Спасение "Ориона"
 
"Орион" терпит бедствие.
 
Вылетев с военно-морской базы Адак на Алеутских островах утром 26 октября 1978 года, экипаж из 15-ти человек осуществлял патрулирование в заданном районе Берингова моря, как обычно, используя один (на правом крыле) из своих четырех турбовинтовых двигателей, намеренно экономя топливо. Через четыре часа был запущен один из двигателей на левом крыле.
 
Борттехник обратил внимание, что датчик, контролирующий обороты запущенного двигателя, показал величину в 103,5 процента от нормы. Двигатель аварийно выключили, но пропеллер не остановился! Он вышел из-под контроля, вращаясь все быстрее и быстрее в набегающем воздушном потоке. Датчик показал 110 процентов, потом 120, потом 129,9 процентов - самую высокую величину, которую он может показывать. На такой скорости вращения центробежная сила может разрушить винт, который неминуемо повредит планер... Однако, все возможные процедуры чтобы "урезонить" пропеллер, оказались тщетными.
 
Через некоторое время двигатель загорелся. Безудержный пропеллер продолжал бешеное вращение. Адак был за 800 миль - расстояние, которое они явно не могли преодолеть, поэтому было решено идти к базе ВВС на острове Шемья, до него было около 340 миль. Пожар в двигателе то затихал, то разгорался вновь. Чтобы быть ближе к воде в случае взрыва мотора, самолет снизился до 300 метров. Система пожаротушения, исчерпав ресурсы, прекратила работу. Оператор РЛС из экипажа самолета заметил на экране отметку от корабля, который они засекли еще во время патрулирования...
 
Самолет снизился до высоты 150 метров, продолжая полет к острову Шемья. Экипаж к этому времени уничтожил секретные документы и облачился в гидрокостюмы. Непрерывно передавая свои координаты, пилот принял решения приводнить самолет, в надежде спастись на плотах, ибо риск взорваться в воздухе шансы на спасение исключал.
 
При посадке в штормовой океан было потеряно правое крыло, на левом взорвались двигатели и разорвались топливные баки. Из трех спасательных плотов на борту удалось сбросить на воду два. На меньшем плоту, расчитанном на семерых, оказалось девять человек, на большом плоту, расчитанном на 12 человек, оказалось четверо. Командир и еще один летчик спастись на плотах не смогли, еще трое из экипажа, будучи на меньшем плоту, позже погибли от переохлаждения...
 
Тем временем, RS-135S "Cobra Ball", выполнявший миссию у берегов Камчатки, был переориентирован на поиск терпящих бедствие по последним известным координатам. Он их обнаружил около 04.18, но помочь ничем не мог, впрочем, придав экипажу некоторую силу духа... Люди на плотах ожидали, что самолет передаст их координаты на тот корабль неподалеку, что они заметили, будучи еще в воздухе. Однако на вызовы корабль не отвечал.
 
В 8:38 вечера "Орион" P-3C, поднятый с базы Адак, в районе бедствия на своем радаре заметил этот корабль в 28 милях к западу от плотов. "Орион", не имея возможности связаться с ним по радио (видимо, из-за отсутствия передатчиков на "морских гражданских" частотах?) выписывал "восьмерки" над кораблем, пытаясь сигналить ему азбукой Морзе с помощью своих прожекторов, но понят кораблем не был. Вынужденно уходя для заправки на Шемья, самолет передал координаты корабля судну береговой охраны США, находящемуся у берегов Алеутских островов, которое продолжило попытки вызвать моряков неизвестного корабля по радио. Корабль наконец-то ответил...
 
Это был «Мыс Сенявина» - советский большой морской рыболовный траулер (БМРТ). "Люди в воде. Курс 090 на 25 миль. Пожалуйста, подойдите" - без подробностей сообщили на судно. Подойдя к плотам уже заполночь, наши моряки спустили мотобот. Подняв на борт четверых с большого плота, с трудом спасли закоченевших людей с малого плота, который тут же затонул. На борт траулера подняли также троих погибших. Десять выживших были доставлены в Петропавловск.
 
На пирсе в Петропавловске их встречали 12 карет "скорой помощи", "люди в штатском", военные. Американских летчиков посадили каждого в отдельную машину и увезли в госпиталь. Позже они были отправлены в Японию, откуда вернулись в США 4 ноября.
 
Судьба играет человеком...
 
Пилот потерпевшего крушения "Ориона", из-за волн не смогший добраться до плота, в 12-летнем возрасте утонул в бассейне и чудом был возвращен к жизни. Спустя 24 года он утонул в бушующем Беринговом море...
 
По материалам www.rc135.com (by Kingdon R. Hawes) и др. 
 
Ниже в хронологической последовательности опубликованы несколько материалов
об этой спасательной операции.
 
Газета "Bangor Daily News" - Oct 28-29, 1978, стр. 6.
 
 
 
Русский траулер спасает экипаж самолета ВМС
 
  АДАК. Аляска (AP) - русский траулер после просьбы Белого Дома отправляется на спасение 10 членов экипажа с упавшего противолодочного самолета ВМС США в 600 милях в море рано утром в пятницу, а также принять на борт тела трех погибших. Сообщение официального представителя Береговой Охраны.
 
  Советский корабль был рядом, когда  ему сообщили о поиске двух американских плотов, которые терпели бедствие в бурной северной части Тихого океана, примерно в 600 милях к западу-югозападу от Аляскинских Алеутских островов и в 600 милях восточнее советского порта Петропавловск. Скорость ветра была 35 узлов, волны - до 15 футов.
 
  Р-3 "Орион" ВМФ совершил вынужденную посадку в четверг днем, и старший офицер Филипп Франклин из штаба 17-го округа Береговой Охраны в Джуно сообщил, что члены экипажа, по-видимому, находятся в трех спасательных плотах.
 
  Американский самолет заметил их, но самый близкий американский спасательный корабль, катер "Jarvls", был более чем в 24 часах хода от них. В это время выжившие провели ночь и часть дня на плотах в условиях сильного ветра и температуры воздуха около 50 градусов, воды - около 45 градусов.
(Ред: по Фаренгейту. По Цельсию соответственно около 10 и 7 градусов.)
 
  Тогда появился советский рыбопромысловый корабль  "Syntavlna" и поднял четырех выживших с одного спасательного плота и шестерых с другого, сказал представитель Береговой Охраны.
 
  Третий спасательный плот, плавал рядом, сказал лейтенант Стив Бекер, представитель военно-морского флота в Гонолулу, но было неясно, был ли кто там и где были найдены три тела.
 
  Западные источники в Москве заявили, что Советы "оперативно отреагировали" на американскую просьбу о помощи и показали "замечательный дух сотрудничества."
 
  В Вашингтоне пресс-секретарь Белого Дома Джоди Пауэлл сказал, что траулер был замечен спасательной авиацией США и был направлен на помощь Советским Министерством Обороны после установления связи между самолетами, Пентагоном, Белым Домом, американским посольством в Москве и советскими должностными лицами в Минобороны.
 
  "Оперативный Советский ответ на нашу просьбу о помощи ценится правительством США и госсекретарь Сайрус Вэнс выразил признательность министру иностранных дел СССР Андрею Громыко", заявил Пауэлл.
 
  Пострадавшее воздушное судно "сделало контролируемую вынужденную посадку" в 690 милях к западу-югозападу от Адак, военно-морской базы на Алеутских островах, в 3:30 вечера ADT (
Ред: ADT-  Атлантическое летнее время) (8:30 вечера EDT (Ред: EDT - летнее североамериканское восточное время)) в четверг, сказал Беккер. Он сообщил, что по словам  представитиля спасательного Координационного центра ВВС на авиабазе  Elmendorf в Анкоридже, это произошло из за проблемы с двигателем.
 
  Самолет Р-3-С "Орион", практически идентичен трем другим "Орионам", обозначаемых P-3-B, базировавшимся на "Brunswick Naval Air Station" в городе Брансуик, Мэн, и разбившимся, начиная с декабря, погубив 28 человек. ВМФ утверждает, что причины аварий еще не определены.
 
  Самолет, угробленный в полете, стартовал с Адак, что примерно в 1300 милях к юго-западу от Анкориджа, для "обычного патрулирования", отметил пресс-секретарь ВМФ.
 
  В предыдущих авариях: 13 человек погибли
11 декабря 1977, когда P-3 врезался в гору на Канарских островах; 7 человек погибли 26 апреля 1978, когда P-3 упал близ Азорских островов; 8 человек погибли 22 сентября 1978, когда P-3 взорвался над южной частью штата Мэн.
 
 
История  Navalbro на www.bigler.ru от 15/09/2002, содержащаая в себе критикуемый рассказ
некого журналиста (?), где-то опубликованный в 1998 г. со слов одного очевидца (кого - будет понятно позже),
 
ГЕРОИ СРЕДИ НАС
 
Утром 26 октября 1978 года с авиабазы ВМС США Адак, что на Алеутских островах, вылетел самолет P-3C 'Орион' 9-й эскадрильи базовой патрульной авиации, пилотируемый капитаном 3 ранга Джерри Григсби. Он и четырнадцать других членов экипажа имели задачей освещение надводной обстановки в Беринговом проливе. Через 4 часа полета командир экипажа решил запустить крайний левый двигатель, остановленный и зафлюгированный для экономии топлива. Двигатель не запустился, пропеллер неожиданно вошел в неуправляемую ротацию, вызвав пожар и угрозу разрушения крыла. Резкий набор высоты и снижение скорости до минимально допустимой не решили проблемы, и Григсби принял решение садиться на воду, как только на экране РЛС появилась отметка надводного корабля в 28 милях западнее.
 
До ближайшей базы на острове Шемия было 300 миль, до советского Петропавловска - Камчатского - 600 миль: командир совершил невозможное - в семибальный шторм и при скорости ветра 18 м/с умудрился снизиться между двух гребней волн и приводниться, не скапотировав. У самолета взорвались двигатели, отлетело правое крыло, разорвало заднюю часть фюзеляжа, но он остался некоторое время на плаву, позволив всем, кроме одного члена экипажа, спустить средства спасения и выйти наружу. Командир дождался, когда все успевшие сядут на 3 плота и прыгнул в море. В детстве Григсби едва не утонул, купаясь в бассейне - с тех пор он всегда боялся воды: Через секунды его накрыла волна: Больше его, как и бортинженера Миллера, ушедшего под воду с самолетом, никто не видел. Для тринадцати остальных началась 12-часовая эпопея борьбы за жизнь (море 6-7 баллов, ветер 15-18 м/с, температура воды +3).
 
