Начало
 космовидения
 
В.А. ЕФИМОВ.     ПУТЬ К «ВОСТОКУ».
 
Первичные проработки и исследования по созданию ТВ-аппаратуры для космической техники начались во ВНИИ телевидения в 1956 году, ещё до запуска первого искусственного спутника Земли.
 
И хотя официальный документ, на основании которого проводилась разработка комплекса ТВ-аппаратуры «для фиксации, передачи и приёма изображения животных, находящихся в ИСЗ», появился 22 мая 1959 года, активная работа по созданию комплекса космовидения «Селигер» началась уже в конце 1957 - начале 1958 гг. Руководителем этой темы, а также темы «Енисей» был назначен И.Л. Валик (в то время кандидат технических наук), а его заместителем (а фактически лидером) - П.Ф. Брацлавец, ставший Главным конструктором заказа «Селигер» в 1961 г.
 
Итак, одновременно создавались два комплекса аппаратуры космического телевидения:
- «Енисей» - предназначался для получения телевизионных снимков поверхности обратной стороны Луны;
- «Селигер» - комплекс, который должен был обеспечить возможность наблюдения на экранах видеоконтрольных устройств (ВКУ - мониторов), а также регистрацию на киноплёнке ТВ-изображения обитателей кабины космического корабля.
 
Создание этих комплексов (разработка, конструирование и изготовление на опытном производстве) шло весьма интенсивно, и к началу лета 1959 года необходимое количество комплектов бортовой и наземной (приёмной) аппаратуры было уже готово. Оба комплекса аппаратуры космического телевидения - и «Селигер», и «Енисей» - изготавливались по «документации Главного конструктора» и перед отправкой Заказчику принимались специальными комиссиями.
 
В состав комплекса аппаратуры «Селигер» входили:
- две передающие камеры на дюймовых видиконах ЛИ-23 (массой 3 кг каждая, энергопотребление - 12 Вт), «смотревшие» в контейнер с собачками (в дальнейшем - на кораблях серии «Восток» - на космонавтов);
- комплекты приёмной аппаратуры (в стационарном или автомобильных вариантах), которые размещались на ряде наземных (научных) измерительных пунктов (НИП) Командно- измерительного комплекса, расположенных на территории Союза ССР от Ленинграда до Камчатки.
 
Передающая камера была разработана группой М.И. Мамыриной, в которую входила, в частности, Т.Я. Юдина, принимали участие в разработке А.М. Тюканов и др. В 1960 году к ним подключились Г.А. Сущев и демобилизовавшийся из рядов Советской Армии Б.П. Щёголев. Узлы передающей камеры (видеоусилитель, развёртывающие устройства и блок питания) были выполнены как отдельные конструктивно независимые модули на полупроводниковых приборах и стержневых радиолампах. Использовались полупроводниковые приборы частично и в приёмной аппаратуре, разработанной в основном на радиолампах.
 
Мария Иосифовна Мамырина
 
Людмила Ильинична
Павлова
 
Алексей Михайлович Тюканов
 
Тамара Яковлевна
Юдина
 
Борис Павлович Щёголев
 
Георгий Алексеевич Болотин
 
Виктор Арсеньевич
Ефимов
 
Игорь Леонидович
Валик
 
Жёсткие ограничения энергопотребления, объёма и габаритов, а также массы бортового радиокомплекса определили параметры ТВ-комплекса «Селигер»:
- частота строчной развёртки - 1000 Гц;
- частота кадровой развёртки - 10 Гц (10 кадров в секунду);
- число строк в кадре - 100 при таком же числе элементов в строке.
 
Эти же ограничения продиктовали необходимость в синхронизации бортовых передающих камер от аппаратуры головного разработчика («хозяина») радиокомплекса объекта. А им («хозяином») было ОКБ МЭИ, которым руководил Алексей Федорович Богомолов, впоследствии действительный член Академии наук СССР.
 
Соответственно, приёмная аппаратура «Селигер» получала синхроимпульсы и опорное напряжение для стоек «синхронной протяжки» от приёмной аппаратуры «хозяина».
 
Видеосигнал (без синхронизирующих импульсов) также передавался по радиоканалу «хозяина» радиокомплекса. Как и всегда в подобных случаях, не обошлось без казусов. Как уже говорилось, работы по комплексам космического телевидения «Селигер» и «Енисей» велись одновременно. В связи с этим разработка общих схем приёмной аппаратуры, компоновка стационарного и автомобильного вариантов всех трёх видов приёмных комплексов - «Селигер», «Енисей-I» («быстрый» вариант) и «Енисей-II» («медленный» вариант) - были поручены Н.С. Лучишнину, Н.Н.Архипову и автору этой публикации. Несколько позднее, по мере увеличения объёма работ, к разработке приёмного комплекса «Селигер» подключились Г.А. Болотин, Л.И. Павлова и А.С. Кудрявич. Автору поручили заниматься приёмной аппаратурой «Енисей-II» и вести общие вопросы по всем трём приёмным комплексам.
 
Надо отметить, что ряд блоков и узлов, входивших как в бортовую, так и в наземную (приёмную) аппаратуру, разрабатывались сотрудниками смежных отделов и лабораторий в соответствии с их специализацией.
 
 
 
 
Передающая
телевизионная
камера
«Селигер»
(К-100)
 
 
Общий вид полукомплекта приёмного
телевизионного комплекса «Селигер»
(автомобильный вариант).
 
С левой стороны на переднем плане стойка
синхронной протяжки с блоками управления и
питания. Далее – фоторегистрирующее
устройство, под ФРУ – высоковольтный блок
питания и ящики с ЗИПом. За ФРУ стойка канала
с видеоконтрольным устройством и блоком
распределения. В самом углу стойка с
имитатором. Нижние ячейки стоек заняты
блоками питания.
 
При проработке общих схем всех трёх типов приёмных комплексов («Селигер», «Енисей-I» и «Енисей-II») закладывались следующие принципы: единообразие, минимальная вероятность потери информации и возможность автономной проверки работоспособности приёмной аппаратуры.
 
В целях выполнения этих условий общие схемы и составы аппаратуры упомянутых приёмных комплексов были разработаны так, что каждый комплекс («Енисей-I», «Енисей-II» и «Селигер») состоял из двух одинаковых полукомплектов, которые во время сеансов связи с объектом могли работать одновременно. Этим и осуществлялось «горячее резервирование».
 
В комплексе «Селигер» в полукомплект входили: видеоконтрольное устройство на кинескопе 23ЛК, фоторегистрирующее устройство (ФРУ), позволявшее записывать принимаемое изображение на 35-миллиметровую киноплёнку, и стойка «синхронной протяжки», а также ряд других узлов и блоков, которые обеспечивали их работу.
 
Автономная проверка работоспособности приёмной аппаратуры «Селигер», как и в двух других приёмных комплексах, осуществлялась при помощи сигналов, получаемых от имитатора, входившего в состав комплекса. Причём имитатор «Селигера» выдавал ещё и сигнал «градации яркости», по которому отрабатывался режим фоторегистрации в ФРУ.
 
Во время «боевой» работы на НИПах питание всех станций (в том числе и «Селигера») производилось от автономных источников энергии (бензоагрегатов), частота тока которых могла существенно отличаться от 50 Гц. Это приводило к нестабильности (дрожанию) кадра на экране при просмотре через кинопроектор экспонированных на фоторегистрирующих устройствах киноплёнок.
 
Назначением стоек «синхронной протяжки», введённых в состав приёмного комплекса «Селигер», было преобразование опорной частоты (500 Гц), которую получали от приёмной стойки «хозяина», в «мощное» напряжение 220 В 50 Гц для питания электродвигателя лентопротяжного механизма ФРУ. Это способствовало стабильности размера кадра на киноплёнке по вертикали и исключало явление «дрожания».
 
Кроме того, в приёмную аппаратуру «Селигер» были введены устройства, связанные в период «боевой» работы со службой единого времени (СЕВ) и наносившие на экспонируемую в ФРУ киноплёнку метки, соответствующие секундам и минутам, что упрощало расшифровку видеоинформации, полученной с космических кораблей во время сеансов связи.
 
В связи с тем, что мелькание изображения на экранах мониторов (частота кадров 10 Гц, вместо 25 Гц в телевещании) при небольшом количестве строк в кадре всё-таки заметно утомляло зрение наблюдателей и уменьшало информационную ценность «картинки», Илья Иоаннович Цуккерман (впоследствии доктор физ.-мат. наук) предложил ввести в приёмных комплексах «Селигер» «размытие строк», что, по его мнению, должно было улучшить восприятие видеоинформации. Необходимые доработки были проведены. Но факт улучшения качества (восприятия) изображения оказался спорным, поэтому решение о включении схемы «размытия» при эксплуатации приёмных комплексов «Селигер» (включать или нет) принималось операторами - по их усмотрению.
 
Зимой 1959 - 1960 гг. в «Фирме С.П. Королёва» проводилось сопряжение бортовых систем космического корабля для обеспечения полётов собачек. В работе принимали участие и сотрудники ВНИИ телевидения. Для обеспечения этого этапа подготовки к запуску наш институт заранее направил в «Фирму» передающие камеры и автомобильный комплект приёмной аппаратуры «Селигер».
 
Продолжалось сопряжение довольно долго (всю зиму и часть весны), и на протяжении всего этого времени в Подлипки (сейчас - г. Королёв) выезжали специалисты ВНИИТа, в том числе и автор. Во время сопряжения и комплексной отладки систем и устройств корабля-спутника для полёта собачек сотрудники ВНИИТа проводили, в частности, тщательную отработку освещения будущих «пилотов» в контейнере и, соответственно, мест установки передающих телевизионных камер. Одна из камер должна была «смотреть» на собачку в профиль, вторая - на её соседку анфас.
 
Научно-исследовательский институт авиационной и космической медицины МинОбороны (НИИАиКМ) тоже принимал участие в этих работах. Его сотрудник ежедневно приводил в цех небольшую собачонку рыжевато-коричневого окраса. Она послушно занимала своё «рабочее место» в контейнере и спокойно позировала всё необходимое время. Скорее всего, то была специально обученная собака-ветеран. Этот этап подготовки к полёту космического корабля, как, по-видимому, и все другие, сопровождался киносъёмками.
 
Тогда же (зимой 1959 - весной 1960 гг.) все приёмные комплексы «Селигер», в том числе и дополнительно изготовленные (всего восемь комплектов), были направлены по нужным адресам.
 
Один из автомобильных комплектов, как сказано выше, был передан в ОКБ-1 - «Фирму С.П. Королёва», а остальные разместили по НИПам Командно-измерительного комплекса (КИК): под Ленинградом (Красное Село), в Крыму (под Симферополем), на Байконуре. Стационарные комплекты «Селигера» были развёрнуты в Енисейске и на Камчатке (Елизово).
 
В Подмосковье «наземка» «Селигера» была размещена на приёмном пункте базы-полигона ОКБ МЭИ в Медвежьих озёрах.
 
В конце весны 1960 года проводились монтаж, отладка и стыковка их с приёмными стойками ОКБ МЭИ и аппаратурой СЕВ на НИПах. На все «боевые» работы, начиная с запуска корабля-спутника 28 июля 1960 года, связанные с эксплуатацией ТВ-комплексов «Селигер», на НИПы выезжали сотрудники ВНИИ телевидения Г.А. Болотин, О.Д. Устименко, Л.И. Павлова, А.С. Кудрявич, Р.Н. Кузин, а также автор этих строк и др. Для таких командировок привлекались и высококвалифицированные настройщики радиоаппаратуры Опытного производства ВНИИТа, которые ранее участвовали в настройке «Селигерских» комплексов.
 
Для проведения этих операций по вводу в строй приёмной аппаратуры «Селигер», в частности на Симферопольском НИПе, в начале мая 1960 года туда была командирована группа специалистов во главе с автором. В эту группу вошли и ранее упоминавшиеся В.М. Агеев и И.П. Степаненко. На рабочей площадке НИПа нас уже ожидал прибывший своим ходом автомобильный вариант приёмного комплекса.
 
В целях улучшения условий эксплуатации аппаратуры, начальство НИПа попросило нас перенести комплекс «Селигера» из КУНГа в одну из комнат только что отстроенного одноэтажного здания, сооружённого из местного дешёвого строительного материала - ракушечника. В той же комнате разместили и приёмную стойку ОКБ МЭИ. Фотолаборатория, услугами которой нам приходилось пользоваться для отладки режима фоторегистрации, располагалась в этом же здании. А рядом с ним возвышалась уже установленная, но ещё не сданная в эксплуатацию громадная параболическая антенна ТНА-200 для дальнего космоса с диаметром зеркала 25 метров.
 
