Павел Сергеевич Шубин
публикация на форуме «Новости космонавтики»
 29.09 - 05.10.2016
 
Помню, когда я работал над книгой о Венере, я написал, что история её изучения напоминает хороший детектив. Если с этих же позиций подойти к нынешнему тексту, то история изучения Луны больше напоминает приключенческий роман - роман серьезный, с кучей сюжетных арок, интересными персонажами и неожиданными поворотами сюжета. Научно-технический, политический, социальный, экономический коктейль, который сформировался в 60-х годах вокруг Луны, достаточно сложен, но тем он и интересен. И мне, смею надеяться, удалось его аккуратно продемонстрировать.
 
Несмотря на то, что история изучения Луны выглядит весьма раскрученной, в ней очень и очень много моментов, которые сегодня благополучно забыты. Например, практически нет книг, изданных на русском языке и внятно описывающих первые американские беспилотные лунные программы. Обычно все ограничивается сухим перечислением фактов и технических характеристик. А ведь там, без шуток, действительно много интересного. Впрочем, и отечественная программа освоения Луны часто описывается довольно специфически. Хотя, казалось бы, нужная информация давно доступна. Вот все эти существующие ныне пробелы я и постарался заполнить, увязав в одну цельную историю.
 
Всего планируется две книги о Луне, так как очевидно, что в один том всю историю не вместить.
 
На данный момент скомпонована книга о Лунной гонке 50х-70-х годов. Ее я и планирую скоро анонсировать, а также запустить сбор средств для последующего издания.
 
Что можно сказать о книге? В "Венере" было 360 страниц, в "Луне" я планирую уложиться в 384. Материал очень объемный. Конечно, книга будет качественно проиллюстрирована. Многие материалы будут опубликованы впервые, часть их уже получена из РГАНТД. Пока идет техническая работа, я решил выложить фрагменты в общий доступ. Несколько картин будет нарисовано специально для книги. Идет работа над обложкой.
 
В первом томе детально описываются все проекты тех лет, существующие в каком-либо железе. Правда, фокус будет перенесен на беспилотные проекты - как менее известные. Просто если действительно детально писать про проект "Аполлон" - повествование растянется еще на несколько томов. Но это не значит, что в книге про данную программу ничего не будет сказано! Конечно, будет.
 
После первого тома планируется издание еще одного, посвященного исследованиям Луны с 70-х годов до наших дней.
 
Для пробы пока решил выложить несколько глав о начале того пути, что потом привел к Спутнику, Луннику, Гагарину, а затем и полетам на Луну.
 
1953 год. Начало
 
Когда в 1952 году молодой студент Всеволод Егоров ждал приема у одного из руководителей математического института АН СССР Мстислава Келдыша, его терзал мандраж. Казалось бы, почему? Он был на хорошем счету. У него за плечами - мехмат МГУ, несколько успешно решенных математических задач, работа по паре "закрытых" тем, он без проблем мог получить место в аспирантуре. Так почему же? Проблема крылась как раз в задаче, которую он намеревался решить. В любое время находились люди, болеющие космосом и искренне желающие сделать хоть что-то, чтобы он стал немного ближе. Так и в данном случае: Всеволод мечтал решить задачу, связанную с оптимизацией выведения ракеты на орбиту спутника Земли. А время для подобных проектов выглядело не самым удачным. По многим воспоминаниям (в том числе и Егорова), в начале 50-х достаточно напряженно относились к подобным людям, часто называя их "косматиками". Мол, нам враги грозят атомным нападением, а эти люди предлагают тратить средства на свои несбыточные мечты! Нехорошо.
 
Перед тем как прийти к Келдышу, он уже обратился с подобной просьбой к своему научному руководителю по МГУ. Но последний с таким материалом иметь дело отказался и посоветовал изменить тему работы на «Оптимизация управления зенитными ракетами».
 
Теперь студент Егоров стоял перед кабинетом руководителя отдела механики математического института и опасался примерно такого же ответа.
 
Это был смелый шаг, Егорова активно отговаривали даже его знакомые математики, уже работающие у Келдыша. Дескать, он просто не отнесется к молодому студенту, предлагающему такие задачи, серьезно.
 
На самом деле, хотя бы частично данный вопрос к тому моменту был уже решен. В 1951 году данный отдел уже завершил весьма подробный отчет «Баллистические возможности составных ракет», и именно работа над этим отчетом привела к компоновке будущей Р-7. Собственно спутник здесь даже не упоминался, несмотря на то, что подобные данные были бы вполне в духе названия отчета. Можно было найти лишь несколько осторожных упоминаний, что при некоторых условиях скорость может быть «круговой». Для боевых ракет это был даже минус - снижалась точность. Но, видимо, тот факт, что круговой скорости можно достигнуть, причем на базе разрабатываемой ракеты, уже успешно овладел умами всех причастных к этому отчету.
 
Вопреки опасениям, Келдыш не стал критиковать Егорова, а принял в аспирантуру и пообещал ему вскоре дать интересную задачу, связанную с космосом. И слово свое сдержал. Впрочем, произошло это позже, пока же молодого студента подключили к оптимизации характеристик дальних крылатых ракет.
 
