К 55-летию космодрома Байконур: Интервью с ветераном космодрома, заслуженным испытателем ракетно-космической техники,
генералом-майором А.П. Завалишиным
О первых годах космодрома Байконур и героической профессии испытателя космической техники рассказал в интервью информагентству «Спейс-Информ» Анатолий Павлович Завалишин – почетный гражданин и ветеран Байконура, лауреат Государственной премии СССР, кавалер орденов Октябрьской революции и Красной звезды, ныне кивлянин, генерал – майор в отставке.
 
 
- Анатолий Павлович, 2 июня исполняется 55 лет космодрому Байконур, на котором Вы прослужили более 30 лет. Как Вы, один из создателей и первопроходцев космодрома Байконур, оцениваете этот период своей жизни?
- В те времена, когда я прибыл на еще непостроенный космодром, в истории человечества начиналась новая эпоха – эпоха освоения космического пространства. Почти все события, связанные с космодромом и ракетными пусками были засекречены и имели значительный вес в государстве. Первые космические программы, как Америки, так и Советского Союза были построены по принципу «кто кого опередит», что было политически обосновано в то время. Мне лично, молодому офицеру, только попавшему на космодром, такие тонкости не были известны, но как испытатель я фактически участвовал в «космической гонке» с США. Вспоминая сейчас жизнь на космодроме, я могу сказать словами, которые любят повторять актеры: «Мне повезло». Повезло, потому-что стоял у истоков зарождения новой и очень интересной области деятельности человечества. Мне повезло, что свою работу я начал под руководством Сергея Павловича Королева. Причем, мой приезд на Байконур осенью 1957 года совпал с запуском первого в мире искусственного спутника Земли, а позже я участвовал в запуске в космос Юрия Гагарина.
 
Из 55 лет Байконура первые его 30 лет были революционными и по сути, и духу. Они вобрали в себя события целой эпохи. Это было 30-летие триумфа советской науки и техники. Из 17 важнейших достижений в космосе девять принадлежали СССР, а именно: запуск первого искусственного спутника Земли (1957 г.); запуск первого животного в космос («Спутник-2», 1957 г.); запуск аппарата к Луне, фотографирование обратной стороны Луны («Луна-3», 1969 г.);. вывод космического аппарата на межпланетную трассу («Венера-1», 1961 г.); первый полет человека в космос (Ю. Гагарин, 1961 г.); полет первой женщины в космос (1963 год); первый выход человека в открытый космос (А.Леонов, 1966 г.); посадка автоматической станции на Венеру («Венера-9», 1975г.); самая продолжительная для того времени экспедиция в космосе — 237 суток (1984 г.).
 
- Прибыв на космодром Байконур, легко ли Вам удалось влиться в коллектив испытателей? Какие носители и аппараты Вы испытывали и запускали?
 
- Когда нас отбирали на космодром, отбор был по нескольким критериям: во-первых, чтобы могли уживаться в коллективе, а во-вторых, чтобы были технически грамотны. Эти принципы были основными для отбора, поэтому никаких особых эксцессов не было, несмотря на тяжелые условия службы и жизни. Все мы были выпускниками столичных вузов и были молоды, а потом вместе росли и в званиях, и в возрасте, и в навыках работы. Мы увлекались своей работой. Увлекались настолько, что когда были неудачи, мы переживали, но, все-равно верили, что все будет хорошо.
Прибыл я на космодром после окончания Харьковского высшего военного авиационно-инженерного училища. Мы добирались поездом четверо суток. Когда я прибыл на космодром, то сначала был ошеломлен: кругом пустыня, вместо домов - палатки и деревянные бараки. Уже позже город стал озеленяться, начали строиться дома, школы, детсады.
Сначала работал на должности начальника станции командной радиолинии, а позже меня перевели в испытательное управление, где я уже принимал непосредственное участие в подготовке ракет-носителей для запусков на орбиту космических аппаратов.
Работа на космодроме была сложной - работали и днем, и ночью. Специалистов не хватало, а техника, которую поставляли на космодром, была, мягко говоря, не в лучшем состоянии, поэтому ее тут же на месте приходилось дорабатывать. В управлении космических пусков космодрома я проработал 5 лет. Затем было сформировано новое управление, специалисты которого занимались запуском ракет «Протон», способных выводить на орбиту полезный груз до 20 тонн, а не 3-7, как было ранее. Причем эти ракеты были уже не «королевские», т.е. разработанные не главным конструктором Сергеем Королевым, а генеральным конструктором Владимиром Челомеем.
Территориально наше управление располагалось на самом дальнем левом фланге космодрома. Работа была очень трудная и изнуряющая. Как сказал потом начальник Главного Управления космических средств (ГУКОС) Александр Максимов: «Анатолий Павлович научил летать ракету «Протон».
Учили ее летать, конечно, многие, а мне лично было поручено заниматься подготовкой и запусками этой ракетой спутников и станций в космос.
Я участвовал в запусках космических аппаратов на разные глубины космоса - от Луны и дальше. Под моим руководством с космодрома Байконур было произведено свыше 90 пусков ракет-носителей, а в еще в большем количестве пусков я был просто участником.
Как испытатель-пусковик я прошел несколько стадий. Большинство людей, которые никогда не сталкивались с подобного рода деятельностью, думают: «Что там запускать – нажал кнопку – и готово». На самом деле все не так. Перед тем, как нажать на кнопку, необходимо, чтобы все соответствующие службы и техника были в 100-процентной готовности. А наличие каких-либо задержек и неисправностей может сорвать пуск.
 