А уже в начале лета того же 1960 года была проведена проверка готовности аппаратуры НИПов к «боевой» работе. Для этой цели в специальном самолёте был размещён комплект необходимых для «облёта» систем и аппаратуры из состава космического корабля, включая контейнер с собачками на «рабочих местах». Процесс «облёта» НИПа заключается в том, что самолёт, оборудованный соответствующими устройствами и аппаратурой, летает по определённым, заранее намеченным направлениям (или сторонам квадрата, или по окружности), при этом с его борта передаётся (или принимается на борту) заранее оговорённый сигнал (в нашем случае - ТВ-изображение собачки). С «облётным» самолётом, естественно, постоянно поддерживается оперативная связь.
 
Во время «облёта» (а Симферопольский НИП подвергался этому контролю, по-видимому, первым) эксплуатация всей приёмной аппаратуры проводилась как при «боевой» работе, то есть с фоторегистрацией.  По окончании этой проверки  начальство НИПа и все участники работ собрались в клубе, чтобы посмотреть через проектор киноплёнки, экспонированные на ФРУ «Селигера» во время «облёта».
 
Впервые в мире изображения подвижных объектов были получены на Земле с борта космического корабля-спутника 19 АВГУСТА 1960 ГОДА при полёте собачек с кличками Белка и Стрелка с помощью комплекса аппаратуры космовидения «Селигер», созданного Всесоюзным научно-исследовательским институтом телевидения.
 
Это и явилось, как утверждают авторы книги «Космическое телевидение», началом «космовидения». При этом понимается, что основная задача комплексов аппаратуры космовидения, как одного из видов космического телевидения, состоит в передаче ТВ- информации от человека к человеку (в нашем случае - от собачек к человеку).
 
Эту же дату - 19 августа 1960 года - можно считать также началом телевизионных репортажей с космических объектов.
 
 
 
 
 
 
Телевизионный
снимок собачки,
полученный при
помощи комплекса
космовидения
«Селигер» во время
облёта НИПа
на самолёте
(с включённым
«размытием строк»)
 
 
 
 
 
Первое
телевизионное
изображение
живого объекта -
собаки Стрелка -
из космоса,
полученное с
помощью
комплекса
«Селигер»
 
Белка и Стрелка на «рабочих» местах в контейнере корабля-спутника перед стартом.
 
 
В дальнейшем, осенью 1960 г. и зимой 1960 - 1961 гг., был проведён ряд запусков космических кораблей (с собаками и  манекенами), причём выполнение поставленных задач обеспечивал и комплекс аппаратуры космовидения «Селигер».  После каждого сеанса приёма ТВ-информации экспонированные на фоторегистрирующих устройствах киноплёнки вынимались из кассет, маркировались и по окончании работ с объектом отправлялись в Москву.
 
Полёт человека в космос был уже на повестке дня. Многие специалисты, причастные к обеспечению полётов космических кораблей, ожидали его. И всё же это произошло неожиданно. 12 АПРЕЛЯ 1961 ГОДА был произведён запуск космического корабля «Восток», пилотируемого гражданином СССР лётчиком-космонавтом Юрием Алексеевичем Гагариным.
 
Телевизионные снимки, полученные во время его полёта при помощи комплекса аппаратуры космовидения «Селигер», были опубликованы в газетах всего мира, а уникальные бесценные кадры «кинофильма», полученного на фоторегистрирующих устройствах комплекса «Селигер», хранятся в НИИ телевидения.
 
6-7 августа 1961 года на космическом корабле «Восток-2» совершил суточный полёт гражданин СССР лётчик-космонавт Г.С. Титов. ТВ-сигнал с борта «Востока-2» принимался многими наземными пунктами, на которых была задействована приёмная аппаратура «Селигер».
 
Так же, как и на кораблях-спутниках с собаками и манекенами, на космических кораблях «Восток» и «Восток-2» устанавливались по две передающие телевизионные камеры. Одна из них «смотрела» на лицо космонавта, а при помощи другой можно было наблюдать сбоку за его действиями.
 
Увеличенная фотокопия телевизионного снимка Г.С. Титова, полученного с помощью комплекса космовидения «Селигер» 7 августа 1961 года (с автографом Главного конструктора «Селигера» П.Ф. Брацлавца), была передана из НИИ телевидения Музею ракетостроения и космонавтики в Петропавловской крепости Санкт-Петербурга для включения в состав экспозиции, посвящённой космическому телевидению.
 
Доминантой ВНИИТовцев, причастных к работам по космической тематике, были широко известные слова В.В. Маяковского, которые, в частности, были начертаны на плакате, вывешенном в комплексном отделе П.Ф. Брацлавца рядом с фотографиями блоков ТВ-аппаратуры космических кораблей:
Радуюсь я - это мой труд  вливается в труд моей республики!
 
В заключение надо сказать следующее. Комплексы аппаратуры космического телевидения «Енисей» и «Селигер», разработанные во ВНИИ телевидения, сыграли огромную роль в истории отечественной и мировой телевизионной техники и космонавтики.
 
 
 
 
 
Телевизионный
снимок
Ю. А. Гагарина,
полученный
с космического
корабля
«Восток»
12 апреля
1961 года
при помощи
комплекса
космовидения
«Селигер»
Успешная эксплуатация комплексов аппаратуры космовидения «Селигер» была обеспечена усилиями не только той части коллектива ВНИИ телевидения, которая создала этот комплекс аппаратуры, но и работами головного разработчика радиокомплекса объектов «Восток» - коллектива ОКБ МЭИ, чьими услугами мы пользовались (вернее, вынуждены были пользоваться в интересах общего дела) в части радиолинии, синхронизации, а также трудом персонала Командно-измерительного комплекса.
 
Работа телевизионного комплекса «Селигер» во время полёта космического корабля «Восток-2» была завершением первого этапа развития космовидения.
 
Итак, созданный Всесоюзным научно-исследовательским институтом телевидения комплекс телевизионной аппаратуры «Селигер» впервые в ми ре реализовал замысел С.П. Королёва, заложенный им в первое ТЗ на разработку космических телевизионных комплексов от августа 1956 года, о возможности наблюдения за космонавтами в полёте.
 
ЕФИМОВ Виктор Арсеньевич. (1929 г. р.).
 
Сотрудник ВНИИТ (1955–1991 гг.).
 
Ведущий инженер по разработке приемного комплекса космического телевидения «Енисей-2».
 
Возглавлял бригады специалистов ВНИИТ на НИПе при получении первых в мире снимков обратной стороны Луны (1959) и в Звездном городке при вводе в эксплуатацию ТВ оборудования для космических тренажеров (1965–1968).
 
Участвовал в обеспечении связи при трансляции космических репортажей по сетям «Интервидения» и «Евровидения», а также в создании приемной аппаратуры комплекса космического телевидения метеорологического назначения («Метеор-1»).
 
Ведущий разработчик ТВ аппаратуры «Волчок».
 
 
М.И. МАМЫРИНА.       ВОСПОМИНАНИЯ О НАЧАЛЕ КОСМОВИДЕНИЯ.
 
Для непосвященных, как гром среди ясного неба - 4 октября 1957 г. Появился в небе искусственный спутник Земли. Никто тогда сразу не понял масштабов случившегося. Считали, что это интересный и трудный технический эксперимент, но что на спутнике может оказаться живое существо, а тем более человек, представить было совершенно невозможно.
 
И вдруг в ноябре того же года - запуск спутника с собакой Лайкой.
 
Тут же стало ясно, что для дальнейших космических кораблей, помимо передачи потока научной и служебной информации, помимо телеметрии, необходима телевизионная связь. Телевидение - это наиболее информативный прямой способ наблюдения за тем, что происходит на космическом корабле и что можно увидеть с корабля. Причём здесь подразумевались как космические объекты - планеты, другие спутники, так и обитатели космических кораблей.
 
И вот в 1958 г. наш институт включается в эту работу. Одна тема - это фототелевизионная система для фотографирования обратной стороны Луны. Другая тема - разработка телевидения из космоса, разработка передающей телевизионной камеры для наблюдения за первыми живыми обитателями космического корабля - собаками.
 
Группа тогда у меня была небольшая - 4 человека. Вскоре к нам были присоединены конструкторы и 2 сотрудника от лаборатории питания и от лаборатории развертывающих устройств.
 
Многие в институте относились к нашей работе как-то недоверчиво. Уж больно экзотичной и неперспективной казалась эта тема. Нас, вообще, называли полуласково, полуиронично - «собачье телевидение».
 
В конце 1959 г. образовалась новая специальная лаборатория, и мы вошли туда как основное ядро. Группу пополнили молодые техники, и они тоже начали участвовать в испытаниях аппаратуры.
 
И всё-таки нас тогда было мало, а забот и проблем - очень много. Надо учесть, что всё начиналось практически с нуля. Во всём мире ещё не было ничего подобного. И то, что теперь кажется само собой разумеющимся, в то время было никем не решенными проблемами.
 
Невесомость, виброперегрузки, требования сверхминиатюрности при малой массе и потребляемой мощности! Все эти необычные условия ставили бесконечную цепь задач, и их все надо было решать самим, прочитать-то ведь было негде!
 
Печатный монтаж ещё в нашем институте не делался, и мы вместе с технологами и конструкторами заново осваивали эти премудрости. Очень долго виброперегрузки, например, монтаж не выдерживал. Мы, прямо, в отчаяние приходили. Потом оказалось, что вибростенд, с которым тогда ещё мало работали, на некоторых частотах входил в резонанс и буквально вырывал детали из наших схем.
 
Требование малогабаритности, экономичности, безоператорной работы предопределило выбор передающей телевизионной трубки - видикона, новинки того времени. Видикон разрабатывался параллельно с нашей работой.
 
Передающая телевизионная камера была разработано нами частично на полупроводниках, которые только что появились, частично на новых очень экономичных стержневых радиолампах. (Лампам этим не повезло: они были очень экономичны, малогабаритны, не боялись вибраций, но появились на свет слишком поздно - почти одновременно с полупроводниками, а конкурировать с ними всё-таки не могли. В дальнейшем от них пришлось отказаться).
 
Добиваясь малогабаритности, я билась над тем, чтобы каждый блок (усилитель, развертки) размещался на своей отдельной плате, был отдельным модулем, и чтобы все эти блоки, включая блок питания, были размещены в корпусе передающей камеры. Это было против традиций, так как в то время в камере обычно размещались только передающая трубка, оптика и предварительный усилитель, а всё остальное выносилось в другой блок. Здесь же было очень заманчиво соединить все блоки вместе. Это исключало соединительные провода, разъёмы, лишние контакты, увеличивало надёжность и уменьшало наводки.
 
Нам первым удалось осуществить эту задачу. В результате получилась маленькая камера весом в 3 кг, потребляющая 15 ватт (по цепи питания 27 В) - для того времени отличные параметры.
 
Рожденное тогда модульное построение камеры сохранилось до последнего времени. Помимо удобства в настройке и эксплуатации, это давала возможность заменять отдельные модули, не трогая остального, тем самым легко модернизировать камеры, совершенствуя их по мере появления новых, более надёжных и малогабаритных элементов.
 
Позднее мы ввели «стоячий» монтаж, когда резисторы и другие мелкие детали монтировались перпендикулярно плоскости платы. Это позволило ещё сократить габариты устройства.
 
В то время наши камеры не имели себе равных в мире, но в связи с малой мощностью имеющихся тогда передатчиков и ограниченными возможностями телеметрических каналов (по которым предстояло передавать телевизионные сигналы) первый вариант камеры имел узкополосный видеоканал - 50 кГц. Камера, используемая на корабле-спутнике (где пассажирами были две собаки, Белка и Стрелка), имела следующие параметры изображения: 100 строк при 10 кадрах с секунду.
 
Мы были немного огорчены, что приходилось передавать такую примитивную картинку (как в допотопные времена механического телевидения). Но, что поделаешь - первый опыт, первые шаги!
 
Как раз в это время в наш институт приехал Сергей Павлович Королёв - это была моя первая встреча с ним. Посмотрел он наши макеты камер, одобрил и сообщил, что уже скоро собаки полетят на корабле в космос. 100-строчное телевидение его не смутило, он сказал: «Нам бы хоть одним глазком туда к ним заглянуть». И мы с ещё большим воодушевлением принялись за техническое оформление этого «глазка».
 