Однако настал 1953 год, и отношение к спутнику стало меняться. По воспоминаниям видно, что со второй половины 1953 года обсуждение идеи выведения спутника на орбиту стало куда более свободным, это уже не казалось чем-то несбыточным или бесполезным. Конечно, пока всё ограничивалось только обсуждениями, без поддержки. Но это было только начало.
 
Если посмотреть на картину в целом, то 1953 год можно считать ключевым. Именно в этом году произошло очень много событий, на первый взгляд не связанных друг с другом, но благодаря которым через несколько лет был не только выведен спутник, не только ракеты полетели к Луне, Марсу и Венере, но и человек вышел в космос.
 
Некоторые из этих событий попали на первые полосы газет, некоторые на вторые, ну а большая часть тогда была известна только непосредственным участникам.
 
В июле 1953 года в Брюсселе прошло первое совещание по вопросам объявления Международного геофизического года. Идея родилась из опыта проведения Международного полярного года, предназначенного для изучения Арктического и Антарктического регионов (такое случалось дважды, в 1882-1883 и 1932-1933 годах). Совместные усилия ученых из многих стран позволили получить куда более качественную информацию. Подошла пора провести еще один такой год, тем более что часть информации, собранной ранее, была потеряна из-за войны.
 
Но на сей раз было решено сделать следующий шаг и изучить таким образом всю нашу планету. Небывалый научный проект за всю историю Земли! Международный геофизический год постановили объявить уже через четыре года, в 1957-1958 годах. Четырехлетний срок сочли вполне достаточным для подготовки ученых и станций.
 
Следующее событие было не таким мирным. 12 августа 1953 года СССР провел успешное испытание своей первой водородной бомбы РДС-6с. Кроме всего прочего, она же была первой термоядерной бомбой, пригодной для практического применения. Ее масса была порядка пяти с половиной тонн, и ее могли взять на борт стратегические бомбардировщики.
 
Вскоре после испытания министр среднего машиностроения Малышев посетил ОКБ Королева с простым вопросом: возможно ли создать баллистическую ракету, способную доставить эту бомбу до территории США? Вопрос был сложным. На тот момент Королев уже разрабатывал баллистическую ракету схожей дальности, но ее грузоподъемность была три тонны. Здесь же требовалась в два раза большая ракета. Получить ее из текущих наработок оказалось невозможно, ракету следовало проектировать «с нуля». А ведь разработка первоначальной ракеты все-таки была утверждена соответствующим постановлением правительства, и работа шла не только в ОКБ Королева, но и у смежников, многие из которых к августу 1953 года успели значительно продвинуться. Например, Глушко уже приступил к испытаниям двигателей РД-105/106, предназначенных для данной ракеты. Согласие Королева означало, что, даже не доведя до ума текущий «слабый» вариант, нужно было браться за более мощный. Причем все приложенные на сей момент усилия - как финансовые, так и технические - оказались бы потрачены практически впустую. Да и задержка относительно первоначальных сроков должна была составить порядка полутра-двух лет.
 
Тем не менее, Королев согласился. Возможно, не последней причиной этого поступка явилось то, что большая по энергетике ракета стала бы куда более эффективна при выведении спутника, который все плотнее овладевал умами специалистов как в его КБ, так и в профильных НИИ.
 
В результате в феврале 1954 года были согласованы основные этапы разработки, 20 мая было принято "Постановление по разработке двухступенчатой баллистической ракеты Р-7(8К71)", а летом 1954 года эскизный проект новой ракеты был утвержден экспертной комиссией.
 
Так и началось рождение ракеты, которую мы теперь знаем под именем "семерка" - ракеты, которой будет суждено изменить мир.
 
Интересно на нее смотреть сейчас, с высоты полувековой истории проектирования и разработки ракет-носителей. По некоторым параметрам она кажется натуральным пришельцем из прошлого, по другим выглядит даже совершеннее современных ракет. Причем даже полувековые модификации не изменили многое из того, что было заложено еще в 50-х. Сейчас на ней абсолютно спокойно уживаются, например, аэродинамические рули и цифровая система управления, современные двигатели закрытой схемы на последних ступенях и перекись водорода для двигателей первых ступеней.
 
Весь комплекс решений оказался так хорош, что модификации "семерки" при весьма архаичной конструкции двигателя РД-107/РД-108 летают до сих пор; более того - Р-7 стала официальной ракетой не только России, но и Европейского Союза, который для нее построил стартовый комплекс на экваторе. Нет даже намека на то, когда будет прекращена ее эксплуатация. С большой степенью вероятности, «семерка» успешно встретит и столетний юбилей штурма космоса.
 
Но до этого еще далеко, а в рамках повествования необходимо упомянуть про еще одно событие 1953 года, которое, впрочем, тогда вряд ли кто заметил, кроме действующих лиц.
 
В конце 1953 года Келдыш вызвал к себе Егорова и, помня об обещании, поручил ему работу, связанную с космической тематикой. Он попросил его тщательно проанализировать траектории полета к Луне, найти все их особенности и «подводные камни». На вопрос Егорова о сроках выполнения расчетов Келдыш ответил: «Пораньше. Они нужны уже сегодня». И выделил ему для ускорения процесса новую электронно-вычислительную машину СЦМ (специализированная цифровая машина).
 
В чем же была целесообразность этой работы? Ведь, казалось бы, полеты к Луне математики анализировали еще со времен «С Земли на Луну» Жюля Верна?
 
