Отрывок из главы 31 романа Александра Соколова "Тайна прикосновения"
 
Телеграмма пришла на третий день, после того как я вернулся из отпуска в
часть, ее принёс мой друг, капитан Шушунов. Суббота, утро. Я сижу в комнате
офицерского модуля на кровати и тупо смотрю в листок бумаги, на котором
неровными буквами на желтоватых полосках отбито три слова: «Папа умер
приезжай». Да этого не может быть! Я должен верить этому листику?
Два первых слова неумолимы, я снова и снова смотрю на них, и листок в моих
пальцах дрожит вместе с ними…
 
К действительности меня возвращает Славка:
- Пойдём к Алтухову, только он тебя может выручить! Если ты вылетишь в
Петропавловск в понедельник, то уже никак не успеешь!
 
Алтухов - замполит - временно исполнял обязанности командира части вместо
нашего грузина, Юрия Ивановича Хинткирия. Сюда, на Камчатку, он прибыл
со всесоюзного испытательного полигона - Капустина Яра и при случае всегда
вспоминал: «А вот у нас в Капь-яре…» С его полного, с двойным подбородком
лица не сходила добродушная улыбка, он был медлителен в словах и жестах, в его
крупной фигуре было много основательности, неторопливости. Про таких
говорят: этот не разгонится!
 
С утра, несмотря на субботу, он был на аэродроме, в своём кабинете. Капитана
с лейтенантом принял приветливо, с улыбкой, предложил сесть.
- Да, собственно, и сидеть нам некогда, - ответил по праву старшего Шушунов.
- Вот, у вашего пилота отец умер… Ему надо помочь срочно отправиться в
Петропавловск.
 
Шушунов - начальник секретной связи ЗАС и комендант гарнизона - сам был
из «ракетчиков», из части, которая отслеживала запуски ракет с Байканура, и
пришёл к Алтухову только как мой товарищ, он понимал, что лейтенанту,
начинающему службу, проще отказать в прсьбе, чем ему, камчадалу с опытом.
 
С лица Алтухова сползла улыбка, и он проникновенно сказал:
- Что ж, Марчуков, прими моё соболезнование! Это ж надо! Ведь только прибыл
из отпуска! Но помочь ничем не могу. Самолёт на Елизово спланирован на
вторник, можем дать по срочной заявке - на понедельник, не раньше.
- Понедельник - это уже поздно! Только срочную заявку на сегодня! Можно
оформить как санрейс. Больного Вам гарантирую!
- Нет, ребята! Такое решение я принять не могу! В конце концов, я не командир
и не могу взять на себя такую ответственность!
- Геннадий Викторович, это как раз тот случай, когда надо думать не о том,
как спасти свою задницу, а как принять единственно правильное, командирское
решение! - Шушунову нечего было терять, он не подчинялся Алтухову. Шея и
внушительный подбородок замполита покраснели, щёки надулись:
- Нет и нет, ребята! Лучше не просите! А насчёт задниц, капитан, я поговорю
с Вами в другом месте.
- На здоровье! - рубанул Шушунов и развернулся на каблуках.
 
«Трепло ты собачье! Сделать ровным счётом ничего не можешь! А ещё замполит!»
- думалось мне, и глухая ярость к этому добродушному человеку, которого
я ещё вчера считал довольно милым, росла во мне. Мы вышли из кабинета,
вернулись с аэродрома в городок и пошли на берег океана, где огромные волны с
глухими ударами рассыпались о гальку.
 
Славка в задумчивости смотрел на низкую облачность, из которой сыпало мелrим
дождём, и я надеялся, что он может что-то придумать. Крепко пройдясь в
адрес Алтухова, он повернулся ко мне:
- Вот что: ты иди домой, а я в штаб, попробую через наше командование…
Через час Славка пришёл расстроенный, достал из наших запасов бутылку
водки:
- Глухо, стоят стеной! Ничего не получается!
 
Водка на меня не действовала. Я почему-то поминутно смотрел на стрелки
часов, будто пытался поймать что-то ускользающее… Через час прибежал
солдатик, посыльный из штаба:
- Товарищ капитан, радиограмма по ЗАС!
Вернулся Шушунов довольный, похлопал меня по плечу:
- Тебе повезло! Просят принять для дозаправки полярный ИЛ-14. А дальше
они пойдут на Чокурдах и Черский, Билибино. Там, по-моему, есть рейсовый
Ил-18, через Тикси - на Москву.
 
Белый самолет с красным хвостом Магаданского управления, разведчик ледовой
обстановки и рыбных косяков, сел у нас через два часа. В Чокурдахе не было
погоды, экипаж принял решение ночевать, а рано утром я был уже на аэродроме
вместе с лётчиками. Я смотрел на привычную процедуру подготовки самолёта к
вылету и вспоминал, как на Камчатке объявился мой брат Борис. Он плавал тогда
на исследовательском судне, базировавшемся во Владивостоке, и я неожиданно
получил от него шутливую телеграмму, с пародией на японское произношение:
«Сизу гостинице «Владивостокской» Сизу пью цай приезжай». До меня не сразу
дошло, что он на Камчатке, но нам всё же удалось свидеться, и мы с ним были
страшно довольны… Скорее всего, он уже приехал домой и хоть что-нибудь
поможет маме.
 
Мы сделали две посадки в местах, о которых писал Пикуль в своём романе
«Камчатка - любовь моя». Эту книгу я прочёл гораздо позже, и, читая, вспоминал
те места, по которым пролегал мой печальный маршрут, и в памяти моей живо
вставали скромные постройки жилых сборных модулей и гостиниц в Черском и
Чокурдахе…
 
Александр Соколов,
писатель,
Беларусь.