Вскоре я впервые попала на секретный завод, где делались ракеты и спутники - я была потрясена. Мне казалось, что я в мире Жюля Верна. В испытательном корпусе находились огромные ракеты с блестящими "медными" соплами, готовились космические корабли, которые потом получили название «Восток». Несколько таких кораблей в виде шаров стояли в одном из залов испытательного корпуса. На одном из таких кораблей и должны были лететь в космос две собачки. Корабль этот ничем не отличался от корабля, на котором должен был лететь человек-космонавт, только вместо кресла с человеком должен был быть установлен контейнер с собаками. Там и были установлены две наши камеры, и мы начали с ними проводить различные испытания по специальной программе.
 
Когда начались первые комплексные испытания корабля, было ужасно страшно: вокруг корабля амфитеатром, в два ряда, установили стулья - там сидели представители руководства различные предприятий, участвующих в разработках.
 
Так как сроки разработок были очень короткими, все разработчики перед самыми испытаниями продолжали устранять последние недостатки и неисправности.
 
Более опытные люди нас предупреждали: «Если в последний момент что-то не ладится, не торопитесь сообщать об этом - ждите, у кого более слабые нервы», - потому что было очень неприятно, когда по громкой радиосвязи объявляли: «По вине организации такой-то комплексные испытания откладываются на 20 минут». При этом все другие организации облегчённо вздыхали и судорожно начинали устранять свои неисправности.
 
В дальнейшем было уже проще: начальства стало меньше, зато разработчиков стало больше - они как муравьи облепляли шар корабля. Я назвала это тогда «муравьиным эффектом»: много людей выполняли свои частные задачи, а в целом создавали невероятно сложный «Муравейник» - первый в мире космический корабль.
 
Надо сказать, нам приходилось самим выполнять самые разнообразные работы, вплоть до кормления собак, которых на воскресенье нам оставляли медики. Энтузиазм - основное, что двигало работы так быстро вперёд, - со временем не считались.
 
И вот с помощью наших камер получено первое изображение собак из космоса! Здесь ещё хорошо была видна 100-строчная структура картинки, но ведь это со спутника! Из космоса!
 
Потом были ещё запуски, был запуск манекена человека, так называемого «Ивана Ивановича», который важно восседал на кресле космонавта.
 
Телевизионное изображение первого в мире космонавта Юрия Алексеевича Гагарина было тоже 100-строчным. Но, несмотря на это, мы были по-настоящему счастливы. Так счастлива я не была ни при каких других работах - ведь все равно было видно его лицо, его улыбку.
 
Усовершенствование камер, благодаря их модульному построению, дало нам возможность уже при полёте Титова получить 400-строчное изображение.
 
Начиная с полётов Николаева и Поповича, было решено провести прямой телевизионный репортаж через телевизионную вещательную сеть. Это опять казалось совершенно невероятным, но, тем не менее, удалось быстро сделать довольно простую аппаратуру перезаписи космического изображения в нормальный телевизионный стандарт.
 
Мы сами себе не верили, когда впервые в мире начали проводить прямой телерепортаж из космоса. Именно тогда впервые появилось привычное теперь слово «космовидение».
 
Находясь в телецентре на Шаболовке, где размещалась наша приёмная аппаратура, мы сами тогда решали, что и когда показывать, что пускать в прямой эфир.
 
Один раз даже произошел такой казус: при групповом полёте кораблей «Восток-5» и «Восток-6», когда на экране появилось изображение Валентины Терешковой, картинка была настолько хороша, что все дружно закричали: «Давай скорее в эфир!» Картинка пошла, действительно прекрасная, но оказалось, что мы вышли в эфир минуты на полторы раньше, чем ТАСС сообщило о том, что в космос запущен корабль, на котором находится первая женщина- космонавт. На этом кончается, так сказать, первый этап космовидения. При полёте следующих космонавтов у нас была уже новая аппаратура, камеры работали в нормальном вещательном стандарте.
 
В те времена я ещё два раза встречалась с Сергеем Павловичем Королёвым.
 
Вторая встреча произошла летом 1960 года на Байконуре. И забавно то, что чуть не 15 лет ходили легенды о моей невероятной смелости, якобы проявленной при разговоре с ним. На самом деле никакой особой смелости я не проявляла - был деловой разговор. Но чтобы понять ситуацию, надо сказать несколько слов об обстановке того времени. Сергея Павловича очень любили и уважали за его идеи, за неуёмную энергию, которой он заряжал окружающих. Но его и ужасно боялись, он бывал резок, нетерпимо относился к человеческим слабостям и промахам в работе. Все смотрели на него снизу вверх. Он был как некое божество, и слово его было законом для всех.
 
А неполадки в аппаратуре, конечно же были, их не могло не быть при том темпе работ, который сам же Сергей Павлович задавал, и при полной новизне и сложности решаемых проблем. Но когда бывали неполадки в других системах, они не бросались в глаза, о них знали лишь немногие специалисты и операторы данной системы. Телевидение же - у всех на виду. Его неполадки видны; чуть что, и уже во всеуслышание раздавалось: «Телевизор не работает!»
 
И вот однажды, поздно вечером, корабль, на котором должны были лететь собаки, стоял в монтажно-испытательном корпусе, и что-то «забарахлило» в телевизионной системе. Я выключила аппаратуру, сняла туфли и полезла в корабль выяснять, в чём дело (тогда это ещё разрешалось делать нам самим).
 
Вдруг с огромной свитой появляется Сергей Павлович Королёв. Конечно же, ему уже доложили, что «телевизор не работает». Вся группа подходит ко мне, я вылезла из корабля. Сергей Павлович грозно спрашивает: «Почему нет изображения?» Ну, что я могу сказать? А отвечать надо…
 «В настоящий момент, - отвечаю, - изображения нет потому, что аппаратура выключена».
 «Только поэтому? - говорит он.
 «В настоящий момент - отвечаю, - только поэтому».
 
Такая ультимативность ответа его, по-видимому, озадачила, он улыбнулся и отошёл. И, как мне передали потом, сказал сопровождающим: «Ишь ты, как разговаривает! Знает, что не могу её послать!»
 
А другая встреча с Сергеем Павловичем произошла на следующий день. Примерно в 6 часов утра я, усталая, но довольная, так как всё уже было в порядке, отправилась домой в гостиницу. Шла вдоль длинной стены испытательного корпуса. Вокруг - ни души. И вдруг, навстречу мне идёт Королёв. Один! Он остановился, поздоровался со мной за руку и, хитро улыбаясь, спрашивает: «Ну, как - есть изображение?»
 
Я засмеялась и говорю: «В настоящий момент - нет, так как аппаратура опять выключена, но как только её включат, изображение обязательно будет!» Он тоже засмеялся, приветливо сказал несколько ободряющих слов, сказал, что надеется - мы не подведём. И мы не подвели!
 
С того времени у меня сохранилось много дорогих для меня реликвий: орден, медали, фотографии, автографы, значки и пр.
 
И был ещё один необычайный зарубежный сувенир. В знак признания больших успехов в освоении космоса французские учёные прислали для тех, кто создавал первую в мире космическую технику… вагон вина. Необычайный подарок. Получила (в спецотделе института!!!) бутылку коллекционного вина и я.
 
Вино мы распили вместе с коллегами, а бутылку от него до сих пор я храню как дорогой для меня сувенир.
 
 
 
 
Группа разработчиков
аппаратуры
«Селигер» и «Ястреб».
 
1-й ряд:
Таллиер Н.А., Белковская Г.,
Мамырина М.М., Юдина Т.Я.
 
2-й ряд:
Сущев Г.А., Кириллов Н.П.,
Иванов В., Щеголев Б.П.
 
 
 
 
 
 
Сотрудник ВНИИТ (1947-1986).
МАМЫРИНА Мария Иосифовна. (1921-2007).
 
Руководитель группы по разработке первых в мире передающих телевизионных камер для космических кораблей, в том числе для обеспечения полета Ю. А. Гагарина, Г. С. Титова.  Награждена памятной медалью Президиума АН СССР «В ознаменование первого в мире выхода человека в космическое пространство».
 
Талантливый экспериментатор. Занималась разработкой телевизионных передающих камер для пилотируемых и автоматических космических кораблей и станций (заказы - «Селигер», «Ястреб», «Беркут», «Кречет», «Олень», «Альбатрос», «Арктур» и др.). Член Федерации космонавтики СССР и России (1991-2007).
 
Источник: "История космического телевидения в воспоминаниях ветеранов", ФГУП «НИИТ», 2009.
 
 
Н.П. Сощин.            
Фрязинский видикон в кабине космического корабля «Восток».
 
Вершины, неподвластные времени
 
К двум вершинам нашей прежней истории еще не проложены ниспровергающие догадки, домыслы и «достоверные» факты современных любителей исторических небылиц. Первая – это безоговорочная капитуляция германских войск 8 (9) мая, принятая Маршалом СССР Георгием Жуковым совместно с представителями США, Великобритании и Франции. Капитуляция, оплаченная кровью 27 миллионов советских людей, наших дедов, отцов, братьев и сестер, сотнями стертых с лица земли городов, сел и деревень. Цена настолько велика, что все «баснописцы» на эту тему имеют размер не более самой мелкой инфузории.
 
Вторая вершина началась 4 октября 1957 года запуском первого искусственного спутника Земли и завершилась 12 апреля 1961 года первым полетом человека в космическое пространство. Эпохальность и всемирность этого события только подчеркивается частым отсутствием в ее описании прилагательного «советский». Конечно, первый спутник был создан на заводах СССР, его рабочими, инженерами и учеными, запущен в космос с советского космодрома Байконур (близ казахского полустанка Тюратам). Безусловно, первый человек в космическом пространстве Юрий Алексеевич Гагарин был старшим лейтенантом Советской Армии и добровольцем советского отряда космонавтов. Но наша Родина сознательно доверила всем людям Земли право на пользование ее достижениями. Поэтому была так велика и сохранилась до сих пор любовь к Юрию Гагарину на всех без исключения континентах Земли. Так покорила всех людей его открытая, доверчивая улыбка.
 
От ракет до телевизоров
 
Уже в 1943 году при создании нашего нового института стало ясно, что радиолокация должна быть не только дальней и высотной, но также умной, достоверной и расчетливо точной. Для этого и был создан по настоянию академика вице-адмирала Акселя Ивановича Берга в НИИ-160 отдел №130 с его начальником, бывшим "светлановцем" Владимиром Александровичем Астриным. Уже в конце 1945 года сотрудники отдела начали разрабатывать первые осциллографические и индикаторные электронно-лучевые приборы для радиолокационных станций орудийной наводки. Не обходилось и без фрязинского новшества – расчетных (или именуемых нынче – функциональных) ЭЛТ. Этим приборам суждена и поныне долгая счастливая жизнь в системах ракетного наведения, потому что их творцы: В.А. Астрин, С.Л. Вальдман, Н.П. Кибардин, М.Г. Соколова, С.В. Виневич – опередили с 1948 года всю мировую электронику, создав непогрешимые, очень точные и неуязвимые к помехам устройства функциональных расчетов трасс боевых самолетов, траекторий поражающих снарядов и сверхзвуковых ракет. Ни одна система защиты неба нашей страны, начиная с исторической С-75 до нынешней непревзойденной С-400, не обходится без функциональных приборов серии ЛФ.
 
Но не только приборами для ЗРК занимались инженеры и ученые отдела 130. Один из первых сотрудников довоенного фрязинского завода «Радиолампа» отважный артиллерист Великой Отечественной войны Павел Алексеевич Тарасов сразу же после окончания войны занялся конструированием приемных телевизионных приборов – кинескопов, как их именовал русский создатель американского телевидения Владимир Козьмич Зворыкин. С помощью остро сфокусированного электронного луча на излучающем экране кинескопов создавалось черно-белое изображение в виде чередующейся последовательности строк и кадров. Требования к кинескопам были необычайно сложными: количество строк не менее 625, время сохранения изображения кадра не более 5 миллисекунд. Изображение на экране кинескопа должно быть видимым с расстояния более одного метра с высоким контрастом, поэтому кинескоп должен был быть большим - 200 мм по размеру его диаметра. Основными элементами кинескопа были объемная вакуумированная колба, катодолюминесцентный экран, электронно-оптическая система формирования пучка и устройства для сканирования пучком экрана в виде специальных пластин или внешних электромагнитных катушек. В середине 40-х годов никто в мире еще не умел делать цельностеклянные колбы кинескопов, поэтому П.А. Тарасов предложил колбу-кентавр из стекла и коварового конуса, при сочленении которых образовывалась оболочка кинескопа. Такой прибор конструировался Тарасовым совместно с прекрасным фрязинским конструктором Николаем Николаевичем Кунавиным (который, кстати, видел В.К. Зворыкина на заводах компании RCA в США). Тарасов и Кунавин подготовили не только конструкцию первых кинескопов, но и производственную линию для опытного завода НИИ-160. В отдел 130 был приглашен в качестве консультанта серьезный ученый В.И. Архангельский, под руководством которого инженерами Э.К. Гиргенсоном, Э.С. Светлицким и И.В. Воиновым были созданы первые испытательные телевизионные установки.
 