Дело в том, что до этого момента по-настоящему серьезно к данной задаче никто не подходил. Если открыть практически любую раннюю работу, посвященную такому полету, она будет начинаться со слов: «Предположим для простоты, что Земля и Луна неподвижны друг относительно друга». Оценить в первом приближении энергетику пуска это позволяло, а большего тогда и не требовалось. Вот только по тем траекториям к нашему естественному спутнику не долететь. Егоров должен был тщательно проанализировать все возможные траектории именно с учетом динамики системы Земля-Луна, отработать методики расчета. Посмотреть, как будет отличаться энергетика пуска в разные дни месяца и года. Узнать, какие требования нужно будет предъявлять к системе управления для точного выведения. И многое, многое другое. Это была первая фундаментальная работа, посвященная полетам с Земли на Луну.
 
1954 год
 
Тем временем работа над вопросами запуска спутника становилась все более и более активной.
Согласно дневнику Тихонравова, 7 февраля 1954 года ему позвонил Королев. Как оказалось, он недавно обсудил спутник с министром оборонной промышленности Дмитрием Федоровичем Устиновым. В этом телефоном разговоре Королев попросил Тихонравова подготовить докладную записку, в которой на доступном уровне объяснить, что такое спутник, для чего его можно применить. Докладная предназначалась для отправки в правительство.
 
Через неделю, 14 февраля 1954 года Келдыш провел в своем кабинете совещание, посвященное аналогичной цели. Это был своеобразный мозговой штурм с очень звездным составом участников. Для того, чтобы понять, чем может быть полезен спутник, он решил пригласить всех, кому он мог пригодиться. Кроме Королева и Келдыша на том совещании присутствовали сотрудники Келдыша: Д.Е. Охоцимский, Т.М. Эннев, В.А. Егоров и В.А. Сарычев. От академической науки были академик Капица, член-корреспонденты И.А. Кибель и Л.И. Седов, доктора физико-математических наук С.Н. Вернов и С.Э. Хайкин. Из артиллерийского института НИИ-4 были М.К. Тихонравов, Г.Ю. Максимов и И.М. Яцунский.
 
Среди идей, высказанных на мозговом штурме, наиболее интересной оказалась идея Капицы.
 
Понятно, что ориентируемый спутник будет куда полезнее для науки, чем неориентированный, и вопрос активной ориентации спутника разбирался еще пионерами космонавтики. Но было понятно также, что данная система получится невероятно сложной. Капица же во время обсуждения вспомнил о нашем естественном спутнике  Луне. Кроме всего прочего, Луна была постоянно обращена к Земле одной стороной, причем явно без каких-либо сложных механических конструкций. Объяснение данной стабилизации дал еще Ньютон, но было непонятно, свойственна ли она лишь очень большим объектам? Или применить подобную систему реально и на искусственном спутнике Земли? При ее реализации можно было бы сильно упростить себе жизнь. Идея понравилась, и Охоцимский пообещал разобраться с этим вопросом. Сейчас подобная система называется гравитационной стабилизацией.
 
Также Капица сделал весьма интересное замечание, полностью подтвердившееся впоследствии. Он заметил, что данное совещание, конечно, весьма важно, однако, с большой степенью вероятности, присутствующие даже не представляют, что даст запуск спутника для науки. Это слишком новая и неизученная область, и как следствие - гарантировано будут открытия в областях, о которых сейчас даже не подозревают.
 
30 марта 1954 года докладная записка, посвященная искусственному спутнику Земли, была сдана в печать. В этой записке, помимо описания применения спутников, были отмечены теоретические направления развития ИСЗ в будущем. Также в докладной показывалась возможность запуска пилотируемого спутника, создание орбитальной станции и отправка контейнера к Луне.
 
24 апреля Келдыш обсудил ее с президентом АН СССР А.Н Несмеяновым и получил его резолюцию. 8 мая Келдыш встретился с Тихонравовым и пообещал ускорить дело. 13 мая у Королева встретились Тихонравов, Эннев и Егоров, которые доработали текст записки по замечаниям Королева. 24 мая Президиум АН СССР одобрил основные положения докладной записки и, наконец, 25 мая 1954 года Королев отправил записку Устинову, снабдив своим комментарием. После чего в вопросе создания ИСЗ наступило определенное затишье.
 
9 июня 1954 года Совет министров СССР принял решение об участии Советского Союза в МГГ (Международный геофизический год) и постановил создать при Президиуме АН СССР специальный комитет по этому вопросу.
 
 
Шли работы и по "семерке". Межведомственная комиссия в период с апреля по декабрь 1954 года изучила несколько площадок на территории Советского Союза и выбрала пустынный район в Казахстанской СССР в качестве нового полигона Министерства Обороны для ракеты Р-7. Ближайшей железнодорожной станцией к данному полигону был разъезд Тюратам.
 
1955 год
 
В это же время идея ИСЗ раскручивалась и на западе. США решили запустить спутник и стали тщательно готовить почву для этого. 4 октября 1954 года, после предложения США, руководство МГГ в Риме приняло резолюцию, которая призывала страны, участвующие в данной программе, запустить в период МГГ искусственные спутники Земли.
14 марта 1955 года национальный комитет США выпустил доклад, в котором говорилось, что США под силу запустить спутник в МГГ. Через месяц, 16 апреля, и АН СССР объявила о создании постоянной межведомственной Комиссии по межпланетным сообщениям под председательством академика Л. И. Седова. Но это пока была только комиссия внутри Академии Наук. Постановления правительства по вопросам создания спутника еще не было.
 
