Пункты радиоуправления - РУПы Байконура
 
 
О РУПах из книги В.В. Порошкова "Ракетно-космический подвиг Байконура",
книги Б.Е. Чертока "Ракеты и люди",
воспоминаний командира НИП-12 п-ка А.И. Шакира,
ветерана КИК п-ка В.М. Сербина.
 
Межконтинентальная ракета требовала трассы испытаний длиной порядка 8000 км с полем падения отделяющейся первой ступени и полями падения головной части ракеты и остатков последней ступени ракеты. В стартовом районе требовалось ряд сооружений разместить вне стартового района. Нужно было разместить три пункта радиоуправления для точного наведения ракеты на цель по направлению и по дальности.
 
Проект предусматривал обязательное наличие системы радиоуправления. По требованию разработчиков системы радиоуправления Рязанского, Борисенко и Гуськова два наземных пункта управления (РУП) должны были симметрично располагаться относительно трассы полета ракеты по обе стороны точки старта на расстоянии 150-300 км («радиоусы»), для управления по направлению. Из двух РУП один был главным, а второй (зеркальный) - ретранслятором.
 
Для точного управления дальностью планировался третий пункт, отстоящий на 300-500 км от старта в обратную сторону от трассы («радиохвост»). Этот пункт должен был производить точные измерения скорости ракеты, используя эффект Доплера и выдавать команды на выключение двигателей по достижении расчетных значений. Требовалось обеспечить прямую радиовидимость между бортовыми антеннами РУП, установленными на второй ступени, и наземными антеннами РУП как можно раньше после старта. Эту систему нельзя было располагать в горной местности из-за отражения сигналов от гор. Требовалось наличие большой площади на равнине.
 
Из воспоминаний  Аркадия Ильича Осташева: "... когда выбирали полигон (это последняя моя "песня" по Р-7), то из-за того, что РУПы были не "створные", а выносные и боковые, место размещения полигона на Кубани не получилось: один пункт попадал в Каспийское море. А был бы "семерочный" полигон на Кубани в цветущем краю! Был Крымский вариант, и тоже на пути пунктов вставали Азовское и Черное моря.
 
Вариант створного РУПа был разработан фирмой Рязанского - Коноплева, еще до начала строительства полигона в Тюра-Таме. Но не решились пойти к тогдашнему министру обороны маршалу Г.К. Жукову и доложить, что нужно поменять место, выбранное комиссией для строительства полигона. Вот как влияют отдельные шероховатости в политсистеме социализма на такие решения, как место МБРовского полигона - первого в Советском Союзе.
 
Выбрали Казахстан, "страну-лимонию", как мы ее называли, только потому, что не передоложили, что есть створный РУП, который будет работать надежно, и можно реализовать Кубанский вариант размещения полигона. Естественно, рекогносцировки были сделаны и там и там, и Кубанский вариант годился в этом смысле, но ... не передоложили, очень боялись Г.К. Жукова. Вот этим я и закончу рассказ о "семерке".
 
 
Таким образом, расположение пунктов РУП относительно стартовой позиции оказало большое влияние на выбор места дислокации полигона для испытаний Р-7.
 
К началу летных испытаний Р-7 от "хвостового" пункта решено было отказаться. Управление дальностью было решено перенести на главный РУП.
 
В службе ОИР полигона был образован 13-й отдел - отдел радиоуправления, который выполнял задачи по обеспечению управления полетом МБР и эксплуатации фоторегистрнрующих и радиосистем.
 
Были построены Тартугайский РУП-А - 71-я ОИС и Тогызский РУП-Б - 72-я ОИС. 15 мая 1961 года РУПы переименованы в 39-й и 43-й отдельные пункты РУП соответственно.
 
До 1958 года 13 отдел ОИР возглавлял Гусев Павел Владимирович. Начальниками  лабораторий в отделе служили: инженер-майор Н.К. Швыдкой (в дальнейшем заместитель начальника 1-го испытательного управления по испытаниям головных блоков Н1-Л3), Ф.М. Радкевич, В.И. Яковчик, инженер-майор П.С. Лебедев, инженер-майор Д.И. Курятников. В отделе работали Э.С. Болотов, А.А. Давиденко, Г.Д. Ракитин и др.
 
Работа баллистиков ОИР при подготовке к пуску заключалась в подготовке данных на пуск на основе анализа баллистических расчетов, выполненных ОКБ С.П. Королева и выдаваемых на полигон, как правило, в виде книги «Материалы летных испытаний» (МЛИ), а также другой технической документации - полетного задания (ПЗ) на пуск изделия, бортового журнала (БЖ) испытаний изделия на стартовой позиции, полетного задания на настройку системы радиоуправления (ПЗ РУП) полетом изделия.
 
В ПЗ РУП в кодах аппаратуры радиоуправления указывались значения настроечных величин для всех станций системы: коэффициенты формулы выключения двигателя, расчетные задержки на моменты ПК (предварительная команда на выключение двигателей (основных)) и ГК (главная команда на выключение двигателей (рулевых)), азимут, углы места и крена для выставления равносигнальной плоскости пеленгатора, коэффициенты формулы управления боковым движением и др. Прорабатывались также варианты возможных нештатных ситуаций.
 
Разностно-дальномерная система радиоуправления осуществляла наведение по боковому направлению и по дальности. В состав системы входили бортовые и наземные приемные и передающие устройства, шифровальные и дешифровальные устройства, устройства прогнозирования точки падения, комплекс сложных антенно-фидерных и пеленгаторных устройств, устройства электропитания и другие устройства.
 
В системе РУП измерение параметров движения изделия 8К71 и передача команд управления осуществлялись с помощью единой импульсной многоканальной линии связи диапазона волн 3 см кодированными сигналами. Измерение радиальной скорости производилось выделением доплеровского изменения частоты одной из гармоник спектра сложных сигналов скорости в виде пакетов узких импульсов, посылаемых с главного пункта на борт и ретранслируемых обратно.
 
Измерение наклонной дальности производилось методом активной радиолокации.
 
Измерение угла места и угловой скорости по углу места выполнялось с помощью специального пеленгатора с использованием АИМ.
 
Для боковой коррекции измерялась разность расстояний с «борта» до главного и зеркального пунктов и на «борту» вырабатывались сигналы, соответствующие боковому отклонению и боковой скорости ракеты относительно плоскости стрельбы. Эти сигналы поступали в автомат стабилизации, разработанный в отделе Пилюгина, и после обработки, дифференцирования, усиления и сложения с командами от гироскопов шли на рулевые машины, поворачивающие на нужный угол рулевые двигатели. Так производилось управление по углу рыскания.
 
Управление по дальности осуществлялось с помощью специального счетно-решающего устройства, находившегося на главном пункте (РУП-А). При достижении ракетой расчетного значения конечной скорости и координат, при которых удовлетворяется функционал, определяющий дальность полета, счетно-решающее устройство на РУПе выдавало для передачи на «борт» команду выключения двигателя второй ступени.
 
Бортовая аппаратура радиоуправления состояла из 8 бортовых приборов и КИС. Функционально законченные устройства наземного РУП размещались в автомобильных КУНГах. На РУП-А вместе с резервными было 13 автомашин и два павильона пеленгаторных антенн. На зеркальном пункте  4 автомашины.
 
