КА для полетов к Луне и на Луну серии Е6
 
Публикации
 
ЛУННЫЕ ТРАССЫ РОССИИ
 
Довгань В.Г.
 
(к 40-летию мягкой посадки на Луну и создания первого искусственного Луны)
 
Мягкая посадка на Луну (проект Е-6) была одной из труднейших технических проблем космонавтики. Задача осложнялась отсутствием сведений о свойствах лунной поверхности.
 
Трехступенчатая РН 8К72 способна была доставить к Луне не более 325 кг. Расчетная масса космических аппаратов, предназначенных для мягкой посадки, составляла не менее 1500 кг, что и определило необходимость использования четырехступенчатого носителя 8К78. Четвертая ступень ракеты - носителя (блок "Л") требовалась для стартов к Луне с промежуточной орбиты ИСЗ.
 
В новых лунных КА предусматривались: аппаратура радиотехнических систем траекторных измерений и астронавигации; бортовая аппаратура системы управления, которая в нужное время по команде КИКа могла включить КТДУ (корректирующую тормозную двигательную установку) для создания необходимой траектории.
 
На первом этапе полета ракета-носитель тремя ступенями выводила лунный КА вместе с четвертой ступенью на орбиту ИСЗ.
 
На втором этапе включался двигатель, и лунному КА сообщалась вторая космическая скорость. Это происходило вне зоны видимости стационарных командно- измерительных пунктов (над Гвинейским заливом).
 
На третьем этапе для обеспечения посадки в заранее выбранный район на Луне средствами КИК должен был проводиться контроль и коррекция траектории с помощью КТДУ.
 
На четвертом этапе производилось торможение, и осуществлялась мягкая посадка. На Луну опускался аппарат массой 500 кг, включая и КТДУ.
 
Согласно Постановлению ЦК КПСС и СМ СССР от 22 марта 1962 г. устанавливался срок начала пусков - 1963 г.
 
Первые запуски КА по программе Е-6 4 января и 2 февраля 1963 г. были аварийными.
 
2 апреля 1963 г. стартовала РН с КА "Луна-4". Слежение за полетом этой станции, определение параметров ее траектории, прием на Земле телеметрической и научной информации осуществлял Симферопольский КИП-10 с применением 32-метровой параболической антенны (ТНА-400),. Система работала в метровом диапазоне волн, и позволяла выдавать команды и уставки с квитированием, измерять параметры орбиты, принимать телевизионное изображение и регистрировать телеметрическую информацию.
 
При управлении новыми лунными КА ломалось утвердившееся уже представление об управлении траекторией полета. К этой традиционной операции при запуске первых ИСЗ добавились и такие, как оперативный расчет траектории полета с целью выработки данных для проведения ее коррекции, преобразования этих данных к виду (структуре), который воспринимался командной радиолинией для передачи на борт КА. Кроме того, потребовалась выдача большого количества команд с Земли в связи с необходимостью обеспечения радиосвязи на большом удалении от нее, переключать в зависимости от обстановки антенные системы (на борту имелись всенаправленные, малонаправленные и остронаправленные антенны, причем с резервом фидерных трактов, антенных переключателей, передатчиков и приемников). Настройка этих систем осуществлялась командами, выдаваемыми по командной радиолинии (функциональными и числовыми уставками).
 
Сложность управления заключалась еще и в том, что предусмотренного в командной радиолинии количества выдаваемых команд не хватало. Поэтому закладывались такие комбинации, в которых одни и те же команды, но в сочетании с другими, выполняли требуемые функции. Такое обстоятельство усложняло работу операторов при управлении, иногда приводя к ошибкам.
 
Другая особенность состояла в том, что имелось два контура управления комплексом лунного КА: по командам бортовой автоматики и по командам КИК. Управленцы, расписывающие сеансы связи работы с КА, должны были так согласовать эти два контура, чтобы команды не смогли наложиться одна на другую.
 
Общее руководство силами и средствами осуществлялось Главной оперативной группой управления (ГОГУ). В состав ГОГУ входили представители конструкторских организаций и оперативные группы, включавшие разработчиков бортовой и наземной аппаратуры и специалистов КИК. При этом ощущалось отсутствие так называемых "комплексников" - специалистов, которые могли квалифицированно проводить анализ поступающей информации и оперативно принимать правильные решения.
 
Перед каждым пуском на очередной полёт составлялась программа полета, представлявшая собой набор сеансов, в которых детально расписывался перечень выдаваемых на борт команд, тип получаемой с борта информации (ТМ, КО,ТВ), режим работы бортовой аппаратуры, состав привлекаемых для обеспечения полёта наземных средств. Программа разрабатывалась организацией разработчика КА и согласовывалась со всеми организациями, участвующими в подготовке запусков. Специалистами Центра КИК составлялся также график обеспечения полёта. Он утверждался С.П. Королёвым и М.В. Келдышем и включал сроки получения траекторной и телеметрической информации, обработки информации, в том числе баллистическими центрами, и выдачи результатов в ГОГУ.
 
Кроме того, на каждый сеанс контроля и управления составлялась отдельная программа, которая учитывала состояние бортовых систем и наземных комплексов и реальную трассу полета. Она разрабатывалась группой управления в виде временного графика, на который накладывалась вся информация по полёту: команды и уставки, привязанные ко времени выдачи; точное время и тип получаемой информации; сроки передачи информации в баллистические центры и получение от них предложений на проведение динамических операций (коррекцией, торможения, посадки и др.) Эту программу сеанса размножали в нескольких экземплярах.
 
Как правило, после успешного пуска ракеты-носителя и выведения космического аппарата на трассу к Луне члены Государственной комиссия прибывали в Симферопольский Центр космической связи. В Центре управления полетом (ЦУПе) находились М.В. Келдыш, С.П. Королёв, Г.А. Тюлин, П.А. Агаджанов, Б.Е. Черток, а также руководители группы управления. Каждому из них для контроля выдавали экземпляр программы.
 
Обычно сеанс связи вел Е.Я. Богуславский (после его безвременной кончины - Ю.Ф. Макаров). Он с тангентой ходил по залу управления и отдавал распоряжения расчёту КРС по выдаче команд и режимов работы станции. Репортаж о полученной ТМ - информации и её оперативных параметрах по громкой связи вёл В.Д. Сорокалетов.
 
Четвертый (21.03.64г.) и пятый (20.04.64г.) пуск КА Луне оказались неудачными из за отказа системы запуска двигателя блока "Л".
 
12 марта 1965 г. состоялся шестой пуск лунного аппарата, ракета-носитель вышла на орбиту ИСЗ. Но запуск двигателя вновь не состоялся. ТАСС сообщило об очередном ИСЗ - "Космос-60".
 
Для выяснения причин создали группу, которую возглавили от РНИИ КП Е.Я. Богуславский, от ОКБ-1 - В.Ф.Сибирцев и от Центра КИК - Ю.В. Дородкин.
 
Подходящие витки по расчётам баллистических центров появились только через двое суток. Была разработана программа с учетом ограниченного времени зоны видимости объекта. К сожалению, Е.Я. Богуславский не успел выдать необходимые команды, что привело к срыву задуманного и подготовленного эксперимента. И это был уже не первый случай. Подобные ситуации создавали нездоровые взаимоотношения между военными и гражданскими специалистами. Дело в том, что начальниками расчетов наземных средств КИК были офицеры, а согласно воинским уставам выполняются распоряжения (приказы) своих прямых начальников. Гражданские специалисты (хотя они занимали ответственные должности) для них таковыми не были. Выход из положения был только один - военный специалист должен быть "комплексником". Так впоследствии и решили: руководство сеансами связи и ведение репортажа возложили на военных специалистов КИК.
 
9 мая 1965 г. состоялся успешный запуск и полет "Луны-5". Однако 12 мая КА осуществил жесткую посадку и разбился.
 
Анализируя результаты полета "Луны-5", С.П.Королев сказал: "Ни в коем случае носа не вешать! Не нужно забывать, что космос - неизведанная дорога, и не все у нас сразу будет получаться. Сегодня не сели на Луну, сядем в следующий раз. Пройдет время, захотим поехать по ее поверхности - не сможем стронуться с места. Наконец, поедем, но, может, не сумеем остановиться… Кто знает, как дальше пойдет дело - задачи становятся все сложнее и сложнее. Мы на правильном пути".
 
8 июня 1965 г. ракета-носитель выполнила свою задачу полностью и вывела на расчетную трассу КА "Луна-6". При проведении последней коррекции для точного выхода к району посадки двигатель не выключился и продолжал работать до тех пор, пока не был израсходован весь запас топлива. Станция прошла приблизительно в 160 тыс.км от Луны. Однако этот сбой позволил проверить функционирование командных радиосистем до дальности 600 тыс.км. По команде с КИП-10 далось осуществить отделение лунного аппарата от КТДУ.
 
02.03.65 г. Г.Н. Бабакин был назначен Главным конструктором КБ Машиностроительного завода (впоследствии НПО) им. С.А. Лавочкина.
 
В июне 1965 г. С.П. Королев собрал всех руководителей лунной тематики. Был приглашен и Г.Н. Бабакин, которого представили, как преемника программы разработки лунных аппаратов.
 
4 октября 1965 г. был произведен десятый запуск КА к Луне.
 
Председателем Государственной комиссии был А.Г. Мрыкин, техническим руководителем С.П. Королев, руководителем ГОГУ был А.А. Большой, одним из его заместителей - А.П. Бачурин. В состав ГОГУ входил и начальник КИП-10 Н.И. Бугаев. Руководителем группы управления и разработки программ был Е.Я. Богуславский, а его заместителем Ю.В. Дородкин. Группу анализа возглавлял А.И. Осташев, его заместителем был А.П. Попов. Руководил группой дешифровки В.Д. Сорокалетов, а Г.Д.Смирнов был его заместителем. В эту же группу входил и Е.И.Мясоедов. Баллистической группой руководил М.Л. Лидов, представителем Центра КИК в ней был В.Н. Жуков. В состав группы управления комплексом и связи входили А.П. Бачурин (руководитель), М.П. Красильников, В.П. Петров и В.М. Колпащиков. Евпаторийскую (КИП-16) группу возглавлял Г.Я. Гуськов, а его заместителем был Г.А. Сыцко. Руководителям оперативных групп разрешалось в случае надобности привлекать к работе необходимых представителей любых организаций. В симферопольской (КИП-10) группе участвовали Г.Н. Бабакин, Д.Д. Полуянов, В.П. Пантелеев, В.Н. Сморкалов, Ю.М. Зарецкий, А.Н. Дятлов и др.
 
ТАСС сообщило о полете в сторону Луны КА "Луна-7", которая достигла ее поверхности в районе Океана Бурь в ночь с 7 на 8 октября. Радиоконтроль зафиксировал блокирование включения КТДУ, следствием чего стало отсутствие торможения. В результате - очередная жесткая посадка.
 
Дальнейшее управление космическими аппаратами, предназначенными для исследования Луны и окололунного пространства, осуществлялось под техническим руководством Г.Н. Бабакина.
 
3 декабря 1965 г. состоялся старт лунного КА "Луна-8".
 
В процессе подготовки к пуску "Луны-8" была разработана в полном объеме новая документация для управления этим объектом
 
За стол ручной дешифровки телеметрии в группе анализа, а тогда далеко еще было до автоматизированной обработки, посадили специалистов по каждой системе, а не формальных дешифровщиков, и возглавил группу анализа также специалист-комплексник, что позволило значительно уменьшить задержку оперативных докладов группы анализа в ходе выполнения программы.
 
Все коррекции траектории полета "Луны-8" прошли нормально. Однако у поверхности Луны 6 декабря из-за нарушения ориентации относительно лунной вертикали двигатель проработал 9с вместо 42с, что привело к жесткому прилунению.
 
Итак, все 11 стартов космических аппаратов Е-6 с января 1963 г. по декабрь 1965 г. оказались неудачными.
 
Полеты станций "Луна-7" и "Луна-8" завершили экспериментальную отработку систем астроориентации, управления бортовой аппаратурой, радиоконтроля траектории полета и приборов автоматизированного управления.
 
С.П. Королев, докладывая руководству Комиссии СМ СССР по военно-промышленным вопросам о выполнении программы мягкой посадки на Луну, в частности сказал: "Мы же делаем совершенно новое дело! Мы - первопроходцы, идем совершенно неизведанными путями. Да, пятая посадка не удалась. Но за эти пять пусков мы накопили данные, кое-что переосмыслили… "Луну-9" обязательно посадим, мягко посадим. Теперь мы знаем, в чем дело. Есть идеи. И времени мы зря не теряли…".
 
Зря не теряли время и испытатели КИК. Оттачивалось мастерство боевых расчетов военных специалистов Центра космической связи, которые не только обеспечивали надежное взаимодействие с космическими аппаратами, вышедшими на трассу к Луне, но и участвовали в многочисленных предстартовых тренировках.
 
Научные сотрудники и инженеры-испытатели лаборатории, руководимой А.П. Поповым, быстро нашли общий язык с коллективом "лунной" лаборатории бабакинского ОКБ, возглавляемой В.Н. Сморкаловым. Первая совместная работа по "Луне-8" показала надежную работоспособность созданных групп управления и анализа, их взаимодействие и понимание друг друга с полуслова.
 
На КИП-10 для дальнейшего выполнения лунной программы был доработан и усовершенствован комплекс КРЛ, в состав которого вошла приемная антенна метрового диапазона ТНА-400 и передающее устройство "Бирюза" с многовибраторными антеннами К-514 и К-518.
 
Качественно новый этап в исследовании Луны был открыт запуском КА "Луна-9", стартовавшей 31.01.66 г.
 