Наконец, 29 июля 1955 года пресс-секретарь президента США Эйзенхауэра Джеймс Хагерти официально объявил, что Соединенные Штаты запустят в период Международного геофизического года искусственный спутник Земли. Впервые подобная программа была озвучена на официальном уровне.
Благодаря этому заявлению активизировалась работа по продвижению идеи запуска спутника и в СССР. 5 августа Хруничев, Рябиков и Королев направляют секретную записку Хрущеву и Булганину. В ней подробно описывается сама идея спутника, а также то, какие требуются расходы. Особо в записке подчеркнуто, что ракета для запуска уже успешно разрабатывается, и что спутник хотят запустить и в США. Это подействовало. Уже через три дня, 8 августа, идея была одобрена, а 11 и 23 августа уже обсуждается проект сообщения ТАСС о работе в Советском Союзе над запуском ИСЗ.
 
Также в августе 1955 года, во время шестого Международного астрономического конгресса в Дании, Седов провел пресс-конференцию в советском посольстве, где объявил, что «реализацию спутникового проекта можно ожидать в ближайшем будущем». Это была первая официальная информация о работе над подобным проектом в СССР.
 
1956 год
 
К 11 января 1956 года был утвержден план работ и график расходов и, наконец, 30 января 1956 года выходит секретное постановление Совета Министров СССР «О создании объекта Д». Под наименованием «объект Д» скрывался спутник. Под индексами «А», «Б», «В» шли экспериментальные боеголовки под 8К71; объект «Г» был водородной бомбой; следующим индексом, как мы видим, была литера «Д». Тогда же под руководством Келдыша была создана Специальная комиссия при Президиуме АН СССР по объекту «Д».
 
Что же из себя представлял объект «Д»? Тогда рассматривались и были обозначены три варианта его развития, работа над которыми шла параллельно. Собственно, литерой "Д" обозначался неориентируемый научный спутник. Совещание у Келдыша не прошло зря, и была создана кооперация среди институтов, которым предстояло поставить для спутника научную аппаратуру. Планировалась очень сложная научная программа космических исследований. Да и сам спутник мог выйти сложным и тяжелым - его масса должна была составить более тонны. Благо, такая цифра находилась в рамках возможностей Королевской "семерки".
 
Ориентируемая модификация объекта «Д» шла под индексом «ОД». Она предназначалась для фотографирования Земли. К тому моменту предложение Капицы было уже детально изучено, и под него написали математическое обоснование. Первоначальные предположения были сформулированы Охоцимским, но строгую теорему доказал другой сотрудник Келдыша  В.В. Белецкий. Также очень далеко зашла работа Бориса Раушенбаха в разработке активной системы ориентации, но об этом будет рассказано немного позже.
На базе объектов «Д» и «ОД» также рассматривался третий вариант  биологический спутник. На нем планировали запустить в космос собаку и узнать, как влияет космическое пространство на живые организмы. Во многом это являлось продолжением работы по запуску собак на геофизических ракетах.
 
В 1956 году Егоров закончил изучение плоской задачи достижения Луны. Начиная с 1953 года, он проанализировал несколько сотен траекторий перелета с Земли на Луну, открыв важные моменты и опровергнув некоторые заблуждения.
 
Например, многие тогда были уверены, что для попадания в Луну достаточно попасть в сферу ее действия - все остальное сделает притяжение Луны. Даже роман Жюля Верна, в котором описывается облет Луны, считали слишком условным, хотя сама возможность такого облета была показана еще в начале ХХ века. Егоров же обнаружил, что при прямом перелете станция войдет в сферу действия Луны с гиперболической (для Луны) скоростью. Это означало, что ни о каком захвате не могло быть и речи. При такой скорости было только два варианта  либо станция попадет в Луну и разобьется, либо пролетит мимо, вернувшись к Земле или став спутником Солнца.
 
Егоров даже честно попробовал найти траектории, по которым Луна все-таки захватит аппарат - ведь это казалось таким удобным способом при создании искусственного спутника Луны! И даже смог обнаружить подобную траекторию, только сложность выхода на нее оказалась слишком велика: возможность существует лишь при выведении станции на высокоэллиптическую орбиту, сложно синхронизированную с Луной. На такой орбите, после нескольких витков, Луна вполне могла захватить аппарат, но даже после этого его орбита в качестве спутника оставалась бы нестабильной. После нескольких витков вокруг Луны станция опять вернулась бы на орбиту Земли. Задача была решена интересная, но до сих пор подобный вариант практически не рассматривается в качестве возможного перелета к Луне. Недостатки данного метода перевешивают весьма небольшие достоинства.
 
Также он проанализировал пространственную задачу достижения Луны, нанеся на глобус Луны все вероятные отклонения, которые может дать система управления ракеты. Получившуюся фигуру Келдыш назвал «Паучком Егорова», и результат был весьма обнадеживающим. В Луну можно было попасть! Причем при помощи аппаратуры, которая уже была создана или будет создана в самое ближайшее время!
 