К терпящим бедствие немедленно отправились самолеты и корабли, причем не только американские, но и советские: госсекретарь США Сайрус Вэнс позвонил Андрею Громыко, который доложил Политбюро о просьбе США оказать помощь. По решению Политбюро маршал Устинов отдал приказ направить в район силы спасения.
 
В то же время из Джуно (Аляска) вышел корабль БОХР (береговой охраны США) "Джарвис", которому, как и советским кораблям из Петропавловска, нужно было идти до точки падения 'Ориона' более суток. А пока над дрейфующими плотами "повис" разведывательный самолет RC-135, нашедший их по работающему маяку. Через час его сменил "Орион" той же 9-й эскадрильи, который засек корабль в 28 милях западнее и навел на него "Геркулес" C-130 Береговой Охраны, пилотируемый Биллом Портером. Билл оказался умницей и сразу взял ситуацию под свой контроль. Он пошел на запад и нашел корабль, дрейфующий в районе. Им оказался советский БМРТ (большой морозильный рыболовецкий траулер) "Мыс Сенявин". Самолет Портера начал вызывать советского рыбака на всех возможных международных частотах и спустя несколько нервозных минут услышал ответ русского "маркони", непривычно звучащее имя которого Билл запомнил как Манислов. Возможно, на самом деле рыбака звали Станислав или Владислав. Сообщив о людях, терпящих бедствие, Портер дал "Сенявину" курс и дистанцию.
 
Тихоходный траулер, способный выжать всего 10 узлов в штормовом море, упрямо начал двигаться в указанную точку, куда он шел почти три часа. Все это время "Геркулес" кружил между плотами и "Сенявиным", сбрасывая каждые 15 минут дымовые шашки для указания правильного курса, пока Манислов не сообщил, что видит цель.
 
Спустя 22 года Портер написал в журнал "Аляска Мэгазин" следующее: "Нет слов, чтобы описать то, что сделали Манислов и его судно: Я знаю, что к этому делу были подключены на рабочем уровне генералы, адмиралы, политики и даже президенты. Но в моей памяти живут только русские рыбаки, спасшие гибнущих друзей".
 
Ходившие в море поймут, что то, что далее сделал экипаж БМРТ, подвиг - в 7-балльный шторм спустить бот, прикрывая от волн и шквального ветра спасательные плоты бортом судна; подобрать 10 еле-живых людей, не потеряв ни одного (ни своего, ни американца), не забыв поднять тела еще трех летчиков, плот которых перевернуло задолго до этого; отогреть спасенных так, что по возвращению домой ни один из них даже не чихнул?! Ну, рыбаки-то наши знают рецепт - шило выпить и шилом запить.
 
Подведу краткий итог: ни тогда, ни позже ни один из упомянутых людей (имен советских рыбаков я даже и не нашел ) не назвал себя или не был назван героем, хотя в моем понимании они (Григсби, Портер, рыбаки) ими являются.
 
Теперь перейду к рассказу человека, который посчитал свои действия героическими. Кто он - герой или мудак - решите сами.
Далее несколько сокращенный рассказ "героя" (мои комментарии в скобках). Обратите внимание на приводимые цифры, факты, характеристики, названия и выводы. Добавлю, что к моменту его прибытия в точку спасенные уже были на борту траулера.
 
Слово предоставляется:
"Капитана первого ранга Михаила Хр...цова телефон поднял среди ночи. И уже через 15 минут он был на командном пункте Камчатской флотилии. Ему, флагману соединения противолодочных кораблей, опытному командиру было поручено возглавить поисковую группу.
 
"Орион" потерпел бедствие, находясь на расстоянии ста пятидесяти миль от своей ближней авиабазы Адак, тогда как до Петропавловска-на-Камчатке (!!!) было более трехсот. И тем не менее, услышав просьбу командования ВМС США об оказании помощи, командование Тихоокеанского флота и Камчатской флотилии сразу же приняло меры: выделили самый скоростной корабль, подключили пограничный сторожевик "Дунай", несущий дозор на расстоянии двухсот миль от места падения самолета, большой морозильный рыболовный траулер "Мыс Сенявина", который дрейфовал в 90 (??!) милях от места катастрофы, а позже и подводную атомную лодку.
 
Трудности начались с первого шага. СКР "Ретивый" стоял у причала, но волны перехлестывали через него - такой был ветер. О том, чтобы оттащить корабль от пирса буксиром не могло быть и речи. Командир "Ретивого" капитан первого ранга Ю. Рыжков (Молодца!) на свой риск дал такие обороты винтам, что тысячетонная махина буквально вырвалась на чистую воду. Шторм не утихал. Осторожные товарищи из штаба флотилии советовали Хр...цову не очень-то торопиться, дескать, вряд ли удастся через десяток часов найти летчиков на плотах. Но он посоветовался с Рыжковым, и "Ретивому" был дан самый полный ход. Это было тяжелейшее испытание прочности противолодочного корабля - и он его выдержал.
 
Забот прибавили рыбаки. Начал ныть (??! Уверен, что речь идет о разговоре после прибытия Хр...цова в точку.) капитан БМРТ: это ваши дела, у меня тихоходное судно. Командир пограничного корабля тоже заныл: мало дизельного топлива, а дежурить еще долго. Приходилось Хр...цову и уговаривать, и нажимать, и напоминать о Министре обороны.
 
Первым обнаружил и подобрал летчиков (через 12 часов с момента падения самолета) БМРТ "Мыс Сенявина". Их было тринадцать. Десять живых и трое - мертвых. Командира экипажа и еще одного летчика обнаружить не удалось. "Дунай" ушел продолжать дежурство, "Мыс Сенявина" и "Ретивый" повернули в Петропавловск-Камчатский, куда должны были доставить спасенных.
 
И тут началась вторая серия приключений, теперь уже "ковбойская".
 
Как только БМРТ передал открытым текстом сообщение о спасении летчиков, над ним появился другой "Орион" и начал сигналить, чтобы траулер поворачивал на восток. "Мы тебя прикрываем", - просигналил своим Хр...цов и потребовал ни в коем случае не поддаваться на провокации. (Гений! Провокация - это простое человеческое желание доставить своих людей в ближайший порт как можно быстрее!) Видя, что "Мыс Сенявина" не собирается выполнять его команду, "Орион" стал бросать впереди по курсу траулера бомбочки (?!!), требуя поворота на восток.
 
"Орион" - птица хищная. Кроме разведывательной аппаратуры он несет на борту довольно мощное оружие, в том числе и ракеты "гарпун", способные нести ядерные заряды. Учитывая это, "Ретивый" сблизился с траулером и ощетинился ракетными установками. (!!!) Видя готовность советского корабля постоять за честь (!!!) своей страны, "Орион" скрылся за пеленой дождя и больше не показывался. Зато появился второй "требователь". Американцы не привыкли, чтобы им отказывали. Это был СКР ВМС США "Чермез" (Пр. "Джарвис"). Он по радио открытым текстом настаивал, чтобы летчиков передали ему на борт, перемежая требования просьбами сообщить размеры гробов для погибших летчиков, а затем и прямыми угрозами. И, наверное, так и продолжались бы провокации, если б вблизи "Мыса Сенявина" не всплыла подводная лодка. (Абзац!) Об этом не рассказывали ни газеты, ни другие средства массовой информации. Они достаточно громко повествовали о героизме русских моряков и рыбаков, спасших летчиков, о теплой заботе, проявленной к американцам в военном госпитале, о прекрасном питании и одежде.
 
...Скоро исполнится 20 лет со дня подвига наших моряков и рыбаков. И еще раз о памяти. Михаил Хр...цов, командовавший группой кораблей спасения американских летчиков, попытался узнать, хранит ли память американцев воспоминания о тех днях; как живут люди, которых приходилось спасать? Дважды он обращался в консульство США во Владивостоке, к военному атташе посольства США в Москве - ни привета, ни ответа."
 
Странно, что он так и не понял почему!
О рыбаках же написал поэму Евгений Евтушенко:
 
Первоисточник: Navalbro, www.bigler.ru 
 
 
Статья, похоже, впервые была опубликована в газете "Владивосток" 28 октября 2003 года,
скорее всего, это переработанный вариант материала, подвергшийся критике выше.
 
СПАСЕНИЕ "ОРИОНА"
 
В этот день, 28 октября 1978 года, четверть века назад, русские моряки, рискуя жизнью, сумели спасти 10 американских летчиков с разведывательного самолета «Альфа-Фокстрот 586» (Р –3С Orion), затонувшего в северном районе Тихого океана.
 
«Эта спасательная операция, - как писали в то время в заокеанских газетах, - заслуживает того, чтобы о ней знал и с признательностью помнил каждый американец».
 
Не будем говорить о Соединенных Штатах, что касается России – об этом незаурядном событии вспоминают сейчас лишь его непосредственные участники. Кто рисковал кораблем, должностью и, самое главное, жизнью, как своей собственной, так и вверенных экипажей, спасая тех, кто собирал о нас секретные сведения, перехватывал радиопереговоры и считался врагом – на дворе был конец 70-х, период холодной войны. Рыбаков и моряков после завершения той героической (без всякого преувеличения) эпопеи официально даже не поблагодарили - ни те ни другие.
 
Как невесело заметил один из участников спасательной операции, щедрые янки вроде как отвалили участникам целую «шапку» орденов и медалей, но тогда почта работала плохо, и до Камчатки они не дошли. Москва оказалась ближе, и в день 70-летия (30 октября) министра обороны СССР Устинова наградили Золотой Звездой Героя Советского Союза, третьей по счету.
 
К слову, Америка вручила спасенным летчикам авиационные медали, а погибших чествовала как национальных героев, их хоронили под звуки гимна, звучавшего при последнем прощании с Рузвельтом и президентом Джоном Кеннеди.
 
Со своими русскими спасителями трое американских летчиков связались лишь два года назад, передав через генеральное консульство США во Владивостоке письма. На этом все и закончилось.
 
Но, понятное дело, речь идет не о наградах и почестях (хотя почему бы не прославить людей, раз заслужили). Речь – о памяти.
 
Корреспондент «В» встретился с одним из активных участников тех событий, капитаном I ранга в отставке Михаилом Петровичем Храмцовым, который четверть века назад был командиром 173-й бригады противолодочных кораблей на Камчатке и руководил силами поиска и спасения. Вот как это было.
 
- Ночью меня подняли по тревоге. Капитан I ранга Штыров сообщил по телефону: «Экстренно приготовить к бою и походу сторожевой корабль «Ретивый». Пойдете на поиск и спасение американских летчиков. Шифр-телеграмма вам уже пошла. Вы назначены командиром сил поиска и спасения».
 