Председателем Государственной комиссии был Г.А. Тюлин, техническим руководителем - Г.Н. Бабакин, руководителем ГОГУ - А.А. Большой
 
Шли третьи сутки полета станции и напряженной работы на Земле. Полет проходил далеко не безупречно, но вполне удовлетворительно. Группа управления уверенно вела космический аппарат к цели. "Луна-9" прилунилась на западном краю Океана Бурь 3 февраля в 21 ч 45 мин 30 с.
 
В зале управления все замерли в ожидании сигнала и словно загипнотизированные устремили взгляды на экраны осциллографов, самописцев соотношения "сигнал-шум". Приблизительно через четыре минуты после посадки раскрылись лепестковые штыревые антенны, и начался первый в истории космонавтики сеанс радиопередачи с поверхности Луны.
 
4 февраля 1966 г. в 4 ч 50 мин была получена первая панорама лунного ландшафта в Симферопольском Центре, которая была доставлена в Москву.
 
Круговые обзорные изображения Луны передавались в течение четырех сеансов при различных условиях освещенности. Передача одной панорамы длилась 100 минут. Всего со станцией было проведено семь сеансов общей продолжительностью свыше 8 часов. Длительность активного существования ее на поверхности Луны составила 46 ч 58 мин 30 с.
 
Всего со станции "Луна-9" было проведено с КИП-10 двадцать два сеанса, из них непосредственно десять с лунным аппаратом, находившемся уже на поверхности Луны. Полет КА также контролировали КИПы-14,15 и 16.
 
Успех мягкой посадки "Луны-9" доказал, что поверхность Луны достаточно прочна, чтобы выдержать динамическую нагрузку от прилуняющегося аппарата, а затем и длительную статическую нагрузку от контейнера с аппаратурой. Именно "Луна-9" развеяла миф о пыли, якобы укрывающей толстым слоем лунную поверхность и исключающей посадку на нее.
 
21 декабря 1966 г. был дан старт, а через трое с половиной суток полета, 24 декабря "Луна-13" совершила посадку примерно в четырехстах километрах от места нахождения "Луны-9". Командно-измерительный комплекс принял пять панорам лунного ландшафта, снятых при различных высотах Солнца над горизонтом. Изучение панорам подтвердило выводы, полученные по "Луне-9".
 
Успешные результаты полетов "Луны-9" и "Луны-13" были получены во многом благодаря слаженной работе командно-измерительного комплекса, его технических средств и персонала.
 
Схема прямого перелета, воплощенная в "Луне-9", обеспечивала посадку КА только в ограниченных районах Луны. Чтобы посадка лунного КА совершалась в любом районе, требовалось осуществлять предварительный вывод ее на лунную орбиту. К тому же создание новых лунных станций потребовало знания особенностей поля тяготения Луны. Единственным средством решения такой важной и нужной для дальнейшего освоения Луны задачи, как исследование ее гравитационного поля, являлось создание лунного спутника.
 
В конце декабря 1965 г. после одного из совещаний у М.В. Келдыша было принято предложение Г.Н. Бабакина о создании первого в мире искусственного спутника Луны. Сразу же после получения панорам "Луной-9" его КБ приступило к решению этой задачи.
 
В значительной степени это был уже другой объект (Е-6С) и создан он был в кратчайшие сроки.
 
В вычислительных центрах была проведена подготовительная работа по выбору такой траектории полета, при которой учли положительный опыт предыдущих запусков к Луне, специфику функционирования лунного спутника и удобство контроля и управления космическими аппаратами средствами КИК.
 
С этой целью было решено воспользоваться средствами КИК, в том числе и Евпаторийского КИП-16. 3 февраля 1966 г. состоялась посадка на Луну, а 1 марта того же года стартовал ракетно-космический комплекс для выведения КА Е-6С на орбиту ИСЛ. Запуск был неудачным: на разгонном блоке отказала система управления, и объект остался на орбите ИСЗ, получив название "Космос-111".
 
31 марта 1966 г. с Земли стартовала станция "Луна-10". Вывод ее на околоземную орбиту и дальнейший перелет к Луне проходили примерно так же, как у "Луны-9". В точке, удаленной от Луны примерно на тысячу километров, по КРЛ Симферопольского КИП-10 была выдана команда на включение тормозной двигательной установки. Отделившийся герметичный контейнер массой 245 кг, оборудованный телеметрической системой, радиоаппаратурой, программно-временными устройствами, системой терморегулирования, антенными устройствами, источниками питания и научной аппаратурой, под действием притяжения Луны вышел на окололунную орбиту с параметрами, близкими к расчетным, и 3 апреля 1966 г. в 21 ч 44 мин стал первым в мире искусственным спутником Луны.
 
"Луна-10" - это первая полностью самостоятельная работа в космосе бабакинского коллектива совместно с КИК.
 
Председателем Государственной комиссии был Г.А. Тюлин, техническим руководителем - Г.Н. Бабакин. ГОГУ возглавлял А.А. Большой, его заместитель - А.П. Романов, в группу управления (руководитель В.Н. Сморкалов, его заместитель Р.В. Чурсин) входили А.П. Попов, М.Л. Лев, Ю.Д. Журавлев и С.В. Гремяко. Главную баллистическую группу от Центра КИК возглавлял Н.М. Барабанов, работу всех технических средств КИК координировал И.Л. Геращенко.
 
Для повышения точности при исследовании эволюций орбиты траекторные измерения проводились в дециметровом диапазоне. Такие наземные радиотехнические средства находились на Симферопольском КИП-10 и Евпаторийском КИП-16. Было принято решение о проведении совместной работы этих КИПов. Часть группы управления перебазировалась на КИП-16, где заместителем руководителя ГОГУ был Г.А. Сыцко. Было проведено 74 совместных сеанса.
 
Спутник активно существовал 56 суток (до 30 мая). За это время он совершил 460 витков вокруг Луны, с ним было проведено 219 сеансов.
 
24 августа 1966 г. выведен в космос аппарат "Луна-11" для продолжения исследования гравитационного поля Луны и проведения телефотометрической съемки поверхности Луны в двух режимах: стабилизированном в районе перицентра непосредственно после торможения объекта при выходе на гелиоцентрическую орбиту и в условиях вращения объекта относительно оси, ориентированной на Солнце.
 
27 августа спутник вышел на окололунную орбиту, близкую к экваториальной. Он активно существовал 38 суток (до 2.10.1966г) и совершил 277 оборотов вокруг Луны. КИП-10 провел с ним 162 сеанса.
 
Перед третьим советским ИСЛ - "Луна-12", запущенным в сторону Луны 22 октября 1966 г, помимо исследований, начатых двумя предыдущими спутниками Луны, была поставлена новая задача - крупномасштабное фотографирование участков лунной поверхности. На борту станции были установлены научная аппаратура (такая же, как и на станции "Луна-11") и фототелевизионное устройство.
 
Группе управления было необходимо организовать передачу фототелевизионной информации таким образом, чтобы не дать возможности английской радиофизической обсерватории Джодрелл-Бэнк повторить махинации с панорамой, переданной "Луной-9".
 
Передачу и прием информации решили осуществить в первые три часа после начала зоны видимости, пока у англичан зона видимости еще не наступала, а так как наземные средства КИП-10 и КИП-16 располагали возможностью работы в двух диапазонах - метровом и дециметровом с быстрым переходом с одного диапазона на другой, а у англичан перестройка занимала около суток (требовалась смена облучателя), был принят следующий режим работы: максимально использовать свою зону видимости, а затем, в зоне видимости английской обсерватории, в различной последовательности переключать диапазоны частот приемных станций.
 
Почти круглосуточная напряженная работа по передаче и приёму фототелевизионной информации была успешно завершена. В этом большая заслуга личного состава КИП-10 и КИП-16. Практически во всех сеансах принимали личное участие Н.И. Бугаев и Г.А. Сыцко. Присутствие командира всегда подтягивало, дисциплинировало операторов радиотехнических средств КИПа.
 
Спутник, вышедший на окололунную орбиту 25 октября, активно существовал 85 суток (до 19 января). За это время он совершил 602 витка вокруг Луны, КИП-10 провел с ним 218 сеансов общей продолжительностью около 63 часов.
 
 
ЛУННАЯ СОНАТА ЗЕМЛЯН
 
Губарев В. С.
 
(глава из книги "Космические мосты'")
 
Космодром. 1966 год. Идет последняя проверка. Не торопясь, привычно специалисты осматривают и «допрашивают» аппаратуру. На командный пункт из всех уголков огромного космического города поступают донесения: «Все нормально. Мы готовы».
 
На космодроме уже объявлена двухчасовая готовность. Приходят сообщения от различных станций слежения. Там тоже все в порядке. От Бреста до Владивостока, по всей стране сотни, тысячи людей ждут, когда под ракетой появится язык пламени, который унесет ее в небо.
 
До старта - четырнадцать минут...
 
Огромное темно-серое тело ракеты четко вырисовызается на фоне неба. Вокруг нее - ни души. И вся она, собранная, подтянутая, приготовилась к прыжку... Секундная стрелка начинает последний круг.
 
Осталось 30 секунд... 10... 5... 2.:: 1; Старт!
 
Под ракетой показался язычок пламени. Он разрастается в огромный огненный столб. Многотонная громада ракеты неохотно приподнялась и медленно поползла вверх. У земли образовался темный просвет, и в ту же секунду, словно одумавшись, ракета рванулась ввысь. «Луна-9» ушла к Луне.
 
Почти трое суток Центр дальней космической связи слушал голос советского лунника. Более пятидесяти часов операторы и баллистики прокладывали курс автоматической станции к Луне.
 
Лондон. Обсерватория Джодрелл Бэнк в Англии сразу же начала принимать сигналы станции «Луна-9», приближающейся к Луне. Официальные представители в обсерватории заявили, что сигналы «сильные и ясные» и что их прием, вероятно, будет продолжаться до того момента, когда «Луна-9» достигнет Луны, примерно в 22.00 по Гринвичу. Посадка начнется через несколько секунд...
 
Радиоволны, выхлестнутые антеннами автоматической станции, понеслись к Луне. Они коснулись поверхности и, отразившись, устремились назад. Заработала электронно-вычислительная машина. Расстояние до Луны определено. Специальное устройство отбрасывает аппаратуру, которая нужна была лишь для полета в космическом пространстве и с помощью которой было определено расстояние до Луны. Эта аппаратура сделала свое дело, и теперь она только усложнила бы посадку.
 
Заработал тормозной двигатель. Скорость, исчисляемая многими тысячами километров в час, резко падает. Станция зависла над поверхностью Луны. Битва между тормозным двигателем и притяжением огромного космического тела закончилась. Скорость погашена, станция словно парит над поверхностью Луны ... опускается!
 
Нью-Йорк. Американские информационные агентства прервали текущие сообщения, чтобы передать «молнией» об успешном завершении миссии советской космической станции «Луна-9».
 
Париж. По первой программе телевидения передается традиционный эстрадный концерт, пользующийся большой популярностью. Ведущий прервал номер, чтобы сообщить телезрителям о новости из Москвы.
 
Лондон. «Это замечательное, несравненное достижение, - заявил вице-президент Британского общества межпланетных сообщений К. Гэтленд. - Оно знаменует собой новую веху на пути советских научных исследований в космическом пространстве. Информация, которую сможет передавать «Луна-9», представляет величайшую ценность для астрономов и других ученых всего мира. Советские ученые будут иметь важные сведения, представляющие огромный интерес для понимания эволюции и природы Луны. Впервые мы получим непосредственную информацию о поверхностном слое Луны, и это привлечет пристальное внимание научных работников всего мира».
 
Париж.
Директор национального центра по космическим исследованиям Роберт Обиньер сказал: «Хотя этого и ожидали в один прекрасный день, тем не менее этот подвиг - совершенно выдающийся».
 
Пасадена (Калифорния). «Успех мягкой посадки русской станции «Луна-9», - подчеркнул в интервью руководитель лаборатории реактивного движения профессор У. Пиккеринг, - уже сам по себе многое добавил к нашим познаниям о поверхности Луны. Тот факт, что станция передает сигналы после посадки, показывает самое меньшее, что поверхность Луны достаточно прочна, чтобы выдержать космический корабль. Некоторые ученые высказали предположение, что Луна покрыта таким толстым слоем пыли, что при посадке корабль в ней утонет и радиосигналы не дойдут до Земли».
 
Токио. «В истории освоения космоса, - утверждает профессор Токийского университета Macao Сануки, - мягкое прилунение ракетного корабля является самым большим событием после запуска 9 лет назад Советским Союзом первого искусственного спутника и полета Юрия Гагарина».
 
Земля приняла новую серию сигналов «Луны-9». Раскрылись усики антенн. «Телеглаз» начал осматривать лунный ландшафт. Научная аппаратура, полностью подготовленная к проведению необходимых исследований, включилась. Первая в истории человечества автоматическая станция на Луне начала работать!
 
«До сих пор существовало такое положение, как если бы первые мореплаватели завидели берег нового мира и стали гадать, что он собой представляет, так и не высаживаясь на него. Посадка на Луну должна дать несравненно больше информации - сначала посредством добрых услуг автоматических устройств, а затем через наблюдательность хорошо подготовленных астронавтов, - пишет У. Салливел в «Нью-Йорк тайме». - До сих пор информация о поверхности Луны была получена с помощью космических кораблей «Рейнджер», направленных на Луну Соединенными Штатами в 1964 и 1965 годах. Телевизионные изображения, переданные ими назад на Землю перед тем, как они врезались в поверхность Луны, показывают небольшие кратеры, похожие на ямочки, несколько скальных образований и другие черты местности. Тем не менее эти изображения не отвечают на решающий вопрос: может ли человек ходить по поверхности Луны?
 