14 сентября 1956 года на заседании Президиума АН СССР Келдыш прочитал доклад «Об искусственном спутнике Земли». В нем он подробно рассказал предысторию вопроса, упомянул о работах, уже выполненных и еще предстоящих. Специально остановился на работах Белецкого и Егорова, в частности, отметив, что уже теперь можно говорить о запуске к Луне тела массой 10-30 кг и что не выглядит фантастикой увеличение массы тела до 500 кг. И было бы очень интересно поставить на данное тело камеру, при облете сфотографировать Луну, а при подлете к Земле передать снимки по радио.
 
Но кроме позитива был высказан и негатив. В ряде институтов АН СССР сильно отставали от графика поставки аппаратуры для объекта «Д». Наибольшее отставание было в создании экспериментальной солнечной батареи и аппаратуры изучения твердого межпланетного вещества. Еще хуже дела обстояли с объектом «ОД». Пока не были даже сформулированы требования к аппаратуре для фотографирования Земли. В результате было принято решение все силы сосредоточить на отработке объекта «Д», а аппаратуру для изучения твердого межпланетного вещества вообще исключить из состава этого аппарата.
 
Вообще ситуация в конце 1956 и начале 1957 года была достаточно своеобразной. Согласно оценке Академии Наук, объект «Д» не мог быть готов ранее конца 1957 года. При этом полигон был уже готов, ситуация с 8К71 тоже выглядела достаточно благоприятной. На полигон прибыл примерочный макет, а на заводе уже изготовлялись ракеты для огневых или летных испытаний. Все были уверены, что «семерка» успешно полетит в первой половине 1957 года.
 
Успешный полет данной ракеты также означал и возможность успешного запуска первого искусственного спутника Земли. Получилось, что, решив разработать первый спутник, как тяжелую лабораторию, мы сами себя ограничили именно сроком создания этой лаборатории. А ведь США тогда преподносили как великое достижение запуск совсем простого аппарата - без научной аппаратуры, только с передатчиком. И это при том, что возможность запустить спутник у США была.
 
Было бы очень обидно упустить приоритет запуска спутника при полностью готовой ракете - только из-за того, что мы решили серьезно подойти к изучению космоса. На тот момент точно было известно только одно: и США, и СССР привязали запуск спутника к Международному геофизическому году, а это означало, что раньше его начала никто спутники запускать бы не стал. А МГГ должен был начаться 1 июля 1957 года.
 
1957 год
 
Идея запустить при помощи 8К71 более легкий и простой спутник лежала на поверхности. Единственная проблема была в том, что создание ИСЗ было четко прописано в государственных постановлениях. Следовало принять новое постановление на самом высшем уровне, причем как можно быстрее.
 
В результате, 12 февраля 1957 года на стол Хрущева легла совершенно секретная записка, особой важности, посвященная созданию простейшего спутника. Особенно интересно сейчас посмотреть на фамилии - это был действительно звездный состав! Документ подписали: Устинов Дмитрий Федорович (министр вооружения СССР), Конев Иван Степанович (первый заместитель министра обороны СССР), Калмыков Валерий Дмитриевич (министр радиотехнической промышленности СССР), Рябиков Василий Михайлович (председатель Комиссии Президиума Совета министров СССР по военно-промышленным вопросам и председатель госкомиссии по испытаниям Р-7), Смеляков Николай Николаевич (министр машиностроения СССР), Королев Сергей Павлович (Главный конструктор ОКБ-1), Келдыш Мстислав Всеволодович (председатель специальной комиссии при Президиуме АН СССР по объекту «Д»), и Бардин Иван Павлович (вице-президент АН СССР, председатель советского комитета по проведению МГГ).
 
Уже через три дня, 15 февраля 1957 года, вышло постановление Президиума ЦК КПСС «О мероприятиях, связанных с проведением Международного геофизического года». Постановлением предписывалось подготовить в мае-июне 1957 года две ракеты Р-7 с упрощенными искусственными спутниками Земли, только их запуски следовало осуществить не ранее получения положительных результатов по пускам одного-двух изделий в варианте межконтинентальной баллистической ракеты.
 
Также этим постановлением Академии Наук разрешалось публиковать всю необходимую информацию о готовящемся запуске спутников - для подготовки общественного мнения, радиолюбителей и т. д. Ограничений на информацию, связанную со спутниками, не было, не разрешалось разглашать только данные, связанные с носителем этих спутников.
 
Собственно, это не было особым секретом и ранее, но именно с этого момента зарубежные исследователи пишут: «Весной 1957 года сообщения из СССР по подготовке и к запуску первого ИСЗ стали повторяющимися и более детальными».
 
Хотя на Западе на подобные сообщения особого внимания не обращали. Люди, занимающиеся пропагандой в США, так настойчиво втолковывали массам мысль, что СССР представляет из себя слабую, крестьянскую и технически не развитую страну, что, похоже, сами в это поверили. Более того, с подобной, если не с большей тщательностью, они же декларировали, насколько важным достижением станет запуск американского искусственного спутника, насколько передовым техническим опытом для этого нужно обладать. Таким образом, грядущее событие очутилось в тисках предвзятого отношения - общественное мнение было сформировано загодя.
 