Пункт радиоуправления Р-7
 
Рупорная антенна пеленгатора РУП
 
Павильоны антенн пеленгаторов РУП
 
 
Основные характеристики системы радиоуправления:
Ширина диаграммы направленности наземных антенн  5°, бортовых антенн  10°.
Коэффициент направленного действия наземных антенн  1000, бортовых антенн  250.
Мощность наземных передатчиков  250 кВт в импульсе, бортового  90 кВт в импульсе.
Длительность импульсов  0,1 ± 0,002 мкс.
Период рекуррентной частоты  10 мс.
Период передачи команд  540 мкс.
Длительность передачи  0,07 ± 0,002 с.
Чувствительность наземных приемников  87 дБ/мВт, бортового приемника  80 дБ/мВт, полоса пропускания 30 МГц.
Погрешность измерения параметров движения: радиальной скорости  0,6 м/с, боковой составляющей скорости  0,5 м/с, радиальной дальности  60 м, боковой составляющей  60 м, угла места  30 угл. с, скорости изменения угла места  0,5 угл. с/с
 
РУПы были расположены в ~ 250 км на уровне старта слева и справа от трассы, на линии перпендикулярной ей, в пунктах: Тартугай (базовый РУП  РУП-А) и Тогыз (РУП ретранслятор  РУП Б). Обработка информации РУП проводилась в 16-м отделе службы НИР полигона.
 
 
РУП-А (основной)
разместили в
н.п. Тартугай (в некоторых
воспоминаниях ветеранов
встречаются варианты:
Тортугай, Тортогай,
Туртугай и т.п.)
Чиилийского р-на
Кзыл-Ординской области,
 
а РУП-Б (зеркальный)
в н.п. Тогыз (варианы: Тагыз)
Шелкарского р-на
Актюбинской обл.
 
Пункты удалены на
276 км от стартовой позиции
и на 552 км друг от друга
 
РУП-Б, в/ч 14094,
командир
подполковник
Я.А. Плотников,
 72-я ОИС, позже -
43-й отдельный пункт РУП
Тогыз
Байконур
РУП-А, в/ч 25642,
командир
майор
А.В. Родионов,
71-я ОИС, позже -
  39-й отдельный
пункт РУП
Тартугай
 
При запуске ПС-1 и второго спутника РУПы не работали, так как спутники могли быть выведены на орбиту ракетой Р-7 только при условии ее значительного облегчения. Для этого с ракеты была снята боевая головная часть массой в 5,5 тонны и заменена легким спутником с обтекателем. Был снят верхний приборный отсек со всей аппаратурой радиоуправления ракеты.
 
Выключение двигателя предусматривалось только от интегратора в одну ступень, или по команде аварийного контакта турбины АКТ (в случае окончания одного компонента топлива). Был снят со второй ступени телеметрический передатчик для измерения вибраций, сняты кабели, соединяющие носитель с головной частью, уменьшено число аккумуляторных батарей. В результате, начальная масса РН уменьшилась с 280 т до 272,83 т, стартовая масса составила 267 т. На РН проведена замена радиоотсека коническим переходным отсеком для стыковки со спутником и сбрасываемым коническим обтекателем.
 
При запуске второго ИСЗ с собакой Лайкой на борту команда на выключение ДУ была подана от датчика АКТ по израсходовании окислителя.
 
Станции управления дальностью Р-7
 
На станции управления дальностью. 1957 год.
 
 
При пусках первых лунных КА, для более точного наведения РН на начальном участке и качественного выведения третьей ступени в точку запуска ее двигателей, осуществлялось радиоуправление на участке работы 2-й ступени изделия 8К72. Его осуществляли пункты РУП.
 
Система радиоуправления входила в связь с РН перед разделением ступеней на 110-й секунде, когда прекращалось изменение тангажа, и РН ложилась на участок разгона 2-й ступени с постоянным тангажом под углом 42°, на который выставлялись пеленгаторы РУПов, Она оканчивала работу после выдачи предварительной (выключение основных двигателей блока Ц) и главной команд (выключение рулевых двигателей блока Ц) в районе 300-310 секунд.
 
Но 2 января 1959 года радиосистема управления не выдала главную команду на выключение двигателя ракеты, запущенной с задачей попадания в Луну аппаратом "Луна-1". При расследовании оказалось, что антенна радиопеленгатора главного пункта ошибочно была выставлена для связи с бортом носителя не по главному лепестку диаграммы направленности, а по одному из боковых.
 
В.В. Порошков пишет, что "
Промах мимо Луны связан не с неточностью системы управления, а с обыкновенным разгильдяйством, связанным с празднованием Нового года. Представитель разработчика системы радиоуправления, выставляя 1 января плоскость антенн РУП, ошибся по углу места на 2 градуса, выставив 44 градуса вместо 42. Его никто не проконтролировал (сказался праздник). Во время полета данные от пеленгатора в счетно-решающее устройство поступали, но параметр по углу места всё время шел с ошибкой, воспринимаясь как отклонение ракеты вниз от расчетной траектории. Поэтому счетно-решающее устройство не выключало двигатель второй ступени, ожидая, пока данные по углу места не придут в пределы допуска. При обработке материалов регистрации РУП в 16-м отделе службы НИР полигона ошибку обнаружил ст. лейтенант Николай Леонидович Семенов. Она была подтверждена проверкой на РУПе, где настройка после работы была сохранена."
 
В 2011 году в США вышла книга Евгения Александровича Ануфриенко, ветерана  НИИП-5 и ЦНИИ-50. На стр 469 этой электронной книги "Моя первая жизнь" утверждается, что объект
"... прошел мимо Луны из-за ошибки лейтенанта Ващука, здоровенного красавца с пышной шевелюрой, неправильно выставившего антенну системы радиоуправления". По словам Ануфриенко, вскоре этот лейтенант получил прозвище "Творец "Мечты" - по имени (в прессе) "первой советской космической ракеты".
 
 
 
 
Офицеры РУП-Б:
 
Кузнецов Н.,
Ванин Е.,
Кузнецов Б.В.
и другие.
1959 год.
 
В конце 50-х годов в отделе М. Борисенко в НИИ-885 разрабатывалась аппаратура под шифром "Слон", предположительно для коррекции траетории блока Е лунных ракет. Аппаратуру предполагалось разместить во вновь созданных РУПах в р-не ст. Шипицино Купинского р-на Новосибирской обл. и в городе Колпашево Томской обл.
 
На основании директивы Генштаба РВ N орг\8\24011 от 12.07.58 г. началось формирование РУП-1 (в/ч 14157) в Шипицыно и РУП-2 в Колпашево (в/ч 14174).
 
Для РУПа в Шипицыно было решено использовать ресурсы НИП-5 в Искупе (в/ч 14071), который решено было расформировать из-за затопления его территории при разливах Енисея в период паводков.
 
После глухой тайги, седых берегов Енисея, оторванности от всего мира новосёлы прибыли  на новое место с совершенно другими климатическими условиями.
 
Бескрайние почти необжитые солончаковые степи. Изредка встречаются зеленые оазисы из деревьев и кустарника.  Дороги практически отсутствуют. Ближайшая железнодорожная станция Шипицыно находится на расстоянии 6 километров, районный центр Купино на расстоянии 40 километров.
 