Хлопцы-иконоскопцы
 
В 1947 году к отделу присоединился бывший мираб и беспартийный директор МТС (совершенно немыслимое сочетание, но так было) из Ферганской долины Зиновий Георгиевич Петренко. За спиной у него был полный курс физического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова и огромное количество идей. З.Г. Петренко вместе с учениками, «хлопцами-иконоскопцами», предстояло разгадать сложнейшую техническую загадку русского гения В.К. Зворыкина. Владимир Козьмич создал в 1925-29 годах передающий телевизионный прибор с почти русским названием иконоскоп. Применил его в полностью электронной системе телевидения совместно с кинескопом, но, естественно, никого не посвятил в свою инженерную удачу. Иконоскоп на десятилетие стал мировым инженерным чудом. Все хотели раскрыть его секрет, но с технологическими проблемами его производства не могли справиться ни в Германии (первоклассный Манфред фон Арденне), ни в СССР (блестящие инженеры А.В. Москвин, С.Б. Круссер), ни в Великобритании, ни в Нидерландах. Без иконоскопа сформировать телевизионную картинку в то время было нечем, хотя многочисленные попытки были и в СССР, и за его рубежами. Поэтому прибор надо было заново сконструировать, изготовить, испытать и передать на завод. Это понимали в отделе 130, но для этого было необходимо великое озарение!
 
Бригада З.Г. Петренко в составе О.Ф. Ланцмана, техника-радиста Е.И. Кирюшина, инженера-физика С.К. Тимирязевой, монтажницы Ф.М. Москаленко и мастера М. Бендера разработала к концу 1948 года первый промышленный отечественный иконоскоп (его номер ЛИ-1 точно, однозначно и определенно указывает и на первенство, и на научный приоритет команды Зиновия Георгиевича). Изобретение стало первым в череде передающих промышленных приборов с небывалой до того времени четкостью в 625 строк (иконоскоп В.К. Зворыкина был способен давать малоинформативное изображение в 349 строк). На фотографии тех далеких лет герои «иконоскопной» эпопеи: прекрасные, светлые, одухотворенные лица людей, инженеров и техников с превосходным интеллектом и золотыми руками. Людей, переживших вместе со страной страшную войну, но не сломленных ею. Эта бригада за два года сумела создать сложнейший электронный прибор, который два десятилетия не поддавался инженерам. Даже неудобно вспоминать нынешние либеральные эпитеты того непростого физически и неоднозначного духовно времени.
 
Разработчики первого иконоскопа.
 
В.А. Астрин
 
П.А. Тарасов
 
Отечественное телевидение получило необходимую элементную базу. Был создан государственный Телецентр на Шаболовке. В 1949 году была проведена первая трансляция праздничного военного парада и многотысячной демонстрации. Затем было издано постановление партии и Правительства СССР о постоянном телевизионном вещании в стране (начало – 1951г.) В этом году мы будем отмечать 60-летний юбилей этого важнейшего события в информационной жизни страны. Фрязинцы могут по праву гордиться тем, что наши земляки внесли в это историческое событие свой первостепенный научный, инженерный и трудовой вклад. Иностранные соседи СССР по Европе – Франция, Великобритания, Нидерланды и Норвегия – только готовились к подобному телевизионному пришествию. Побежденные Германия и Япония еще были в руинах и о подобном даже не помышляли, а континентальный Китай и Южная Корея даже не имели тогда больших электростанций.
 
Они заложили фундаментальность «Истока»
 
В 1948 году В.А. Астрин воссоединил в отделе № 130 своих сослуживцев по «Светлане» – капитана В.Л. Геруса, майора Н.П. Кибардина и капитана С.В. Виневича. Привлек превосходных научных консультантов из Москвы: члена-корреспондента АН СССР П.В. Тимофеева, доктора технических наук Г.В. Брауде и одного из прекрасных телеинженеров В.И. Архангельского. Отдел 130 НИИ-160 к этому времени стал основной приборной базой вещательного и технического телевидения. В нем были развернуты работы по всему спектру электронно-лучевых передающих и приемных приборов и материалов для них. Подразделения с подобными задачами и такого высокого класса в ВНИИТ (г. Ленинград) возникли позже.
 
Первое, с чем столкнулись разработчики приборов, это отсутствие отечественных люминесцентных материалов для кинескопов, осциллографических и индикаторных приборов. В отделе был создан специальный участок для их разработки, промышленного синтеза и испытаний. Стали разрабатываться люминофоры для кинескопов и экранов радарных ЭЛП. Этим занималась группа молодых специалистов: Е.А. Блажнова, М.В. Каганович, Г.А. Плющева, А.А. Силина и В.А. Сенькина. Руководил ими опытный Михаил Васильевич Григорьев. Фрязинские люминофорщики первыми синтезировали абсолютно новые по тому времени селенидные разноцветные катодолюминофоры с высокой эффективностью и регулируемой длительностью послесвечения. Экраны фрязинских кинескопов имели яркость свыше 120 нит, вдвое выше в сравнении с английскими и голландскими приборами. Это не могло остаться незаметным. И весной 1951 года фрязинские специалисты были удостоены почетного звания Лауреатов Сталинской премии. Электровакуумный НИИ-160 получил высшее научное отличие Родины за функциональные химические материалы – вот когда была заложена фундаментальность знаменитого НИИ электровакуумной техники «Исток», как стал называться НИИ-160.
 
Не забыли в отделе 130 НИИ-160 и о других потребностях радиотехники и радиолокации. Наряду с функциональными приборами для расчета и уточнения траекторий зенитного огня стали создавать бистабильные и полутоновые потенциалоскопы (З.И. Петренко, О.Ф. Ланцман, В.В. Белоконь, Г.С. Котовщиков). Эти приборы отличала необычная даже для наших дней яркость свечения,-  более 4000 нит., поэтому они стали использоваться и в боевых истребителях (МИГ-15) и в сложных РЛС.  На помощь таким ярким приборам пришли очень умные вычитающие потенциалоскопы (В.А. Герус, Р.И. Шипер, Н.С. Макеева). С их помощью на фоне постоянных заградительных помех легко распознавались самолеты противника. До сих пор никто в мире не имеет таких вакуумных приборов безукоризненной селекции целей. Различные типы разверток РЛС совмещались с помощью хитроумных графеконов, созданных А.Ф. Полуниной и Ю.П. Акулининым.
 
Прорыв в радиолокации
 
Новое чудо в радиолокации было связано с обучением электронно-лучевых приборов отдела 130 каллиграфическому письму и печати различных алфавитных знаков и символов с составлением из них представительных формуляров. Операторы РЛС получили все необходимые сведения о воздушных целях (курс, скорость, принадлежность). Для этого были сконструированы уникальные знакографические трубки «характрон», которых не смог создать даже гениальный интеллект В.К. Зворыкина в американской РСА. А во Фрязино эти приборы были созданы Н.П. Кибардиным, С.В. Виневичем, Т.А. Крутилиной, Л.Н Забабуриной, А.Ф. Стрелковой, Г.И. Дубровиным и Е.С. Купкиным.
 
Благодаря работам сотрудников отдела 130 НИИ-160, радиолокационные станции научились классифицировать воздушные объекты и определять количественно их параметры, представлять оператору специальные формуляры о них, выбирать из сознательно создававшихся помех цели и вычислять их траектории. Радиолокационные станции с приборами фрязинцев стали не только всепогодными, но и абсолютно точными и достоверными. Интеллект фрязинцев-конструкторов из отдела 130 НИИ-160 унаследовала радиолокация и не расстается с ним до сих пор.
 
Есть чем гордиться
 
Казалось, что стране не до новой науки, названной Н. Винером «кибернетикой»,  тем более, что для ряда доморощенных недалеких философов она стала классово чуждой. Но разработчики отдела 130 не обошли абсолютно новое направление техники – создание больших электронно-вычислительных (БЭСМ), сконструировав для первых советских ЭВМ уникальную оперативную память на потенциалоскопах (З.Г. Петренко, Л.С. Ветрова). Один потенциалоскоп Петренко запоминал 2048 слов и заменял несколько десятков ртутных линий задержки, на которых до этого английские инженеры строили оперативную память ЭВМ. В 1952 году в отдел 130 НИИ-160 пришел "Правительственный Благовест" о присуждении второй Сталинской премии  З.Г. Петренко и Л.С. Ветровой.
 
Этому же дружному коллективу отдела 130 удалось впервые приблизиться к звуковому барьеру и даже перейти его на новейших истребителях МИГ-15, -17 и -19 с помощью вибро- и ударопрочного бортового потенциалоскопа под шифром «Терем 12 ЛН-1». Подобный прибор впервые в мире был включен в состав радиолокационного прицела «Изумруд» РП-1 (создан выдающимся специалистом по радиолокации В.В. Тихомировым).  Этому прицелу, совместно с боевыми советскими пилотами реактивных истребителей МИГ-15, было представлено право победить в преддверии нескончаемой Третьей Мировой Войны, начавшейся летом 1950 года на Корейском полуострове и неоконченной еще до сих пор. МИГ-15 с "Изумрудным Теремом" довели счет сбитых самолетов США В-29 и F-86 до 1325 при своих потерях в 325 боевых машин.
 
Не оставлены были без внимания в отделе 130 НИИ-160 системы управления вооружением ВМФ и сухопутными войсками. Для них впервые в мире были разработаны ситуационные двухцветные экраны, создаваемыми с помощью оригинального 18ЛМ1С («Фуга») знакопечатающего ЭЛТ с переносом изображения на большой экран (конструкторы Т.А. Крутилина, Г.И. Дубровин).
 
Было от чего загордиться и немного сбавить темп напряженной работы. Но это не входило ни в принципы, ни в реальные намерения отдела 130 (его последовательно возглавляли В.А. Астрин, З.Г. Петренко, С.Л. Шутак, К.Н. Кузнецов, Ю.П. Федяев, В.П. Поручиков – трое партийных и трое беспартийных, что выглядит нынче совершенно необычно, но  лишний раз подтверждает доверие руководства страны и дирекции НИИ-160 к специалистам, а также исключает примитивные черно-белые картинки, рисующие то непростое время.
 
Первый видикон страны
 
Все телецентры страны использовали в своих камерах фрязинский иконоскоп ЛИ-1. При хорошем качестве изображения и высокой четкости это требовало очень сильного освещения - более 5000 люкс. Главный теоретик отдела 130 Валериан Лонгинович Герус решил устранить этот недостаток. Совместно с Гиршом Вульфовичем Брауде они начали создавать прибор нового типа – суперортикон, в котором использовались не только явления внешнего фотоэффекта, но также перенос электронного изображения и его вторичное умножение. Прибор был пригоден для работы в студийных условиях уже при освещенности сцены в 100 люкс. По материалам исследования Валериан Лонгинович Герус защитил в 1953 году диссертационную работу, выводы и результаты которой до сих являются классическими, за ним последовали диссертации З.Г. Петренко и П.А. Тарасова. Конструирование приборов для телевидения приобрело прочный научный фундамент.
 
В конце 1953 года в журнале «Электроника СВЧ» появляется публикация Н.В. Артемьева, С.К Тимирязевой и В.К. Соколова «Телевизионная передающая трубка с фотосопротивлением», (Электроника СВЧ.1953 (3), стр.44-50). Странное наименование, в котором основную нагрузку несет длинное последнее словообразование. Дадим небольшие пояснения. Известно два основных вида фотоэффектов в твердых телах: внешний и внутренний. Первый намного моложе второго и был открыт знаменитым Г. Герцем в 1887 году. Его научное обоснование принадлежит блестящему русскому физику А. Столетову (в 1888г.) и Альберту Эйнштейну (в 1905г.). Полугода, к сожалению, не дожил А. Столетов до вероятного присуждения Нобелевской премии в 1912 году, будучи впереди по рейтингу всех других претендентов этого года. Применяя внешний фотоэффект с использованием различных по химическому составу (преимущественно щелочных металлов) полупрозрачных фотокатодов, физики и инженеры, начиная с 1925 года, начали создавать передающие ЭЛП: иконоскоп, супериконоскоп, диссектор, ортикон, суперортикон. Все это многообразие неслучайно, так как необходимо было выполнить основные требования: высокую чувствительность и возможность работы при низких освещенностях, стандартную в 625 или выше высокую разрешающую способность (вместо ущербной американской в 349 строк) и отсутствие инерционности (на уровне 1/25 или 1/50 секунды).
 