Что общественность США мало знала про ракетную программу СССР - это еще полбеды! Информированность как ЦРУ, так и правительства США была не сильно лучше. 12 марта 1957 года ЦРУ выпустило секретный отчет «Советский потенциал и возможные программы управляемых ракет». С одной стороны, там упоминалась и ракета SS-6 (позднее этот индекс будет отнесен к 8К71). Вот только аналитики ЦРУ считали, что масса ее боеголовки будет порядка 700 кг (1500 фунтов), а на испытания она выйдет только в 1960-1961 году. Судя по отчету, аналитики полагали, что она будет оснащена маломощной ядерной бомбой.
 
За полторы недели до этого, 3 марта 1957 года, на полигон прибыла первая летная ракета 8К71 № 5 (первые четыре ракеты предназначались для огневых испытаний), после чего ее начали дорабатывать с учетом огневых испытаний (они еще шли) и проблем, выявляемых при реальной эксплуатации устройства.
 
5 мая, после прохождения всех проверок, ракета вывезена на старт. Снова проверки, испытания - уже к 15 мая все готово к пуску. И вот на полигоне впервые звучат команды «Протяжка», «Ключ на старт», «Продувка», «Ключ на дренаж», «Промежуточная», «Главная» и, наконец, «Пуск!»
 
Ракета ушла со страта хорошо. Стартовый стол отработал без замечаний. Но, к сожалению, сразу же был зафиксирован пожар в хвостовом отсеке. Из-за пожара на 97-й секунде произошло прекращение работы одного из блоков ракеты, еще через секунду он вышел из замка и отделился от ракеты (по норме отделение должно было произойти на 115-й секунде). В результате этого на 103-й секунде система аварийного отключения прекратила работу и всех остальных блоков. Ракета разбилась, пролетев 319 км.
 
После анализа телеметрии виновник был найден: нарушение герметичности магистрали подачи керосина в двигатель. Чтобы этого избежать в будущем, были введены дополнительные проверки на герметичность коммуникаций, усилены и покрыты теплозащитой хвостовые отсеки, на стартовой позиции разместили водяные форсунки, распыляющие воду под давлением 18 атм.
 
10-11 июня - несколько попыток запуска 8К71 №6. И каждый раз неудача. Автоматика прекращала пуск незадолго до команды «Подъем». Не успели на полигоне обсудить проблему, как удар нанесла стихия: над стартовым комплексом начался сильный тропический ливень, из-за которого затопило все подвальные помещения и постройки в низинах (стартовый бункер, монтажно-испытательный комплекс, пожарное депо). Чтобы спасти ценное оборудование, приходилось буквально нырять. В конце концов, аппаратуру удалось спрятать от дождя и высушить, однако следующий запуск был задержан почти на две недели.
 
Он состоялся 12 июля, ракета 8К71 №7 набрала тягу, правильно вышла из стартового устройства и до 33-й секунды все было нормально. Но с 33-й секунды началось неконтролируемое вращение ракеты, из-за чего на 43-й секунде ракета разрушилась на высоте 4,5 км. Причиной оказалось замыкание на корпус и поступление ложной команды в систему управления. По воспоминаниям, многие из членов комиссии решили вернуться в Москву, видимо, потеряв веру, что ракета полетит в ближайшее время. Но Королев остался на полигоне. Он верил в свою работу! И начал подготавливать следующую ракету к старту.
 
Тем временем в советских журналах и газетах все больше и больше раскручивается тема запуска советского искусственного спутника Земли в самом ближайшем будущем. «Наука и жизнь», «Юный техник», «Работница» и многие другие многотиражные журналы публикуют специальные статьи.
 
Особенно подробный цикл был в журнале «Радио». Он начал публиковать статьи с мая 1957 года, и в них подробно описывалось, что такое спутник, как он будет летать, как его наблюдать. Также был опубликован отчет разработчиков радиосистемы простейшего спутника. В нем объяснялось, как были выбраны частоты в 20 и 40 Мгц, почему именно на этих частотах будет удобно наблюдать за взаимодействием радиосигналов спутника с ионосферой Земли - ведь впервые в истории планировалось расположить радиопередатчик не под, а над ионосферой. Также были опубликованы схемы приемника, способного перехватить сигналы, и показано, как его настраивать, подключать к магнитофону и фиксировать время получения сигнала.
 
Этот момент очень важен, поскольку одной из проблем, детально обсуждаемых в Академии Наук, являлся вопрос наблюдения за спутником. Для точного анализа его орбиты требовались тысячи пунктов наблюдения по всей стране, а таких ресурсов у Академии Наук попросту не было. Вот для решения этой задачи и подключили обычных радиолюбителей. Благо, мощность передатчика на ИСЗ была достаточно высокой - ведь в случае простейшего спутника проблема массы аппарата отпадала.
 
В общем, тот факт, что во время МГГ планируется запустить даже не один ИСЗ, а серию, Советский Союз уже давно не скрывал. В частности, это еще раз подтвердил вскоре после начала МГГ президент АН СССР Несмеянов.
 
Это подействовало даже на директора ЦРУ Алена Даллеса. 5 июля он отправил президенту отчет, в котором указывал, что, возможно, СССР действительно запустит спутник в 1957 году. Но, как пишут зарубежные исследователи, и Эйзенхауэр, и его администрация сильно сомневались в этой возможности, а американские СМИ публиковали статьи в ее опровержение. Примерно в это время, 14 июля 1957 года, «Нью-Йорк таймс» публикует заметку, в которой говорится: «Согласно данным, которые считаются здесь авторитетными, Советский Союз значительно отстает в создании межконтинентальной баллистической ракеты... Кроме того, укрепилось мнение, что в своей работе по созданию такой ракеты русские находятся на ранней ступени испытания двигателей... и на самой ранней стадии конструирования самой ракеты. А моторы, испытываемые для этих видов оружия сравнительно примитивны».
 