Погода, как правило, ветреная. Ветер  меняет направление два раза в год. Зимой дует с севера, принося лютые морозы, летом с юга принося горячий воздух южных степей Казахстана. Жители ближайших сёл в большинстве своём староверы и это накладывало определённый отпечаток на общение с ними.
 
На территории будущего РУПа новосёлов ожидали находящиеся в стадии строительства четыре  сборнощитовых дома, казарма, здание штаба, технические здания и сооружения. Снова палатки, снова организация  питания и быта в полевых условиях. Офицерскому составу и их семьям местный колхоз выделил временно старое списанное здание колхозной поликлиники. В этом здании разместились штаб РУПа ,семьи офицеров (по 2-3 семьи в комнате) и офицеры (по 8-10 человек в комнате). Естественно, никаких удобств и  места для приготовления пищи не было, воду привозили в пожарной машине из деревенского колодца.
 
Приказом Министра Обороны НИП-5 был расформирован, в/ч 14071 прекратила своё существование, начальник НИПа переведен для дальнейшего прохождения службы в НИИ-4 МО. Был создан новый НИП-8, он же РУП-1 (в/ч 14157).
 
Начальником НИПа назначен полковник  Краснопер Владимир Иванович - фронтовик, хороший хозяйственник, отличный руководитель коллектива, получивший опыт создания НИПа  в Казахстане в 1957 году (НИП-3, Сары-Шаган).
 
Приближалась суровая Северо-Казахстанская зима. Начались работы по подготовке технических сооружений к приему новой техники, но самой неотложной задачей являлась работа по окончанию строительства  казармы и жилых домов до наступления морозов. Эту работу совместно со строителями организовал и возглавил новый начальник. Благодаря самоотверженной работе солдат и офицеров, строительство было закончено в кратчайшие сроки, и  весь личный состав праздновал новоселье еще до наступления морозов.
 
Основной задачей вновь сформированного НИПа  являлось измерение параметров траектории ракеты-носителя при запуске космических аппаратов, сравнение их с расчётными и выдача команды на прекращение работы двигателей ракеты в расчётное время  или немедленное прекращение их работы при нештатном полёте.
 
Все усилия личного состава были направлены на подготовку технических зданий и сооружений для монтажа новой техники. Не считаясь со временем офицеры и солдаты помогали строителям в их нелегкой работе.
 
Группа офицеров в количестве пяти человек находилась в Москве и изучала технику, которой должен быть укомплектован  НИП. Заместитель начальника НИПа - Виктор Мефодьевич Сербин был направлен на Байконур для участия в работе по обеспечению запуска космического аппарата в сторону Луны. Аппаратура, обеспечивающая полёт, была смонтирована по временному варианту в кузовах автомобилей вблизи станции Тартугай на юге Казахстана. Задача В.М. Сербина заключалась в ознакомлении с организацией работ комплекса при управлении полётом РН. В дальнейшем большая часть этой аппаратуры  должна быть передана новому НИПу в Шипицыно, где в течение1958 - 1959 годов все технические здания и сооружения были подготовлены к монтажу аппаратуры.
 
Для РУПа в Колпашево использовались ресурсы НИП-12, размещенного в Новосибирске. Этот НИП решено было ликвидировать, так как на работу его средств сильное влияние оказывал новосибирский телецентр. Так же сыграло свою роль место расположения НИПа - в этом районе начиналось строительство Академгородка, потребовшее освобождения территории, занимаемой НИПом.
 
На основании директивы Генштаба РВ орг\в\24011 от 12.07.58 г. войсковая часть 14128 была расформирована, а личный состав со всей техникой влился во вновь формируемую войсковую часть 14174. Начальником войсковой части 14174 был назначен инженер-подполковник Стенин В.А., его заместителем и начальником группы радиоуправления - инженер-майор Шакир А.И., заместителем начальника по политической части - майор Гирин В.В.
 
В июле 1958 года инженер-майор Шакир А.И. с группой офицеров был откомандирован в Москву (КБ Борисенко) для изучения новой техники. Аппаратура существовала в виде макетных образцов. Техническое описание отсутствовало, поскольку конструкторы непрерывно дорабатывали принципиальные схемы блоков станции.
 
В августе 1958 г. инженер-майора Шакира А.И. отозвали из Москвы в часть и приказали начать подготовку к отгрузке техники, личного состава и семей офицеров к постоянному месту дислокации. Командир части инженер-подполковник Стенин В.А. занимался расформированием в/ч 14128, расчетом со службами СибВО и прибыл в часть в декабре 1958 г. В это же время в часть начали поступать из расформированных частей (НИП-1, НИП-5) радиостанции Р-110, Р-102, автотранспорт, морской катер и другая техника.
 
Численность части значительно увеличилась, прибыли на должности: начальника штаба - капитан Шуцкий А.Ф., зам. по МТО - капитан Федоров И.М., врача части - капитан Мельничук, начальника узла связи - инженер-капитан Ковшов М.Р. (фронтовик), начальника финансовой части - лейтенант Ситников Ю., начальников станций и техники: инженер-лейтенант Неронов А.Е., инженер-лейтенант Довгаль А.И., инженер-лейтенант Колесников, лейтенант Литвиненко, лейтенант Марков, лейтенант Бундур, лейтенант Ремезов, а также - сержанты и солдаты из техникумов.
 
В сентябре 1958 г. техника была погружена на баржи, личный состав - на теплоход. Караван вновь сформированной части следовал по Оби в течение трех суток, когда официально навигация по реке была закрыта. В районе г. Колпашево войсковая часть расположилась на окраинах города на двух площадках, на расстоянии нескольких километров.
 
Выпуск аппаратуры радиоуправления задерживался. В октябре 1958 г. были развернуты узел связи и радиоцентр (радиостанции Р-110, Р-102), подготовлены к боевой работе станции РТС-8, "Трал", МРВ-2М, СЕВ.
 
Отряд строителей возводил брусчатые технические здания, казармы, столовую, складские помещения, штаб, дома для семей офицерского состава. Необходимо отметить, что городской комитет КПСС и горисполком г. Колпашево оказывали большую помощь в размещении семей офицеров, в обеспечении войсковой части продовольствием и горюче-смазочными материалами.
 
Личный состав располагался в утепленных палатках. Солдаты и сержанты передающего центра жили в кунгах станций, а семьи офицеров до марта 1959 г. - на частных квартирах города. Наступили ранние холода, в декабре мороз доходил до минус 52 градусов, в это время строители сдали нам казармы и столовую. Открылась зимняя дорога Томск - Колпашево, по ней были доставлены станции РТС-12Б и "Юпитер-2". В течение более шести суток машины с техникой (12-метровые прицепы с антенными полотнами) под командованием техник-лейтенанта Мешкова Л.Ф. пробивались через снежные заносы, трижды пересекая широкую Обь по льду. При каждом переезде реки за руль садился сам Мешков, в кабине же открывали и привязывали обе дверцы. А на берегу наготове становились в сцепке два гусеничных тягача (ГАЗ-47 и АТЛ). К счастью, их помощь ни разу не понадобилась. Последнюю перевозку оставшейся аппаратуры возглавил инженер-капитан Мухачев П.М.
 