Станция «Луна-9», видимо, дает этот ответ. Человек, вероятно, может в конечном счете прогуляться на Луне вокруг той точки, где сядет его корабль. Методы, использованные для посадки непилотируемого летательного аппарата на Луну, могут быть дополнительно отработаны для новых посадок на Марс и его спутники, на астероиды, Венеру и другие звездные тела».
 
Американские специалисты по космосу надеются, подчеркнул У. Салливен в своей статье, что советские ученые не станут держать в секрете научные данные, которые сообщила им «Луна-9». Американский журналист заметил: «Если данные будут опубликованы, то это поможет американцам в разработке программы «Аполлон», а также облегчит осуществление программы «Сервейор».
 
Лондон. «Я совсем не ожидал, что этот день закончится именно так, - сказал журналистам директор обсерватории Джодрелл Бэнк Б. Ловелл. - Это был один из наиболее волнующих дней в моей жизни и, несомненно, в десятилетней истории существования телескопа в Джодрелл Бэнк.
 
Я прибыл сюда в 1945 году с двумя принадлежавшими ранее правительству радиолокационными установками. В течение многих лет мы ждали момента, когда человеку удастся опустить на Луну приборы, которые будут продолжать посылать на Землю информацию.
 
Сегодня сделан огромный шаг вперед.
 
Я был сильно взволнован, когда наши телескопьи зарегистрировали благополучную посадку автоматичШ ской станции «Луна-9». Несколько минут спустя, когда были переданы сигналы, мы поняли, что это, по-видимому, телевизионные сигналы, которые можно преобразовать в снимки с помощью оборудования, имевшегося в распоряжении газет.
 
Я считаю, что эти снимки развеивают один миф, а именно - вековое убеждение, что Луна покрыта толстым слоем пыли. Характер снимков наводит на мысль, что поверхность Луны довольно пористая. Две фотографии получились очень удачными. На одной из них можно даже видеть то, что представляет собой, по-видимому, головную часть ракеты. Да, это поистине замечательный и волнующий день».
 
В дни, когда радиоволны несли к Земле первые в истории человечества снимки лунного пейзажа, редакция «Комсомольской правды» пригласила группу молодых ученых и инженеров, принимавших непосредственное участие в создании и посадке «Луны-9».
 
 - Вопрос. Скажите, пожалуйста, что было самым главным, самым трудным в вашей работе?
 
 - Ответ. Собственно, главными до создания самой станции можно считать две задачи. Первая - достигнуть Луны. До 1959 года это было проблемой. Тут и точность наведения, с какой раньше не приходилось сталкиваться. И безукоризненная радиосвязь. И ювелирная коррекция, когда все решают секунды и сантиметры. И все это при полете на расстояние в сотни тысяч километров.
 
Вторая задача: надо было узнать, что ждет нас на Луне и в самом общем, и в самом детальном значении этого слова. С видимой стороны Луна выпуклая. А с невидимой? Это очень серьезно. Нужно было точно, очень точно знать форму Луны. Без точного знания формы Луны невозможно правильно рассчитать влияние на аппарат ее притяжения. Особенно это важно для будущих спутников Луны. Вот почему снимки обратной стороны Луны имели отнюдь не только общепознавательное значение.
 
 - Вопрос: Без них нельзя было посадить аппарат на Луну?
 
 - Ответ: Без наших снимков Луны и снимков аме. риканцев все было бы куда сложней. «Луна-9» - это вершина пирамиды, в основание которой легли все предыдущие запуски. Нужно было узнать, какая там радиация, много ли метеоритов в окололунном пространстве...
 
 - Вопрос: И установить, какова поверхность Луны?..
 
 - Ответ: Верно. Этого никто не знал достоверно. Песок там, пыль, пористая поверхность, провалится ли станция или нет. Если Луна мягкая - это одно, а если твердая - все надо делать совсем иначе.
 
Даже последние снимки американских «Рейнджеров», которые были сделаны с высоты около 300 метров, не давали мелких деталей рельефа. Теперь, после «Луны-9», мы наконец вздохнули с облегчением. Станция прилунилась очень мягко, не провалилась. На кадрах, переданных телекамерой, достаточно жесткий грунт, камни, ровное плато. Бояться нечего - аппаратура на Луне не провалится.
 
 - Вопрос: Как известно, до «Луны-9» несколько раз запускали станции типа «Луна». Это было необходимо?
 
 - Ответ: Да. Это отличная и необходимая подготовка. Конечно, идеальным было бы прилунить станцию с первого раза. Но практически это невозможно, потому что предварительно нужно было решить множество сложнейших научно-технических проблем. А их, поверьте, не один десяток!
 
До прилунения был еще так называемый «прилунный» сеанс связи. Это, наверное, самый напряженный момент. Очень интересно было наблюдать за людьми. Вот представьте себе большой длинный стол, по обеим сторонам которого сидят люди. В конце стола - печатающий аппарат, и ползет чуть влажная лента электрографической бумаги, на которой зашифрованы все сигналы «Луны». Ближе к аппарату сидят те, кто отвечает за ориентацию; за ними - хозяева гидроско-пического блока; дальше - двигателисты, они болеют за двигатели мягкой посадки; за ними - высотомерщики и т. д. Вот лента ползет, и лица людей беспрестанно меняются, отражая то тревогу, то радость...
 
Когда станция находится вблизи Луны, возрастает вероятность, что посланный ей с Земли радиосигнал отразится от поверхности Луны и, искаженный и запоздалый, короче, не только не полезный, но очень вредный, будет принят «Луной-9». Но команды проходят отлично, время идет, кажется, с невероятной скоростью. Час - как минута. Вот станция начинает выполнять маневр ориентации, и раздается чей-то ликующий голос: «Есть Солнце в датчике!» Это значит, «Луна-9» сориентирована точно по Солнцу. Затем кто-то громко извещает: «Есть метка Т-13». По этой метке «Луна-9» начинает поиск Луны; буквально через 20 секунд: «Луна в поле зрения датчика!» Спустя секунды опять: «Есть сигнал лунной вертикали!» Все немного расслабляются, кажется, все. Станция «держится» за Солнце, за Землю. Теперь новая тревога - как сработает система посадки...
 
 - Вопрос: Кто дал команду на посадку?
 
 - Ответ: Никто. Все команды на борту запрограммированы. Станция сама себе их подает. Мы только смотрим, выполняются они или нет. А из динамиков доносится: «Есть команда отделения отсеков!», а затем уже крик: «Есть главная команда!» Это значит, что выполняется команда на выключение двигателей уже у самой Луны.
 
Пока сигнал до нас дошел, «Луна-9» была уже на Луне. А потом потекли эти ужасные четыре минуты, пока там, на Луне, раскрывались радиоантенны. Все ждали сигнала лунника, все мысленно его подгоняли: «Ну, заговори, ну, давай!» Люди стояли как вкопанные. Тишина могильная. Все смотрели на экран. И вдруг - есть сигнал!!! Есть! Крик, шум, лица радостные, все целуются... Самое главное свершилось: раз радиоаппаратура работает, значит, мягкая посадка на Луну прошла нормально!
 
...А потом был телесеанс, «Земля» приняла панораму лунной поверхности.
 
31 м а р т а 1966 г о д а
 
С космодрома Байконур была запущена «Луна-10».
 
Вице-президент Британского общества межпланетных сообщений К. Гэтленд сказал: «Ясно, что мы приближаемся к волнующей стадии завоевания Луны».
 
4 а п р е л я
 
С этого дня Луна больше не одинока в космическом пространстве - у нее теперь появился спутник. «Луна-10» перешла на окололунную орбиту и начала совершать свои «вокруглунные» путешествия - один обе рот за три часа.
 
«Советские ученые и технические специалисты, запинающиеся освоением космоса, несомненно, заслужет всеобщую благодарность за их бесценный дар человечеству, - сказал вице-президент Индии 3. Хусейн. 4 И этот замечательный научный подвиг станет, как мы горячо надеемся, предвестником той великой славш которая ожидает этот спутник в ближайшем будущему».
 
«В настоящее время еще трудно полностью оценить все огромное значение этого события, - заявил директор обсерватории в Бохуме профессор Г. Каминский. - Однако уже сейчас ясно, что оно в большей степени приближает время полета человека на Луну».
 
«Советский Союз преодолел новый и существенный этап в астронавтике, - это мнение группы французских ученых. - Впервые с тех пор, как началась космическая эра, сделана попытка превратить в спутняа космический зонд, который вращается вокруг иного небесного тела, а не вокруг Земли. Потребовался запуск более 500 спутников, прежде чем смог быть предпринят такой эксперимент».
 
6 а п р е л я
 
Обсерватория в Джодрелл Бэнк, которая принимает сигналы советских автоматических станций, тщательно следила за «Луной-10».
 
«Был передан огромный объем научных сведений, - заявил Б. Ловелл. - Цель этого эксперимента - исследование орбиты... Важно проследить эволюцию орбиты. Это будет выяснено путем измерений, которые будут производиться на протяжении многих недель или месяцев. Время от времени передавались телеметрические сигналы, которые означают, что измеряются некоторые физические свойства среды, в которой движется станция».
 
14 а п р е л я
 
«Луна-10» - советская автоматическая станция, обращающаяся вокруг Луны, получила спектр гамма-излучения лунной поверхности, который указывает на то, что Луна имеет кору и эта кора несколько похожа на земную кору. Это наблюдение, проливающее свет на многие споры в отношении Луны, американские ученые называют «историческим».
 
Споры касаются происхождения Луны и ее своеобразных «морей», происхождения метеоритов и тех странных округленных кусочков стекла, которые известны как тектиты. Теперь кажется еще менее вероятным, чем когда-либо раньше, что Луна когда-то была частью Земли.
 
Измерения гамма-излучения близ земных пород, составляющих кору, показывают максимумы на энергетических уровнях, характерных для гамма-лучей, испускаемых ураном, торием и калием. Многие годы американские ученые надеялись произвести такие измерения близ Луны. Говорили, что одного такого наблюдения было бы достаточно, чтобы можно было сказать, похожи ли корковые породы Луны на породы Земли.
 
«Луна-10» обнаружила гамма-лучи из двух источников. Один из них - это «повышенная интенсивность гамма-излучения, обусловленного главным образом взаимодействием космических лучей с поверхностным слоем лунного вещества».
 
Видимое химическое сходство между лунной поверхностью и базальтовыми породами на Земле не имеет непосредственного значения для перспективы высадки космонавтов на Луну. В этом отношении имеет значение вопрос о прочности поверхностных пород Луны, а как уже показали снимки, посланные на Землю «Луной-9», поверхность Луны достаточно прочна, чтобы выдержать, по крайней мере, небольшой космический корабль.
 
2 и ю н я 1966 г о д а
 
В 6 часов 17 минут по Гринвичу мягкую посадку на Луну осуществил первый американский космический aппарат «Сервейор». Первый же телеобзор местности показал, что в районе посадки разбросаны каменные валуны и небольшие камни. Видны также многочисленные кратеры.
 
7 и ю н я
 
Снимки, переданные «Сервейором-1», показывают, что лунная поверхность похожа на только что вспаханное поле, на котором космонавт оставил бы следы, но не погрузился бы по колено. Раздробленный слой образовался, вероятно, в результате ударов метеоритов, воздействия солнечной и космической радиации и целого ряда явлений, которые не наблюдаются на Земле. Фотографин очень похожи на те, что передала «Луна-9».
 
18 а в г у с т а 1966 г о д а
 
«Лунар орбитер» - первый американский искусственный спутник Луны, вел передачу снимков на Землю. Представитель НАСА заявил: «К сожалению, качество фотографий плохое».
 
25 а в г у с т а
 
Попытки наладить работу фотокамер на борту спутника частично увенчались успехом. Были переданы снимки Луны, в том числе и ее обратной стороны. На них видны десятки больших и сотни мелких кратеров.
 
1 д е к а б р я 1966 г о д а
 
Опубликован снимок кратера Коперник. «Лунар орбитер-2» заснял необычную картину: ровная, покатая, усеянная кратерами местность, находящаяся к югу от Коперника, постепенно опускается на дно кратера, и затем видны неправильной формы крутые холмы.
 
Как известно, кратер Коперник окружен «светлыми лучами», идущими в радиальных направлениях. Так как они поразительно похожи на те, что образуются вокруг воронок после ядерного взрыва, то было высказано крупнейшими специалистами-астрономами мнение, что кратер Коперник возник при ударе гигантского метеорита о лунную поверхность.
 
8 д е к а б р я
 
НАСА передало для печати новый снимок невидимой стороны Луны, сделанный 20 ноября спутником «Лунар орбитер-2».
 
«С первого взгляда некоторым людям может показаться, что эта часть Луны покрыта замечательно круглыми выпуклостями, - прокомментировал один из специалистов НАСА, М. Светник. - Это кратеры различных размеров и различного возраста, образованные предположительно в результате падения метеоритов. Имеются также кратеры внутри кратеров. При внимательном рассмотрении на этом снимке внизу можно увидеть кратер в кратере, а на поверхности с внешней стороны внутреннего кратера, по-видимому, разбросан какой-то легкий материал. Это указывает на то, что этот материал, возможно, был выброшен из внутреннего кратера на поверхность внешнего кратера. А это, в свою очередь, свидетельствует о возможности вулканического действия или внутреннего нагревания».
 
14 д е к а б р я
 
Корреспондент агентства Ассошиэйтед Пресс Г. Бенедикт передает с мыса Кеннеди: «Недавняя мягкая посадка советской космической станции «Луна-9» на лунную поверхность привлекла внимание к программе «Сервейор» - к программе, которую подкомиссия конгресса недавно назвала «одной из наименее упорядоченных и чрезвычайно плохо осуществляемых программ НАСА».
 