Да и в администрации президента США тогда считали, что сейчас в стране есть куда более важные проблемы. Экономический бум, начавшийся в середине 1954 года, пошел на спад. Американцы начали терять уверенность в завтрашнем дне, чего не было со времен Великой депрессии. В стране даже начались волнения. Особенно неприятной была ситуация в городе Литтл-Рок, штат Арканзас. Несмотря на решение суда, губернатор Орвел Фаубус не допустил в здание школы чернокожих школьников, вызвав на помощь части национальной гвардии. Это было прямое неповиновение центральным властям, и для решения этой проблемы Эйзенхауэру пришлось вводить в город части 101-й воздушно-десантной дивизии.
 
В начале августа 1957 года ЦРУ решило получить больше информации о SS-6. А точнее - хотя бы о полигоне, с которого производились запуски. Сам факт запусков смогли установить при помощи мощного радара в Турции, построенного в 1955 году. 5 августа 1957 года с аэродрома в Пакистане поднялся в воздух самолет U-2, пилотируемый Юджином Иденсом. Основная сложность его миссии была в том, что ЦРУ не знало, где именно находится этот полигон. Оно только полагало, что снабжение полигона происходит по железной дороге. Так что часть маршрута Иденса проходила над железнодорожной магистралью Москва-Ташкент; пилот должен был сфотографировать как саму магистраль, так и местность рядом с ней.
 
Вскоре после его возвращения и проявки пленки специалисты разглядели на одном снимке, у самого его края, странное сооружение неподалеку от станции Тюратам. Это и была стартовая площадка 8К71, но детально разобраться в вопросе специалисты пока не могли: снимок был сделан с неудачного ракурса, и на нем нельзя было разобрать какие-либо детали. Требовался еще один полет, на сей раз точно над полигоном. Его внесли в ближайшие планы.
 
Примечательно, что и следующие полеты U-2 показали, насколько в США недооценивали технологический уровень СССР. Один из маршрутов прошел над сибирским химическим комбинатом недалеко от Томска, но когда Алену Даллесу сообщили, что в районе Томска сфотографирован ядерный комплекс, он воскликнул: «Вы хотите сказать, что в этой дикой Сибири есть объекты атомной промышленности?!»
 
21 августа был, наконец, произведен удачный пуск ракеты 8К71 № 8. Ракета успешно вышла из стартового комплекса и отработала активный участок траектории, выведя головную часть на траекторию полета к полигону Кура. Первая в истории межконтинентальная баллистическая ракета впервые вывела боеголовку на расчетный курс! Единственной ложкой дегтя было то, что головная часть разрушилась при падении. Ее так и не нашли. Но сама ракета отработала на славу.
 
Хочется отметить, что появление МБР должно было в корне изменить всю расстановку сил. МБР нельзя было остановить или перехватить, а полетное время составляло буквально десятки минут. Никакое ПВО не могло ей помешать, а мощность термоядерной боеголовки была достаточной, чтобы уничтожить целый город. Теперь, если бы США вдруг решили напасть на СССР, у них не было бы шансов остановить удар возмездия по свой территории.
 
Когда-то кардинал Ришелье приказал отливать на пушках надпись Ultima Ratio Regum  последний довод королей. В ХХ веке последним доводом государств стали МБР. Де юре, пока не была отработана боеголовка, «семерка» не могла бы считаться полноценной МБР. Но ведь в мире этого никто не знал. Все, что окружало «семерку» тогда, было покрыто тайной. И это - не блажь. Порой даже некие общие технические данные о компоновке или габаритах ракеты могли бы многое сказать специалистам. По данной причине сообщение ТАСС, посвященное такому уникальному событию, вышло только через неделю, 27 августа 1957 года, и оно было очень и очень осторожно написано. Из него даже нельзя было выудить точную дату пуска: «На днях осуществлен запуск сверхдальней, межконтинентальной, баллистической ракеты. Полученные результаты показывают, что имеется возможность пуска ракет в любой район земного шара». Далее сообщали, что в СССР был также проведен ряд взрывов ядерного и термоядерного оружия - достаточно ясный намек. Впрочем, в конце сообщения был призыв о прекращении испытаний атомного оружия, а также о разоружении в целом.
 
Уже на следующий день, 28 августа, по направлению к Тюратаму вылетел U-2. Целью полета были детальные фотографии стартового комплекса. Теперь, имея точные координаты, пилот провел самолет непосредственно над ним. Это была первая в США серьезная информация о новой советской баллистической ракете. Точнее, о ее стартовом комплексе, а тот поражал своими размерами и сложностью, которая не позволяла понять, что же из себя представляет собственно ракета.
 
7 сентября был проведен второй успешный пуск «семерки». Снова ракета отработала без замечаний, только при входе в атмосферу опять разрушилась боеголовка. Но на сей раз ее удалось найти, а по обломкам стало понятно, что именно в ней нужно будет доработать.
 