В результате к концу 1958 года были развернуты следующие спецсредства: РТС-8, "Трал", РТС-12Б, "Юпитер-2", МРВ-2М, СЕВ. Уверенно работала закрытая телеграфная связь, обеспечивался радиообмен с в/ч 32103 и КИП-4 (Енисейск). Часть была готова к выполнению боевой работы.
 
Интенсивная работа пошла по лунной программе. В работе принимали участие станции "Трал", РТС-12Б, "Юпитер-2", МРВ-2М, СЕВ и средства связи. Личный состав проводил телеметрические измерения на активном участке полета ракет при успешном запуске аппаратов: "Луна-1" (2.01.59 г.), которая стала первой искусственной планетой Солнечной системы, "Луна-2" (12.09.59 г.), которая доставила на поверхность Луны вымпел с гербом Советского Союза и "Луна-3" (4.10.59 г.), которая сфотографировала невидимую сторону спутника Земли. При этом операторы станций показали хорошую выучку и слаженность в работе.
 
В течение трех лет войсковая часть 14174 числилась как 37-й пункт радиоуправления, но выполняла задачи научно-измерительного пункта.
 
Однако, дальше разработки макетных образцов аппаратуры радиоуправления блоком Е дело не продвинйлось, РУПы в Шипицино и Колпашево не понадобились.
 
Приказом Министра Обороны РУП в Шипицыно был расформирован. Всё жилые и технические сооружения, неиспользуемоё имущество были переданы местным властям. Личный состав во главе с начальником и необходимое имущество расформированного НИПа были направлены в Евпаторию как костяк создаваемого по Постановлению Совета Министров СССР №6/29  от мая 1960 года "85 радиотехнический центр дальней связи с космическими объектами" (ЦДКС, войсковая часть 34436).
 
На основании директивы Генштаба Ракетных Войск N 645884 от 24.07.61 г. РУП-2 в Колпашево был переименован в 37-й отдельный научно-измерительный пункт, № воинской части - 14174 - сохранили. НИП-12 в Колпашево просуществовал около полувека, до своего расформирования в 2009 году.
 
РУП-А (основной) разместили в
в р-не ст. Шипицыно Новосибпрской обл.
 
а РУП-Б (зеркальный)
в г. Колпашево Томской обл.
 
Пункты удалены  друг от друга
приблизительно на 550 км.
Колпашево
Шипицыно
Однако, продолжим рассказ о радиоуправлении ...
 
При переходе от Р-7 к Р-7А была создана новая бортовая автономная система разработки Пилюгина, обеспечивающая рассеивание в боковом направлении, удовлетворяющее тактико-техническим требованиям. С радиосистемы была снята обязанность боковой коррекции и осталась только функция точного управления по дальности.
 
Таким образом, необходимость содержания РУПов вдалеке слева и справа от стартовой позиции отпала и для ракеты Р-7А была создана существенно упрощенная радиосистема. Все наземные средства управления дальностью были сосредоточены в одном пункте, а на «борту» вместо двух вращающихся по программе антенн устанавливалась одна неподвижная.
 
На СП ракеты Р-7А на пл.2 пристартовый пункт радиоуправления был дислоцирован на 53.
 
На СП ракеты Р-7А на пл.31 пристартовый пункт радиоуправления был дислоцирован наплощадке 33.
 
Пл 33
 
Пл 33
 
Параллельно с импульсным разностно-дальномерным методом, ограничивающим способность оперативно переносить направление стрельбы, в НИИ-885 разрабатывалась однопунктная фазовая система. Станция управления должна была размещаться вблизи стартовой позиции и обеспечивать неограниченный по направлению выбор целей. Работа над системой была начата в 1959 году применительно к ракете Р-9. Непосредственным руководителем работ по созданию фазовых систем радиоуправления был Михаил Борисенко.
 
При первом пилотируемом пуске 12 апреля 1961 года из-за неустойчивой работы преобразователя питания (умформера) пункта радиоуправления команда на выключение двигателя по радио выдана не была. Двигатель был выключен от интегратора автономной системы настроенного на скорость, превышающую расчетную для радиосистемы. По этой причине «Восток-1» оказался на более высокой орбите, чем планировалось. Отказ системы радиоуправления при полете Гагарина привел к тому, что было принято решение при пилотируемых полетах её не использовать.
 
Есть свидетельство и другого участника пуска Юрия Гагарина – Владимира Борисовича Краскина, который вел трансляцию о параметрах носителя на участке выведения для военного руководства. Его рабочее место находилось в КУНГе где работали телеметристы, в нескольких сотнях метров от старта, и он одним из первых обнаружил нештатную работу системы управления, в результате сбоя которой после выключения двигателя последней ступени корабль набрал некоторый излишек скорости.
 
"Во время пуска ракеты-носителя, которая выводила космический корабль "Восток" с Ю. А. Гагариным на борту, я находился на ИП-1, расположенном в нескольких сотнях метров от стартового сооружения, с которого осуществлялся пуск. В мои обязанности входило отслеживание группы параметров, характеризующих работу ракеты-носителя на участке выведения. Параметры на экранах электронно-лучевых трубок были расположены группами. Для удобства считывания информации индикация параметров была сделана так, что при их номинальных значениях уровни сигналов, соответствующих определенным параметрам, имели уровни, соответствующие середине интервала возможных колебаний. При отклонении от номинала они отклонялись от этого среднего уровня, и это сразу же становилось легко обнаруживаемым . Все это было привязано к меткам СЕВ (системы единого времени). Поэтому по мере развития ситуации я вел репортаж, который по громкой связи передавался моему руководству.
 
Во время работы ракеты-носителя помимо таких параметров, как давление в камерах, и других очень важными были моменты так называемых ГК - "главных команд", соответствующих моментам выключения двигателей ступеней ракеты-носителя. Для того чтобы эти моменты определять точно, были приняты следующие меры. Во-первых, использовались многострелочные секундомеры. Во-вторых, для каждого оператора определялось «мертвое» время реакции на изменение величин. Путем тренировок оно было определено для каждого сотрудника, кто занимался этой работой. Было определено время и для меня - оно оказалось в пределах 0,1- 0,15 с.
 
Во время выведения ракеты-носителя с кораблем Ю. А. Гагарина оказалось так, что ГК при выключении двигателей второй ступени прошла на 1 с позже назначенного номинального времени. Мною сразу же об этом было доложено "по команде", не дожидаясь обработки телеметрических пленок, которые в то время получались методом регистрации на фотопленку. Поэтому требовалась быстрая проявка и сушка пленок для передачи их расшифровщикам. Проявляли, как обычно, а вот сушка пленок производилась "окунанием" катушки с пленкой в емкость с чистейшим спиртом-ректификатом. Это было предметом постоянных шуток и, что греха таить, иногда и посягательств на драгоценный напиток, являвшийся внутренней "валютой", часто используемой вопреки запрету и "сухому закону", которому старались следовать в моменты штатной работы. Я, естественно, понимал, к чему это может привести, хотя не мог в полной мере в тот момент оценить последствия этой задержки на конкретное изменение апогея орбиты Гагарина. Но что это получится больше номинала, мне было очевидно. Как известно, ТДУ сработала нормально, и не пришлось использовать запасной вариант посадки за счет естественного торможения в атмосфере, который предполагался в случае сбоя в работе ТДУ. Все вздохнули облегченно, и радость успеха переполняла всех». (В.Н. Куприянов, "Космическая одиссея Юрия Гагарина")
 
До 1960 гола задачи планирования, организации и контроля испытаний возлагались на соответствующие службы штаба полигона, но в связи с ростом объема испытаний и увеличением количества испытываемых образцов потребовалось создать промежуточные структуры между полигоном и частями запуска. Такими формированиями стали управления, созданные как штатные подразделения НИИП-5 МО, которым в апреле 1962 года был придан статус самостоятельных частей (в 1989 году они были преобразованы в центры испытаний и применения космических средств - ЦИП КС).
 