Только я успел подняться на корабль, как на связь вышел командующий флотилией вице-адмирал Клитный. Он сообщил, что потерпел аварию самолет ВМС США «Орион» (у меня до сих пор сохранились координаты, куда разведчик приводнился, позже они были засекречены - 52 град. 40 мин. северной широты, 167 град. 25 мин. восточной долготы). Правительство США обратилось к Советскому Союзу с просьбой оказать помощь в поиске и спасении экипажа (ближайший американский спасательный катер «Джарвис» находился более чем в 24 часах пути от места крушения, американская военная база Адака на Алеутских островах – почти в 700 милях, Петропавловск-Камчатский – в 600 милях, БМРТ «Мыс Сенявина» - в 70 милях ). Спасением будут руководить командования Тихоокеанского флота и Камчатской флотилии.
 
В завершение короткого разговора вице-адмирал добавил: «Операцией руководит сам Дмитрий Федорович. Понимаешь?». Признаться, я тогда не сразу понял, что речь идет о министре обороны СССР.
 
Должен сказать, было еще одно обстоятельство, которое повлияло на то, что операцию спасения патронировал сам Устинов. Прошла ровно неделя, как СССР и США подписали совместный договор о спасении терпящих бедствие на воде.
 
Через 30 минут «Ретивый», мой флагманский, вышел в море. Мы взяли на борт еще двоих офицеров медицинской службы, среди них был опытный хирург. Женщину-медсестру я отправил обратно на той же машине. Решил не нарушать морских традиций. К тому же на корабле был свой первоклассный доктор. И обстановка не располагала: ночь, штормовой ветер, проливной дождь. Пирс ходил ходуном, через него перекатывались волны. Буксиры нам не дали – они в такой шторм не могли выйти. Мы крепко рисковали – в такую погоду корабли не швартуются и не выходят в море, но был приказ министра обороны: кто тогда взвешивал, чем это может обернуться. Помогли выдержка и подготовка командира корабля Юрия Максимовича Рыжкова и четкая профессиональная работа экипажа. «Ретивый» дал полный ход, и мы вышли в море. Я тут же связался с пограничным сторожевым кораблем «Дунай», БМРТ «Мыс Сенявина» и атомной подводной лодкой, которая тоже находилась в этом районе, – все эти средства были отданы в распоряжение командира сил поиска и спасения.
 
Чем дальше отходили от берега – тем сильнее становился шторм (забегая вперед, скажу – наш переход до места поиска занял почти восемь часов). В том, что «Орион» утонул, мы не сомневались. Понимали также, что вероятность спасения экипажа чрезвычайно мала. В штилевом-то море днем найти людей сложно, а в шторм ночью…...
 
У меня есть вырезка с интервью второго пилота «Ориона» Эдварда Кэйлора, которое он давал зарубежной прессе. «Когда мы увидели, что загорелся левый двигатель самолета, а справиться с пожаром не было возможности, у нас оставалось два варианта: либо продолжить полет, и тогда последует взрыв, либо приводниться. Мы выбрали второе, - рассказывал он. - Самолет продержался на плаву несколько минут и затонул. Высота волн достигала восьми метров, был штормовой ветер, температура воды - где-то 4-5 градусов по Цельсию, воздуха +2. Проливной дождь. Мы ждали спасения 12 часов…».
 
И в таких условиях американцев спасли. Это сделал экипаж БМРТ «Мыс Сенявина», который в этом районе вел промысел. Он оказался ближе всех. Как только заметили американцев, капитан судна вышел на связь. Для того чтобы развернуть БМРТ как «экран» от ветра, нужно было сделать сложный и довольно опасный маневр, потом рыбаки спустили 30-футовый моторизованный плот и подобрали терпящих бедствие летчиков. С двух плотов они сняли десять живых и трех мертвых. Два человека, в том числе и командир «Ориона», ушли с самолетом на дно.
 
Судовой врач оказал летчикам первую помощь, их переодели в сухую робу, дали одеяла.
 
Связь с «Мысом Сенявина» была очень короткой – мы с ним говорили в открытом эфире, а с командованием я общался по засекреченной связи.
 
Но как только операция по спасению завершилась, второй американский самолет «Орион», который все это время «вел» нас к месту трагедии, начал сбрасывать «бомбочки» (думаю, это были взрыв-пакеты), чтобы мы повернули на восток и следовали к американской военно-морской базе. Тут же подоспел американский сторожевой корабль «Чермиз». Он тоже стал требовать: «Поворачивайте на восток!».
 
Тогда я был вынужден призвать на подмогу пограничный сторожевой корабль «Дунай» и «поднять» с глубины атомную подводную лодку. Тогда нас оставили в покое, и мы, взяв под «конвой» БМРТ «Мыс Сенявина», повели его в родной порт. Обратно следовали почти целый день со скоростью семь узлов в час (больше погода не позволяла).
 
«Мыс Сенявина» ошвартовался в морском порту, там его уже ждали сотрудники госбезопасности. Летчиков перевезли в военный госпиталь, поместили их, как потом рассказывали, в двухместные палаты, поставили им цветные телевизоры, кормили до отвала, особенно им понравился борщ. А уже через несколько дней, приодев летчиков в советские теплые летные куртки, переправили самолетом сначала в Хабаровск, а затем через Японию в Америку, на родину. Ходили слухи, что летчиков обменяли на наших «погоревших штирлицев».
 
Мы их так и не увидели. К ним близко никого не подпустили. Да что там, даже слова доброго экипажу никто не сказал, не поблагодарил. Мы другого и не ждали. Спасибо, удалось «выловить» американцев, иначе неизвестно, чем бы это все могло кончиться.
 
Привет от "Альфа-Фокстрот 586"
 
Два года назад в адрес Михаила Храмцова, других моряков, рыбаков пришли три письма от спасенных американских летчиков со словами признательности и благодарности. Их торжественно вручили в генеральном консульстве США во Владивостоке. Михаил Петрович тотчас написал ответы и передал письма в консульство, чтобы узнать о судьбе остальных спасенных американских летчиков. До сих пор - ни ответа ни привета.
 
«Может быть, они молчат потому, что на самолете-разведчике было ядерное оружие?», - осторожно предполагает М. Храмцов.
 
Он никак не может понять причину столь затянувшейся паузы. Михаил Петрович, выйдя в отставку, занялся писательством. Недавно у него вышла вторая книга «От Камчатки до Африки», где он рассказал и об этой истории 25-летней давности и хотел бы узнать ее сегодняшнее продолжение - для дальнейших мемуаров.
 
Евгений Евтушенко, который этим летом был в гостях во Владивостоке, с большой благодарностью принял эту книгу из рук автора. В ней напечатана и его «Баллада о высшей политике», которую поэт опубликовал на страницах «Правды» после того, как узнал о подвиге русских моряков:
 
«…На форме пилота, спасенного боцманом там, у Камчатки,
Остались промасленных пальцев его отпечатки.
 
Таких отпечатков не взять у него преднамеренно…
Храните их вечно, шерифы Америки!
 
Так парни с разведывательного самолета,
Надеюсь, в нас,
В русских, разведали что-то…»
 
Примечания автора сайта: следы поэмы Евтушенко в интернете мной не найдены. Кто нашел поэму или это действительно лишь несколько строк, т.е. стихотворение - напишите, пожалуйста...
 
  
Статья в «Газете Труд», 09 Сентября 2004 г.
 
СПАСЕНИЕ "ОРИОНА"
 
26 октября 1978 года разведывательный самолет США “Орион” потерпел аварию и упал в море к юго-западу от Алеутских островов. Члены экипажа оказались в штормовую погоду в ледяной воде на трех надувных плотах. Был разгар “холодной войны”, но правительство США обратилось к советскому с просьбой спасти терпящих бедствие летчиков. Спасательную операцию возглавил сам министр обороны СССР маршал Дмитрий Устинов.
 
 
На поиски терпящих бедствие американцев направили военные корабли и гражданские суда. Группой поиска руководил командир бригады противолодочных кораблей Камчатской флотилии Михаил Храмцов. Наши моряки ночью, в шторм обнаружили спасательные плотики и, несмотря на семиметровые волны, подняли на борт рыболовного траулера “Мыс Сенявина” десятерых оставшихся в живых членов экипажа. Американцев доставили в Петропавловск-Камчатский, а оттуда отправили на родину.
 
Спустя четверть века редакция при содействии посольства США организовала встречу участников той удивительной операции. Гостями “Труда” стали бывший штурман “Ориона” Брюс Форшей с супругой Патрицией и капитан 1 ранга в отставке Михаил Храмцов. Встреча состоялась в дни, обожженные зловещими актами терроризма в России. Как заметил главный редактор “Труда” Александр Потапов: “Мы все сегодня оказались на неком мосту времен. И всем нам хочется, чтобы в окружающем нас мире логика гуманизма, сотрудничества, спасения все решительнее подчиняла себе логику агрессии, насилия, захвата”.
 
Во встрече приняли участие военно-морской атташе посольства США в России Уильям Хамблет, сотрудник посольства США Петр Черемушкин, представители главного штаба ВМФ России.
 
“НЕ НАКАЗАЛИ - И НА ТОМ СПАСИБО”
 
Капитан 1 ранга в отставке Михаил ХРАМЦОВ:
 
- Ночью меня разбудил звонок исполняющего обязанности начштаба флотилии капитана 1 ранга Анатолия Штырова: “Поднимайте по тревоге БПК “Ретивый”. Пойдете спасать американских летчиков. Вы назначены командиром сил поиска”. Пока готовились к отходу, меня вызвал по связи командующий Камчатской флотилией вице-адмирал Николай Клитный. Он сообщил координаты района, где упал “Орион”, и состав нашей группы - пограничный сторожевой корабль “Дунай”, траулер “Мыс Сенявина”, атомная подлодка. А потом вполголоса добавил: “Операцией руководит Дмитрий Федорович”. В той суматохе я вначале не понял, кого имел в виду адмирал. И только позже догадался, что попал под начало самого министра обороны. Тогда, признаться, холодок пополз по спине. Своего начальства мы боялись не меньше, чем вероятного противника или штормовой погоды.
 
Корпус “Ретивого” буквально стонал от ударов семиметровых волн. Но экипаж работал четко. Постоянно держали связь с “Дунаем”, “Мысом Сенявина” и подлодкой. Наконец, с “Мыса Сенявина” мне сообщили: нашли первый плотик. На нем - четверо летчиков. Спустили спасательный бот, но сняли их только с третьей попытки. Американцы были сильно обморожены и уже почти не могли двигаться. Второй плот обнаружили в двух милях. Траулер осветил его прожекторами, и бот сумел подойти почти вплотную. Спасли еще 6 человек. Только их сняли, плот затонул. Подумал, что американцы в рубашке родились. На борту траулера за жизнь спасенных боролись уже врачи. Одного им удалось буквально с того света вытащить - очень сильно обморозился.
 