Практически все эти приборы умели изготавливать специалисты отдела 130,  поэтому им  были ясны и недостатки передающих приборов с внешним фотоэффектом, заключающийся в их громоздкости, большой массе и часто низкой фоточувствительности, особенно в красной области спектра.
 
Внутренний фотоэффект был открыт в 1873 году У. Смитом и Ж. Меси при исследовании свойств соединений типа CdS и CdSe, Tl2S и элементарного селена, названных впоследствии "фотосопротивлениями". Первая попытка использования этого эффекта «русским Эдисоном» (академика А.А. Чернышева так впервые назвал наш земляк Алексей Киселев), зафиксированная в публикациях 1925 года, не была реализована. Вернулись к ней, по патентным данным, в 1946 году американские инженеры сразу из нескольких больших корпораций: RCA, Bell Lab, «Westinhouse». Этим компаниям были необходимы  малогабаритные передающие приборы для корректировки траекторий снарядов и бомб (эту задачу поставил в 40-х годах неутомимый В.К. Зворыкин, но не смог завершить).
 
Все это по иностранной литературе знал Н.А. Артемьев (прекрасно владевший английским языком и умевший блестящей игрой на саксофоне воодушевлять трудящихся отдела 130 на праздничных мероприятиях). Работу поручили проводить Софье Константиновне Темирязевой, за плечами которой были и сложное детство, и многомесячная рытье противотанковых рубежных окопов в подмосковном Кунцеве, и окончание физического факультета МГУ в 1948 году, и сотворчество с З.Г. Петренко в работе над иконоскопом. Опыт колоссальный, но физика и особенности работы слоя из фотосопротивления, а главное, конструкция многослойной композиции в будущем приборе были абсолютно не изучены.
 
Новый прибор с внутренним сопротивлением был наименован «видиконом», то есть видящим подвижное изображение, но какое по величине должно быть его исходное сопротивление, - разработчикам прибора было неизвестно. Видикон состоит из фоточувствительного слоя, сформированного на сигнальном проводящем слое мишени. Под действием квантов внешнего света элементы мишени заряжаются таким образом, что возникшие при освещении электроны не покидают вещества мишени (как, например, в иконоскопе), и образуют потенциальный рельеф. Для считывания возникающего внутреннего потенциального рельефа используются обычно низкоэнергетические электронные пучки, перпендикулярность которых к покрытию обеспечивается специальными управляющими сетками. Считывание сигнала происходит путем очень быстрого заряда элементарных емкостей электронным пучком…
 
Все эти элементы прибора прекрасно умели изготавливать в отделе 130 НИИ-160: мелкоструктурные сетки имели прозрачность более 50% при размере ячейки в 10-15 микрон, а низкоэнергетичные электронные пучки имели диаметры до 15 микрон. Технологию сеточного производства разрабатывали Л.С Ветрова и А.Я. Малеева, а «острые» электронные пучки – группа В.Л. Геруса. Тогда в Союзе никто лучше них этого всего не умел изготавливать.
 
Поражают размеры мишени, создаваемого электровакуумного прибора с площадью 12мм х 16 мм при толщине фотопроводящего покрытия до двух микрон. По диаметру прибор был вровень с пальчиковой лампой (эти приборы были созданы в НИИ-160 великолепным ученым и скрупулезным инженером Николаем Васильевичем Черепниным). Но на один элемент, формирующий изображение при 625-строчном разложении, приходилась часть площади мишени размером около 20х20 микрон . Ничего близкого и соразмерного в развивающейся в те годы полупроводниковой технике не было. В полупроводниках все измерялось тогда миллиметрами или сотнями микрон. Мишень видикона была первой реальной и первой по реализации интегральной микросхемой. Но с оптическим одномоментным вводом информации и электронно-лучевым считыванием сигнала (до сих пор, к сожалению, историки кремниевых микросхем и приборов не учитывают мишеней передающих видиконов как своих основных прародителей).
 
Безусловно, для новых элементов мишени видикона разрабатывались и нестандартные методы их формирования. Традиционные вакуумные методы испарения заменялись напылением в газовых средах или реактивным испарением. С.К. Тимирязева умудрялась наносить слои мишени и при различном разряжении, и при низком давлении в среде инертных газов. Все это сказывалось на важнейшем свойстве слоя – поперечном сопротивлении без засветки, в темноте. Ей было ясно, что этот параметр должен быть больше 109 – 110 ом/кв.см (в ряде измерений участвовал А.М. Решетников, умевший не только определять величины сопротивлений, но и прекрасно разбирающийся в рентгеноструктуре получаемых конденсатов). В исследованиях были опробованы все известные к тому времени халькогенидные полупроводники. Каждое соединение требовало своего мастера, в точности по М. Горькому – «не всегда материал, но всегда Мастер». Популярный сульфид кадмия давал низкое сопротивление, изображение на нем мгновенно размывалось. Селенид кадмия имел большее сопротивление, но воспроизводимость мишеней из него была низкой. Наконец, остановились на совершенно необычном материале – стибните Sb2S3, дающем рентгеноаморфные слои с хорошей фоточувствительностью.
 
В этом материале Н.Л. Артемьев и С.К. Тимирязева впервые в 1953 году открыли прародителя аморфных полупроводников, так популярных через 20 с лишним лет в технике и заслуживших по праву Нобелевскую премию. Н. Артемьев на основании проведенной работы вошел в первую команду кандидатов наук отдела 130 (В.Л. Герус, З.Г. Петренко, П. А. Тарасов, Н.Л. Артемьев). Софья Константиновна Тимирязева с новой бригадой «видиконщиков» доводила прибор до промышленных кондиций. Работа была неимоверно тяжелая и многоплановая, поэтому коллектив ее помощников разросся: Д.А. Лисунова, В.К. Соколов, Г.А. Шидловский, Г.А. Тимирязев, М.Ф. Бельченко, Э.С. Светлицкий, Э.К. Гиргенсон. Отличались два прекрасных механика – Г.А. Тимирязев, конструирующий всю монтажную оснастку для ЭОС видикона, и И.А. Белоусов, виртуоз, станочник-универсал, изготавливавший все миниатюрные детали. Новый прибор имел массу менее 150 грамм при объеме менее 100 миллилитров (иконоскоп весил при этом килограмм, а суперортикон имел в длину более 300 мм).
 
Под шифром «Селигер»
 
Народная молва и легенды о новом сверхчувствительном приборе просочились через забор внешнего контура НИИ-160 и стали предметом детального обсуждения специалистов и директивных органов. Долго ждать принятия судьбоносных решений не пришлось. В Институт пожаловал первый заместитель Председателя СМ СССР М.Г. Первухин. Ему демонстрировали новый прибор уже цехового (цех 33) изготовления на знаменитой установке – комбайне «Сера» – радисты отдела Э.Я. Светлицкий, И.В. Воинов, Л.З. Царфин, Л.Н. Шинов. Телевизионная картинка была первоклассной даже для мало освещенных сцен. Прекрасной была и низкая инерционность мишени прибора.
 
Безусловно, высокий гость был в курсе советской космической программы, поэтому через несколько дней после его визита, в институт прибыла большая делегация сотрудников ВНИИ телевидения из Ленинграда. Им все продемонстрировали и даже одарили экземплярами диссертации В.Л. Геруса, З.Г. Петренко, Н.Л. Артемьева. Получили от гостей много пожеланий – учесть удары, вибрации, температуру и прочие воздействия при их больших значениях. Заместителем С.К. Темирязевой по ОКР стала Д.А. Лисунова, а затем и сам В.А. Астрин, возглавивший лабораторию приемников излучения после ухода в НИИ-801 Артемьева.
 
В 1958 году потребовались значительные тиражи видиконов, их с трудом выполнял цех 33, тогда же на ровном месте в предгорьях Эльбруса был основан Нальчикский Электровакуумный завод. По специальному заказу главного конструктора С.П. Королева в ВНИИ телевидения создавалась специальная малогабаритная аппаратура (масса 3 кг) под шифром «Селигер» (П.Ф. Брацлавец, И.А. Росселевич, Л.И. Хромов, 1960 год). Все детали этой большой работы над телекамерами, ее многочисленные разработчики и конструкторы нашли свое достойное место в многочисленных сборниках статей и воспоминаний (Космическое Телевидение, Связь 1967 г и последующие сборники). К сожалению, практически все питерские публикации страдают странной забывчивостью: не указаны ни наименование прибора видикона ЛИ-23, ни его основные разработчики, ни Фрязинский институт, где эта ветвь  приборов приема излучения получила приоритетную прописку. Авторы воспоминаний забыли, что истинное величие и значимость их работ только возрастает от того, что известны все без исключения впереди стоящие гиганты, на плечах которых выполнялись все последующие разработки.
 
К счастью, не все хроникеры и мемуаристы страдают излишней забывчивостью. В фундаментальном «Телевизионном справочнике» Лейтеса эта вопиющая и недопустимая даже между конкурирующими научными коллективами процедура замалчивания была устранена и приоритет Софьи Константиновны Темирязевой восстановлен. Не сомневался во фрязинском приоритете и патриарх отечественного телевидения Петр Васильевич Шмаков, поместивший фото прибора ЛИ-23 в своей монографии.
 
В 1959-60 годах система «Селигер» с видиконом ЛИ-23 проходит уже реальные испытания в кораблях типа «Восток». Мир увидел начинку советских космических кораблей и первых пассажиров - собак Белку и Стрелку. Лично главный конструктор С.П. Королев присутствует при испытаниях камер «Селигера» во ВНИИ телевидения в начале 1961 года. Систему отъюстировали, разместили в корабле «Восток-1» и перевезли на космодром Байконур.
 
Эра Пилотируемой Космонавтики
 
Утром 12 апреля наступила эра Пилотируемой Космонавтики. Весь мир увидел кадры с «Востока-1» и Юрия Гагарина на них, вначале с низкой частотой (f=10 Гц) и неполным разрешением в 100 строк, (экономили на частоте сигнала). Затем уже при суточном полете Германа Титова количество строк достигло 400, и картинка стала полностью первоклассной. Качество американской космической картинки летом 1961 года было существенно хуже, поэтому ей не досталось места в исторических справочниках.
 
Главный конструктор видикона ЛИ-23 Софья Константиновна в это время воспитывала недавно родившегося в их семье с Г.А. Темирязевым сына Алексея, которого они приняли как самый большой дар жизни. В конце 1961 года С.К. Темирязева и В.А. Астрин были удостоены высоких правительственных наград. Они еще долгие годы работали в наследнике отдела 130 – НИИ «Платан», в их инженерной судьбе - рентгено-телевидение, открывшее неизведанные глубины интроскопии и видения в жестком диапазоне гамма–радиации и миниатюрные видиконы, изменившие точность уникальных наземных и подводных боеприпасов, и многосигнальные видиконы с электростатическим управлением дефлектронами.
 
Большой успех не бывает быстрым, так было со времен Конфуция во всей многовековой истории человечества. Через тернии к звездам С.К. Темирязева шла к триумфу видикона ЛИ-23 в космической эпопее 9 лет, В.А. Астрин – 16 долгих лет. Эти многие годы труда справедливо венчаются неповторимой Космической вершиной, в создание которой фрязинские специалисты внесли свой первостепенный вклад.
 
Софья Константиновна и в наши годы поражает всех ее сослуживцев ясным умом и ясной памятью. Ее окружает заботливая семья.
 
Таким был фундаментальный вклад фрязинских специалистов Электронно-Лучевых Приборов в космическую эпопею СССР и становление космического телевидения.
 
 
 
 
Об уважительном отношении Юрия Гагарина к нашему городу свидетельствует коллективная фотография осени 1961 года.
 
На фото мне удалось распознать своих добрых знакомых Николая Ивановича Таборко и Александра Александровича Маклакова, посильно принимавших участие в создании первого советского видикона ЛИ-23 С. К. Тимирязевой.
 
Надеюсь, наши земляки смогут найти своих родных и знакомых на этом фото и помянуть «добрым тихим словом» и Великую Эпоху, и замечательных ее сподвижников.
 
Послесловие.
 