В 1962 году, во исполнение директивы ГлШ РВ от 10 апреля 1962 года, 1-е управление войсковой части 11284 переформировано в 1-е испытательное управление и выделено в отдельную войсковую часть - 44275. Испытательному управлению подчинялись: в/ч 25741, с дислокацией на пл. 2 (собственно РУП располагался рядом, - на пл. 53), боевая стартовая станция (с 1966 года - ОИИЧ) - в/ч 33797, с дислокацией на пл. 32 и в/ч 44083, с дислокацией на пл. 71.
 
 - В состав в/ч 25741 входила инженерно-испытательная команда  для испытаний комплекса наземной радиоаппаратуры фазовой системы управления для Р-9 и пункт радиоуправления для Р-7А, -
площадка 53.
 
 - В в/ч 33797 пункт радиоуправления возглавлял подполковник А.И. Кострицин, -
площадка 32, ПУ - площадка 31.
 
 - Отдельная инженерно-испытательная часть 44083 создана 25 января 1962 г. и до расформирования 7 декабря 1971 года выполняла задачи по эксплуатации трех наземных ПУ на
площадке №75 и трех ШПУ на площадке № 70 для отработки межконтинентальной баллистической ракеты Р-9А.
 
В системе радиоуправления Р-9 использовались две радиолинии: непрерывного излучения для измерения радиальной дальности и импульсная для передачи на «борт» команд управления.
 
При строительстве ШПУ для Р-9 система радиоуправления тоже была укрыта под землей. Антенны были помещены в специальные шахты, и потребовались специальные устройства для автоматического дистанционного подъема и наведения антенн после отката защитной крышки.
 
В период 1961-1965 годов была создана унифицированная система радиоуправления для ракет УР-100 Челомея и Р-36 Янгеля. Но и та и другая ракеты были приняты на вооружение без систем радиоуправления - только с инерциальными системами управления.
 
В середине шестидесятых годов разработка радиосистем управления была прекращена.
 
В конце 60-х годов РУПы были расформированы, но в/ч в Тартугае еще долгое время сохранялась и служила, по некоторым данным, местом "ссылки" неблагополучных военнослужащих.
 
 
Совершенно
уникальная
монография!
 
Для
прочтения
установите
Система радиоуправления МБР Р-7 "выросла" из систем боковой радиокоррекции (БРК) на ракетах Р-2 (8Ж38) и Р-5М (8К51). Эти системы были несовершенны и иногда давали ошибки значительно больше допустимых, что приводило к значительному ухудшению точности стрельбы по направлению. С целью выявления различных возмущающих факторов в процессе полёта ракеты на работу системы БРК спецнаборовцы офицеры А.М. Мишин и Ю.П. Толкачёв собрали большой радиоэлектронный блок, позволяющий имитировать изменения выходных сигналов бортового приёмника при отклонении ракеты от плоскости стрельбы. С помощью этого блока и аналоговой вычислительной машины ИПТ-4, с участием ещё двух спецнаборовцев И.И. Рыжанкова и Е.В.  Елисеева было проведено моделирование полёта ракеты с системой БРК в условиях различных возмущающих факторов. Получить подобные данные обычными пусками ракет было бы совершенно нереально, так как понадобилось бы огромное количество пусков в разных условиях.
 
Кроме того, Э.В. Стеблин и Ю.П. Толкачёв в качестве руководителей двух крупных теоретико-экспериментальных НИР по системам радиоуправления БРК-1 (Толкачёв) и БРК-2 (Стеблин) с привлечением большого комплекса наземного оборудования и авиации определили требования к позициям для размещения наземных станций БРК и показали, что разработанные Главным конструктором этих систем инструкции по выбору позиций неверны. Об этом подробно пишет Ю.П. Толкачёв в своих воспоминаниях на сайте specnabor1953.narod.ru:
 
Другой спецнаборовец - Е.А. Ягунов, на том же сайте интересно пишет о о службе и работе с БРК-1 и БРК-2:
Некоторые подробности проектирования в НИИ-885 Михаила Рязанского систем БРК (БРК1) для Р-2, БРК2 (система не имела привязки к определенной ракетной системе), разработки в ОКБ харьковского завода им. Шевченко системы "Звезда" для управлния дальностью стрельбы ракеты Р-5М описывает Г.А. Барановский в книге "Перейдена Нива".
 
О причинах создания полигона именно в Казахстане -
Глава из книги "РАКЕТНО-КОСМИЧЕСКАЯ КОРПОРАЦИЯ "ЭНЕРГИЯ" ИМЕНИ С.П. КОРОЛЕВА. 1946-1996.
 
"Создание научно-исследовательского
испытательного полигона (космодром Байконур)"
 
Созданный в 1946 году вблизи села Капустин Яр Государственный центральный полигон для испытаний первых одноступенчатых баллистических ракет дальнего действия Р-1, Р-2, Р-5, Р-11, Р-11М, Р-11ФМ позволял успешно решать задачи проведения ЛКИ БРДД, пока их дальность не превышала 1-1,5тыс. км. Поля падения отработавших ракет приходились на пустынные незаселенные районы, боевые поля падения головных частей ракет тоже отвечали этому требованию (они постепенно сдвигались к востоку, пока не достигли озера Балхаш). Работе радиосистем бокового управления полетом ракет и управления ее дальностью не мешали никакие образования на поверхности земли (горы, холмы и пр.), надежно работали по всей трассе полета БРДД наземные измерительные пункты, получая телеметрическую информацию о состоянии бортового оборудования летящих по траектории ракет. При аварийных пусках ракет на ГЦП ущерб обычно ограничивался масштабами одиночной стартовой позиции. Размеры ГЦП позволяли одновременно проводить пуски нескольких типов БРДД, в том числе в интересах не только Министерства обороны, но и академической науки.
 
Положение существенно изменилось, когда начались работы по принципиально новым межконтинентальным ракетам: баллистической многоступенчатой, получившей впоследствии индекс Р-7, и крылатым "Буря" и "Буран". Прежняя база испытаний ГЦП оказалась тесна для новой ракеты. Дальность полета ракеты Р-7 превышала 8000 км, трасса полета проходила в восточном направлении фактически через всю азиатскую часть Советского Союза. Для летных испытаний Р-7 нужно было отчуждать новые районы для падения отработавших ступеней ракеты, создавать новые НИПы, выбирать подходящие районы для наземных пунктов радиоуправления полетом ракеты Р-7, оборудовать боевые поля падения ГЧ в восточных районах страны (на Камчатке) и в акватории Тихого океана. Требовалось разработать систему транспортировки отличавшихся значительными размерами отдельных блоков ракеты Р-7 к месту старта (достаточно сказать, что каждый из четырех боковых блоков, образующих I ступень ракеты Р-7, можно сравнить по габаритам с ранее созданными ракетами первого поколения, а центральный блок ракеты Р-7 уже значительно превосходил их). Короче говоря, нужен был новый полигон для проведения ЛКИ ракет межконтинентальной дальности, в повестку дня был поставлен вопрос о выборе места его расположения.
 