Договоренность договоренностью, но военно-морские силы США как-то очень нервно восприняли, что их летчики оказались на советском судне. Появился еще один “Орион”. Стал на низкой высоте совершать облеты “Мыса Сенявина”. Потом капитан траулера Алексей Арбузов мне сообщает по радио: самолет бросает по курсу какие-то бомбочки. Я сразу понял: пытается заставить повернуть на Японию. На “Ретивом” были две зенитно-ракетные установки. Мы сблизились с траулером и привели их в боевую готовность. “Орион” намек понял и скрылся за пеленой дождя. Зато американский сторожевой корабль “Чермиз” еще долго сопровождал нас, пока не всплыла наша атомная подлодка.
 
После окончания операции никто из командования нам даже благодарность не объявил. Не наказали - и на том спасибо. Правда, Анатолий Тихонович Штыров позже с иронией написал своему товарищу: “Щедрые янки отвалили целую жменю орденов и медалей за спасение своих летчиков. Но почта работала плохо, и до Камчатки ничего не дошло”. Я продолжал командовать бригадой, побывал в зоне Индийского океана на боевом дежурстве. В 1984 году стал заместителем начальника военно-морского училища во Владивостоке, 5 раз ходил с курсантами в дальние походы. В 87-м уволился в запас.
 
“ЧЬЯ-ТО РУКА СИЛЬНЫМ РЫВКОМ ВТАЩИЛА МЕНЯ В СПАСАТЕЛЬНЫЙ БОТ”
 
Коммодор Брюс ФОРШЕЙ:
 
- Тогда, в 78-м, мы не смогли воздать должное русским морякам за их удивительное мужество, вот почему сегодня я здесь. Мы писали им письма, поздравительные открытки к праздникам, но они, к сожалению, почему-то до адресатов не доходили. Поэтому для меня так важно, что сегодня от имени всех спасенных тогда американских летчиков я могу лично сказать “спасибо” хотя бы одному из тех, кто ради нас рисковал своими жизнями. (В это время с Дальнего Востока позвонил бывший капитан траулера “Мыс Сенявина” Алексей Арбузов: “От всей души приветствую всех, кого мы спасли 26 лет назад. Очень рад, что один из летчиков “Ориона” Брюс Форшей появился на нашей земле. Крепко обнимаю всех участников встречи”).
 
Если бы не русские герои, которые бросили вызов стихии, никто из нас не выжил бы. Волны достигали высоты 30 футов, температура воды была чуть выше ноля. Двое из экипажа погибли сразу - один при ударе самолета о воду, второй, когда мы выбирались наружу. Эта участь едва не постигла и меня. Спасибо Мэтту Гиббонсу, который вытащил меня из тонущей машины на плотик и тем самым первый раз за тот день спас мне жизнь. Второй раз это сделал неизвестный мне русский моряк. К тому времени, когда ночную тьму прорезали прожектора рыболовецкого траулера, мы уже настолько окоченели, что почти не могли шевелиться. Трое от холода погибли. На всю жизнь запомнил, как чья-то рука сильным рывком втащила меня на борт спасательного бота.
 
Хочу сказать капитану 1 ранга Храмцову и в его лице команде траулера “Мыс Сенявин”: спасательную операцию вы провели великолепно. Американские ВМС никогда не бросали терпящих бедствие, но в этот раз русские быстрее пришли на помощь.
 
Большинство из членов нашего экипажа еще долгое время продолжали служить. Я ушел в отставку в 1998 году в звании коммодора (в ВМС США - промежуточное звание между капитаном 1 ранга и контр-адмиралом. - Ред.). Сейчас работаю в госдепартаменте, поэтому меня было проще разыскать. Конечно, хотелось бы всем экипажем встретиться в Москве со своими спасителями, но мои товарищи прилететь не смогли, а откладывать встречу было просто некуда. В октябре следующего года приглашаем всех участников той спасательной операции к нам в Америку, в Лас-Вегас.
 
“БЛАГОДАРЮ ГОСПОДА И РУССКИХ МОРЯКОВ”.
 
Патриция ФОРШЕЙ:
 
- Я встретила Брюса уже после того, как произошла эта трагическая история. Узнала о ней случайно. На глаза попался журнал “Ридерз дайджест” (обзор прессы. - Ред.), где в кратком виде были изложены те события. Все-таки я удачливая женщина. Благодарю Господа и русских моряков, что мой будущий муж тогда остался жив. Вы спасали его и для меня, для будущей семьи. Я рада, что мы смогли сюда приехать и встретить тех людей, которые участвовали в спасении американских моряков. Такое событие бывает в жизни один раз.
 
“У НИХ БЫЛ ОДИН ПРОТИВНИК - СТИХИЯ”
 
Коммодор Уильям ХАМБЛЕТ, военно-морской атташе посольства США в России:
 
- Политика политикой, но в тот момент и у наших летчиков, и у русских моряков был один противник - океан, стихия. Борьба с ними объединила их. Сегодня российский и американский военно-морской флот уже не раз выходили в море на совместные маневры, в том числе отрабатывали задачи по борьбе с международным терроризмом. Скоро опять предстоят крупные учения, что служит хорошим знаком партнерства между нашими вооруженными силами.
 
* * *
Единственные слова признательности советские моряки получили тогда от министерства обороны Соединенных Штатов. Михаил Петрович хранит в своем архиве обычный форматный лист с двумя печатями, на котором написано: “Благодарность за оказание гуманитарной помощи. Капитану ХРАМЦОВУ, Михаилу Петровичу”. И дальше текст: “... Благородный поступок капитана Храмцова и его гуманитарный подвиг оказывают большую честь ему самому и его стране, являясь примером соблюдения лучших традиций людей морской профессии”.
 
Лишь спустя годы Михаил Храмцов, Алексей Арбузов и другие участники той уникальной операции смогли наконец прочитать письма спасенных ими летчиков.
 
Из письма матери одного из пилотов “Ориона” Уэйн МУР:
 
“Трудно найти слова, чтобы выразить благодарность русским людям. Если возможно сотрудничество между нашими странами и народами в такой ситуации, то, несомненно, что Россия и США смогут находить общий язык и интересы в других областях”.
 
Джон БОЛЛ, пилот “Ориона”:
 
“Начиная с 1978 года каждое 28 октября я праздную как свой второй день рождения. В нашей семье справляется праздник “Как хорошо быть живым” - с тортом, мороженым и подарками… Мы будем вечно благодарны тем, кто спас и преобразил наши жизни. Да благословит вас Бог!”
 
Мэтт ГИББОНЗ, член экипажа “Ориона”:
 
“Через много миль и много лет в нашей памяти живет ваше милосердие и сострадание к своим коллегам, людям морской профессии”.
 
 
Статья в издании "Ежедневные Новости" 29 октября 2004 года
 
ХРАНИТЕЛЬ ПАМЯТИ
 
21 октября наш земляк, капитан 1 ранга в запасе Михаил Храмцов отпраздновал юбилей - ему семьдесят. Михаил Петрович - давний друг и автор "Новостей", в 1997 году в нашей газете была опубликована серия его морских рассказов. Бывалому моряку действительно есть что рассказать: Храмцов был свидетелем многих исторических событий, некоторые из них до сих пор мало кому известны. Мы от всей души поздравляем юбиляра, желаем здоровья и успехов в творчестве - вот уже несколько лет Михаил Петрович весьма успешно пробует свои силы в литературе. Он автор двух книг - "Золотые корабли" и "От Камчатки до Африки". За помощь в издании последней Храмцов очень благодарен губернатору Приморья Сергею Дарькину.
 
 Справка "Н"
      Михаил Петрович Храмцов родился 21 октября 1934 года во Владивостоке. В ВМФ с 1953 года. Будучи командиром 173-й бригады противолодочных кораблей, пять раз завоевывал в состязаниях приз главнокомандующего ВМФ СССР. Неоднократный участник боевых походов на крейсерах "Адмирал Лазарев" и "Адмирал Сенявин". С 1987 года в отставке.
 
Как наши американских лётчиков спасали
 
Память об этом случае 26-летней давности Михаилу Петровичу особенно дорога. Может быть, потому, что только сейчас, спустя четверть века, наконец услышал он слова признания и благодарности. А тогда, в 1978-м, советские моряки спасли тонувших в Тихом океане американских летчиков.
 
Михаил Храмцов:
- Я служил на Камчатке командиром 173-й бригады противолодочных кораблей. 28 октября 1978-го ночью меня подняли по тревоге. Позвонил начальник штаба Камчатской флотилии капитан 1 ранга Анатолий Штыров (кстати, его сын, Вячеслав, сейчас президент Республики Саха (Якутия. - Прим. ред.). Так вот, звонит он мне и говорит: надо спасать американских летчиков. Объявили боевую тревогу, мне приказали возглавить поисковую группу, в состав которой вошли сторожевик "Ретивый", пограничник "Дунай", БМРТ "Мыс Сенявина" и атомная подводная лодка. Дали координаты места приводнения самолета, а Штыров напутствует: "Ты уж смотри, операцией руководит сам Дмитрий Федорович!" Это маршал Устинов, министр обороны.
 
А у меня главная забота - как будем сниматься: волна разгулялась, буксиры подойти не смогли. К тому же стало известно, что правительство США обратилось к нашему с просьбой оказать помощь летчикам, но, честно сказать, ни мы, ни наши начальники не надеялись найти американцев.
 
А случилось вот что. У американского самолета-разведчика "Орион", который летал по заданному маршруту, загорелся левый двигатель. Лететь дальше невозможно - самолет взорвется. Поэтому приняли решение приводниться. На плаву "Орион" продержался несколько минут и вместе с командиром экипажа ушел на дно. Еще один человек пропал без вести. Остальные 13 сели на два надувных плота, которые, к счастью, взяли с собой. Температура - плюс четыре, проливной дождь, штормовой ветер. Высота волны - семь-восемь метров. В бушующем океане летчики провели 12 часов...
 
Искали потерпевших крушение все: и наши, и американцы. От берегов Камчатки до места трагедии 300 миль, до ближайшей базы ВМС США - 150 миль. И тем не менее первым американцев обнаружил БМРТ "Мыс Сенявина". "Своего командования мы боялись больше, чем врагов. И не выполнить приказ не могли", - объясняет Храмцов.
 