Программа «Сервейор» отстала от намеченных сроков приблизительно на три года. Еще в 1960 году американские ученые предполагали осуществить семь запусков автоматических станций. Для этого было выделено 50 миллионов долларов. Однако уже в 1966 году эта программа обошлась в 350 миллионов долларов, но ни один космический аппарат не покинул Земли.
 
Подкомиссия комиссии палаты представителей по исследованию космического пространства провела расследование, чтобы выяснить, в чем дело. В результате появился доклад на 35 страницах, резко критикующий как правительство, так и руководителей промышленности. В нем, в частности, говорится: «Такая сложная программа, как «Сервейор», требует энергичного централизованного руководства и эффективного контроля сверху. По всей видимости, эти важные элементы в значительной мере отсутствуют с самого начала».
 
15 д е к а б р я
 
НАСА объявило об отмене запланированных запусков трех космических кораблей «Сервейор», которые должны были совершить мягкую посадку на Луну.
 
«Сервейор-8», «Сервейор-9» и «Сервейор-11» должны были запускаться в 1966-1968 годах. НАСА заявило, что пять оставшихся станций «Сервейор», а также информация, полученная от «Сервейор-1», станций серии «Рейнджер» и «Лунар орбитер», обеспечат необходимые данные для программы «Аполлон», то есть для посадки на Луну пилотируемых кораблей.
 
21 д е к а б р я
 
С космодрома Байконур произведен запуск автоматической станции «Луна-13».
 
24 д е к а б р я
 
В 18 часов 01 минуту всемирного времени «Луна-13» совершила мягкую посадку в типично «морском» районе Луны, Океане Бурь, неподалеку от кратеров Крафт, Селевк и Скиапарелли.
 
В это время на Луне были «сумерки». Лишь узкий серп Земли освещал ее поверхность, Солнце еще пряталось за лунным горизонтом. Когда Солнце взошло, началась передача снимков поверхности Луны. Вскоре советские телезрители смогли увидеть их на экранах телевизоров.
 
25 д е к а б р я
 
На борту «Луны-13» находится целая лаборатория. Станция начала вести исследования лунного грунта, определять его прочность и плотность штамп-грунтомером. Это стержень с коническим наконечником. Механическая «рука» отнесла его в сторону от станции. Заработал миниатюрный пороховой двигатель, и грун-томер погрузился вглубь.
 
Этот опыт показал, что верхний слой лунного покрова толщиной 20-30 сантиметров имеет примерно такие же механические показатели, что и земные грунты средней плотности.
 
31 д е к а б р я
 
Программа исследований поверхности Луны автоматической станцией «Луна-13» завершена. Успех полета «Луны-9» и «Луны-13» стимулировал американскую программу исследований Луны.
 
13 я н в а р я 1967 г о д а
 
НАСА опубликовало 33 новых снимка лунной поверхности, сделанных с борта «Лунар орбитер-2».
 
На фотографиях - поверхность, испещренная кратерами и куполообразными возвышениями, напоминающими пузыри. Специалисты утверждают, что по форме и размерам эти возвышения похожи на вулканические холмы в штатах Северная Калифорния и Орегона.
 
На нескольких фотоснимках, сделанных с помощью фотокамеры с высоты около 50 километров от поверхности Луны, виден район, где разбился «Рейнджер-8». На этой серии из 8 кадров снята юго-западная часть Моря Спокойствия, находящегося в восточной части Луны.
 
«Первым космическим аппаратом, сфотографировавшим обратную сторону Луны, - пишет газета «Ивнинг стар», - был запущенный в 1959 году советский космический аппарат «Луна-3». Вторым космическим аппаратом, получившим уже более четкие фотографии обратной стороны Луны, был также советский аппарат «Зонд-3», запущенный в 1965 году. В августе 1966 года обратную сторону Луны удалось сфотографировать американскому космическому аппарату «Лунар орбитер-1». Наиболее четкие и подробные фотографии поверхности обратной стороны Луны получены с помощью второго космического аппарата «Лунар орбитер-2».
 
Фотографии обратной стороны Луны подтвердили ранее выдвинутую астрономами гипотезу о том, что поверхность обратной стороны Луны должна быть более изрытой по сравнению с поверхностью стороны, обращенной к Земле. Этот установленный теперь факт объясняется, по-видимому, тем, что обладающая мощным гравитационным полем Земля притягивает к себе большую часть метеорных тел, которые могли бы достигнуть обращенной к Земле поверхности Луны. Обратная же сторона такой защиты не имеет...»
 
30 я н в а р я
 
Снимки отличного качества, полученные от двух первых станций «Лунар орбитер», показали несколько подходящих районов для высадки людей. Задача станции «Лунар орбитер-3», которая будет запущена в ближайшее время, заключается в том, чтобы подтвердить выбор участка посадки. Все предполагаемые места высадки астронавтов расположены на полосе протяженностью в 2580 километров, простирающейся вдоль лунного экватора. Ширина полосы - около 200 километров. Первая посадка должна быть совершена именно в этом районе, поскольку для взлета отсюда перед обратным полетом на Землю потребуется меньше топлива.
 
Ученые ищут на поверхности Луны гладкие участки овальной формы с поперечником 5-8 километров. Подступы к предполагаемым местам посадки должны быть относительно ровные, свободные от гор и кратеров.
 
После выбора этих участков будут составлены карты. Кадры кинопленки с изображением этих участков будут проецироваться за пределами тренажеров посадки, на которых будут тренироваться первые лунные экипажи.
 
5 ф е в р а л я
 
С мыса Кеннеди запущена станция «Лунар орбитер-3». Она должна сделать 212 пар снимков района Луны, простирающегося от Моря Плодородия на востоке до Океана Бурь на западе.
 
Она сфотографирует большой кратер Кеплер, где три недели назад советские астрономы видели «дым», очевидно, извержение лунного вулкана.
 
15 м а р т а
 
НАСА сообщило, что автоматическая станция «Лунар орбитер-3» заметила и сфотографировала станцию «Сервейор-1» с ее длинными ногами. На снимке «Сервейор-1» выглядит как крошечное белое пятнышко.
 
20 а п р е л я 1967 г о д а
 
Новый космический автомат «Сервейор-3» совершил мягкую посадку на Луне. Три маленьких управляющих двигателя аппарата вовремя не выключились, и «Сервейор-3» дважды подпрыгнул на поверхности Луны, пока не остановился в небольшом кратере. Он сел на пологий склон в Океане Бурь, менее чем в пяти километрах от одного из мест, выбранных НАСА для первой высадки человека по программе «Аполлон».
 
Телевизионный глаз «Сервейора-3» осмотрел обширную территорию Океана Бурь. Ученые увидели, что на равнине нет больших скал или камней, но поверхность все-таки неровная, напоминает вспаханное поле.
 
В первый час от станции поступали очень слабые сигналы.
 
22 а п р е л я
 
«Сервейор-3» передал на Землю 1663 снимка лунного ландшафта. Неисправности, возникшие в электросистеме станции сразу же после посадки, устранены, и сейчас она работает нормально.
 
«Сервейор-3» прокопал в лунной поверхности аккуратную прямую ямку. «Почва там обладает некоторой вязкостью, - прокомментировал Р. Скотт, главный специалист проекта «Сервейор», - но, по-видимому, астронавтам не грозит там никакая опасность. Сопротивление лунной поверхности увеличивается с глубиной, так что мы будем продолжать копать. Если боковая стенка отвалится, мы получим представление о прочности поверхности... В этом районе практически нет ничего поразительного. Мы пытаемся выяснить, не являются ли некоторые куски породы, выкопанные роющим устройством, горной породой. Поблизости от станции имеется несколько небольших объектов, и если у нас будет время и камера будет еще работать, мы попытаемся что-нибудь сделать с ними.
 
Участок поверхности, где проходит этот эксперимент, - продолжал Р. Скотт, - находится на широкой равнине в сухом Океане Бурь, поблизости от центра западной половины Луны и от того места, где в декабре прилунялась советская станция «Луна-13». Эта станция прощупала почву, погрузив в нее металлический стержень на глубину 8-12 дюймов, но она не нарушила поверхности никаким другим образом».
 
24 а п р е л я
 
«Нью-Йорк тайме» поместила редакционную статью. В ней, в частности, говорится: «Полет станции «Сервейор-3» неизбежно заостряет внимание на том факте, что на первых этапах исследования и изучения Луны люди не требуются, что Луну можно изучить в значительной степени, не идя при этом на большой риск или высокие расходы, которые связаны с полетом на Луну людей. С научной и технической точек зрения полеты станции типа «Сервейор» являются разумной и осуществимой альтернативой программе «Аполлон».
 
Космические полеты с участием людей чреваты неизбежной опасностью, но эта опасность многократно увеличивается из-за нажима, оказанного тем предельным сроком - 1970 годом, под знаком которого выполняется проект «Аполлон». То, что сумела сделать станция «Сервейор-3», должно напомнить о том, что, за исключением соображений пропаганды и престижа, не существует никакой необходимости подвергать опасности жизнь отважных людей». 
 
 
ГЛАВНОЕ ДЕЛО ЖИЗНИ
 
М. Борисов
 
(глава из книги "Кратеры Бабакина")
 
На легендарной стартовой площадке не менее легендарного Байконура в рациональной паутине металлических конструкций фермы обслуживания - ракета-носитель. Недавно отсюда стартовал первый в мире искусственный спутник Земли... Всего лишь пять лет назад с этой же площадки в полет отправился Юрий Гагарин...
 
На самой вершине ракеты, под головным обтекателем, упершимся носиком, как кажется, в синее морозное небо, автоматическая лунная станция, еще не имеющая имени, а называемая просто своим скромным заводским общеупотребительным термином "изделие номер такой-то"...
 
Только что закончилось заседание Государственной комиссии. Дано "добро" на пуск. Объявлена часовая готовность. До старта остается ровно шестьдесят минут, длинных, нескончаемых минут.
 
Из рассказа очевидца:
 
"Вышел из домика, в котором заседала Государственная комиссия. Мороз за тридцать... Да еще с ветерком. Захожу за угол - там значительно тише. И тут же Георгий Николаевич, в расстегнутом пальто. Нервно курит. Пытаюсь уйти, чтобы не мешать. Но поздно - он уже увидел меня, берет под руку:
 
- Ну как "мешки"? Не подведут?
 
В считанные мгновения в памяти возникают два "мешка" - амортизаторы, выполненные из специальной ткани. Мысленно проигрываю программу посадки на Луну - подходим к Луне, "мешки" наполняются газом, соприкасаются с ее поверхностью, принимая удар о нее на себя, выталкивают лунную станцию... Десятки раз это проверено на Земле... Придаю голосу уверенность и отвечаю:
 
- Не подведут.- И, минуту помолчав, повторяю: - Не подведут!
 
- Ну дай бог, голуба, дай бог...
 
Георгий Николаевич бросает на землю недокуренную сигарету, наступает на нее и, видимо, пытаясь отвлечься от своих мыслей, говорит:
 
- Не замерз? Пойдем походим...
 
Молча ходим, невзирая на стужу и ветер. Ходим до объявления получасовой готовности. Главный конструктор и просто конструктор. Ходим с одной и той же мыслью: "Сядет или не сядет?"
 
Георгий Николаевич идет в бункер, мне нужно уезжать со старта, время истекло".
 
31 января 1966 года автоматическая станция "Луна-9" покидает Землю, делает прощальный виток вокруг нее и уходит к Луне.
 
3 февраля 1966 года "Луна-9" впервые в мире совершает мягкую посадку на поверхность Луны.
 
Волнение Бабакина должно быть понято правильно - с этой станции началась космическая летопись КБ, в котором он работал; "Луна-9" - первая автоматическая межпланетная станция, изготовленная и отработанная в нем.
 
Какие же события предшествовали этому?
 
Так уж случилось, что ОКБ, возглавляемое Сергеем Павловичем Королевым, создавшее первый в мире искусственный спутник Земли, первые в мире автоматические станции для полетов к Луне, Венере и Марсу, первый в мире пилотируемый космический корабль "Восток", другие космические аппараты, каждый из которых стал "первым", в середине шестидесятых годов оказалось неимоверно перегруженным. Не менее перегруженным оказался и сам главный конструктор.
 
Как бы подтверждая это, один из руководителей проектного отдела ОКБ Королева тех лет вспоминает:
 
"Сергей Павлович любил уделять внимание всем изделиям лично, считал, что он должен быть в курсе всего. Но к этому времени работы приняли такой широкий размах, что ему физически становилось все труднее и труднее..."
 
Коснувшись вопроса о подключении Бабакина к космической тематике, один из ближайших сотрудников Королева тех лет член-корреспондент Академии наук СССР Б. Раушенбах раскрыл, как мне кажется, еще одну не очень известную черту характера Сергея Павловича. Он сказал:
 
"Сергей Павлович был человеком необычайно широким...- и, развивая эту мысль, добавил: - Он, если можно так сказать, раздаривал свои направления. Можно назвать несколько видных конструкторов, рожденных им. Георгий Николаевич входил в их число. Сергей Павлович всегда относился к этим людям на редкость доброжелательно. Отдав им тему, никогда больше, ни при каких обстоятельствах не говорил о своей причастности к этому, даже при больших последующих успехах. Наоборот, он всегда повторял "они, они" и продолжал ненавязчиво помогать им, иногда даже издали... Он был широкой натурой и даже приписывал этим людям, а таких примеров немало, то, что сделал на самом деле сам".
 
Предложение Королева о передаче всего "дальнего космоса", включая Луну, КБ, в котором много лет работал Бабакин, поддержанное практически безоговорочно на "всех уровнях", тоже, очевидно, говорит об этом. Конечно, только личных симпатий для такого ответственного предложения недостаточно. К счастью, оно подкреплялось одним немаловажным обстоятельством. Дело в том, что авторитет КБ был уже очень высок. Он определялся многолетней огромной отдачей, работами, которые были выполнены на достаточно высоком уровне - на уровне научных достижений и технических возможностей того времени.
 