Эти строки были написаны в канун 50-летия подвига Юрия Алексеевича Гагарина, человека взявшего на себя беспримерную смелость в покорении неизведанной стихии Космоса. До него таким был только легендарный Прометей – титан, посягнувший на принадлежащий богам Олимпа животворный огонь. В отличие от Прометея Юрий Алексеевич получил поддержку Великой страны и ее несгибаемого Народа, благодаря чему его жизнь оказалась более счастливой и успешной. Он открыл всем нам Космос: снял земные границы с человеческой цивилизации. Безграничность космического пространства дала дополнительный толчок развитию на Земле электронной цивилизации и полного контакта между людьми всех стран и континентов. Огромный по значимости и неповторимости подвиг Гагарина.
 
Прочитано в газете «Ключъ».
 
Автор сайта позволил себе незначительную редакцию данного материала.
 
 
Наум Петрович СОЩИН,
кандидат хим. наук.
Окончил физико-химический
факультет МХТИ
им. Д.И. Менделеева.
 
Лауреат Государственной
премии СССР,
бывший сотрудник
отдела 130 НИИ-160,
начальник лаборатории
ФГУП «НИИ «ПЛАТАН».
 
 
 
 
 
 
 
 
 
<<<: боковая камера "Селигер" над шкафчиком с запасами еды. Над камерой - плафон лампы освещения (кадр из документального фильма);
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
>>>
 интерьер СА КК "Восток", фронтальная ТВ-камера над "Взором", слева от неё - осветительная лампа
(фотография РГАНТД?)
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Внизу:
интерьер СА КК "Восток-6",
видны обе камеры "Селигер",
фото: www.kosmonavtika.com
Nicolas Pillet
 
 
 
Ниже - расположение телекамер в КК "Восток", 3D-изображения с www.gagarin3d.ru и "Gagarin-55" на Facebook.
 
 
 
 
В.А. Урвалов, почетный член РНТОРЭС им. А.С. Попова, почетный радист СССР
 
ФОТОЭЛЕКТРОННЫЕ ПРИБОРЫ ДЛЯ КОСМИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
(К 50-летию ЦНИИ «Электрон»)
 
С 1 января 1956 г. на базе вакуумного отдела ВНИИ телевидения образовано ОКБ электровакуумных приборов, на который были возложены задачи разработки передающих фотоэлектронных и специальных приемных электронно-лучевых приборов для телевидения. За 50 лет предприятие прошло несколько этапов развития. В 1963 г. ОКБ было преобразовано во Всесоюзный научно-исследовательский институт, в 1970 г. ВНИИ получил название «Электрон» и статус головного в Научно-производственном объединении с тем же названием. В начале 90-х гг. серийные заводы покинули объединение. В ходе структурных реформ по реорганизации промышленности и изменению форм собственности в 1992 г. институту дали наименование Центрального (ЦНИИ «Электрон»), а в 2000 г. он был преобразован в Открытое акционерное общество (ОАО «ЦНИИ «Электрон»»). При всех структурных переменах оставался неизменным спектр решаемых задач - обеспечение страны средствами телевизионной электроники для научных исследований и производства, в том числе оборонного значения. Для удобства изложения будем именовать предприятие-юбиляра по его последнему наименованию.
 
Наряду с телевизионным вещанием, которое приобрело глобальный характер, успешно развивалось прикладное телевидение, позволяющее преодолеть физические и биологические ограничения человеческого зрения при работе на труднодоступных объектах и управлении технологическими процессами производства. В октябре 1959 г. родилась его новая ветвь - космическое телевидение. Автоматическая межпланетная станция «Луна-3», облетев Луну, впервые сфотографировала невидимую с Земли часть лунной поверхности, а затем передала на Землю полученные снимки с помощью фототелевизионной системы, разработанной в НИИ телевидения, в которой использовались электронные приборы ЦНИИ «Электрон»: просвечивающий кинескоп «Аметист» (гл. конструктор Н.Н. Нордстрем) и фотоэлектронный умножитель ФЭУ-15 (гл. конструктор Г.С. Вильдгрубе). Оба прибора отличались механической прочностью и виброустойчивостью. Кинескоп диаметром 76 мм имел хорошую разрешающую способность  (порядка 1000 строк) и короткое время послесвечения (до 10-6 с). Фотоумножитель диаметром 30 мм с 12 динодами жалюзийной конструкции обеспечивал световую чувствительность около 100 А/лм и линейность световой характеристики до выходного тока 50 мА. Благодаря телевидению впервые жители Земли смогли увидеть обратную сторону нашего естественного спутника.
 
В связи с планируемым запуском на околоземную орбиту космических кораблей «Восток» с космонавтами на борту с начала 60-х гг. производились запуски ИСЗ типа «Космос» с аппаратурой для исследования космического пространства и радиационных поясов Земли, в которой использовались фотоумножители ФЭУ-16 диаметром 30 мм (гл. конструктор Г.С. Вильдгрубе). В это же время был произведен запуск ИСЗ «Протон», в аппаратуре которого использовалось большое количество жалюзийных ФЭУ разных  типов и размеров, сконструированных Г.С. Вильдгрубе, Н.К. Далиненко и Н.В. Дунаевской.
 
В 1961 г. впервые в мире на околоземную орбиту был запущен космический корабль «Восток» с космонавтом Ю.А. Гагариным. В полете на него «смотрели» две телекамеры на видиконах ЛИ23, обеспечивающие передачу изображения космонавта с четкостью 100 строк. Эти видиконы, разработанные С.К. Тимирязевой в подмосковном институте, выдерживали, не разрушаясь, значительные вибрационные нагрузки. Однако во время вибрации, то есть при работающих двигателях ракеты, изображение пропадало. Поэтому, начиная с космического корабля «Восток-2» с космонавтом Г.С. Титовым на борту, стали применять в камерах виброустойчивые видиконы ЛИ409, специально разработанные в ЦНИИ «Электрон» А.Е. Гершбергом и Г.В. Кузнецовой. Аппаратура на этих видиконах, созданная в НИИ телевидения, обеспечивала передачу изображения при работающем двигателе с четкостью 400 строк, 10 или 25 кадров в секунду. При полете космонавта А.А. Леонова снаружи корабля «Восход-2» была установлена герметизированная видиконная камера, позволившая наблюдать за выходом космонавта в открытый космос. Затем на спутниках типа «Космос» была испытана телевизионная система вещательного стандарта на 625 строк при чересстрочном разложении на 25 кадров, которая в дальнейшем на кораблях «Союз» и на станции «Салют» использовалась для передачи непосредственно в вещательные каналы изображения высокого качества.
 
Потребность космонавтики в видиконах была чуть больше 100 приборов в год. Они шли на комплектацию бортовой аппаратуры и тренажеров. Вместе с тем, виброустойчивые видиконы нашли применение в прикладном телевидении на ряде промышленных производств и их ежегодный выпуск достигал 1000 шт.
 
В 1965 г. в сторону Луны была направлена АМС «Зонд-3» с установленной на ее борту малогабаритной оптико-механической телевизионной камерой (называемой сканером или телефотометром), разработанной под руководством д.т.н. А.С. Селиванова в НИИ приборостроения (Москва). Беспилотные АМС серии «Зонд» предназначались для отработки техники пилотируемого облета Луны.  Для развертки по строкам  в сканере применялся зеркально-кулачковый механизм, а для кадровой развертки - прецизионный шаговый привод. В качестве фоточувствительного прибора использовался ФЭУ-54 с диаметром колбы 22 мм (гл. конструктор Г.С. Вильдгрубе). Во время полета этой АМС была завершена съемка обратной стороны Луны и получены материалы, необходимые для создания Лунного глобуса и полной карты естественного спутника нашей планеты.
 
Возврат к телевизионным оптико-механическим устройствам, от которых  вещательное телевидение отказалось в середине 30-х годов, был оправдан, так как они имели вес, габариты и энергопотребление меньшие, чем электронные устройства, обеспечивая при этом более высокое качество изображения. Четкость 6 - 18 тыс. строк в устройствах с замедленной (малокадровой) оптико-механической разверткой достигалась достаточно просто.
 
Для детального исследования лунного ландшафта в феврале 1966 г. на поверхность Луны впервые в мире была совершена мягкая посадка спускаемого аппарата массой 100 кг. На нем был установлен разработанный А.С. Селивановым сканер, весивший всего 180 г, с малогабаритным вибропрочным ФЭУ-54. С ним можно было передавать изображения лунной поверхности с расстояния 1,5 м и рассматривать детали в 200 раз меньшие, чем на изображениях, получаемых с помощью телескопа. Конструкция этого сканера оказалась настолько удачной, что без особой переделки использовалась в дальнейшем на ряде других объектов в космосе. Спускаемые аппараты с АМС «Луна-13» и «Луна-16» были оборудованы телефотометром на ФЭУ-93 (гл. конструктор Н.В. Дунаевская) для контроля процесса взятия лунного грунта. АМС передали на Землю большой объем новой информации. За работы в области специального аппаратостроения и приборостроения руководителю разработок фотоэлектронных приборов для космических исследований д.т.н. Г.С. Вильдгрубе в 1966 г. была присуждена Ленинская премия.
Первым человеком, вступившим на лунный грунт 21 июля 1969 г., был американский астронавт Нейл Олден Армстронг. Это важнейшее событие в истории космонавтики привело к пересмотру лунной программы СССР. Исчез соревновательный стимул и работы по подготовке экспедиции на Луну советских космонавтов прекратились. Основное внимание было обращено на исследование Луны с помощью подвижных лунных аппаратов, управляемых с Земли.
 
17 ноября 1970 г. АМС «Луна-17» доставила на поверхность нашего естественного спутника «Луноход-1», который до 4 октября 1971 г. преодолел расстояние 10,5 км и выполнил обширную программу научных исследований. На «Луноходе-1» были установлены две камеры с оптико-механической разверткой на ФЭУ-96, служащие для горизонтального обзора ландшафтов и передних колес, две камеры для вертикального обзора и, кроме того, две камеры на видиконах с памятью типа ЛИ414 (гл. конструктор А.Г. Лапук). Благодаря особому фоточувствительному слою этот видикон позволял экспонированное в сотые доли секунды изображение передавать в течение десятков секунд в узкой полосе частот с четкостью 500-600 тел. лин. Видиконные камеры использовались для управления движением лунохода по команде водителя с Земли. С помощью установленных на луноходе камер была обследована поверхность Луны на площади 80 000 кв.м , передано свыше 20 000 снимков. По трассе движения лунохода изучались физические свойства грунта, проводился химический его состав, проведено исследование радиационной обстановки на Луне.
 
В январе 1973 г. АМС «Луна-21» доставила на поверхность Луны автоматический самоходный аппарат «Луноход-2», оснащенный таким же количество телекамер и некоторой другой аппаратурой. Хотя «Луноход-2» работал только четыре месяца, он преодолел расстояние в 37 км и успел передать 86 панорам и свыше 80 000 снимков лунной поверхности.
 
Существенный вклад в изучение планет солнечной системы Марса и Венеры внесли наши автоматические межпланетные станции. С помощью АМС «Марс-4» и «Марс-5» была осуществлена съемка отдельных районов этой планеты, получены первые цветные снимки ее поверхности. В оптико-механических телекамерах АМС «Марс» использовались малогабаритные ФЭУ-112  диаметром 20 мм (гл. конструктор М.Д. Подоксина).
 
Разработанные в ЦНИИ «Электрон» фотоумножители использовались для получения первых телевизионных изображений поверхности планеты Венера  с помощью  АМС «Венера-9» и «Венера-10», стартовавших в конце 1975 г.  Подлетая к планете, каждая из этих АМС разделялась на два аппарата: орбитальный и спускаемый. Орбитальный аппарат становился искусственным спутником Венеры и поддерживал связь с Землей. Торможение спускаемого аппарата осуществлялось парашютами. На высоте 50-60 км предохранительная оболочка (t = 12 000°С) разделялась и бортовой радиотехнический комплекс начинал передавать информацию на борт орбитального аппарата. После мягкой посадки на планету производилась передача через орбитальный аппарат на Землю изображения поверхности Венеры, обычно не видной из-за непроницаемого облачного покрова. Спускаемые аппараты были снабжены осветителями, которые не понадобились. Оказалось, что днем на Венере достаточно естественного света. В оптико-механических сканерах использовался ФЭУ-114 диаметром 20 мм (гл. конструктор А.Л. Захарова). Этот научный эксперимент был связан с большими трудностями, обусловленными высокой температурой (480°С) на поверхности Венеры и давлением газов в ее атмосфере, достигающим 100 атм. Спускаемый аппарат «Венеры-9» работал всего 53 мин, а «Венеры-10» - 65 мин. Тем не менее полученная видеоинформация весьма высокого качества оказалась во многом неожиданной и изменила представления о происхождении планет.
 