Как только на борт подняли летчиков (трое уже погибли от переохлаждения), прилетел второй самолет "Орион" и начал перед советским кораблем сбрасывать бомбочки, требуя, чтобы русские повернули назад. Но, как только подошел "Ретивый" - а у него 40 зенитных ракет, "Орион" мгновенно исчез. Самолет улетел, но подошел сторожевой корабль ВМС США "Чермиз", и американцы вновь стали требовать, чтобы мы повернули на восток. Угрожали оружием. Но из-за непогоды не смогли сблизиться с нашими кораблями.
 
Доставили мы летчиков в Петропавловск-Камчатский, в военно-морской госпиталь. А через несколько дней их через Хабаровск отправили в Японию и затем уже на родину - в Соединенные Штаты.
 
Михаил Храмцов:
- Анатолий Тихонович Штыров в своих воспоминаниях написал, что "щедрые янки отвалили целую жменю орденов и медалей, но почта в то время работала плохо, и до Камчатки ничего не дошло". Это правда, никто нас не благодарил, все награды за успешно проведенную операцию осели в Главштабе. А десятерых американцев, писал Штыров, "поменяли на наших погоревших штирлицев"...
 
Встреча состоялась
 
В Советском Союзе эта смелая и рискованная эпопея по спасению "империалистов" огласки не получила. Зато все крупнейшие американские газеты, информагентства, радио и телевидение сообщили о благородном поступке русских моряков.
 
"Эта спасательная операция, - писала в то время газета "Крисчен сайенс монитор", - заслуживает того, чтобы о ней знал и с признательностью помнил каждый американец". А десять спасенных летчиков 28 октября отмечают второй день рождения. Но только в 2001-м Генеральное консульство США во Владивостоке передало Михаилу Храмцову их письма.
 
 
 
Старшие офицеры СКР-59
Г. Лебедев, В. А. Теткин,
М. П. Храмцов, М. Кацнельсон
за год до описываемых событий.
 
 
 
 
Капитан 1 ранга в запасе
Михаил Храмцов.
Фото Сергея Попова
 
А в конце августа нынешнего года в квартире Храмцовых раздался звонок. Журналисты из газеты "Труд" пригласили Михаила Петровича на встречу со спасенными американцами. На самом-то деле в том 1978 году русские с летчиками так и не познакомились - КГБ и близко к ним не подпускало. В Москву прибыл командор Брюс Форшей с женой Патрицией. В 1978 году ему было всего двадцать четыре. А Эдвард Кэйлор, тоже спасенный летчик, до России не долетел - остановился в Англии у дочери, которая, как оказалось, учится в русской школе.
 
"Особенно с Брюсом я не общался: так, на пресс-конференции немного и на фуршете, на радио вместе ездили, - говорит Михаил Храмцов. - Он рассказал, что, вернувшись на родину, все они писали нам благодарственные письма и открытки. Очень удивился, что дошли они до нас только несколько лет назад".
 
 
 
Статья в газете «Красная звезда», 11 Ноября 2004 года.
 
Спасение «Ориона»
 
 
Об этой спасательной операции чуть более четверти века назад написали практически все крупные газеты США, а вот в СССР о ней знал только очень узкий круг посвященных. В те времена руководство нашей страны не допускало даже мысли о том, что достоянием гласности должна стать героическая борьба советских моряков за жизни экипажа «потенциального противника» - американского разведывательного самолета «Альфа-Фокстрот 586» (P-3C Orion).
 
Холодной октябрьской ночью 1978 года в доме командира бригады противолодочных кораблей капитана первого ранга Михаила Храмцова зазвонил телефон. Исполняющий обязанности начальника штаба Камчатской флотилии капитан первого ранга Анатолий Штыров был предельно лаконичен: «Сторожевому кораблю «Ретивый» объявляется боевая тревога. Экстренно подготовить корабль к бою и походу. Пойдете на поиск и спасение американских летчиков. Вы назначены командиром сил поиска и спасения».
 
Через полчаса Храмцов уже поднимался на борт «Ретивого». У трапа его встретил командир корабля капитан 3 ранга Юрий Рыжков, который доложил о готовности судна выйти в море. Буквально через минуту раздался телефонный звонок: на связь вышел командующий Камчатской флотилией вице-адмирал Клитный. От него Храмцов узнал, что ему предстоит организовывать спасение летчиков самолета ВМС США - разведчиков, собиравших секретные сведения о советских моряках и потерпевших в океане аварию. Правительство США обратилось к советской стороне с просьбой об экстренной помощи для спасения экипажа.
 
- Начали мы разбираться у карты, какие у нас есть для этого возможности, - рассказывает Михаил Петрович. - Выяснилось, что ближайший американский спасательный катер «Джарвис» находится более чем в 24 часах пути от места катастрофы, американская военная база Адака на Алеутских островах - без малого в 700 милях, Петропавловск-Камчатский - в 600 милях. Ближе всех вел промысел советский большой морозильный траулер (БМРТ) «Мыс Сенявина» - он находился всего в 70 милях. Доложили об этом командующему, а он и говорит: «Сделайте все возможное и помните: операцией руководит сам Дмитрий Федорович. Вы меня поняли?» Признаться, в тот момент я не сообразил, о ком, собственно, речь идет. А потом дошло, что операцию будет лично контролировать министр обороны СССР маршал Устинов. Надо сказать, что всего за неделю до той аварии СССР и США подписали договор о спасении терпящих бедствие на море, так что эта операция была первой практической проверкой дееспособности совместной договоренности.
 
- Ночь выдалась такая, - продолжает свой рассказ Храмцов, - что и врагу не пожелаешь: штормовой ветер сбивал с ног, шел сильный дождь. Мы взяли на борт двух медиков. Через 8 часов вышли в район поиска. В том, что самолет уже утонул, сомневаться не приходилось. Понимали мы и то, что вероятность спасения летчиков весьма невелика: даже при полном штиле сложно отыскать людей в море, а уж в шторм эта задача усложняется многократно. Нам на помощь спешил БМРТ «Мыс Сенявина», связался я и со сторожевым кораблем «Дунай», и с атомной подводной лодкой, которые тоже оказались относительно недалеко от места падения самолета.
 
Позднее мне передали вырезку из американской газеты с интервью второго пилота экипажа «Ориона» лейтенанта Эдварда Кэйлора: «Когда мы увидели, что загорелся левый двигатель самолета, а справиться с пожаром не было возможности, у нас оставалось два варианта: либо продолжать полет - и тогда последует взрыв, либо приводниться. Мы выбрали второе. Самолет продержался на плаву несколько минут и затонул. Высота волн достигала 7-8 метров, дул штормовой ветер. Температура воды не превышала 4-5 градусов. Мы ждали спасения около 12 часов».
 
И все-таки мы их нашли. Первым обнаружил американцев БМРТ «Мыс Сенявина» под командованием капитана А. Арбузова. В условиях жестокого шторма сахалинские моряки подняли на борт 13 летчиков, трое из которых не подавали признаков жизни. Два члена экипажа, включая командира самолета, так и не были найдены.
 
Надо сказать, что ситуация в районе поиска складывалась совсем не простая. И дело тут не только в погоде. К месту трагедии нас «вел» второй самолет «Орион». Когда мы обнаружили терпящих бедствие в бушующем море летчиков, с американского «разведчика» посыпались... бомбы. Это мы тогда так подумали. На самом же деле американцы сбрасывали шашки, освещающие море. Сами понимаете, что тогда мы чувствовали по отношению к «потенциальному противнику»: был ведь самый разгар «холодной войны», мы ждали любых провокаций и были готовы дать адекватный ответ. По завершении операции «Орион» стал подавать сигналы, чтобы мы следовали на восток, к американской военно-морской базе. Но мы взяли курс к родным берегам.
 
Как только спасенные летчики оказались на борту советского траулера, их осмотрел судовой врач. После этого их переодели в сухие робы, укрыли одеялами. Ночью корабль пришвартовался у стенки базы. Здесь американцев ждали сотрудники госбезопасности, машины «скорой помощи». Потерпевших бедствие перевезли в военный госпиталь, поместили в двухместные палаты, в которые поставили цветные телевизоры. Кормили их по-русски вкусно и до отвала. Все спасенные летчики были просто поражены приемом, который им был оказан. После полного выздоровления их отправили сначала в Хабаровск, а затем - через Японию в США.
 
- Я их так и не увидел, - говорит Храмцов, - никого из экипажа «Ретивого» и близко к ним не подпустили. Такие были времена. Даже доброго слова морякам никто не сказал.
 
Два года назад Михаил Петрович и другие моряки неожиданно получили три письма от спасенных ими летчиков. Послания торжественно вручили в генеральном консульстве США во Владивостоке. Храмцов немедленно написал ответ, в котором просил рассказать о судьбе других членов спасенного экипажа. Долгое время американская сторона хранила молчание, но в начале сентября нынешнего года Михаила Петровича пригласили в редакцию газеты «Труд», где состоялась долгожданная встреча с одним из спасенных в 1978 году летчиков - Брюсом Форшей.
 
- Мне было всего 24 года, - вспоминает Форшей, - в подразделение я пришел за полтора месяца до катастрофы. Конечно, никто не ожидал, что произойдет такая серьезная авария, но когда мы поняли, что приводнения не избежать, то постарались держаться поближе к «Сенявину». Честно говоря, мы были сильно испуганы и не знали, что нас может ждать. Конечно, мы радовались, что нас нашли, но в то же время, вы же понимаете, нас окружали военные корабли, которые направлялись в сторону советского порта. Можно было предположить, что нас отправят куда угодно, может быть, даже в тюрьму. Мы были ужасно измучены, не было сил говорить, и даже думать не хотелось ни о чем, кроме теплой одежды и сна. Главное - мы были живы. Нас великолепно встретили на борту корабля и потом в госпитале. Мы и не ожидали такого гостеприимства. К сожалению, мне и моим товарищам тогда не удалось поблагодарить наших спасителей. Так что сегодня я с радостью это делаю от имени всех спасенных летчиков нашего самолета. Мы все продолжили службу, сейчас уже многие, как и я, вышли в отставку. Но, как бы ни сложилась наша жизнь, мы никогда не забудем, что сделали для нас советские моряки. 28 октября все мы считаем датой своего второго рождения.
 
На этой долгожданной встрече было много воспоминаний и слов благодарности. Брюс Форшей надеется, что в ближайшее время подобная встреча произойдет уже в Америке, где все спасенные нашими моряками летчики смогут лично выразить огромную признательность и благодарность, которую вот уже четверть века они хранят в своих сердцах. А закончить рассказ об этой удивительной истории мне хочется стихами Евгения Евтушенко, которые написаны спустя годы именно о той операции, о мужестве и героизме наших ребят:
     
     На форме пилота, спасенного
     боцманом там, у Камчатки,
     Остались промасленных пальцев
     его отпечатки.
     Таких отпечатков не взять
     у него преднамеренно...
     Храните их вечно, шерифы Америки!
     Так парни с разведывательного
     самолета,
     Надеюсь, в нас, русских,
     разведали что-то.
 