Более того, в ряде случаев разработки КБ просто опережали время, и только это иногда препятствовало их широкому внедрению. Еще, наверное, не настало время конкретизировать эти работы, они развиваются и совершенствуются. Но об одном можно сказать: ценность работ состоит не только в том, что результаты их показали пути, по которым нужно двигаться сегодня, но и в том, | что при их выполнении был создан, а это не менее важный итог, коллектив, отличавшийся исключительной перспективностью мышления, жаждой нового, коллектив творческий, дерзающий, дружный коллектив, а это подтверждено неоднократно, в том числе и его "космическим" периодом, коллектив, для которого практически не существовало непосильных задач.
 
Предлагая передать "дальний космос" Бабакину, Сергей Павлович, ученый и организатор, теоретик и практик, принял во внимание не только достоинства будущего главного конструктора, но и, конечно же, возможности его КБ. Именно в благоприятном их сочетании Королев предвидел главные слагаемые будущих успехов - еще один пример его прозорливости, которая, кстати сказать, никогда его не подводила.
 
Как-то на вопрос, почему бы не сделать КБ Бабакина филиалом его, Королева, ОКБ, он ответил коротко, но категорично:
 
- Филиал - это в общем-то подневольная организация, в известной мере лишенная самостоятельности и, как следствие этого, ответственности. Нет. Я против.
 
К вопросу о филиале больше не возвращались, хотя один раз он сам вспомнил о нем.
 
Это произошло в день первого официального приезда Королева в КБ Бабакина, когда он в сопровождении группы своих сотрудников прибыл с рулонами компоновок лунных и венерианских станций. Со свойственной ему простотой изложения он рассказал о трудностях столбовых задач освоения "дальнего космоса" (предстоящих посадках на Луну, Венеру, Марс), которые должны стать отправными точками для последующих исследований, продемонстрировал на привезенных чертежах возможные варианты станций, посетовал на то, что пока еще "по Луне" не все получается, как должно быть в его представлении. И заключил свое выступление примерно так:
 
- Вы получаете самостоятельную работу, я передаю вам всю документацию и не оставлю себе даже контрольный экземпляр калек. Я верю вам и поручился за вас. Работа эта по-настоящему интересная и творческая. Но если будете трудиться плохо (он хотел, чтобы всем предельно стало ясно его кредо. - М. Б.), знайте: я вас породил, я вас и...
 
Не окончив фразу, он повернулся к Бабакину, сидевшему от него справа, и сказал как можно мягче, что не очень-то вязалось с предыдущей фразой:
 
- Георгий Николаевич, надо все внимательно посмотреть, что нужно подправить - подправьте, наши предложения мы на днях перешлем вам. В общем, доводите сами...
 
И, заканчивая разговор, доброжелательно добавил:
 
- Действуйте. Если нужно будет, конечно, поможем.
 
- Все будет в порядке, Сергей Павлович,- может быть, даже несколько быстрее, чем требовалось в такой ответственный момент, ответил Бабакин.
 
Начался "космический" этап в жизни КБ.
 
Георгий Николаевич ответил за всех, уверенно и недвусмысленно, и именно этим он сразу попал в точку; Королеву всегда нравились люди, принимающие решения без оговорок и просьб о каких-то льготах, благах, помощи, уступок не для себя, конечно, а, как говорится, для коллектива.
 
Услышав краткий уверенный ответ Бабакина на поставленный вопрос, Сергей Павлович воспринял его с явным удовольствием, хотя, может быть, в глубине души чуть-чуть был удивлен быстротой его и категоричностью. Откуда ему было знать, что жизнь уже не однажды ставила перед Бабакиным пусть не такие, конечно, сложные задачи, но задачи, тоже требующие инженерного мужества, задачи, за решение которых, как вы помните, "никто более благоразумный не взялся бы".
 
В характере Бабакина была еще одна черта, которая очень помогла ему не только быстро освоиться с новой тематикой, но и всегда помогала ему в труднейших ситуациях. Речь идет об отношении к смежникам. Вопрос сложный для любой сферы производственной деятельности, не только космической. При современной широкой кооперации труда, когда головное предприятие имеет связь с десятками, а иногда и сотнями контрагентов-поставщиков, отношения со смежниками - краеугольный камень выполнения плановых заданий. От того, как эти взаимоотношения налажены в чисто человеческом плане, зависит многое. И даже самое распрекрасное, идеальное планирование, как мне кажется, которое далеко не всегда может спрогнозировать экстремальные ситуации, обычно возникающие там, где создается нечто новое, качественно превосходящее все, что было прежде, вряд ли будет способно разрешить возникающие проблемы. Особенно если много смежников из "чужих" ведомств. Здесь нужен такт и авторитет Главного, здесь нужно единство понимания конечной цели и чувства личной ответственности,
 
Но, кроме всего этого, еще необходимо найти в себе силы не сделать самый легкий, но самый неверный шаг - переложить ответственность за общую неудачу, большую или малую, без которой на каком-то этапе практически не обойтись, на смежника, хотя он, может быть, и действительно повинен в ней. Это далеко не просто - противостоять соблазну остаться в глазах вышестоящих руководителей эдакой непогрешимой личностью, не выполнившей порученное дело только из-за чьих-то просчетов или чьей-то недобросовестности. Это очень даже непросто - не поддаться искушению найти кого-то, кого можно "подставить"...
 
Принять на себя всю меру ответственности значительно сложнее, ведь это значит, что ты, руководитель, сам, а не кто-то другой, просмотрел чей-то возможный просчет, ты сам, а не кто-то другой, оказался неспособным своевременно предвидеть этот просчет и принять такие меры, которые могли бы локализовать его еще в самом зародыше.
 
Такая позиция не означает мягкости, всепрощенчества. Отнюдь. Именно она способствует всестороннему, объективному, доброжелательному анализу причин, породивших кризисную ситуацию. Если, конечно, творческое содружество организаций это не случайный, разовый подбор исполнителей, а группа, коллектив энтузиастов-единомышленников, для которого общее дело - дело каждого.
 
Нужно не забывать, что в создании космической станции принимает участие много главных конструкторов, а не только ее главный конструктор. Он - самый главный, но и все остальные - тоже главные, правда, каждый по своим системам. Один - по двигательной установке, другой - по системе управления ориентацией станции, третий возглавляет систему энергопитания... Вдобавок каждая из систем, в свою очередь, тоже может состоять из каких-то подсистем, каких-то приборов. И во главе каждой из них тоже могут быть свои главные.
 
Бабакин был главным конструктором космических аппаратов и полностью за них отвечал. Традиция, сложившаяся в КБ, которое он возглавил, требовала, чтобы ни один главный конструктор не перекладывал ответственности с себя на другого, а главный конструктор комплексной системы в не меньшей степени отвечал за работу главных конструкторов систем, составляющих комплекс, чем они сами.
 
Бабакин и до подключения к новой тематике относился к смежным организациям как к товарищам по общему вне зависимости от их ведомственной принадлежности делу. "Космический" этап его деятельности потребовал от него дальнейших шагов в этом направлении. Теперь он сам стал главным конструктором, а путь главного конструктора, как известно, тернист, и ему не раз придется на собственном опыте убедиться в этом. Особенно при создании лунных автоматов так называемого второго поколения, когда не все сразу получалось как надо... Никогда Георгий Николаевич ни при каких разбирательствах с участием любых инстанций не показывал на виновника неудачи. Он говорил: виноват я! Успех делился на всех, а неприятности... Этот стиль был характерен для всех его помощников, для всех руководителей больших и малых рангов, каждый из которых обеспечивал выполнение общей задачи в конкретном своем направлении.
 
А. Романов в книге "Конструктор космических кораблей", посвященной жизни и работе С. П. Королева, сообщает, что возможности создания автоматических искусственных спутников Земли в СССР изучались уже с начала пятидесятых годов. Таким образом, получается, что ко времени подключения к космическим делам КБ Бабакина прошло что-то около пятнадцати лет.
 
За эти годы многими организациями были пройдены "первые ступени", как образно назвал книгу о периоде становления эры практической космонавтики в СССР А. Иванов. В течение этих лет сложились ведущие "космические" организации. А вместе с ними, конечно, мужали и их руководители. И вот возникает ситуация - в "космосе" появляется новый коллектив и новый главный конструктор. Конструктор не прибора, не системы, а главный конструктор космического аппарата, руководитель целого направления. Новый для всех человек поднялся на вершину технического руководства людьми, коллективами, работавшими в этом направлении уже много лет до него. Разве не покажется естественной настороженность, может быть, даже какая-то предвзятость со стороны ветеранов к новому, скажем так, коллективу и его руководителю, не набившему "шишек" при восхождении по ступеням, а сразу перешагнувшему эти ступени?
 
И пусть этот новый человек даже при первом знакомстве вызывал симпатии и был по-настоящему обаятелен и технически эрудирован, все же не просто было принять его сразу по крайней мере за равного. Что поделаешь? Люди есть люди, и главный конструктор тоже человек, и ему тоже свойственны человеческие слабости.
 
Иногда поначалу даже трудно было понять, что же все-таки сложнее - решить какой-то принципиальный технический вопрос, без которого лунная станция, к примеру, не может совершить мягкую посадку, или найти пути к созданию оптимального психологического климата, обеспечивающего правильное взаимодействие коллективов и их руководителей.
 
И тут, в этот трудный период "притирки", Королев оказал Бабакину действенную помощь. На следующий же день, в конце декабря 1965 года, после совещания, на котором было принято предложение Георгия Николаевича о создании первого в мире искусственного спутника Луны, почувствовав определенное недоверие к нему со стороны одного из присутствовавших технических руководителей (кстати сказать, уже через год-полтора полностью оттаявшего), Королев написал ему письмо, в котором сказал примерно следующее: "...Учитывая, что спутник Луны разрабатывается КБ Бабакина самостоятельно, прошу..."
 
"Самостоятельно..." Всего-то через полгода после передачи тематики!
 
Авторитетное слово Королева как всегда сыграло свою роль.
 
Ответственное задание не просто пришлось по душе всем. Коллектив КБ почувствовал свою непосредственную причастность к великим событиям в жизни страны. До этого работники КБ, как и все советские люди, с волнением ждали очередных сообщений ТАСС о новых космических свершениях. Каждое сообщение вызывало гордость за людей, которые это сделали. А теперь все изменилось. Теперь от них, не от того, кого в КБ знать не знают, ведать не ведают, а непосредственно от них, от их коллектива зависят эти сообщения, их торжественность и притягательная сила. Это совершенно исключительное чувство доверия окрыляло и способствовало быстрейшему переводу КБ на новые рельсы.
 
Это, наверное, и объясняет, почему в непостижимо короткое время коллектив принял, переработал и запустил в производство чертежи лунных, к примеру, аппаратов. И не просто переработал, а уже внес в них и что-то свое.
 
Сотрудник конструкторского отдела КБ Королева вспоминает: "Действенность фирмы Бабакина сразу проявилась в том, что мы называем "культурой веса". Фирму отличало серьезное отношение к такому важнейшему для космической техники понятию, как масса приборов, кронштейнов, станции... Уже в самом начале работ, при перевыпуске чертежей, с опорной рамы "Луны" им удалось снять порядка пяти килограммов. Это была первая ласточка..."
 
Вскоре Георгий Николаевич впервые попал в Центр дальней космической связи. Сейчас о Центре известно многое, а фотография наземной антенны, состоящей из восьми чаш-параболоидов,- неизменный атрибут репортажей о дальних космических рейсах...
 
Сказать, что поездка была интересной, увлекательной, значит ничего не сказать. Здесь все для Бабакина было внове - и уровень техники, и необозримость решаемых задач... Половина первого дня ушла на знакомство с антенной. Раньше он знал, да и видел не однажды, антенны локационных станций - большие, традиционные формы, параболические, усеченные... А эта? На эту ему пришлось взбираться на лифте, да потом еще карабкаться по почти вертикальным, похожим на корабельные трапы лестницам все выше и выше, к самим шестнадцатиметровым параболоидам, чувствуя, как от напряжения тяжелеют ноги, преодолевая невесть откуда появившуюся одышку. Среди металлических конструкций - огромных колес-шестерен, противовесов, каких-то подкосов, труб, придающих жесткость всей этой системе,- он представил себя где-то далеко от Земли, в таинственном инопланетном мире.
 
И действительно, эти антенны - передовой пост, первое устройство, созданное руками землян, для принятия сигналов с межпланетных станций, сигналов, пришедших с немыслимых по земным меркам расстояний - шестьдесят, семьдесят, а то и более миллионов километров. Волны, принесшие информацию из этого далека, попадают на поверхности параболоидов. Каждая чаша отражает их - они собираются в фокусе параболоида, где размещено еще одно зеркало, контррефлектор. Так начинается земной путь информации, за которой скоро уйдут в далекие рейсы новые советские автоматы. Контррефлектор направляет параллельный пучок сначала в облучатель, размещенный в вершине каждого параболоида, дальше по металлическому волноводу в высокочастотный усилитель, способный усилить пришедший сигнал во многие тысячи раз, почти не привнося в него свои собственные шумы.
 
Не меньше, чем сама конструкция, Бабакина потрясли выстроившиеся в шеренги шкафы, буквально набитые электроникой,- усилители, размещенные в "кубриках" горизонтальной трубы диаметром в добрых три метра, служащей одновременно и осью вращения антенны при повороте ее в вертикальной плоскости.
 
Вернувшись в КБ, Бабакин сказал: "Хорошо бы каждого пропускать через эту антенну".
 