Для решения этой задачи в начале 50-х годов создали специальную комиссию из военных и гражданских лиц. В ОКБ-1 были разработаны основные требования к новому полигону и оговорены его желаемые характеристики, предварительно указаны предпочтительные районы страны для его создания.
 
Комиссия приступила к рекогносцировочным работам на местности и детальной проработке возможных вариантов размещения ("посадки", как говорили члены комиссии) нового полигона. Наиболее тщательно проработали три варианта.
Первый — в Марийской АССР, где во время войны образовались огромные вырубки леса, был сравнительно редконаселенным, с хорошими транспортными путями. Но при детальной проработке выяснилось, что этот вариант не удовлетворяет многим из предъявляемых к будущему полигону требованиям.
 
Тогда
комиссия рассмотрела второй вариант — западное побережье Каспийского моря (район Астраханской области и Дагестана). Однако выяснилось, что при размещении стартовых комплексов для пусков МБР в этом районе возникают непреодолимые трудности для размещения пунктов радиоуправления полетом ракеты Р-7.
 
Если бы в ту пору было ясно, что радиоуправление полетом МБР — это временная мера и далее на всех боевых баллистических ракетах будут использоваться только автономные системы управления, которым совсем не нужны наземные пункты радиоуправления, этот вариант мог бы стать очень привлекательным — освоенные транспортные магистрали (железнодорожные, водные и воздушные), относительно благоприятный климат для работы и проживания людей, рядом Волга — почти неограниченный источник питьевой и технологической воды, трасса полета МБР проходила над пустынными и полупустынными районами, не было проблем с полями падения головных частей и боевых блоков. Но по указанным выше причинам от этого варианта также пришлось отказаться.
 
И лишь третий вариант — район от Аральского моря до г. Кзыл-Орда в Казахстане - оказался пригоден для привязки полигона.
(Некоторые подробности рекогностировочной экспедиции в район Тюратама/Джусалы, снаряженной на Капьрском полигоне и руководимой начальником этого полигона В.И. Вознюком, описаны ветераном Е.А. Ягуновым тут.) Внимание привлекло то, что в районе станции Тюратам сохранилась узкоколейная ветка, ведущая к небольшому карьеру, расположенному километрах в 30 от станции, в степи.
 
Большим достоинством этого варианта было также то, что через Тюратам проходила железная дорога Москва — Ташкент, рядом была Сыр-Дарья как источник воды для обеспечения нужд строительства, технологических процессов при испытаниях и пусках ракет, снабжения будущих жилых городков. Кроме того, этот район был практически свободен от каких-либо построек и населенных пунктов, ближе всего расположен к экватору, что создавало преимущества при запуске МБР в восточном направлении (максимально использовалось естественное вращение Земли для разгона стартующей ракеты, что энергетически очень выгодно). Не было сложностей с полями падения ступеней ракет и размещением пунктов радиоуправления и приема телеметрии, контроля траектории полета ракеты с помощью радиосредств. Весь комплекс этих показателей и решил окончательный выбор: 12 февраля 1955 года было принято Постановление Совета Министров СССР о создании нового полигона для летно-конструкторских испытаний ракеты Р-7 в районе железнодорожной станции Тюратам Кзыл-Ординской области Казахской ССР.
 
Новый полигон виделся проектировщикам, ракетчикам и строителям как сложный комплекс связанных между собой объектов, предназначенных для подготовки и пуска ракет с космическими аппаратами (первоначально ставилась задача только пуска первой межконтинентальной ракеты Р-7, способной нести головную часть с термоядерным зарядом).
 
На полигоне требовалось прежде всего возвести минимум необходимых сооружений на стартовом и техническом комплексах для пуска ракеты типа Р-7 с командным пунктом и вспомогательными службами, при этом предстояло переместить более миллиона кубометров земли. Невдалеке должен был быть построен похожий на огромный заводской цех монтажно-испытательный комплекс ракет-носителей (МИК РН) — для сборки и проведения горизонтальных испытаний ракет. Потребовалось особой чистоты здание для предстартовой подготовки космических объектов — спутников, космических кораблей и межпланетных станций, Возникла также необходимость строить МИК КО, заправочные станции для ракет-носителей и космических объектов, хранилища компонентов ракетных топлив, кислородные заводы для производства жидкого кислорода — одного из основных компонентов ракетных топлив, азота, гелия (впоследствии и заводы для получения жидкого водорода), железнодорожные ветки для доставки ракет, грузов, заправочных емкостей на стартовую позицию и многое другое, что включает в себя материальное и техническое обеспечение военного объекта, называемого "полигон для испытаний ракетно-космической техники", или в толковании, принятом для средств массовой информации, — космодром.
 
Таким образом, полигон вырастал в комплексную проблему, которая требовала усилий сотен специалистов различных профилей, огромного труда строителей, монтажников технологических систем, геодезистов, инженеров-испытателей, военных и гражданских. Нужно было создать сооружения полигонного командно-измерительного комплекса, оснастить их аппаратурой, контролирующей полет ракет и космических аппаратов, ведущей наблюдения за работой установленной на них бортовой аппаратуры, отслеживающей их полет по траекториям.
 
Все эти полигонные сооружения и установленная в них аппаратура нуждались в системе энергоснабжения, линиях электропередач, инженерных сетях, проводной и радиосвязи и многом другом. Нельзя было обойтись без мощного вычислительного центра. И, конечно же, невозможно было представить полигон без создания в пустыне современного города для проживания тысяч людей, развитой системы автомобильных дорог, современного аэродрома и многого другого, необходимого для жизни и работы больших коллективов. В краю необжитых песков, сурового климата (летом жара достигает 35 градусов в тени, зимой возможны морозы до 30 градусов, все это при частых пыльных бурях и суховеях, мощных снежных буранах) началось в 1955 году строительство научно-исследовательского испытательного полигона № 5 (НИИП-5 МО), получившего впоследствии гордое название "космодром Байконур", который стал отправной площадкой для начавшейся в 1957 году космической эры, берегом Вселенной.
 
Первым начальником нового полигона в 1955-1958 гг. был генерал-лейтенант А.И. Нестеренко, командовавший до этого ракетным научно-исследовательским институтом (НИИ-4 МО) под Москвой. Проектирование строительной части полигона осуществлял Центральный проектный институт 31 (ЦПИ-31 МО), главным инженером проекта был А.А. Ниточкин. Военных строителей полигона возглавил опытный специалист, прошедший войну, генерал Г.М. Шубников. Первый десант строителей во главе с лейтенантом И.Н. Денежкиным прибыл на станцию Тюратам для подготовки мест под размещение военно-строительных отрядов уже 12 января 1955 года. Много сил и таланта в разные годы отдали строительству полигона руководители военных строителей: Л.В. Шумилов, И.М. Гурович, М.Г. Григоренко, А.А. Федоров, А.А. Макарычев, А.В. Чеков, С.А. Войнов, К.М. Вертелов, Н.Ф. Шестопалов.
 