Заметка РИА "Новости", 25.11.2004 г.
 
В США прошли памятные мероприятия в связи с 26-ой годовщиной спасения
американских летчиков в Беринговом море
 
В США спустя 26 лет официально вспомнили  о почти забытом эпизоде времен разгара "холодной войны", когда советские рыбаки спасли в Беринговом море экипаж рухнувшего в воду американского военного самолета.
 
На Сахалин с памятных мероприятий, прошедших в американском городе Лас-Вегас, вернулся непосредственный участник событий конца октября 1978 года заместитель генерального директора сахалинской компании "Пиленга" Александр Арбузов.
 
Как рассказал в беседе с корреспондентом РИА "Новости" Арбузов, в то время он был капитаном траулера "Мыс Синявин" Корсаковской базы океанического рыболовства. Вечером 26 октября 1978 года траулер выходил из Берингова моря в Тихий океан, когда поступила радиограмма о том, что потерпел катастрофу американский самолет-разведчик "Орион".
 
"До места происшествия мы шли четыре часа и в сумерках увидели два плота, в одном из них находились четыре человека", - сказал Арбузов. С большим трудом при сильном волнении и плохой видимости моряки с "Мыса Синявина" подняли их на борт.
 
Спасенные сообщили, что неподалеку в плотах должны находиться еще остальные члены экипажа самолета. "Через 20 минут были обнаружены в полузатопленном спасательном плоту еще шесть человек, неподалеку плавали три погибших летчика", - вспоминает собеседник агентства. Командир самолета и второй пилот пропали без вести.
 
Американские летчики были доставлены в Петропавловск-Камчатский, затем перевезены в Москву, откуда их переправили на родину. "Тогда же на траулер поступила телеграмма благодарности от президента США Джимми Картера и госсекратаря Вэнса", - рассказал Арбузов.
 
Спустя 26 лет после тех событий спасенные американские летчики и их родственники по официальным каналам запросили российские власти о судьбе капитана траулера "Мыс Синявина". "В Лас-Вегас приехали на встречу девять спасенных тогда летчиков, их жены, дети и командование эскадрильи ВВС США, базирующейся в Кадьяке на Алеутских островах", - вспоминает собеседник агентства.
 
Командование эскадрильи вручило Герою Социалистического труда Александру Арбузову благодарственное письмо с уведомлением о включении его навечно в почетный состав подразделения. Также ему вручен символ эскадрильи - "Хрустальный орел".
 
Сам теперь уже почетный летчик эскадрильи ВВС США четыре года как покинул капитанский мостик - "Мыс Синявина" списан, а Александр Арбузов последние годы водил в Беринговоморскую и Охотоморскую экспедиции другой сахалинский траулер "Анива".
 
 
"Сахалинский областной краеведческий музей"
 
Фотография. Лас-Вегас, США.
 
Надписи: На оборотной стороне от руки шариковой ручкой черного цвета выполнена надпись "Лас-Вегас". Язык: русский. фотобумага; фотопечать, фотопечать цветная глянцевая 10х15.
 
Фотография выполнена во время встречи Арбузова А.А. с членами экипажа самолета Р-3 ORION военно-морских сил США, спасенных экипажем БМРТ "Мыс Сенявина" 26 октября 1978 г. в водах Тихого океана. Хранилась в личном архиве Арбузова А.А., передана в апреле 2008 года в фонды СОКМ.
 
 
 Первоисточник:
Фонд музея КП-8048-12 Ф-109/2
 
 
 Телерепортаж, "Первый канал", 17 декабря 2006 г.
 
Русские моряки и спасенные ими американские летчики встречаются спустя 28 лет
 
Слава Богу, порой даже самые яростные соперники в трудную минуту способны проявлять лучшие человеческие качества – благородство и способность прийти друг другу на помощь в чрезвычайных обстоятельствах. Именно об этом история, которая произошла 28 лет назад в открытом море, а уже в наши дни продолжилась на суше – про две страны, разделенных океаном и не только и про людей, которых вместе свела судьба.
 
Слава Богу, порой даже самые яростные соперники в трудную минуту способны проявлять лучшие человеческие качества – благородство и способность прийти друг другу на помощь в чрезвычайных обстоятельствах. Именно об этом история, которая произошла 28 лет назад в открытом море, а уже в наши дни продолжилась на суше – про две страны, разделенных океаном и не только и про людей, которых вместе свела судьба.
 
Эд Кейлор собирается в дорогу: в Москве начинаются съемки очередной программы "Жди меня", - ждут как раз его. Ждут люди, с которыми Кейлор лишь однажды встретился 28 лет назад, в самый ужасный день своей жизни.
 
Холодный день "холодной войны", когда у американского самолета-разведчика "П-3 Орион", где Кейлор был вторым пилотом, над Беринговым морем, неподалеку от Камчатки, загорелся двигатель, и возгорание потушить не удалось.
 
Эдвард Кейлор: "Я был из другого экипажа. Подменил заболевшего и отправленного домой летчика. Когда это все началось, первое, что я испытал – злость. Я думал: "Стив Андерсон – это твое место, а не мое! И только потом подумал, что, наверное, умру. Таким страшным было море под нами".
 
В октябре 1978 года они выполняли рутинное задание. Приписанный к флоту Соединенных Штатов "Орион" с позывными Альфа-Фокстрот, под командованием Джерри Григсби несколько часов летал вблизи территории СССР. Американцы выслеживали и оценивали работу комплексов советской противовоздушной обороны. Один из четырех двигателей летчики заглушили, экономя горючее. Когда его, наконец, запустили для набора высоты и полета на родную базу Адак, он вышел из строя и загорелся. Возникла угроза распространения огня. Был только один – на первый взгляд, безумный выход, - это решение пилота Григсби осталось на пленке записи переговоров с диспетчерами: "SOS. Координаты – 5-2-2-7 север, 1-6-5-5 восток. Истинный курс 1-2-3 градуса. Скорость 1-4-3. Садимся на воду. 15 душ на борту. SOS. Три оранжевых спасательных плота. Три оранжевых спасательных плота. Прием…"
 
Такого на этом самолете и в этих широтах не делал никто и никогда. Приводниться здесь было бы опасно даже в хорошую погоду. А в тот день был шторм с мокрым снегом и дождем. Высота волн – девять метров.
 
Самолет тут же начал распадаться на части. Оторвало крыло. Взорвались двигатели. Огонь, дым по всему самолету. Вдобавок он стал быстро наполняться водой.
 
В тот момент в море не было ни одного американского корабля, способного быстро прийти на помощь. Самое близкое к району бедствия оказалось судно - советский траулер "Мыс Сенявина", который возвращался с путины домой.
 
Непримиримые противники – Соединенные Штаты и Советский Союз на редкость быстро договорились спасти летчиков вместе. И траулер получил команду развернуться и следовать на помощь по навигации американских пилотов. К тому моменту, когда "Мыс Сенявина" глубокой ночью подошел к дрейфующим в двух милях друг от друга плотам, американцы сидели на них уже 12 часов. А морякам еще предстояло выполнить сложнейшую операцию в штормовом море.
 
Успели спасти десятерых, их отпаивали чаем с медом. На следующий день ни у одного американца не оказалось даже легкой простуды. Через два дня они оказались в Петропавловске-Камчатском: госпиталь, мигом улаженные формальности, Япония и оттуда – на родину. В США их встретили, как героев. Газеты восторженно отзывались и о моряках "Мыса Сенявина". Все ждали, что они тоже получат, безусловно, заслуженные награды. Но вот тут-то опять началась, лишь на несколько часов прекращенная, ради пострадавших летчиков, "холодная война". Впрочем, президент Картер все же отправил телеграмму с благодарностью экипажу траулера.
 
Тогда, о дружеской встрече в телестудии через 28 лет, понятно, и не задумывались. Это были бы, мягко говоря, странные фантазии во времена противостояния супер-держав. Но "холодная война" давно кончилась, а вот помогать любому, кто оказался в беде – старый закон моряков и летчиков, действует и сегодня.
 
 
«Телекомпания ВИD», эфир 18.12.2006 г.
 
Передача "Жди меня"
 
 
 
 
В представленном фрагменте передачи члены экипажа траулера "Мыс Сенявина":
Николай Иванович Опанасенко,
Александр Алексеевич Арбузов, 
Валерий Петрович Матвеев
и бывший летчик ВМС США,
бывший второй пилот самолета
"Орион" 9-й эскадрильи базовой
патрульной авиации
Эдвард Келлер.
 
 
Первоисточник:
 
Публикация (отрывок) на сайте "Сахалин и Курилы", 01.02.2008
 
«Ни грамма не жалею…»
 
В СЕМЬЕ ЗОЛОТОГО ОРЛА
 
В конце октября 1978 года с аляскинской авиабазы Адак в очередной надзорный полет поднялся военный турбовинтовой самолет «Орион». Рейс выдался, в общем-то, обычный для девятой патрульной эскадрильи ВМС США, имевшей по традиции американских авиаторов еще и собственное имя – «Golden Eagle» (Золотой орел). Однако когда экипаж из 16 человек уже завершал задание в районе Алеутских островов, на самолете внезапно загорелся двигатель. Ситуация развивалась настолько стремительно, что командир понял: до берега не дотянуть, придется идти на аварийную посадку. При ударе о воду погибли три члена экипажа, а уже через 90 секунд пошел ко дну и самолет, утянув за собой один из аварийных плотов. Оставшиеся в живых едва уместились на двух надувных плотах, которые немилосердно швыряли океанские волны. Холод стоял такой, что трое из них вскоре замерзли насмерть. Остальным оставалось надеяться, пожалуй, лишь на чудо.
 
БМРТ «Мыс Сенявина» возвращался с уловом на Сахалин, когда Арбузову принесли радиограмму с берега, в которой сообщалось о крушении самолета. Надо отметить, что решение – идти или нет к месту трагедии, принимает только капитан. При этом он учитывает все: оснащено ли судно спасательными средствами, подготовлена ли команда к экстренным работам, каковы погодные условия и т.п. Именно поэтому сигнал «SOS» на море слышат многие, но на помощь приходят единицы. «Мыс Сенявина» развернулся на 180 градусов и взял курс к далекому острову Ату.
 