- У вас есть на памяти наиболее яркие эпизоды, связанные с запусками?
 
- Это был запуск орбитальной станции «Мир». 18 февраля 1986 года после завершения предстартовой подготовки ракеты «Протон» с орбитальной станцией «Мир», когда все системы запуска были четко отработаны, произошло неожиданное... За 10 минут до старта ракеты в пультовую запуска сообщили, что на наземных телеметрических станциях отсутствует информация о функционировании ОС «Мир». У меня сразу же мелькнула мысль, что без радиокомплекса станция «Мир» на орбите – всего лишь грузовесовой макет, и управлять ею, равно как и получать информацию об ее состоянии, невозможно. С содроганием представил объем работ для проведения повторного цикла. За 1 минуту до старта станции, когда окончательно стало ясно, что наземные станции не «видят» информации с «Мира» из-за неумелых действий разработчика-оператора ОС «Мир» (орбитальная станция пускалась по программе летных испытаний, поэтому первый пуск осуществлялся оператором станции от ОКБ), даю команду – «Отменить пуск через выключение временного механизма старта. Провести осмотр ракеты и старта».
После устранения неисправности успешный вывод орбитальной станции «Мир» в космос состоялся 20 февраля 1986 года.
Нельзя не вспомнить об еще одном запуске. Это был первый пуск РН «Энергия», который состоялся в 1987 году. Спустя один год был успешный запуск космического корабля «Буран».
Советская многоразовая космическая система (МКС) "Энергия-Буран", с одной стороны, преследовала престижные и политические цели, призванные закрепить ведущее положение СССР в освоении космического пространства и, с другой стороны, должна была исключить возможную техническую и военную внезапность, связанную с появлением у потенциального противника многоразовой транспортной космической системы "Спейс Шаттл" принципиально нового технического средства доставки на околоземные орбиты и возвращения на Землю значительных масс полезных грузов.
Однако ни Министерство обороны, ни Министерство общего машиностроения, ни какое-либо другое министерство или ведомство СССР не были готовы к использованию (применению) такого транспортного средства.
 
- А можете вспомнить какие-то нештатные ситуации во время запусков?
 
- Конечно, могу. В 1960-м году запускали одну из ракет Сергея Королева. Авария произошла на первой секунде полета. «Семерка» оставив на пусковой установке одну из своих "боковушек", ринулась в небо, а задержавшаяся «боковушка» - за ней. Ракета, потеряв устойчивость, развернулась в сторону первого измерительного пункта, там ей что-то «не понравилось», и она помчалась к МИКу. Грохнул взрыв. Я бросился к окну и первое, что увидел: между МИКом и административным корпусом метались обезумевшие люди. Меня охватила тревога: "Только бы керосин не пролился на голову!". В МИКе и недавно построенном служебном здании были выбиты все стекла, обрушилась штукатурка, в стене служебного здания появилась небольшая трещина. В помещении вскрылись вентиляционные шахты и проходные каналы.
Меня взрывной волной отбросило от окна к двери на кучку испытателей, пытавшихся покинуть помещение. Люди были засыпаны штукатуркой, все поседели от пыли. Стали оказывать помощь Владимиру Адамовичу Николаенко, которому на голову упала стойка вешалки для одежды. Немного погодя он заявил: "Такой бомбежки я даже на фронте не испытал". Моя спина была усеяна мелкими осколками оконных стекол, в пылу возбуждения я этого не заметил, ощутил только в автобусе, уже возвращаясь домой. По приезду домой моя жена Валентина достаточно долго пинцетом доставала осколки мелкого стекла и обрывки ниток от футболки и гимнастерки из моей спины.
 