Спускаемые аппараты АМС «Венера-13» и «Венера-14», совершившие 1 и 5 марта 1982 г. мягкую посадку на поверхность планеты, передали монохромные и - впервые в мире - цветные изображения. На противоположных сторонах  спускаемых аппаратов было установлено по две камеры под углом 40° к горизонту, что позволяло в центре панорамы более подробно наблюдать детали переднего плана, а на краях - удаленные участки поверхности. Примененные в сканерах ФЭУ-112 и ФЭУ-114 имели высокую спектральную чувствительность в синей, зеленой и красной областях спектра. В камерах был дополнительно введен режим передачи изображений через последовательно сменяемые красный, синий и зеленый светофильтры. Сложение в определенной пропорции снимков, полученных через три светофильтра, позволило синтезировать цветное изображение. На полученных панорамах видны горизонт и маленький кусочек неба над ним. Это дало возможность определить, как изменяется температура с высотой вблизи поверхности планеты.
 
Кроме передач на Землю телевизионных изображений из космоса, широко используется визирование земной поверхности с искусственных спутников и передача результатов визирования на Землю в интересах народного хозяйства и безопасности страны. В этом отношении примером может служить отечественная система космической метеорологии, начало которой было положено запуском 13 апреля 1963 г. ИСЗ «Космос-14», на котором началась отработка систем ориентации и энергоснабжения, необходимых для создания многоцелевой системы метеонаблюдений. В 1966 г. первая телевизионная съемка Земли была осуществлена с высокоорбитального спутника «Молния-1» (шифр «Беркут»). В 1967 г. с  запуска на орбиту метеорологических спутников «Космос-144» и «Космос-156»  образована космическая метеорологическая система «Метеор». В телевизионных камерах этой системы, созданных во ВНИИ телевидения под руководством И.А. Росселевича, Ю.Н. Сороко, Т.И. Закржевского и др., использовались фотоэлектронные приборы ЦНИИ «Электрон» (видиконы и ФЭУ), разработанные Р.М. Степановым, А.Е. Гершбергом, Н.В. Дунаевской и др.
 
В спектрозональных оптико-механических сканирующих системах в качестве приемников излучения используются несколько десятков ФЭУ-112 и ФЭУ-114, собранных в «сотовую обойму». Широкая полоса земной поверхности сканируется качающимся зеркалом (примерный размах качаний 2500 км поверхности Земли)  и с помощью этих ФЭУ фиксируется ее световая яркость. Видеосигнал затем обрабатывается на ЭВМ. Построенная по этому принципу аппаратура «Фрагмент» (гл. конструктор Г.А.  Аванесов) функционирует с 1980 г. и дала экономический эффект в сотни миллионов рублей. С помощью этой аппаратуры получены прогнозы метеоусловий Земли, выявлены очаги лесных пожаров и площадь их распространения, определены места залегания полезных ископаемых, осуществлена безопасная проводка судов в высоких широтах с учетом ледовой обстановки, выявлена реальная картина сельхозугодий, места экологических катастроф и т.д.
 
 Видиконы и супервидиконы (разработка последних велась по инициативе и под руководством Н.Я. Венедиктова), применялись в камерах систем видеосвязи с обитаемыми космическими кораблями и орбитальными станциями.  В 1965-1966 гг. во ВНИИ телевидения были разработаны комплексы бортовой ТВ аппаратуры «Кречет» для космических кораблей «Союз» и орбитальных станций, которые базировались на вещательном стандарте 625 строк. Для приема информации из космоса была разработана и введена в эксплуатацию сеть наземных приемных пунктов системы «Кречет». В середине 70-х - начале 80-х гг. для космических кораблей «Союз-Т», «Прогресс-М» и орбитальной станции «Мир» были разработаны и освоены в серийном производстве унифицированные ТВ комплексы под названием «Клест», позволяющие использовать их в космических объектах различной конфигурации, в том числе замену устаревшей аппаратуры «Кречет».
 
Для репортажей с космических кораблей «Союз» и «Аполлон» во время их совместного полета в июле 1975 г. под руководством Б.И. Иванова создана система космического цветного телевидения с последовательной передачей цветовых полей и преобразованием их на приемном пункте в одновременную форму организации. В камере этой системы используется суперкремникон - самая чувствительная в то время передающая трубка. Перед фотокатодом трубки вращается диск светофильтров, разработанный в ГОИ Для приема информации с бортов космических кораблей в Москве на Шаболовке была создана Центральная техническая аппаратная, которая стала новым объектом в системе космической видеосвязи. После 1975 г. репортажи с бортов космических кораблей велись в цвете.
 
Для космической телевизионной аппаратуры оборонного значения, кроме видиконов и ФЭУ, изготавливались диссекторы (разработчик Н.К. Далиненко), охлаждаемые видиконы (Р.М. Степанов), малокадровые видиконы с разрешающей способностью 4-10 тыс. строк (И.И. Илисавская), высокочувствительные суперортиконы, работающие в условиях естественной ночной освещенности (Н.Д. Галинский) и суперизоконы (И.В. Мясищева), кремниконы (И.Н. Петров) и суперкремниконы (Н.Я. Венедиктов). О конкретном их применении в той или иной аппаратуре авторы публикаций сообщали лишь эпизодически. За разработку электронных приборов для специальной аппаратуры Государственной премии были удостоены Р.М. Степанов и Н.К. Далиненко. Многие сотрудники ЦНИИ «Электрон» награждены орденами и медалями. Именем «Галинский» названа одна из малых планет.
 
Тем временем все заметней проявлялась тенденция замены вакуумных передающих телевизионных трубок их твердотельными аналогами, подобными по своей организации интегральным микросхемам. Разработка в СССР твердотельных фотоэлектронных приборов (ТТФЭП) в начальный период не отставала от мирового уровня, определяемого фирмой RCA в США. В 1961 г. во ВНИИ телевидения была организована лаборатория ТТФЭП под руководством С.И. Кочергина. Активную помощь в становлении лаборатории оказывали сотрудники ЦНИИ «Электрон» В.М. Любин, Г.А. Морозов и др.
 
К 1971 г. стало ясно, что достигнутый уровень технических решений (и у нас, и за рубежом) и разработанная технология не позволяют изготавливать матричные ТТФЭП с числом элементов и чувствительностью, позволяющими реально конкурировать в вещательном телевидении с передающими трубками (например, с видиконами). Работы по ТТФЭП все более направляются на обеспечение специальных ТВ систем, где вес, габариты и надежность играют решающую роль.
 
В 1970-1971 гг. появились сообщения в специальной литературе о создании самосканирующихся твердотельных преобразователей свет-сигнал на ПЗС (приборах с зарядовой связью) и стало очевидно, что именно эти приборы в видимом спектральном диапазоне станут аналогами, а вернее, новым классом передающих телевизионных приборов. В развитых странах почти прекратились разработки вакуумных передающих трубок, а на разработку ТТФЭП выделялись значительные государственные инвестиции.
 
В 1971 г. вышло решение правительства СССР о разработке телевизионной оптико-электронной аппаратуры (ОЭА) на базе матричных ИК ТТФЭП. Это решение и последующее быстрое развертывание работ на три-четыре года опережали аналогичные разработки в США, где еще доминировала концепция ОЭА со строчным (линейным) ИК приемником и сканированием необходимого поля наблюдения за счет вращения спутника вокруг оси визирования. Использование матричного ИК приемника существенно улучшало чувствительность системы за счет накопления сигнала за время кадра.
 
Указанным решением разработка ИК ТТФЭП была поручена предприятиям МЭП, в том числе ЦНИИ «Электрон». И в апреле 1971 г. из ВНИИ телевидения в ЦНИИ «Электрон» была переведена лаборатория ТТФЭП во главе с В.Г. Ивановым в составе 32 человек. К началу 1972 г. в рекордно короткий срок было запущено все переданное оборудование и заработала экспериментальная технологическая база по созданию ИК ТТФЭП в этой лаборатории.
 
Одновременно был организован отдел, в котором сосредоточились подразделения института, занимающиеся полупроводниковыми приборами. Отдел в его первоначальном виде не имел ни экспериментальной, ни производственной базы. Резко возрос объем организационной работы. От руководителя отдела требовалась высокая квалификация, стратегическое мышление, опыт и «пробивная способность». В конце 1971 г. начальником отдела стал доктор физико-математических наук, профессор А.Н. Писаревский,  отвечающий данным требованиям.
 
Основные задачи отдела (впоследствии отделения) вытекали из потребностей народного хозяйства и обороны страны, а также из тенденций развития фотомикроэлектроники. Они состояли в том, чтобы разработать и начать выпуск: 1) приборов с зарядовой связью различного класса, 2) фотопреобразователей для ИК диапазона. Уже в 1971-1975 гг. микрофотоэлектроника в мире стала складываться в специальную отрасль электронной техники, обеспечиваемую специализированным материаловедением и машиностроением. Основное оборудование для разработки и производства ТТФЭП разрабатывалось в КБТЭМ (г. Минск). Оно позволило закончить ОКР по матричным ИК ТТФЭП с числом элементов 128х128 и начать разработку ИК ТТФЭП с использованием z-технологии (стыкуемые модули) с числом элементов 256х256.
 
            Важной вехой явилось создание первой в СССР матрицы ПЗС «Коллекция» с числом элементов 256х288 (Б.А. Котов, В.А. Арутюнов, К.В. Санин), которая по ряду параметров была даже лучше зарубежного аналога - CCD 211 фирмы «Фейрчайлд». Стало ясно, что технологическая база по разработке ПЗС в НПО «Электрон» соответствует современному уровню. Дорога для разработки разнообразных ПЗС была открыта!
 
В 1984 г. разработаны опытные образцы ИК фотоприемного устройства (ФПУ) со спектральной чувствительностью 1,2 - 5,5 мкм с общим числом элементов 1088х1088 с фокальной плоскостью, состоящей из четырех состыкованных матриц из германия, точно компенсированного с примесью меди. Осуществлены поставки этих ИК ФПУ во ВНИИ телевидения для обеспечения разработки телевизионного варианта космической аппаратуры национальных средств контроля.
 
С 1985 г., когда начался период «нового мышления», на повестку дня были поставлены новые вопросы. В 1986 г. волевым решением изменилась структура отделения. Сократилось финансирование разработок.
 
Основное внимание сотрудников отделения в этот период было направлено на разработку различных ТТФЭП на основе ПЗС, в том числе гибридных с вмонтированным холодильником на эффекте Пельтье. Указанные приборы использовались в специальных системах для международных космических проектов - «Вега», «Комета Галлея», «Фобос», «Регата» и др., а также для ряда систем вооружения и промышленных систем. Большой вклад в эти разработки внес доктор техн. наук Б.Н. Формозов. За успешные разработки твердотельных приборов для космических проектов А.Н. Писаревский был удостоен Государственной премии, а ряд сотрудников - правительственных наград.
 
Но с 1992 г. пошло обвальное уменьшение госфинансирования всех оборонных космических программ (в том числе и по фотоприемникам) и примерно к 1995-1996 гг.  работы по приборам этого класса остановились.
 
В то же время в институте ведутся работы по созданию кремниевых ИК ПЗС с барьерами Шоттки. И в 1991 г. создаются первые в России матричные ИК ПЗС с барьерами Шоттки диапазона спектра 1,2 - 5,5 мкм с числом элементов 256х256 (А.Е. Прокофьев, В.Г. Иванов). С 1992 г. эти работы передаются в лаб. В.А. Арутюнова, усиливаются и в 2000 г., несмотря на крайне сложные и скромные условия финансирования, завершается ОКР по фотоприемному устройству с матричным ИК ПЗС 256х256 элементов диапазона 3 - 5 мкм на барьерах Шоттки. Создана и проходит ряд полигонных испытаний цифровая тепловизионная камера с разработанным ФПУ.
 
В 1992-1996 гг. отделение возглавлял С.С. Татаурщиков. В отделении продолжалась разработка твердотельных приборов для цветного телевидения, телевидения высокой четкости, астрономических телевизионных систем, медицинской аппаратуры и систем, пригодных для работы в условиях повышенной радиации.
 