В общем, поездка оказалась очень полезной - именно здесь Георгий Николаевич, прикоснувшись к реальной аппаратуре, понял принципиальные отличия, которые несут в себе космические дальности.
 
Я попросил Бориса Викторовича Раушенбаха рассказать немного о поездке.
 
- Работа прошла весьма успешно,- вспоминает Раушенбах (действительно, станция "Зонд-3" впервые сфотографировала невидимую с Земли часть Луны, которая не была снята "Луной-3" в октябре 1959 года. Качество полученных фотографий позволило увидеть многочисленные детали лунного рельефа).- Георгий Николаевич ездил с нами в режиме ученика, если можно так выразиться. От того, с чем он встретился, он пришел в неописуемый восторг, просто загорелся увиденным... И вот, когда настало время докладывать руководству о результатах эксперимента, я пригласил его с собой, чтобы он почувствовал, скажем так, обстановку, в которой приходится крутиться. Вы знаете, что произошло? - Борис Викторович вдруг спросил меня.
 
- Нет,- честно ответил я.
 
- Он докладывал...- Раушенбах сделал паузу, видимо, чтобы подчеркнуть важность момента,- вместо меня. Когда спросили, кто будет выступать, Георгий Николаевич не мог удержаться, подскочил к доске и стал объяснять присутствовавшим товарищам особенности эксперимента. Я сидел и улыбался. Мне просто было забавно, что вместо моего официального доклада идет неофициальный доклад Бабакина, да еще по делам, к которым он, в общем-то, и отношения никакого не имеет. Я рассказываю об этом,- Борис Викторович внимательно посмотрел на меня,- не в порядке жалобы. Нет. Просто он съездил хорошо, все понял, во всем разобрался, ему все стало сразу близко. Настолько близко, что он и сам не заметил, как превысил свои полномочия и стал докладывать чужую работу. Позднее я понял, что если событие, беседа, выступление его взволновали, захватили, он первым, вне всякой очереди, выскажется и поделится своими мыслями "по поводу". Если чужая работа ему интересна и он в ней разобрался, значит, эта работа уже не чужая...
 
Замечание точное. Георгий Николаевич действительно не мог промолчать, если кто-либо в его присутствии рассказывал о вещах, которые ему были близки, понятны. Он считал, что никто так просто, как он, об этом не расскажет. При всей его деликатности он мог во время совещания встать, подойти к оратору, сказать ему мягко, по-дружески "сядь, посиди" и сам продолжить беседу. Примеров этому много. Не однажды, готовя какое-то совещание, он искренне верил, что оно будет идти по руслу, заданному "повесткой дня", в которую своей рукой вписывал фамилии докладчиков, конкретные темы их выступлений.
 
Но на первом же пункте этой "повестки" процедура, им установленная, им же и нарушалась, и оказывалось, что практически по всем вопросам основным докладчиком выступал он, Бабакин. Экспансивность его характера требовала немедленного выхода, и в этом он находил его. Тем более, что обычно доклады или выступления требовали в итоге каких-то конкретных решений, все равно организационного или технического характера, в принятии которых должен был непременно участвовать, конечно, и главный конструктор.
 
"Самое интересное в этой истории,- закончил рассказ Б. Раушенбах,- что никто из присутствовавших не воспринял выступление Бабакина как, как...- он подыскал нужное слово,- как странность, настолько всех поразила и покорила его увлеченность делом. А я,- добавил он,- был просто удивлен, как может человек в таком новом, далеко не простом деле так быстро разобраться".
 
Отработка бортовых систем, обеспечивающих мягкую посадку, началась еще на "Луне-4" и была продолжена "Луной-5 и -6". В сообщении ТАСС о завершении полета одной из двух упомянутых последних станций прямо говорилось об этом: "В ходе полета и при подлете станции к Луне получен большой объем информации, необходимой для дальнейшей отработки системы мягкой посадки на поверхность Луны".
 
Анализ результатов полета "Луна-5" закончился выступлением Сергея Павловича. Он мягко, по-отечески сказал:
 
- Ни в коем случае носа не вешать! Не нужно забывать, что космос - неизведанная дорога. И не всегда все у нас будет сразу получаться. Сегодня не сели на Луну, сядем в следующий раз. Пройдет время, захотим поехать по ее поверхности - не сможем стронуться с места. Наконец, поедем, но, может, не сумеем остановиться... Кто знает, как дальше пойдет дело - задачи становятся все сложнее и сложнее. И унывать тут нечего. Мы на правильном пути.
 
Он был прав. Мягкая посадка зрела...
2
 
Несмотря на огромную личную загруженность, Георгий Николаевич изыскивал время для участия в анализе результатов пусков лунных автоматов. И если он сам не всегда мог присутствовать на разборах, то через своих "доверенных" лиц был полностью в курсе дел. В новых станциях снова нужно улучшать, дорабатывать... Однажды Георгий Николаевич, обращаясь к специалистам, которым он поручил работы над посадочными устройствами, сказал:
 
- По старту к станции, мы уже знаем, претензий нет. По перелету тоже. Выбранный принцип посадки сомнений не вызывает. Значит, причину неудач, как кажется, нужно искать в переходных процессах.- Он посмотрел на присутствующих - как назло ни одного управленца, а только конструкторы, механики,- поняли ли? - В общем, особое внимание началу и окончанию работы каждой из систем, обеспечивающих посадку. И влиянию их друг на друга. Держите меня в курсе. И больше экспериментов.
 
- Так завод перегружен...
 
- Ну и что? Ты думаешь, директор завода и главный инженер меньшие патриоты, чем ты?
 
Работа предстояла большая. Нужно было в считанные недели изучить до тонкостей конструктивные особен-ностн посадочного устройства, выполненного в виде двух баллонов, амортизаторов - "мешков", принимающих почти шарообразную форму при надуве их газом. Начиная с характеристик материала, из которого они изготовлены, и кончая технологией укладки их в станцию перед стартом. Нужно было исследовать методику заполнения их газом, оценить соответствие реального заполнения объема расчетному, выявить возможные отклонения. А для этого, естественно, необходимы десятки и сотни экспериментов. Вплоть до сброса макета посадочной ступени с вышки. Да еще на поверхности, имеющие различные физические характеристики. Песок, щебень, бетон... Какая она Луна - ведь еще не известно...
 
Результаты проведенных исследований, как и следовало ожидать, требовали каких-то конкретных решений... С каждым днем ситуация прояснялась. Вроде все становилось на свои места. Хотя оставался еще один неясный вопрос - выбор момента наполнения амортизаторов газом.
 
На всех "лунах", предназначенных для мягкой посадки, они наполнялись при подходе к Луне до включения тормозного двигателя, тогда, когда работали только движки астроориентации и стабилизации, имеющие малую тягу.
 
Как развивались события дальше, вспоминает один из участников этой работы:
 
"Нужно сказать, что какие-то решения по улучшению посадки мы нашли. А вот слова Георгия Николаевича о переходных процессах не давали покоя. Да и сам он при каждой встрече тоже интересовался: "Ну как?" Однажды он возьми и спроси: "А что происходит с самой станцией, когда надуваются "мешки", вы посмотрели?" Георгий Николаевич подошел к доске, нарисовал две пересекающиеся под прямым углом линии - оси станции, на конце каждой из них изобразил по кружочку - движки системы стабилизации при пассивном полете. Движки малой тяги. "Значит, так,- рассуждал он вслух,- известна тяга каждого такого движка, плечо,- скобочкой он очертил расстояние от движка до перекрестия осей и обозначил его через "а".- Теперь нетрудно и подсчитать, каким моментом располагает станция.- Кто-то подсказал нужные цифры.- Получается...- Бабакин назвал величину.- Вам,- он посмотрел на нас,- нужно проверить, хватит ли этого момента для парирования возмущения, которое возникает при наполнении амортизаторов. Когда они вдруг "вспухают", абсолютная симметрия может и нарушаться. Ведь так?
 
Это уже действительно была целая программа работ, к которой мы приступили немедленно. Вначале определили этот возможный возмущающий момент. Лучший помощник - эксперимент на макете,- повторяющем массовые и инерционные характеристики станции в условиях, исключающих демпфирующее влияние земной атмосферы, которой там, на Луне, конечно, не будет. Так и делалось. И вот, наконец, проведены десятки "мягких прилунений", статистика уже позволяет оценить результаты этих экспериментов как достоверные. От земных условий расчетом переходим к лунным. Прав Бабакин. Точно. Переходной процесс... Возмущающие моменты, возникающие при наполнении амортизаторов и сбросе теплоизоляции, могут доставить много неприятностей. Все становится на свои места. Электронное моделирование подтвердило полученные результаты. Решение проблемы однозначно: наполнение амортизаторов и сброс теплоизоляции нужно производить после включения тормозного двигателя, поскольку одновременно с ним включаются и более мощные управляющие сопла, предназначенные для стабилизации станции при активном торможении. Вот они уже достаточны для борьбы с вредными возмущающими моментами. В работу включаются управленцы. От них цепочка тянется дальше..."
 
Совершив мягкую посадку на поверхность Луны в районе Океана Бурь, станция "Луна-9" впервые в мире передала на Землю телевизионные изображения поверхности.
 
Центральный Комитет КПСС, Президиум Верховного Совета СССР, Совет Министров СССР в своем поздравлении создателям станции "Луна-9" и всем участникам эксперимента так оценили это событие: "Осуществление мягкой посадки на Луну - это выдающаяся победа советской науки и техники, являющаяся после запуска первого искусственного спутника Земли, первого полета человека в космос, первого выхода космонавта из корабля важнейшим этапом в освоении космоса".
 
Высокая оценка буквально всколыхнула коллектив, придала ему уверенность и сыграла огромную роль в его становлении.
 
В те дни мировую печать обошли телевизионные панорамы, переданные станцией с поверхности Луны. Впервые человек, находящийся на огромном расстоянии от нее, получил возможность рассмотреть как на ладони частицы Луны размером в несколько миллиметров, из которых слагается ее верхний покров.
 
Значение мягкой посадки космического аппарата на поверхность Луны вышло далеко за рамки данного конкретного эксперимента. Возможность мягкой посадки стали учитывать при планировании всех последующих полетов на Луну. Общепризнано, что именно "Луна-9" развеяла миф о пыли, якобы укрывающей толстым слоем лунную поверхность и исключающей посадку на нее.
 
Через четыре месяца совершит посадку на Луну американский аппарат "Сервейер-1".
 
В представлении на Ленинскую премию вклад Георгия Николаевича в новую победу в космосе был сформулирован так:
 
"Тов. Бабакин Г. Н. лично руководил проектно-конструкторскими работами, выполнявшимися в КБ при создании автоматической станции "Луна-9".
 
Все разработанные конструкции были подвергнуты детальным динамическим и статическим испытаниям в наземных лабораторных условиях, что способствовало успешному решению задачи мягкой посадки. При непосредственном участии тов. Бабакина Г. Н. был проведен тщательный анализ результатов пусков, предшествовавших полету станции "Луна-9", и были введены в систему доработки, обеспечившие прилунение станции".
 
Оценивая роль Георгия Николаевича и его коллектива в новом достижении космонавтики, нужно, мне кажется, обязательно найти правильные пропорции. Безусловно, что конкретные доработки, позволившие станции мягко прилуниться, родились на его фирме при его непосредственном участии, как было сказано выше. Тут и вопроса нет.
 
Но нельзя забывать и того, что сам ход предыдущих полетов лунных станций, анализ результатов их работы, программа работ, проведенные ОКБ Королева, подготовили, несомненно, почву для такого успеха.
 
Как следствие этого, с каждым очередным запуском "дорога к истине" спрямлялась. И нужное решение, конечно, созревало. Оно просто не могло не появиться. Так уж случилось, что доводить станцию пришлось КБ Бабакина. И тут, как говорится, ни убавить и ни прибавить. КБ сделало эту работу технически грамотно, инициативно, быстро. Ответственно, наконец.
 
Мягкая посадка, да и вся дальнейшая работа девятой станции на поверхности Луны явились объективным подтверждением правильности замыслов Королева. К сожалению, сам он не дождался успешного завершения этого космического эксперимента. Основоположник практической космонавтики ушел безвременно из жизни 14 января 1966 года. Всего за девятнадцать дней до посадки "Луны-9".
 
Эта станция сыграла огромную роль в становлении Бабакина как главного конструктора. За несколько месяцев работы над новой тематикой Бабакин всем, как говорят, "показался". Его предложения были конкретны и убедительны, объем проводимых экспериментов вызывал уважение. Смежные организации поверили в него как в технического руководителя, способного в короткий срок разобраться в сложных завязках и сделать правильные выводы.
 
Однако поиск слабого звена в определенной ситуации - это вопрос, скажем так, сегодняшнего дня, "текущий" вопрос. Для технического, научного руководителя любого ранга одного этого все-таки мало. Тем более для главного конструктора космических станций. Он непременно должен представлять себе не только сегодняшний день, но и перспективу развития, быть в этом важнейшем деле и тактиком и стратегом. Иначе, удовлетворенный частными успехами, он может упустить время, и несмотря на свои достоинства, стать тормозом на пути поступательного движения.
 
Все дальнейшее творчество Георгия Николаевича, а это слово, как кажется, наиболее точно характеризует его деятельность, является подтверждением правильности понимания им своей роли. Начало этого в тех уже далеких днях шестьдесят шестого года, когда закладывалось будущее.
 
Просто ли это - выработать конкретные предложения, решить, какие станции проектировать, строить, когда запускать?
 
Совсем не просто. В основе этого - достоверный, объективный прогноз развития многих научных направлений и отраслей народного хозяйства - радиопромышленности, двигателестроения, систем автоматического управления, материаловедения... Да всего и не перечислить, потому что уровень каждого из них тоже, в свою очередь, определяется составляющими, без которых они не то что развиваться - существовать не могут.
 