- А как насчет проблем с запуском космического аппарата “Вега” в 1984-м году? Как все было в тот раз?
 
- В тот день ничто не предвещало неприятностей, но к исходу предстартового дня вдруг появилось хаотичное, на первый взгляд, изменение электрического сопротивления изоляции ракеты-носителя «Протон» совместно со стартовым комплексом. Созвав техническое руководство, мы не смогли разобраться с этой проблемой. На следующий день, председатель Госкомиссии Керим Алиевич Керимов потребовал и от технического руководства, и от руководства управления гарантий успешного запуска межпланетной станции «Вега». Снова собираю начальников отделов испытательного управления и представителей от Генеральных конструкторов. Рассмотрев все вопросы, причину неисправности установить не можем. В это время по телевидению уже сообщили время запуска космического аппарата: кто-то из пресс-группы Госкомиссии передал в Москву о готовности “Веги” к запуску. Обстановка на старте накалилась до предела. Я предложил председателю Госкомисссии Керимову оставить Генерального конструктора «Веги» Вячеслава Михайловича Ковтуненко и других руководителей на старте, а самим перебазироваться на площадку 10 в домик Госкомиссии с небольшой группой специалистов. Время летело катастрофически быстро, задача была очень сложной: совершенно необъяснимо поведение сопротивления изоляции: при повышении температуры оно уменьшается, при понижении — возрастает; такое “поведение” материалов, из которых изготовлены кабели, и элементы приборов, просто невозможно.
И вдруг я вспомнил, что сталкивался с подобной ситуацией в 1958 году, когда на станции МРВ-2М, предназначенной для выдачи команд на первые спутники, тоже изменялось сопротивление наземной антенны. Дело было зимой: когда пригревало Солнце — сопротивление падало, а ночью, в мороз, восстанавливалось. Причиной был конденсат, собравшийся в полой части вибратора антенны, который изменял проводимость наружной части изолятора. Тут же дали команду «прозвонить» кабели на наличие в их разъемах конденсата. В считанные минуты обнаружили подмокший разъем и заменили его.
Испытатель космической техники – это особенная профессия. Он по роду своей деятельности стоит между исследователем и конструктором, ему присущи черты и первого, и второго. Это опасная и героическая профессия, так как испытатель имеет дело с уникальной техникой, а такая техника не прощает небрежного и некомпетентного обращения с ней и может вызвать большие разрушения.
Профессии испытателя на Байконуре я посвятил 31 год своей жизни. В 1989 году с должности заместителя начальника космодрома по испытаниям я решил уволиться из рядов Вооруженных Сил и вернуться на Украину.
 

- Вы прослужили офицерскую и генеральскую службу на одном месте - на космодроме Байконур. Не хотелось Вам уйти раньше – перевестись в другой гарнизон, поступить в академию?
 
- Несмотря ни на какие трудности, мне не хотелось уходить. Не хотелось, потому, что работа была для меня, прежде всего, очень интересной. В этот период моей жизни я приобрел уникальный, ни с чем не сравнимый опыт и, главное - эта работа предоставила мне возможность познакомиться с такими выдающимися конструкторами космической техники как Сергей Павлович Королев, Михаил Федорович Решетнев, Владимир Николаевич Челомей, Вячеслав Михайлович Ковтуненко, Анатолий Иванович Савин, Владимир Павлович Бармин и многими другими.
 

- Как Вы оказались в Национальном космическом агентстве Украины и чем здесь занимались?
 