В район бедствия БМРТ вывел американский самолет. Начался шторм, стемнело. С траулера на поиски летчиков спустили вельбот, который разыгравшийся океан швырял как игрушку. Лишь в два часа ночи поисковики наткнулись на первый плот, с которого сняли четверых авиаторов. Двинулись дальше по ночному бушующему морю и через три мили обнаружили второй плот, едва державшийся на поверхности из-за пробоины. Здесь, по пояс в ледяной воде, находились шестеро живых и трое замерзших членов экипажа. Всех подняли на борт, и «Мыс Сенявина» повернул на Петропавловск-Камчатский. Пока добирались, получили сразу две радиограммы от тогдашнего президента США Джимми Картера. Одна была адресована Леониду Брежнева, другая… Александру Арбузову. В той, что пришла лично капитану, кроме слов благодарности, оказалась и такая фраза: «…Операция была организована в лучших традициях российского флота». 
 
Флот, что и говорить, показал истинно российский характер. А вот с традициями на родном берегу вышло иначе. Много позже Арбузов с некоторой горечью вспоминал о том, как встретили спасителей в Петропавловске-Камчатском: «Нас окружили пограничники и никого не подпускали. Американцев на автобусе увезли, а потом через Японию переправили в Америку. Нас вызвали в столицу. Сначала разбирались по поводу троих умерших на плоту, затем выговаривали, что первым не искали буй, выброшенный с самолета. Дескать, там была ценнейшая секретная информация. Ну, а когда все прояснилось, наградили медалями «За спасение утопающих». МИД, по каким-то своим соображениям, запретил встречаться с родителями спасенных, которые специально приехали на пресс-конференцию в Москву. Приходилось прикрываться болезнью – мол, нога болит или температура высокая. Вот такая у нас политика была…».
 
Спустя два года «Мыс Сенявина» волею случая зашел в американский порт Кодьяк. Об этом узнал оказавшийся поблизости капитан судна береговой охраны США, сына которого, в числе прочих авиаторов, и спас экипаж российского траулера. Он предложил Арбузову встретиться, но Александру Алексеевичу опять пришлось отказываться. «Не по-человечески как-то, конечно, но что делать? – вновь пожимает он плечами. - Такие уж времена были…».
 
 
И все же Арбузов узнал, что думают о нем и его экипаже не только президент США, но и простые американцы. Извилистым и долгим путем добралось до Сахалина письмо командующего 9-патрульной эскадрильи Р. Урбано. Этот документ - по всем меркам редчайший для любого российского отдела кадров - хранится сегодня в личной папке, оформленной «кадровиками» на руководителя отдела безопасности мореплавания компании «Пиленга» А. Арбузова. Командир уже упомянутых американских «золотых орлов» прислал сахалинскому рыбаку что-то вроде свидетельства о побратимстве. Во всяком случае, в письме под эмблемой американского министерства обороны написано буквально следующее: «…Ваш бескорыстный поступок является легендарным среди поколений персонала «Golden Eagle» патрульной эскадрильи № 9. С огромной радостью и гордостью служащие патрульной эскадрильи № 9 выражают признательность за Ваш решительный поступок, награждая Вас почетным членством в нашей семье «Golden Eagle»…
 
А еще говорят, что рожденный плавать – летать не может. Сможет, все сможет тот, кто способен на Поступок, рискованный для карьеры, собственного здоровья и даже семейного благополучия. Впрочем, последнее у многих может вызвать недоуменный вопрос: а при чем тут семья?
 
 
 
Сообщение на форуме "Пограничник.ру", 17/02/2012
 
О роли пограничного корабля ПСКР «Дунай»
 
26 октября 1978 г. ПСКР «Дунай» находился в море на охране Государственной границы на Командорском направлении (в районе Командорских островов). После перехода Северным Морским Путем (
прим. ред. сайта - из Ленинграда после постройки на Адмиралтейском ССЗ и испытаний) это был первый выход корабля на охрану Государственной границы. На борту находилсяначальник штаба 1-й бригады капитан 1 ранга Вересов Василий Николаевич.
 
Море было 7 - 8 баллов, ветер до 18 м/с. Вечером 26 октября мы получили команду следовать в район с координатами
52040' N, 1670 25' E (около 100 миль к югу от Командорских островов, около 300 миль от Петропавловска-Камчатского) и произвести поиск упавшего самолета США типа «Орион» (Р-ЗС).
 
По команде ПСКР «Дунай» вошел в р/направление Т-600 (
прим. ред. сайта: Т-600 - тлф. аппаратура ЗАС) с узлом связи КТПО (г. Владивосток), узел связи КТПО обеспечивал ретрансляцию на узел связи ГУПВ (г. Москва). Такой вид связи был осуществлен впервые в МЧПВ СССР.
 
К операции привлекались БМРТ «Мыс Сенявина», БМРТ «Мыс Белкина», СРТМ «Городок» - они находились недалеко от назначенного района поиска. На ПСКР «Дунай» возлагалось руководство поиском.
 
В ночь с 26 на 27 октября ПСКР «Дунай» прибыл в район поиска. Установили связь на УКВ с БМРТ «Мыс Сенявина». К этому времени БМРТ «Мыс Сенявина» уже обнаружил плоты с американскими летчиками и поднял спасенных людей на свой борт.
 
В районе поиска постоянно находился самолет США. Самолеты США периодически меняли друг друга. Самолет США приказывал БМРТ «Мыс Сенявина» следовать на Алеутские острова. Капитан БМРТ«Мыс Сенявина» обрадовался прибытию советского пограничного корабля и передал американцу, что он получил команду следовать в Петропавловск-Камчатский.
 
По приказанию КТПО ПСКР «Дунай» начал конвоирование БМРТ «Мыс Сенявина» в порт Петропавловск-Камчатский. Для избежания провокаций на ПСКР «Дунай» все артустановки были демонстративно приготовлены к стрельбе по воздушной цели.
 
Свои данные спасенные американцы сообщали командному составу БМРТ «Мыс Сенявина», с БМРТ передавали по УКВ нам, мы передавали информацию через КТПО в ГУПВ. Планировалось пересадить американцев на ПСКР «Дунай», но из-за состояния моря этого не стали делать. Медицинскую помощь американцам оказывал врач БМРТ«Мыс Сенявина», консультации по медицинским вопросам давала Москва по радио через ПСКР «Дунай».
 
Утром 27 октября район поиска обследовала авиация: самолет ПВ Ил-14, самолет ВМФ ТУ-95, американский самолет. Ил-14 работал на высоте 300 м, Ту-95 работал на высоте 1000 м. Самолету США предложили работать на высоте 600 м. Летчик Ил-14 передавал информацию по УКВ ПВ на ПСКР «Дунай», мы передавали по р/ст «Рейд-1» на БМРТ«Мыс Сенявина», БМРТ передавал на английском языке по международной частоте УКВ на самолет США. Самолеты ничего не обнаружили.
 
Во второй половине 28 октября БМРТ «Мыс  Сенявина» пришвартовался к причалу морвокзала, ПСКР «Дунай» встал в Авачинской губе на якорную стоянку.
 
Для информации сообщаю список офицеров первого экипажа ПСКР «Дунай»:
командир - Беневоленский Станислав Михайлович
старпом - Минкевич Владимир Владимирович
замполит - Бабердин Николай Ильич
БЧ-1 - Батеев Вячеслав Михалович
БЧ-2 - Добряков Александр Иванович
БЧ-4 - Кондрашов Владимир Александрович
РТС - Ушаков Анатолий Михайлович
БЧ-5 - Логвинов Анатолий Романович
ЭТГ - Куделин Алексей Алексеевич
доктор - Белайчук Владимир (к сожалению, забыл отчество).
 
С уважением, Кондрашов  Владимир
 
СБ-0334
1972-1996 гг.
в 1978 г. - капитан-директор
А.А. Арбузов
в/ч 2376 "У"
31.12.1977 г. - н/в
в 1978 г. - командир
кап 2 р. С.М. Беневоленский
 
в/ч 59133
28.12.1976 - 04.08.1995 гг.
в 1978 г. - командир
кап 2 р. Ю.М. Рыжков
 
Комментарии
Кухтина Валерия Николаевича, 3-го механика БМРТ «Мыс Сенявина» в 1978 г.,
 к некоторым статьям, тут приведенным (из переписки с автором сайта).
 
... Героизм был проявлен капитаном Арбузовым А.А . - он, получив "СОС", сразу взял курс к месту падения "Ориона", и спасательной бригадой мотобота:
Сторчак, Кухтин, Трофимов, Килебаев, Муртазин и ещё один матрос. Бот пошёл на воду около 23 часов, подняли на борт в 4 часу утра. Почти 5 часов при 7-8 бальном шторме кувыркались на море плюс вели спасение людей - вот это и героизм и патриотизм. Даже космонавты такое вряд ли испытывали.
 
... Роль военных была в этой ситуации не спасение, а обеспечение безопасности и сопровождение в Питер нашего траулера "Мыс Сенявина".  Военные моряки были на службе и выполняли свои прямые обязанности, а спасением американских летунов занимались мы - и мы же добровольно, без всяких приказов, смайнали - даже не смайнали, а сбросили бот в такой шторм на воду. А  военные корабли подошли только к утру.
 
Спасённые ребята были у нас уже в тепле, накормленные и обогретые. Я сам был в нашем спасательном боте. Вот в нём мы
действительно покувыркались: 7-8 баллов волна. Это не хухры-мухры. Я давно на море и давно стармех но не слышал ни от кого, чтобы в такую погоду кто-то рискнул сбросить бот на воду, да ещё с людьми. Да и людей не встречал таких, кто бы полез в 7-8 бальный шторм в море. Если-бы у нас на боте заглох двигатель - всем нам и спасенным американцам была бы амба... Помпа охлаждения срывала из-за оголения кингстона, система охлаждения постоянно завоздушивалась, всему причина -  сильная качка.
 
Настоящий мужской героизм проявили те, кто находился в спасательном боте и добровольно пошли для спасения ребят с "Ориона" и непосредственно наш капитан Арбузов А.А. Нас в боте было шесть добровольцев - Простых Сахалинских ребят: 
ст. пом. Сторчак А.Н., 3 мех-к Кухтин В.Н., 4 мех-к Трофимов Женя, матрос Килебаев Николай, матрос Муртазин Николай и ещё один матрос, фамилию которого, к сожалению, запамятовал. Вот кто конкретно рисковал своими жизнями ради других жизней
 
Но мы лавров не просим. Мы выполнили свой мужской долг.
 
С уважением, Кухтин Валерий, в то время был 3 мех-к БМРТ «Мыс Сенявина».
 
 
Что-то типа очерка - художественного произведения - компиляции многих материалов,
с сайта www.graduss.com, 2013-08-08.
 