Широкое применение находили выпускаемые матричные ПЗС с высокой чувствительностью в УФ области спектра для решения прикладных задач в наблюдательной астрономии, медицине, в качестве звездных датчиков для космических аппаратов и т.д. Уникальные матричные ФПЗС с так называемым «электронным возбуждением» использовались для построения высокочувствительных телевизионных камер и систем счета фотонов в ядерной физике. Освоены в производстве матричные ФПЗС и ТВ камеры на них широкого и специального назначения. Разработаны и выпускаются малыми сериями сочлененные матричные ФПЗС. Лауреатами Государственной премии за разработку ТТФЭП стали В.А. Арутюнов и Г.И. Вишневский.
Твердотельные телевизионные матрицы неумолимо шли на смену ряда классов вакуумных фотоэлектронных приборов, что требовало расширения фронта разработок и производственных возможностей. В условиях  перестройки экономики отделение сохранило жизнеспособность и даже расширило номенклатуру выпускаемых приборов, правда, при снижении серийности.
 
Бывший начальник отделения ТТФЭП профессор А.Н. Писаревский  отмечал: Такая жизнеспособность обусловлена в основном энтузиазмом и высоким научно-техническим и профессиональным уровнем отечественных специалистов, а не естественным для твердотельной электроники перманентным инвестиционным процессом. Строительство небольшого завода микросхем высокой интеграции в 1980-е годы в США или Япония стоило 500-600 млн. долл., а большого завода - 1 млрд. долл. Все первоначальные вложения в микроэлектронную промышленность этих стран составили государственные инвестиции. За годы развития твердотельного направления в НПО «Электрон» капитальные вложения не превысили 50 млн. руб. (в ценах начала 80-х гг.). К тому же эти вложения носили спорадический характер путем лоскутного «вписывания» в архитектурную мозаику старого, далеко не передового вакуумного производства.
 
Нужно также отметить, что в стране не изготавливалось специального оборудования для производства микросхем с большими чипами, которые лежат в основе передающих твердотельных матриц. Такое оборудование приходилось либо специально заказывать, либо переделывать предназначавшееся для цифровых схем средней интеграции. 
Заслугой руководства ОАО ЦНИИ «Электрон» является сохранение рационального зерна института путем привлечения зарубежных заказчиков и получения выгодных экспортных заказов.
 
Первоисточник: http://cosmosravelin.narod.ru/r-space/chronica/Elektron_260106.htm
 
ТВ-камеры разработки ВНИИТ на передающих телевизионных трубках разработки ВНИИ «Электрон»
(ведущие конструкторы - М. И. Мамырина, М. Н. Цаплин)
Год разработки
Тип
 камеры
Тип прд.
трубки
Назначение и
использование
Дополнительные
сведения
1959 г.
К-100
ЛИ-23
Стационарная, негерметизированная
Стандарт разложения (100 строк, 10 кадр/c).
(КК "Восток-1, -2" и предыдущие КК)
1961 г.
К-400
ЛИ-23
Стационарная, негерметизированная
Стандарт разложения (400 строк, 10 кадр/с). (КК "Восток-3...6")
1964 г.
КР-75
ЛИ-425М
Стационарная, негерметизированная
В стандарте ТВ-вещания 625 строк, 25 кадр/c, с вынесенным камерным блоком.
1964 г.
КР-71
ЛИ-425М
Репортажная, негерметизированная
 
 
1964 г.
КР-91
ЛИ-424
Стационарная, герметизированная
 
С вынесенным камерным блоком.
1966 г.
КР-911
ЛИ-425М
Стационарная, герметизированная
 
С вынесенным камерным блоком.
1967 г.
КР-81
ЛИ-428
Репортажная, негерметизированная
 
 
1968 г.
КР-31
ЛИ-428
Стационарная, герметизированная
 
 
1970 г.
В-51-1
ЛИ-428
Стационарная, герметизированная
С вынесенным камерным блоком.
1970 г.
В-51-2
ЛИ-425М
Репортажная, негерметизированная
 
 
1970 г.
В-51-3
ЛИ-425М
Стационарная, негерметизированная
С вынесенным камерным блоком.
1973 г.
АР-41
ЛИ-430
Репортажная негерметизированная
 
 
1973 г.
АР-41-1
ЛИ-430
Репортажная, герметизированная
 
С вынесенным камерным блоком.
1973 г.
АР-71
ЛИ-425М
Репортажная, герметизированная
 
 
1974 г.
АР-71ЦТ
ЛИ-702
Репортажная, герметизированная
Цветного изображения. Главный конструктор - В. Б. Иванов.
1978 г.
КЛ-101
ЛИ-428
Стационарная, герметизированная
 
 
1978 г.
КЛ-102
ЛИ-453
Стационарная, негерметизированная
 
1979 г.
КЛ-103
ЛИ-702
Репортажная, герметизированная
 
Цветного
 
Космовидение Софьи Темирязевой
 
Автор данного материала - начальник лаборатории ФГУП «НИИ «ПЛАТАН» Наум Петрович СОЩИН - посвятил свою статью создательнице отечественного космовидения, выдающемуся инженеру Софье Константиновне Темирязевой. Недавно ей исполнилось 90 лет.
 
Знаменитые юбиляры «Платана»
 
Все мы подчиняемся неумолимому течению времени. Приятно осознавать, что многим фрязинцам была дарована свыше активная долголетняя жизнь за их беспримерное служение Отчизне, за их интеллект и изобретательность.
 
Не так давно отмечалось 100-летие со дня рождения одного из отцов-основателей НИИ «Платан» - Соломона Вульфовича Виневича, боевого морского офицера, начальника лаборатории и многолетнего начальника отдела специальных ЭЛТ НИИ «Платан». Виневича прекрасно знали в НИИ-160, он был активным членом его партийного комитета. Работы Соломона Вульфовича напрямую связаны с созданием первых отечественных харатронов - приборов, научивших в 1950-х годах безмолвную радиолокацию каллиграфическому письму и цифровым формулярам цели.
 
Виневич вместе с Н.П. Кибардиным и М.Г. Соколовой создали расчётновычислительные трубки, умевшие так грамотно рассчитать стрельбу станций орудийной наводки (СОН) и ракет, что от них не убегал ни один любознательный лётчик-шпион. Соломон Вульфович, будучи по натуре человеком заинтересованным и увлекающимся, в 1965 году приступил к созданию первого отечественного промышленного цветного кинескопа (вместе с З.Г. Петренко, О. А. Любич, Н.П. Кибардиным, В.П. Куклевым и другими платановцами).
 
В 1976 году С.В. Виневич был удостоен в составе коллектива выдающихся инженеров НИИ «Платан» звания лауреата Государственной премии СССР. При посещении американской радиокорпорации RCA в 1965 году Виневич встретился с В.К. Зворыкиным, изобретателем и «отцом» электронного телевидения, который передал платановцам самые тёплые пожелания.
 
В июле этого года 90-летний юбилей отметила Софья Константиновна Темирязева - замечательный инженер, одна из выдающихся сотрудниц «Платана». Её по праву можно назвать патриархом отечественного вещательного телевидения и создательницей космовидения. Родилась она в советское время. После окончания физфака МГУ пришла в отдел 130 НИИ-160 в лабораторию Зиновия Георгиевича Петренко. Вместе с коллегами подключилась к созданию прибора с прекрасным и звучным русским именем - иконоскоп. Термин «иконоскоп» появился в 1930-х годах с подачи В.К. Зворыкина. Не по злому умыслу, а соблюдая жёсткие внутренние правила американской корпорации RCA , Владимир Козьмич не смог поведать миру о том как, он изготовливал этот прибор, его технологию, ноу-хау. Однажды он предрёк, что русские из СССР сделают подобный прибор лучше его самого.
 
349 строк «за кормой»
 
К концу лета 1948 года Софья Темирязева передала в телецентр на Шаболовке первый экземпляр иконоскопа ЛИ-1, разработанного её группой. Через три дня в отдел 130 приехал главный инженер телецентра В.И. Архангельский и самолично всех «иконоскопцев» расцеловал крепко, по-русски, от души. Иконоскоп создавал картинку невиданного в мире разрешения в 625 строк (349 американских строк, как и предсказывал В.К. Зворыкин, остались «за кормой» советского ЛИ-1).
 
Темирязева курировала ещё какое-то время данный прибор в цехе No 33, и затем отправилась в неизведанное плавание по разработке новых фотоэлектронных приборов.
 
За Зиновием Петренко, непрерывно меняющим свои направления исследований, поспеть в разработке новых приборов было невозможно. Софья Константиновна, сохранив свою научную стезю - создание фотоэлектроники для телевидения, приступила к созданию миниатюрных приборов на совершенно других физических эффектах. Совместно с Н. Л. Артемьевым, В. А. Астриным и талантливым дипломником В.К. Соколовым она написала первую статью мирового уровня, посвящённую видиконам. Видиконы - новые лучевые трубки, в которых внешний очень натужный, а потому и не очень эффективный фотоэффект был замещён на быстрый, внутренний. Надо сказать, что у внешнего и внутреннего фотоэффектов общим является только существительное - «эффект». Работа группы Темирязевой была прекрасно оценена советским и мировым научным сообществом. С этой статьёй С.К. Темирязева и В.К. Соколов вошли в многостраничную историю советского телевидения.
 
На дворе - 1950-е годы. Время непростое: именно тогда ковалась ракетно-космическая мощь державы. Известия о громких успехах и выдающихся инженерных достижениях НИИ-160 докатились до государственных мужей в лице первого заместителя председателя Совета министров СССР М.Н. Первухина, а затем уже и до гениального конструктора С.П. Королёва. Уж кто-кто, а он точно понимал важность телевизионной трансляции с космической орбиты.
 
Ленинградский десант
 
В 1958 году сотрудники ленинградского Всесоюзного научно-исследовательского института телевидения (ВНИИТ) большим десантом высадились во Фрязино, в отделе 130 НИИ-160. Встречали их С.К. Темирязева, В.А. Астрин, В.К. Соколов, Э.С. Светлицкий, Л.Н. Шинов, Н.И. Таборко, С. А. Кречет, Н.Я. Кудрявцев - почти все бывшие ленинградцы. На огромной испытательной установке, которую подарил отделу 130 главный инженер Московского телецентра В.И. Архангельский, показали питерцам все преимущества видикона ЛИ-23, первого отечественного малогабаритного фотоприёмного прибора. Он был настолько удачным, что всё его диафрагмы, электродики, траверсы и модуляторы вошли во все классические учебники по телевидению. Сотрудники двух институтов - ленинградского и фрязинского - быстро нашли общий язык. В тесном союзе инженеры отдела 130 НИИ-160 и ВНИИТа приступили к созданию совершенно нового класса приборов - космической телеаппаратуры.
 
Известно, что на первом искусственном спутнике Земли образца 1957 года телеаппаратуры не было, а вот уже в 1960 году в ней появилась жгучая потребность. Специальным постановлением Совмина СССР отдел 130 обязали вне плана проводить большие поставки видиконов ЛИ-23.
 
Война и мир
 
После перехода из НИИ-160 на «Платан» ведущий инженер Темирязева участвовала в создании уникальных направлений телевидения: рентгенотелевидения для мирных целей и корректирующего телевидения, устанавливаемого по заказу Министерства обороны СССР на бомбах и торпедах. Видиконы стали использоваться на ядерных АЭС, поездах, самолётах, вещательном и промышленном телевидении, на аэродромах и нефтяных вышках. Вокруг С.К. Темирязевой сплотился круг многочисленных учеников и последователей. В их числе - Н.В. Поклад, Г.И. Блеялкина, В.М. Новиков, А.И. Титенский, В.М. Дятлов, Б.Г. Иофис, Э.М. Эпштейн, В.Н. Шерихора. Уважение к ней, что тогда, что сейчас было безграничным.
 
 
...Мне кажется, что секрет долголетия Софьи Тимирязевой - в её беззаветной преданности любимому делу, радостный и творческий труд, личное семейное счастье. Она - глава и безусловный духовный лидер большой и дружной семьи. На торжествах в честь её юбилея, которые состоялись 14 июля 2013 года, собрались все близкие родственники, внуки, а также коллеги из «Платана». Как говорится, и я там был, мёд-пиво пил, да и не только мёд. Ещё раз поздравляю Вас с праздником, дорогая Софья Константиновна!
 
Наум СОЩИН, лауреат Государственной премии СССР, начальник лаборатории ФГУП «НИИ «Платан»
Прочитано в газете «Ключъ» No 39 (1160), 3 – 9 октября 2013 г. 
На фото С.К. Темирязева  - нижний ряд, вторая слева
 
 
 
 
Видикон ЛИ-23 - входное окно прибора, маркировка и вид электродной системы с керамическими траверсами. Фото: www.lasers.org.ru, www.chipmaker.ru