В июне 1955 года Директивой Генштаба была определена оргштатная структура полигона, в августе 1960 года приказом министра обороны СССР день 2 июня 1955 года стал Днем основания полигона, Он отмечается ежегодно как праздник соединений и частей, входящих в состав НИИП-5 МО. Празднуют его и все гражданские специалисты, отдавшие космодрому свои знания, талант и энергию.
 
Не будет преувеличением сказать, что строители полигона и его специалисты совершили настоящий подвиг — уже в начале 1957 года были построены основные сооружения, позволявшие начать летные испытания первой в мире боевой межконтинентальной баллистической ракеты Р-7, ставшей впоследствии на долгие годы мирной ракетой-носителем и обеспечившей во многом успехи мировой космонавтики — запуск первого в мире искусственного спутника Земли, первый полет человека — советского гражданина Ю.А. Гагарина — в космическом пространстве вокруг Земли, запуски первых межпланетных станций и многое другое, составившее славу советской и мировой космонавтики.
 
Выступая в 1961 году, вскоре после триумфального полета Ю.А. Гагарина, на собрании строителей Байконура, С.П. Королев сказал: "Я был уверен, что военные строители не подведут. Но я не предполагал, что в такой короткий срок они смогут построить так много и так хорошо. Большое спасибо Вам, дорогие товарищи!" В этих словах — заслуженная оценка труда строителей и тех, кто принимал в эксплуатацию сооружения полигона. Но главная тяжесть после завершения строительства основных сооружений полигона легла на гражданских и военных специалистов, испытателей ракетно-космической техники, Многие из них проработали на Байконуре долгие годы, другие бывали здесь в частых и длительных командировках, третьи эпизодически участвовали в работе многочисленных комиссий и технических групп, а все вместе делали одно большое общее дело, называемое практической космонавтикой.
 
Впоследствии кроме испытаний Р-7, созданной в КБ С.П. Королева, на полигоне начались испытания и других типов ракет С.П. Королева — МБР Р-9, лунного носителя Н1, а также ракет, созданных в других КБ и с другими параметрами: МБР М.К. Янгеля, МБР и тяжелого носителя "Протон" В.Н. Челомея, многоразовой космической транспортной системы "Энергия — Буран" и др. Были построены наземные и шахтные стартовые комплексы для проведения пусков ракет различных типов и конструкций, расширялись возможности испытательной базы, тысячи людей прошли испытание в горниле Байконура.
На протяжении 40-летней истории ракетно-космической техники судьбы коллективов ОКБ-1 (ЦКБЭМ, НПО "Энергия", РКК "Энергия") и Байконура неразрывно связаны между собой.
 
В разные годы начальниками полигона были генералы К.В. Герчик, А.Г. Захаров, А.А. Курушин, В.И. Фадеев, Ю.Н. Сергунин, Ю.А. Жуков, А.Л. Крыжко. В 1992 году начальником полигона назначен А.А. Шумилин.
 
С распадом Советского Союза Байконур оказался за границей, на территории независимого Казахстана. И его нынешнее положение определяется специальными межправительственными соглашениями между Россией и Казахстаном. Для выполнения своей национальной космической программы и международных обязательств России приходится арендовать Байконур у Казахстана.
 
Но это произойдет в будущем, в 1991 году, а тогда, в 1955 году, все было подчинено одной цели — обеспечить испытания вновь создаваемой межконтинентальной баллистической ракеты ОКБ-1. И эта работа находилась под постоянным контролем С.П. Королева и его окружения.
 
Фрагмент мемуарных заметок доктора технических наук
Аркадия Бениаминовича Найшуля (1920-2005),
 
работавшего в космической отрасли.
 
В 50-х годах двадцатого века в Советском Союзе велась разработка трансконтинентальной баллистической ракетыР-7, знаменитой «семерки». Одновременно с этой разработкой должен быть подготовлен полигон, на котором эту ракету предстояло испытать.
 
Ракета Р-7 на активном участке полета имела комбинированную автономную плюс радиотехническую систему управления. Радиотехническая система была нужна, так как автономная в то время не давала требуемой точности попадания. Ее разрабатывал главный конструкторБ.М.Коноплев, а затем - главный конструкторМ.С. Рязанский. Я у них работал начальником лаборатории
 
Радиотехническая система управления состояла из бортовой аппаратуры и аппаратуры в двух наземных пунктах - основном и вспомогательном, - расположенных симметрично относительно плоскости стрельбы на расстоянии 500 км друг от друга. С этих пунктов измерялась радиальная скорость и дальность ракеты. Кроме того, на основном пункте стоял пеленгатор, определяющий угол возвышения ракеты и скорость его изменения. Все эти измерения поступали в счетно-решающее устройство, которое вырабатывало команды на выключение двигателя и на управление направлением полета. Эти сигналы и передавались на борт ракеты.
 
Возникает вопрос - почему так сложно? Дело в том, что при том диапазоне радиоволн, которые тогда применялись, радиосигналы испытывали поглощение в струе реактивных двигателей. В дальнейшем, по мере освоения более коротковолновой аппаратуры, радиосистемы управления создавались с одним пунктом управления. Впоследствии точности гироскопов и акселерометров настолько возросли, что ракеты на активном участке стали управляться чисто автономной (инерциальной) системой управления. В применении радиотехнических систем управления пропала необходимость.
 
В 1952 году меня вызвал главный конструктор системы радиоуправления Борис Михайлович Коноплев и предложил заняться выбором полигона для предстоящих испытаний ракеты Р-7. Нужно было определить точку старта, расположение основного и вспомогательного пункта радиоуправления. Направление полета, величина проекции активного участка и расстояние до района падения 1-х ступеней и траектории на поверхность с Земли задавалисьОКБ-1, т.е. Подлипками.
 
Было предложено три района для расположения полигона: Кубань, Чувашия и Казахстан. Кубань и Чувашия сразу отпали, так как районы падения первых ступеней приходились на густонаселенную местность. Оставался Казахстан.
 
Работу я проводил вместе со своим заместителем Надеждой Николаевной Ананьевой. В большом географическом атласе мы взяли карту Казахстана. Затем в масштабе карты из плотной бумаги вырезали равнобедренный треугольник, основание которого равнялось расстоянию между основным и зеркальным пунктом радиоуправления. Высота треугольника, то есть расстояние от пунктов радиоуправления до конца активного участка выбиралась из условия наивысшей точности попадания. Линия высоты этого треугольника была направлена по заданному ОКБ-1 направлению полета.
 
С этим бумажным треугольником мы с Надеждой Николаевной, елозя по карте Казахстана, определяли наиболее удобное расположение старта, пунктов радиоуправления. Старались, чтоб достаточно далеко было от границы с Ираном, чтобы район падения 1-х ступеней ракеты Р-7 приходился на наименее населенную местность. Наш выбор был одобрен ОКБ-1, а затем и военными. И был построен полигон.
 