Спасение "Ориона"
 
7 баллов - крепкий
Море покрыто белыми пенистыми гребнями, которые время от времени срываются ветром с поверхности воды. Высота волн достигает 5,5 метров, средняя высота 4 -7 метров. Скорость ветра 13,9 - 17,1 м/с. Качаются средние стволы деревьев, гнутся сучья.
/Шкала Бофорта/
 
Шторм всегда красив. Монохромен в своем буйстве относительно пейзажа, но прекрасен, грандиозен и потрясает воображение своим величием. Это стихия. Волны при шторме есть ни что иное, как двигающиеся по воле ветра горы воды. Они бегут, скользят и поглощают любого, кто осмелиться противиться им, любого, кто торит свой путь им поперек. Однако и волны порой не прочь поиграть: довольно часто настроение их меняется: своими зыбкими ладонями они могут подбрасывать щепку, оказавшуюся в их власти, мять её, жонглировать ей, развлекаться, но потом… раздавить.
 
На путь до цели потратили примерно три часа. Силовая установка на «Мысе Сенявина» - это не газотурбинные монстры эсминца. В штиль если выдаст 10 узлов, и то – Слава Богу. А тут под восьмерку волнение.
- Малый ход! Американцы слева по борту. Прожекторист, держи их в луче! Спасательная команда – на палубу, остальному экипажу закрепиться в отсеках. Сейчас бортовая начнется, что твои аттракционы, держитесь, мужики! Дай, Виталя, я встану за штурвал…
- Александр Алексеич, мы не можем спустить бот в такую болтанку, ребята разобьются! – Виталик отступил на шаг от рулевого колеса, держась за него. – Принимайте…
При подходе к месту крушения «Ориона» стало очевидно, что не волнение является основной угрозой выжившим летчикам, а ветер. При взлете на гребень, он рвал в клочья утлые спасательные плоты, уже обрывки оранжевого верха каждый раз трепетали в лучах прожектора, словно языки пламени из бензиновой горелки у двух из них. Тем не менее, им удавалось держаться вместе, группой. Капитан Арбузов отвернул влево, застопорил машины и начал наблюдать за сносом судна. Маневр траулера привел к тому, что американцев удалось чуть загородить от смертоносных порывов ветра, однако совсем ставить судно бортом к волне означало одно – самоубийство.
- Ждем двадцать минут и бот на воду! Носом к волне мы их не поднимем.
- Алексеич, - подал голос старший помощник Варламов, - нас таким макаром на уши поставит.
- Попробуем, Вась. Мы с грузом, корабль тяжелый, а американцы больше не продержатся на своих сковородках, и так уже почти 11 часов там сидят. Море-то холодное.
- Во-во, там хоть живые есть?
- Три часа назад на связь выходил второй пилот вроде или как его… Пока сидят ровно, обормоты.
 
* * *
 
- Отче наш, Отец наш небесный, иже Ты еси на небеси, да святится имя Твое, да при…
- Да переверни ты Лесса на спину, захлебнется ведь… Холодно-то как…
Лейтенант-коммандер Кэйлор сам еле держался. Хлёбкое дно плота было залито кровью и блевотиной. Кровью от того, что при посадке Лесс, оператор систем дальней разведки, сломал себе руку, перелом был открытым и сейчас рука основательно распухла. Брюс кое-как поставил кость на место и забинтовал порванную плоть как мог. Что касается блевотины… Шторм не прекращался уже часов 15-ть, а ныне шел двенадцатый час их борьбы. Нейлоновый верх пока держался, но в короткие мгновенья просвета были видны два других спасательных плота – им уж точно снесло ветром крышу и тяжелые, увесистые брызги океанских волн заливали их хлипкие корытца по самые борта.
- Там корабль! Сэр! Там корабль! Мы спасены, Лесс, ты слышишь?! Держись! Нас спасут!!!
Второй пилот «Ориона» Эдвард Кэйлор изо всех сил сжал резиновые рукояти плота…
- Неужели, неужели я снова увижу девочек и Джесс… - но отчего же я плачу? Я плачу от того, что Джерри больше не зайдет к нам на барбекю, он всегда боялся воды, никогда не купался в нашем бассейне…
 
26 October 1978: Lockheed P-3C BuNo 159892 AF-586 from NAS Adak Patrol Squadron 9 (VP-9) ditched at sea after an engine fire caused by a propeller malfunction. Ten of the 15-man crew were rescued by a Soviet trawler
 
P-3C Локхид «Орион». Их было пятнадцать. 26 октября 1978 года. Район Алеутских островов.
 
Капитан третьего ранга ВВС ВМФ Джерри Григсби на высоте 7 000 метров, выполняя патрульный полет вдоль границ США со стороны нейтральных вод, ради экономии топлива в условиях сильного подъемного ветра, принял решение остановить крайний левый двигатель и зафлюгировать лопасти его винта.
Спустя четыре часа, по завершению задания, капитан отдал команду запустить двигатель. Двигатель не запустился, но при этом лопасти встали в рабочее положение, причиной тому была поломка стопорной муфты, в результате чего началась непроизвольная ротация винта. Пропеллер все раскучивался и раскручивался, поддаваясь набегающему потоку воздуха. Через пять минут произошло возгорание в двигателе. Надо было принимать решение.
1. Лететь на базу с неконтролируемым и горящим двигателем. Это грозило полным разрушением плоскости и смертью.
2. Приводнение.
Григсби принял решение садиться.
Поскольку энерговооруженность самолета была на тот момент достаточной, капитан предпринял крайне рискованный маневр. Поперек ветра он смог приводниться между волнами, как бы в «корыто», ложбину между их опасными, вспыхивающими белыми бурунами верхушками. Тяжелый «Орион» априори не смог бы сесть лучше. Через миг после начала приводнения было оторвано правое крыло, через два – надломился фюзеляж в районе центроплана. Начавшийся было пожар в двигателях был быстро потушен игривыми гигантами. Волнами. Четыре минуты «Орион» оставался на плаву. Этого времени хватило для эвакуации 10 членов экипажа.
Капитан третьего ранга ВВС ВМФ США Джерри Григсби (я специально пишу полностью звание и имя этого человека), до последнего оставался на борту. Убедившись, что все, кто остался в живых, разместились в плотах, он выпрыгнул в бушующее море из кабины. Говорят, он очень боялся воды – в детстве он чуть не утонул в бассейне…
Больше его никто не видел.
 
* * *
Двадцать минуть прошло честно. И шторм слабеть совершенно не собирался. Волны под шесть метров высотой болтали команду «Ориона» и прибывших к ним на помощь русских рыбаков, словно тех же щепок. Волны играли с ними. Им явно стало интереснее.
Капитан Арбузов решился:
- Давай, Виталь, командуй!
- Спасательная команда спустить бот! Саня, тащите сюда американцев уже!
Прикрывая своим корпусом бригаду рыбаков, «Мыс Сенявина» практически встал бортом к волне. Минута – подъем… Ветер, качок налево… Ухх, еще какой!
- Держитесь!!!
Минута – провал вниз.. Штиль, обратно… Вправо.
Сквозь свист ветра и скрежет такелажа внезапно прорезался рев мощного лодочного мотора.
-Отчалили, ребята!
В два приема русские моряки, матерясь и, одновременно, прося помощи у Господа, подняли на борт американских летчиков.
 
В тот же самый момент к месту крушения подходила группа советских кораблей Тихоокеанского флота, над ними кружил «Геркулес» ВВС ВМФ США, но все это было уже неважно. Спасенные летчики жадно поглощали спирт в кают-компании Большого Рыболовецкого Траулера «Мыс Сенявина»…
 
Брюс Форшей, член экипажа:
«Если бы не русские герои, которые бросили вызов стихии, никто из нас не выжил бы. Волны достигали высоты 30 футов, температура воды была чуть выше ноля. Двое из экипажа погибли сразу - один при ударе самолета о воду, второй, когда мы выбирались наружу. Эта участь едва не постигла и меня. Спасибо Мэтту Гиббонсу, который вытащил меня из тонущей машины на плотик и тем самым первый раз за тот день спас мне жизнь. Второй раз это сделал неизвестный мне русский моряк. К тому времени, когда ночную тьму прорезали прожектора рыболовецкого траулера, мы уже настолько окоченели, что почти не могли шевелиться. Трое от холода погибли. На всю жизнь запомнил, как чья-то рука сильным рывком втащила меня на борт спасательного бота.»
 
Джон Болл, член экипажа:
“Начиная с 1978 года каждое 28 октября я праздную как свой второй день рождения. В нашей семье справляется праздник “Как хорошо быть живым” - с тортом, мороженым и подарками… Мы будем вечно благодарны тем, кто спас и преобразил наши жизни. Да благословит вас Бог!”
 
Мэтт Гиббонз, член экипажа:
“Через много миль и много лет в нашей памяти живет ваше милосердие и сострадание к своим коллегам, людям морской профессии”.
 
Билл Портер, пилот С-130 «Геркулес»:
“Нет слов, чтобы описать то, что сделали Арбузов и его судно: Я знаю, что к этому делу были подключены на рабочем уровне генералы, адмиралы, политики и даже президенты. Но в моей памяти живут только русские рыбаки, спасшие гибнущих друзей.”
 
Говард Мур, член экипажа:
"Невозможно передать радость, которую я испытал, когда увидел ваше судно. Доблесть и профессионализм моряков были совершенно исключительными. Не укладывается в голове, как можно было нас спасти ночью в океане. Когда меня поднимали на борт, я не чувствовал ни рук, ни ног. Мне оказали медицинскую помощь, и я пришел в себя... С чувством глубокой благодарности я думаю о вас, русских, чьи усилия позволили нам выжить"
 
Просьба о помощи гибнущему самолету тогда поступила лично из администрации президента США, Джимми Картера. Дмитрий Федорович Устинов, в то время маршал и министр обороны СССР, лично возглавлял спасательную операцию, он же отдавал устные распоряжение капитану БМРТ «Мыс Сенявина» Александру Алексеевичу Арбузову. На месте действовал командир 173-й бригады противолодочных кораблей Михаил Петрович Храмцов.
 
Помимо десяти живых членов экипажа, русские моряки подняли на борт трех, умерших от переохлаждения американских летчиков…
 
Вероятно, стоит закончить очерк сентенцией о смертоносности океанских волн… Сделать петлю и в конце красиво поболтать о том, как страшен шторм в высоких широтах. Да нет же.
Рассказ ведь о Людях.
О Героях!
 
А шторм?.. Да просто декорация, правда крайне опасная.
 
Первоисточник: "флюг", www.graduss.com