Есть и еще стороны, которые обязательно учитываются при определении этой перспективы. Вот одна из них. Возможности производства. И не только своего, но и смежных организаций. Можно ведь задумать фантастически удивительную станцию, которой в принципе все доступно, рассчитать ее, даже подтянуть какие-то отрасли, чтобы обеспечить ее жизненно необходимыми устройствами. Но это ведь еще не все. Станцию нужно не только спроектировать, ее нужно изготовить и, что не менее важно, испытать поагрегатно, посистемно, в целом. Дотошно. Придирчиво. В условиях максимального приближения к полетным, которые зачастую неизвестны - ведь станция и совершает полет, чтобы их выяснить.
 
Так вот, при разработке перспективы, конечно же, нужно учитывать и это. Одно должно быть согласовано по времени и по возможностям с другим. И хотя производство вроде бы вторично, в каких-то ситуациях его возможности, масштабы могут стать определяющими. Новые производственные помещения, прецизионное оборудование, технологическая оснастка, оборудование для испытаний, поверочные стенды создаются тоже ведь не в один день. А для того чтобы они были на уровне задач дня, и для них, оказывается, нужно что-то создавать, изобретать, "мудрить". И не дай бог упустить что-либо...
 
Разве мог бы, скажем, прорезать толщу венерианской атмосферы спускаемый аппарат "Венеры-4" (и спускаемые аппараты последующих за ней венерианских станций), если к заданному сроку не была бы создана уникальная центрифуга для имитации воздействия перегрузок на начальном участке спуска? Или другой пример: нельзя даже представить себе, чтобы экипажи луноходов справились с безаварийным управлением этими подвижными аппаратами, удаленными от них на сотни тысяч километров, если бы они предварительно не "наездили" многие десятки километров на специально созданном лунодроме, воссоздающем рельеф и другие особенности поверхности ближайшей соседки Земли!
 
Это всего два из множества примеров.
 
Вопросы тактики и стратегии самих космических исследований - тоже ведь вопрос вопросов. Разве не так? Им занимаются непрерывно, а не от случая к случаю крупнейшие ученые, научные институты, оценивая необходимость новых полетов на основе результатов, полученных ранее.
 
Оказывается, не так просто порой установить единственно верную последовательность исследований, ступени познания, понять, чем заниматься сегодня, а что не только можно, но и нужно оставить на потом.
 
Дело главного конструктора - связать научную программу исследований, этот главенствующий фактор при рассмотрении перспективы, со всеми факторами, о которых мы только что говорили, то есть со всем тем, что входит в понятие "возможности промышленности", усилиями которой создаются не только сами станции, но и научная исследовательская аппаратура, размещаемая на них.
 
В поиске оптимального решения этой задачи участвует много специалистов - ученые, руководители отраслей промышленности, конструкторы, технологи, инженеры... Каждая научная программа, каждая новая станция - плод коллективной целенаправленной мысли. Но немалая доля основной тяжести принятия решений лежит на главном конструкторе станций, на главных конструкторах важнейших систем, на их ближайших помощниках.
 
Королев в числе других документов передал в КБ Бабакина предложения по созданию лунного спутника. Как вспоминают, такой спутник должен был быть оснащен сложной аппаратурой управления его ориентацией, с тем, чтобы обеспечить постоянную направленность бортовых научных приборов к поверхности Луны. Предложения были обоснованны, доказательны, убедительны, но реализация их требовала большого времени. А спутник тем не менее был очень нужен. Решение этой задачи имело не только значительную научную ценность. При соблюдении определенных сроков создания он мог стать первым в мире искусственным спутником Луны. Именно поэтому Георгий Николаевич сразу же после получения панорам "Луной-9" буквально рвался из Центра дальней космической связи домой, в КБ. Там уже шли работы по спутнику. Конечно, по задачам более простому.
 
Даже малейшая задержка с вылетом самолета была нежелательной.
 
А тут, уже когда почти не оставалось лишней минуты, когда нужно было мчаться на аэродром, главный конструктор радиосистем почти насильно затащил его в одну из небольших уютных комнат приземистого здания, в которой так приятно укрыться от небывало крепкого для этих мест внезапно пришедшего откуда-то с запада мороза. В одном из кресел в выжидательно-настороженной позе сидел Арнольд Иванов, разработчик телевизионной камеры "Луны-9".
 
- Сядь, Георгий Николаевич, на минуту. Послушай, что он предлагает.- Главный конструктор радиосистем мягко положил на плечо Бабакина руку.- Никуда он не убежит твой самолет.
 
- Уже уговорил.- Бабакин усмехнулся.- Выкладывайте!
 
- Спутник, как помнится, полетит в марте? - Иванов начал с вопроса.
 
- Я что, задержал вылет самолета для того, чтобы отвечать на ваши вопросы? - притворяясь рассерженным, спросил Бабакин.- Конечно в марте.
 
- Так вот, давайте, Георгий Николаевич, поставим на спутник ФТУ. Оно практически уже готово. Да и ученые просят. Как узнали, что вы готовите спутник,- буквально проходу не дают.
 
Фототелевизионные устройства, ФТУ, установленные на космической станции, могут проводить фотографирование интересующего объекта и обрабатывать прямо на борту отснятую пленку для последующей передачи снимков на Землю.
 
- Я знаю об их желании. Александр Игнатьевич со мной тоже об этом несколько раз уже заговаривал. Но я немного, по-честному, тяну. Пока еще не все ясно с баллистикой спутника и с выводом его на орбиту.
 
- А Келдыш с вами еще по этому вопросу не говорил? Вроде Александр Игнатьевич заручился его поддержкой...
 
- Пока нет.
 
Профессор Александр Игнатьевич Лебединский, известный ученый, был весьма заинтересован в получении снимков; как специалист он будет давать рекомендации относительно районов посадки в последующих полетах.
 
- Я не возражаю, конечно, я ему так и сказал. Раз надо, так надо. В конце концов в снимках мы, КБ, заинтересованы даже, может быть, больше, чем ученые.
 
- Вот видите...
 
- Но на первый спутник мы ФТУ все равно не поставим,- рассуждал Бабакин.- Не успеем. Нам и без ФТУ дел хватает. Да и он,- Георгий Николаевич наклонил голову в сторону главного конструктора радиосистем,- твой начальник, не поставит мне приборы в феврале...
 
- Как ты догадался? - главный конструктор радиосистем развел руками.
 
- Отложим разговор до дома. Ладно? - Георгий Николаевич поднялся.- А на фирме я скажу, чтобы с вами связались сразу же. В порядке подготовки. Да, кстати, тебе для ФТУ, небось, условия тепличные будут нужны? - спросил он вдруг Иванова.
 
- Тепличные не тепличные, но, конечно, и не глубокий вакуум... Да и температуры чтобы не очень. Процесс ведь тонкий - проявление пленки, сушка... Перед отъездом сюда я просил ребят сочинить бумагу с условиями, которые необходимы для работы ФТУ.
 
- Знаешь, что мы, наверное, сделаем - отдельный отсек для твоего ФТУ. Он развяжет нас, и никто никого держать не будет. Что-то у вас затрет, незаладится, запоздаете с поставкой - пойдет снова гравитационный спутник. Без ФТУ,- вслух размышлял Бабакин.- Ну вот и все. Договаривайтесь с конструкторами, радистами, электриками... А главное - с управленцами. По параметрам орбиты. В общем, в обычном порядке... Только быстрее, чем обычно. И желательно без меня. Первые несколько дней я буду очень занят.
 
Бабакин торопился домой. Дел у него накопилось предостаточно: одно из них - станция, которую через несколько месяцев назовут "Луна - 10"; а другое - будущая "Луна-13". Станция, нужная опять-таки не только ученым, но и КБ.
 
На прессконференции, посвященной осуществлению первой в мире мягкой посадки на Луну, М. В. Келдыш, отвечая на вопрос, можно ли доставить на Землю образец лунного грунта без непосредственного участия человека, сказал:
 
- Станция "Луна-9" не может этого сделать, но в принципе можно создать ракетную систему, которая такую задачу выполнит. Очень много можно сделать,- добавил он,- и более простым способом, отправив на Луну на станциях типа "Луна-9" приборы, которые там, на месте, проведут анализ и потом передадут сведения на Землю.
 
Келдыш говорил о будущей "Луне-13". Оснащенная грунтомером-пенетрометром и радиационным плотномером станция должна будет непосредственно оценить механические свойства лунного грунта и определить плотность его поверхностного слоя. Без этих объективных данных просто нельзя перейти от проектных замыслов лунных аппаратов нового поколения к их рабочему проектированию...
 
Все требовало внимания Бабакина.
 
Но сначала о спутнике Луны. Был еще один довод в его пользу. Лунные спутники служат единственным средством решения такой важной и нужной для дальнейшего освоения Луны задачи, как исследование ее гравитационного поля.
 
Кандидат технических наук Б. Владимиров так рассказывает об этом:
 
- Подробное знание гравитационного поля Луны - необходимое условие успешного осуществления мягкой посадки космических аппаратов и станций точно в заданный район лунной поверхности. Все современные станции садятся на поверхность Луны с орбиты ее искусственного спутника. Это позволяет прилунить станцию практически в любой заранее выбранной точке. При этом точность посадки во многом определяется коррекциями орбиты, с которой производится посадка станции. Но чтобы точно выполнить эти коррекции, необходимо хорошо знать поле тяготения Луны, то есть знать, как, с какой силой притягивает Луна станцию в зависимости от того, над какой точкой ее поверхности она в данный момент пролетает.
 
Да, располагая точной информацией о характере поля тяготения Луны, можно хорошо предсказать эволюцию орбиты спутника.
 
В общем, снова получалось тесное сплетение интересов ученых и конструкторов. И так будет всегда.
 
Понимая, что в уже используемых лунных станциях есть существенные ограничения, и в первую очередь по массе, Бабакин поручил отделам подготовить предложения о перспективном лунном автомате.
 
Нужно было добиться, чтобы не только масса новых станций стала больше. Сам способ их полета к Луне тоже должен стать иным. Дело в том, что схема прямого перелета, воплощенная в "Луне-9", обеспечивала посадку станций и соответственно изучение только западных районов Луны. Плохо это или хорошо? Конечно, для начальной стадии исследований - хорошо. Даже очень хорошо. Тут и сомнений быть не может. Простота решения обеспечивала высокую надежность выполнения эксперимента, что и подтвердила вскоре успешная мягкая посадка "Луны-13". Повторение мягкой посадки - уже система. Однако не век же замыкаться на "западе". Дальнейшие планы исследований Луны требовали, и это естественно, расширения возможных районов посадки.
 
- Посадка практически должна совершаться в любом районе Луны,- требовали ученые.
 
А поэтому посадка на Луну в будущем должна будет осуществляться станцией лишь после предварительного вывода ее на лунную орбиту. Обязательно только после этого. А раз так, то без знания особенностей поля тяготения Луны новые станции просто нельзя было создать.
 
Совпадение желаний ученых и конструкторов не вызывало удивления.
 
...Георгий Николаевич приник взглядом к иллюминатору самолета и, как всегда восторгаясь ослепительно белой пеной кажущихся невесомыми облаков, вдруг отчетливо вспомнил свой недавний вечер и первый разговор с Келдышем о таком спутнике.
 
Тогда к Бабакину под вечер пришли управленцы и рассказали об этой самой гравитации и последствиях, к которым может привести ее незнание. Он понял их с полуслова, а когда кто-то из них задал привычный вопрос: "Так что будем делать?" - он ответил, что нужно для начала сделать прикидку спутника на базе "Луны-9", а не делать новый, от нуля, как предполагалось.
 
Пожалуй, это единственно верное решение - использовать готовую, отработанную систему, если это, конечно, получится. Ну если уж потребуется, ввести в нее какие-то минимальные доработки. Он чувствовал, что это может получиться, должно получиться! Поскольку мы умеем находить точку в пространстве для построения вертикали, необходимой, чтобы осуществить мягкую посадку станции на Луну, то, стало быть, можно найти точку для построения и другой вертикали - той, которая обеспечит в последующем ориентацию оси двигателя при торможении, чтобы станция смогла выйти на нужную окололунную орбиту.
 
- Нам придется прилично потрудиться, чтобы найти эту точку,- грустный вывод Михаила Федоровича, баллистика, лишний раз напомнил Бабакину об отсутствии космического опыта у управленцев.- Найдем ее, конечно. Но вот позволят ли углы САНа ухватиться станции за Луну, не знаю...
 
Тут дело вот в чем. Лунная вертикаль с "Луны-9" строилась с помощью оптических датчиков системы астроориентации, САН, имеющей вполне определенное поле зрения и вполне определенные углы разворота. "Спутниковая" вертикаль, которая как-то должна быть связана с Луной, тоже должна "строиться" с помощью САНа. Бабакин отреагировал, как всегда, решительно: - Вот ты и свяжись с сановцами и посмотри, что нужно сделать. В общем, этот вопрос,- он как бы подвел черту,- за тобой.- И, уловив у Михаила Федоровича готовое сорваться возражение, позолотил пилюлю: - Конечно, привлеки всех, кто тебе для этого будет нужен. Подождите,- он кивнул управленцам, собравшимся выйти из кабинета, и, сняв трубку с телефонного аппарата, набрал номер:
 
- Мстислав Всеволодович! Вечер добрый. Вы не очень заняты? Да, хочу посоветоваться. Как вы относитесь к спутнику Луны? Хорошо? Я так и думал, Мстислав Всеволодович! Мы хотим подумать о спутнике на базе "девятой". Не знаю еще, получится ли... Смотреть там есть что... Управление, баллистика... С какой задачей? Главная задача - гравитационные измерения. Еще что? Не знаю. Нет, сколько веса добавочного останется - пока еще не прикинули... Да. Да, хорошо, Мстислав Всеволодович. Вы его предупредите, а я подготовлю, что нужно... Подошлете? Завтра? Ну спасибо.
 