Два успешных пуска 8К71 были осуществлены, после чего, строго по постановлению правительства, началась подготовка к запуску спутника. На ракетный полигон были доставлены две ракеты 8К71ПС и три простейших спутника. Официально точной даты никто не называл, но в бюллетенях, рассылаемых в радиолюбительские кружки, стало указываться, что запуск ИСЗ состоится в середине октября. Тогда же решили опубликовать и работы, которые были выполнены при его создании. Сентябрьский выпуск «Успехов физических наук» вышел под знаменем освоения космоса. Опубликованные там статьи были связаны с полетом спутника или ракетными исследованиями. В частности, в этом номере была опубликована и пионерская работа Егорова «О некоторых задачах динамики полета к Луне».
 
Сейчас можно прочитать утверждение: сам факт, что СССР опередил США, связан исключительно с тем, что Советский Союз скрыл подготовку спутника, опасаясь конкуренции. Как можно заметить, информацию, что СССР планирует запустить ИСЗ в 1957 году, никто и не скрывал. Кто же виноват в том, что таким сообщениям не верили? Причем даже на открытую информацию в Соединенных Штатах не обращали внимания исключительно из-за излишней самоуверенности. Если спортсмен проигрывает гонку только потому, что не воспринимает других спортсменов всерьез, вряд ли кто-то решит, что это можно назвать смягчающим обстоятельством. Также любят говорить, что руководство СССР неверно оценивало тот резонанс, который возникнет из-за запуска спутника. Отчасти это верно. Но, как показала история, руководство США в своей оценке сложившейся ситуации было еще небрежнее.
 
Нежелание принимать реальность порой принимала занятные формы. Вильям Пиккеринг, директор лаборатории реактивного движения, вспоминал, что в начале октября он был на научной конференции. Там же присутствовал представитель Советского Союза, которому задали вопрос о спутнике. И переводчик перевел его ответ таким образом: "Спутник, возможно, будет запущен в ближайшее время", после чего знакомый Пиккеринга, знающий русский язык, повернулся к нему и заметил: "А ведь это не то, что он сказал. Он сказал, что спутник неизбежно будет запущен. И в самое ближайшее время".
 
К началу октября, с опережением сроков, на далеком казахстанском полигоне все было готово. Готова ракета, готов спутник, готовы все службы. Существует легенда, что запуск решили перенести на более ранний срок из-за того, что нашли в зарубежной конференции доклад "Спутник над планетой" и почему-то решили, что он приурочен к запуску американского спутника. Сейчас уже сложно судить, почему. Но тем не менее, 4 октября ракета с первым простейшим спутником была установлена на стартовом комплексе.
 
И вот, 4 октября 1957 года, в 22 часа 28 минут 34 секунды по московскому времени, был произведен запуск первого в мире Искусственного Спутника Земли. Через 116.38 секунд штатно отошли боковые блоки первой ступени, а на 294.6 секунде выключилась вторая ступень - по причине прекращения подачи топлива. Но скорость уже была круговой, и на орбиту Земли вышел спутник, защитный конус и последняя ступень.
 
Еще через виток было подтверждено выведение аппарата. Так же штатно произошло разделение, а спутник начал передавать свои сигналы. Человечество вступило в новую, космическую эру. Искусственное тело накручивало витки над планетой, ну а пятый научно-исследовательский полигон министерства обороны СССР теперь с полным правом можно было называть первым в мире космодромом.
 
На космодроме было раннее утро 5 октября (старт был в 00:28 по местному времени), но в Москве еще было 4 октября. Эта дата и стала считаться началом покорения космоса. В это время газеты уже были сверстаны, но подробное сообщение ТАСС все же разместили на первой полосе завтрашней газеты «Правда».
 
Жителям двадцать первого века, наверное, сложно уже понять, что чувствовали советские люди в октябре 57-го. Слишком многое прошло с тех пор. Поэтому я хотел бы процитировать современника запуска спутника, писателя Владимира Тендрякова. Ниже - фрагмент его книги "За бегущим днем", написанной вскоре после знаменательного события.
 

И я понял, что это за звезда, весь мир кричал о ней. Газеты, радио на разных языках восхищались и удивлялись ее появлению. В разных концах планеты  и с материков, и с бортов кораблей уже видели ее. И вот она появилась в тихом загарьевском небе, в глухом звездном затоне, что висит над заснеженными крышами.
 
Пересекая привычные созвездия, плыл спутник. А мы, два человека, обремененные будничными житейскими заботами, мы, привыкшие больше смотреть на то, что делается на земле, часто забывавшие о небе, стояли теперь, задрав головы, стояли и не шевелились.
 
Вечер был поздний, улицы села пусты, все жители уже забрались под крыши, укладывались спать возле теплых печей. В стороне лениво лаяла дворняжка. Все выглядело, как всегда. А он напористо продолжал плыть наискось через небо.
 
И изрыгающие огонь ракеты, вонзающиеся сквозь пустоту в вечную ночь... И астронавты, впервые ступающие ногой на почву Марса, той планеты, которая дала пищу для самых невероятных легенд, когда-либо придуманных человечеством... И купающаяся в вечерней и утренней заре, красивая и непроницаемо таинственная Венера... Нет невозможного в завтрашнем дне человечества! Рушатся легенды, выспренние фантазии кажутся смешными, сказки тускнеют от будничной действительности. Нет невозможного в завтрашнем дне!

 
Космическая эра началась.
 
ИСТОРИЯ КИК СССР :
Система Orphus