- После моего увольнения и возвращения в Украину я вступил в Федерацию космонавтики Украины, а с 1991 года официально ее возглавил. После создания Национального космического агентства Украины я был приглашен на работу как человек, который имел непосредственное отношение к космической отрасли. В первые годы в НКАУ почти не было специалистов, связанных с космосом. Я отказался работать на высоких должностях и пришел в НКАУ простым инженером. Правда, через полгода меня все же «выдвинули» в начальники отдела, а затем я возглавил управление формирования космических программ.
 

- Анатолий Павлович, Вы один из авторов Первой космической программы Украины. Как Вы сегодня оцениваете ее необходимость?
 
- А что тут оценивать? То, что я занимался подготовкой первой Национальной космической программы Украины - это было естественно. Как могло государство, обладающее таким мощным космическим потенциалом, не иметь собственной космической программы? Ведь если нет стратегии, то не может быть и тактики. Сегодня Украина имеет уже четвертую Национальную космическую программу и мы не потеряли то, что называется «космическим потенциалом». Сегодня отрасль развивается и в дальнейшем, при наличии государственной поддержки, она будет только укреплять свои позиции на внутреннем и внешнем рынках.
И немалую роль в этом продолжает играть космодром Байконур, с которого продолжают стартовать в космос украинские носители «Днепр», «Циклон» и «Зенит».
 

- Анатолий Павлович, примите наши сердечные поздравления с 55-летием космодрома Байконур! Здоровья Вам и силы духа!
 
- Спасибо. Через ваше агентство хочу передать свои поздравления сослуживцам, ветеранам космодрома и всем работникам предприятий космических отраслей России и Украины, прошедшим через первую космическую гавань планеты – космодром Байконур.
 
Источник: www.space.com.ua "СПЕЙС-ИНФОРМ",
Беседовали Николай Митрахов и Евгения Криницкая.
 
Два генерала, два заместителя начальника космодрома Байконур В.И. Катаев и А.П. Завалишин
 
С летчиком-космонавтом А.А. Леоновым
 
На Байконурt: Ю.А. Яшин, В.Ф. Уткин, Ю.А. Жуков, А.П. Завалишин
 
С конструктором космических кораблей Д.И. Козловым (?)
 
С летчиком-космонавтом П.Р. Поповичем
 
В первом ряду М.Ф. Решетнев, А.П. Завалишин,
Д.А. Полухин, Байконур, 1975 г.
 
Анатолий Павлович Завалишин - организатор испытаний и запусков ракетно-космической техники, заместитель начальника космодрома Байконур (1986-1988), генерал-майор, лауреат Государственной премии СССР (1981), Президент Федерации космонавтики Украины (1991-2001), инициатор подготовки и соавтор Первой Национальной космической программы Украины.
 
Анатолий Павлович Завалишин родился 24 августа 1933 года в г. Лохвице Полтавской области. Окончил Харьковское высшее авиационное инженерное училище ВВС (1957).
 
С 1957 по 1989 гг. - на космодроме Байконур: на наземных измерительных пунктах (1957-1959); в испытательном управлении космодрома (1959-1986) - инженер, старший инженер, начальник лаборатории, начальник отдела, заместитель начальника управления, начальник управления. В 1986-1988 гг. - заместитель начальника космодрома по научно-исследовательской и опытно-испытательной работе.
 
 Участник запусков в космос более 300 космических аппаратов - первых искусственных спутников Земли, первых космических кораблей, орбитальных и межпланетных станций, спутников связи и телевещания, специального назначения, космического самолета «Буран». Принимал участие в обеспечении 90 пусков межконтинентальных баллистических ракет С.П. Королева и В.М. Челомея, 266 пусков космических ракет-носителей С.П. Королева, В.М. Челомея, М.К. Янгеля, В.Ф. Уткина, В.П.Глушко, в т.ч. 51 раз был руководителем бригады испытателей - «стреляющим».
 
После увольнения в запас прибыл в Киев, в 1992-1997 годах работал в Национальном космическом агентстве Украины, с 1993 г. - начальником управления космических программ, инициатор подготовки и соавтор Первой Национальной космической программы Украины. В 1997-2001 гг. советник директора Института космических исследований НАНУ-НКАУ.
 
В 1991-2001 гг. возглавлял Федерацию космонавтики Украины, в 2002-2007 гг. - вице-президент Аэрокосмического общества Украины. Написал более 10 книг по истории космонавтики.
 
Скончался 2 мая 2011 года на 78-м году  жизни. Похоронен в Киеве на Байковом кладбище.