15 мая 1957 года мы с Надеждой Николаевной присутствовали на первом (неудачном) пуске ракеты Р-7 на этом полигоне. А 8 августа 1957 года ракета Р-7 пошла на полную дальность!
 
Первоисточник: http://polit.ru/article/2012/04/14/baykonur/
 
Разработки РКС помогли вывести корабль «Восток-1» на орбиту
 
НИИ-885 (ныне АО «Российские космические системы», РКС) разработал аппаратуру радиотехнической, автономной и радиотелеметрической систем управления ракеты-носителя «Восток», которая 55 лет назад доставила на орбиту корабль-спутник с первым космонавтом Земли Юрием Гагариным.
 
Ракета-носитель «Восток» создавалась на базе ракеты Р-7, которая стала первой в мире межконтинентальной баллистической ракетой, прошедшей успешные испытания. Позднее на базе боевой Р-7 было создано семейство ракет-носителей, которые внесли существенный вклад в освоение космоса.
 
Для успешного выполнения задачи ракетам необходима была  эффективная и надежная система управления. Важность такой системы и определила то, что в Совете главных конструкторов по ракетной технике, который возглавлял Сергей Королев, из шести его членов два отвечали за создание системы управления. Это были Михаил Рязанский и Николай Пилюгин. Оба они работали в НИИ-885 (сегодня – РКС).
 
В НИИ-885 работы с самого начала велись по трем направлениям: автономные системы управления ракет, радиосистемы управления и радиотелеметрические системы.
 
С 1952 года в НИИ-885 работали два базовых подразделения: комплекс 1 во главе с главным конструктором автономных систем управления, главным инженером НИИ-885 Николаем Пилюгиным и комплекс 2 под руководством главного конструктора радиосистем управления, директора института Михаила Рязанского.
 
Точность полета ракеты в основном определялась возможностями системы управления. В начале 1950-х годов считалось, что инерциальные автономные системы без радиокоррекции не способны обеспечить приемлемую точность. Например, отклонение боевой части ракеты Р-7 без применения радиоуправления могло достигать десятков километров. Поэтому применялись и автономная, и радиосистема управления.
 
В рамках подготовки и проведения первого пилотируемого полета в космос Юрия Гагарина НИИ-885 создал аппаратуру системы управления и телеметрии ракеты-носителя. В состав автономной системы управления входили автомат угловой стабилизации, система нормальной стабилизации, система боковой стабилизации, система регулирования кажущейся скорости, система одновременного опорожнения баков и синхронизации уровней компонентов, а также автомат управления дальностью.
 
Чувствительными элементами автомата угловой стабилизации являлись гироскопические приборы: гирогоризонт и гировертикант, системы нормальной и боковой стабилизации и автомата управления дальностью (одностепенные физические маятники), системы регулирования кажущейся скорости (электролитические интеграторы продольных ускорений).
 
Усилитель-преобразователь сигналов слежения бортовых антенн
 
Пеленгационная антенна системы локационного наведения наземных антенн
 
Стабилизация третьей ступени ракеты-носителя «Восток» осуществлялась по командам автономной системы управления с помощью специальных сопел, работающих на отработанном газе после турбонасосного агрегата жидкостного ракетного двигателя. Систему управления третьей ступени также разрабатывали в НИИ-885 под руководством Николая Пилюгина. Выключение двигателя третьей ступени и подача команды на отделение космического корабля выполнялись системой радиоуправления при достижении расчетной скорости, соответствующей выведению корабля на заданную орбиту.
 
В целом система управления ракеты-носителя «Восток» в полете Гагарина проработала без замечаний, но на завершающем этапе система радиоуправления не выдала команду на выключение двигателя третьей ступени. Это произошло из-за неустойчивой работы преобразователя постоянного тока в переменный в системе бортового радиокомплекса, разработанного и изготовленного другим предприятием.
 
Двигатель проработал дольше расчетного времени и отключился по сигналу дублирующей автономной системы управления, которая была настроена на скорость большую, чем заданная для системы радиоуправления. В результате космический корабль «Восток-1» вышел на несколько более высокую орбиту. Тем не менее, этот сбой не привел к необратимым последствиям, и Юрий Гагарин, облетев земной шар, благополучно вернулся на Землю.
 
Первоисточник http://russianspacesystems.ru/2016/04/01/gagarin-55/  
 
Следящая антенна бортовой системы радиоуправления
 
Главный токораспределитель автономной системы управления
- Фактически можно сказать, что Байконур начался 4-й старой площадкой. В 1954 году была создана Государственная комиссия по выбору места строительства космодрома. Председателем комиссии был назначен начальник испытательного полигона "Капустин Яр" генерал-лейтенант артиллерии В.И. Вознюк. Проведя рекогносцировку нескольких районов страны, комиссия вышла с предложением о размещении космодрома в пустынном районе Казахстана Тюра-Там, восточнее Аральского моря. Это место удовлетворяло всем требованиям по трассе запускаемых ракет и имело ряд преимуществ, среди которых важную роль играли такие, как равнинная полупустынная местность, наличие крупнейшей среднеазиатской реки Сыр-Дарья, близость железнодорожной магистрали и автомобильной трассы, количество солнечных дней в году и, главное, относительная близость к экватору, дающая возможность использовать для запусков дополнительную скорость вращения Земли.
 
А дело было так. В начале января 1955 года я получил приказание подготовить рекогносцировочную группу, которую затем возглавил генерал-лейтенант А.И.Нестеренко. Конечно, мы тогда не предполагали, что группа будет рекогносцировать полигон, называли его "целина", и считали, что это будут новые боевые поля. Подобрали группу солдат из моего дивизиона, самых лучших водителей для двух тяжелых артиллерийских тягачей АТТ с отоплением, под брезентовым кузовом и, помнится, несколько бортовых машин "Газиков" (только появившихся, с 4-мя ведущими колесами). Снабдили их продовольствием, водой, спиртным и горючим из расчёта чуть ли не на два месяца, одели людей во всё новое (полярное обмундирование, запас белья), снабдили спальными мешками, одеялами, медикаментами, средствами радиосвязи, запчастями, шанцевым инструментом, средствами наблюдения, небольшой кухней, картами, в общем - всем необходимым для выживания в зимней снежной степи при низкой температуре и обеспечения безаварийного пробега, конечно - оружием, в том числе - охотничьим, включили в группу врача и техника по транспорту с инструментом, специалиста радиста. Группой командовал ст. техник технической батареи ст. л-т Зотов (по специальности связист).
 
Отправив экспедицию мы, естественно, обратной связи не имели и ничего не знали о её деятельности, и только позже узнали, что эта группа определила место для нового полигона который и известен теперь как Байконур. Ни ст.лейтенант Зотов, ни солдаты и сержанты, ни приданные группе специалисты, обратно в часть не вернулись. Как потом рассказывали, то ли в шутку, то ли всерьез, самым привлекательным в облюбованном для жилого городка месте они посчитали ржавую трубу, из которой текла минеральная вода, напоминавшая то ли "Ессентуки", то ли "Боржоми". Бывая потом в Ленинске, видел эту трубу. 12 февраля 1955 года правительством было принято решение о строительстве космодрома "Байконур".
 
Яков Гельфандбейн "Капустин Яр"  http://www.port-folio.org/2004/part715.htm