Он положил трубку:
 
- Значит, что говорит Келдыш.- Бабакин встал из-за стола.- Спутник его очень интересует, но он не хочет, чтобы это был простой кусок железа, заброшенный на орбиту. Даже если он и станет первым в мире спутником Луны. Гравитационные измерения... Это он понял и, конечно, одобрил. Но только этого - мало. На спутнике обязательно должна стоять "наука". Какая? Этим он попросил заняться Александра Павловича Виноградова. Сегодня же. Меня просил срочно назвать возможный вес "науки"... Да. А в помощь нам завтра с самого утра пришлет Людова. Он и посмотрит математический аппарат.
 
"Луна-10" - новая ступень в становлении конструктора Бабакина. Именно теперь, в процессе ее создания, он вошел в рабочий контакт с рядом выдающихся ученых, представляющих различные научные направления и связывающие свои интересы с космическими исследованиями.
 
С одними у Георгия Николаевича со временем сложились более тесные отношения, которые не ограничивались только чисто служебными рамками, с другими связывали лишь вопросы, касающиеся разрабатываемых станций. Но и у тех и у других - у всех, с кем мне довелось встретиться и говорить, мнение о Георгии Николаевиче осталось самое высокое. Время не стерло из памяти его благожелательность и отзывчивость, помнилось, как он всегда шел навстречу в создании необходимых условий для проведения научных экспериментов, которые предлагались, как понимал необходимость воплощения их предложений. А ведь зачастую, что тут скрывать, не всегда отличная идея предлагаемого эксперимента воплощалась в столь же отличную конструкцию. Но никогда Бабакин не вставал в позу, если тот или иной научный прибор вдруг отказывал во время наземных отработок. Такие случаи бывали редко, но когда они все же были, то становились предметом нелицеприятного разговора с работниками КБ.
 
- Как же так, Георгий Николаевич,- возмущался кое-кто,- когда у них хорошо, так это считается их заслугой, а когда у них плохо - виноваты мы? Так, что ли? Несправедливо это...
 
- Справедливо,- Бабакин в такие минуты был неумолим,- справедливо. Мы - головные, а наша главная задача - обеспечить правильную работу всего комплекса и его отдельных звеньев. И нечего прятаться за чью-то спину, если сам не досмотрел... А когда у них все правильно,- после короткого раздумья добавлял он,- значит, они молодцы. И аппаратуру хорошую создали, и отработали ее как надо.
 
Особая обстановка создавалась, когда возникала необходимость подключения специалистов КБ к поиску нужных решений. Я слышал от многих, что такой атмосферы взаимопонимания и единения они ни в одной фирме не встречали. Это действительно так. Тут и традиции коллектива, тут и личное влияние Главного.
 
Но справедливости ради нужно сказать, что он не только "давал", но и "получал" сам. Огромно было влияние этих людей, самой "Луны-10" на Бабакина как на инженера, конструктора, наконец, технического руководителя. Только теперь, при создании этой станции, перед ним начала раскрываться новая сторона, характеризующая неоспоримую важность космических исследований. Участвуя в обсуждениях очередных задач, состава научных измерений для станции, он познавал на практике глубокое содержание становящейся привычной фразы: "Космические исследования служат для понимания строения планет, их происхождения и эволюции". Постепенно входя в курс "научного дела", он воочию стал представлять себе отдельные кирпичики, из которых не сегодня и не завтра, "при нем" или, скорее, даже уже не "при нем" сложат фундамент и воздвигнут стройную теорию, раскрывающую суть этой фразы. И, может быть, еще и поэтому все чаще и чаще звучало авторитетное слово Бабакина, к которому уже прислушивались на заседаниях ученых советов ряда научных учреждений, членом которых он со временем стал.
 
Юрий Александрович Сурков, один из ближайших соратников выдающегося геохимика Александра Павловича Виноградова, вспоминает:
 
- Приходится иметь дело с руководителями многих организаций, которые сотрудничают с учеными по разным вопросам. Среди них и люди, интересующиеся задачами, которые решаются для науки, для ее развития. Георгий Николаевич всегда проявлял живой интерес к самим научным проблемам. Он так и говорил: "Расскажите мне, какие задачи вы хотите решать, а мы конкретно подумаем, как можем содействовать этому. Желание у нас есть, народа хватает". И именно поэтому, как мне кажется, он был скорее не нашим смежником, а соучастником.
 
Я спросил Юрия Александровича:
 
- Как вы считаете, почему Георгий Николаевич, человек намного моложе Виноградова, новый для него человек, так быстро завоевал у него авторитет и уважение?
 
Юрий Александрович, даже не раздумывая, ответил:
 
- Александр Павлович - человек, если можно так сказать, пропитанный наукой. Какие бы ему ни поручались организационные дела, а их у него было более чем достаточно, он всегда старался не отходить от науки. Таким же был и Бабакин. Виноградов, который много общался с ним, видел это. И именно это качество Бабакина и импонировало ему. Отношения конструкторских бюро с "наукой" - это не просто создание космических аппаратов для решения научных задач. Это взаимоотношения с постоянной "обратной связью".
 
Начать хотя бы с такого тривиального разъяснения: межпланетная станция направляется всегда к планете или другому небесному телу с целью ее изучения. А на что же рассчитывать станцию, на какие внешние, скажем так, воздействия - температуру, давление, плотность грунта?.. Ясно, что исходные данные можно получить лишь в Академии наук. Именно она на основе самой современной теории и опыта создает так называемую модель - модель атмосферы, модель поверхности и т. д. В КБ все эти модели закладываются уже в проект. Это связь "номер один".
 
Академия наук не просто заказчик автоматических межпланетных станций, она и потребитель полученной научной информации. А эта информация или часть ее в прямом или косвенном виде опять-таки почти всегда нужна конструкторам для разработки новых проектов или модификации существующих. Вот это - связь "номер два".
 
Ну и, наконец, третья основная связь: ряд академических институтов создает научные приборы для работы на этих станциях и поставляет их в КБ.
 
Теперь смотрите, что получается. Общее задание на станцию выдает академия, модель - академия, а частные задания на научные приборы ее же институтам выдает уже КБ. И далее. Если теперь почему-то научные приборы станции, все или хотя бы один из них, окажутся недееспособными из-за возникшей неисправности или по какой-то другой причине, значит, станция поставленную перед ней задачу не выполнит. Полностью или частично. Кто же виноват в этом невыполнении, кто несет ответственность за него перед генеральным заказчиком, то есть академией? Научный институт? Конечно. КБ? Тут и двух мнений быть не может, безусловно. Ответственность! И на тех и на других.
 
Но в большей степени, хотим мы этого или не хотим - на КБ. Почему? Да в силу того, что КБ - головная организация, фирма, а станция - ее изделие. Научный прибор - это ведь всего-навсего один из многих приборов, установленных на станции: радиотехнических, управленческих, электрических... И прежде чем их ставить на станцию, ее главный конструктор должен быть убежден, что они не подведут. Для этого у него есть все возможности - права, технологическая и испытательная базы. Все. Но уж если он принял решение и установил прибор, то ему и отвечать.
 
Именно в дни подготовки "Луны-10" по указанию Бабакина в КБ была создана научная группа, которая по мере расширения связей с "наукой" со временем переросла в лабораторию. "Малая Академия наук" - так называли ее в КБ. Теперь у ученых-смежников появились опекуны - люди, старающиеся сгладить противоречия, естественные, законные противоречия разных организаций, вынужденных работать сообща.
 
Новая группа вписалась в структуру КБ, живет и развивается и сегодня.
 
Старт станции "Луна-10" с Земли, вывод ее на околоземную орбиту и дальнейший перелет к Луне проходили примерно так же, как и у "Луны-9". Однако был и ряд отличий. Одно из них - коррекция траектории, проведенная на расстоянии около двухсот сорока тысяч километров от Земли. Траектория была скорректирована так, что невидимый ее конец как бы упирался в определенную точку окололунного пространства, в которой должно было быть осуществлено торможение станции, а не в центр лунного диска, как делалось прежде.
 
За восемь тысяч километров от Луны с помощью системы ориентации была построена лунная вертикаль, в результате чего сопло двигателя станции оказалось направленным на центр Луны. Это направление с помощью бортовой системы стабилизации выдерживалось неизменным в течение полутора часов, до тех пор, пока оно не совпало с направлением скорости станции. В точке, удаленной от Луны примерно на тысячу километров, станция имела скорость 2,1 километра в секунду. В этой же точке (вот оно второе принципиальное отличие) была включена тормозная двигательная установка. Через двадцать секунд скорость станции снизилась почти вдвое, а отделившийся от траекторного блока контейнер под действием притяжения Луны вышел на окололунную орбиту с параметрами, близкими к расчетным, и стал первым в мире ее искусственным спутником.
 
Это произошло 3 апреля 1966 года в 21 час 44 минуты по московскому времени.
 
В августе стал спутником Луны американский "Лунар-Орбитер".
 
"Луна-10"- важная веха в исследованиях нашего естественного спутника. Она проработала в качестве научной орбитальной лаборатории почти два месяца и передала на Землю огромный объем информации. Измемерения гамма-спектрометром позволили впервые в мировой практике определить содержание в поверхностном слое Луны естественных радиоактивных элементов - урана, тория, калия. А по ним впервые было обнаружено существование изверженных пород на лунной поверхности. Это, по существу, одно из крупных открытий того времени: только тогда стало доказательно ясно, что Луна - тело, имеющее свою тепловую историю.
 
Важные сведения сообщили и другие приборы.
 
Эти измерения не только положили начало уточнению оценки гравитационного поля Луны в плоскости орбиты, которая вначале составляла с плоскостью лунного экватора угол семьдесят два градуса, но и стали первым шагом на пути изучения строения недр естественного спутника Земли, как об этом писали тогда А. Виноградов и Ю. Липский.
 
Новое достижение отечественной космонавтики совпало по времени с XXIII съездом КПСС. Трудовой подарок, который космостроители посвятили съезду Коммунистической партии Советского Союза, был восторженно встречен делегатами съезда, советскими людьми. В информационном сообщении от 4 апреля говорится: "...Делегаты и гости устраивают восторженную овацию создателям автоматической станции "Луна-10", открывшим новую славную страницу в освоении космоса".
 
Президиум XXIII съезда КПСС в своем поздравлении ученым и конструкторам, инженерам, техникам, рабочим, всем коллективам и организациям, принимавшим участие в создании и запуске автоматической станции
 
"Луна-10", отмечал: "...Создание искусственного спутника Луны - новое выдающееся достижение советской науки и техники, важнейший вклад в мировую науку.
 
Исследование Луны с помощью автоматической станции, выведенной на окололунную орбиту,- это еще одна ступень в освоении космоса, закономерно связанная с ростом могущества нашей Родины, с расцветом творческих сил советского народа".
 
22 апреля 1966 года в центральной прессе появилось сообщение под рубрикой "В Комитете по Ленинским премиям в области науки и техники при Совете Министров СССР". В нем, в частности, говорилось: "Комитет по Ленинским премиям в области науки и техники присудил Ленинские премии 1966 года за выдающиеся достижения по освоению космического пространства: <...>
 
коллективу ученых, конструкторов и производственников, принимавшему участие в создании и изготовлении автоматических станций "Луна-9" и "Луна-10", их запуске и осуществлении мягкой посадки станции "Луна-9" на поверхность Луны, передаче на Землю фотографий лунной панорамы и выводе на окололунную орбиту первого в мире искусственного спутника Луны".
 
Среди удостоенных высокой награды - Георгий Николаевич Бабакин.
 
В тот день "Луна-10" к 11 часам 20 минутам совершила свой сто пятидесятый виток вокруг Луны.
 
В тот день еще не исполнилось и года, как Бабакин стал главным конструктором этих станций.
 
Международное признание значения "Луны-9" и "Луны-10" выразилось в награждении Почетным дипломом Международной авиационной федерации (ФАИ) советских ученых, конструкторов и рабочих за работы по созданию и запуску этих станций.
 
Бабакин, принимая диплом из рук президента ФАИ, на торжественном собрании коллектива КБ сказал, что на этих станциях "жизнь" КБ не остановилась... Будущее подтвердило эти слова.
 
Через несколько лет в его кабинете, теперь уже бывшем его кабинете, рядом с тем дипломом появится новый - за "Луну-16" и "Луноход-1".
3
 
16 апреля 1966 года в Московском доме ученых состоялась пресс-конференция, посвященная запуску станции "Луна-10".
 
Ответы М. Келдыша на вопросы корреспондентов были примечательны. Вот один из них:
 
"Вопрос: Почему не было попытки произвести фотографирование? Многие ученые считают, что снимки со спутника Луны необходимы для выбора удобной точки прилунения.
 
Ответ: Если это нам когда-нибудь понадобится, то у нас есть инструмент для проведения такого фотографирования Луны".
 
Мстислав Всеволодович ответил уверенно. Он сказал: "...у нас есть инструмент". Он был в курсе событий. Совсем недавно, может быть, всего несколько недель, ну месяц назад, не более, он рассмотрел полученный из КБ Бабакина тонкий, всего-то в несколько десятков страниц томик, в котором излагались предложения по созданию лунного спутника-фотографа. Он был в курсе проработок этой станции, полученный документ прочел сам. Ему хотелось самому в нем разобраться и иметь по предложению свое собственное мнение. А потом уже сопоставить его с мнением помощников.
 
Он тогда сразу же позвонил Бабакину и сказал:
 
- Георгий Николаевич! Предложения ваши прочитал. Целиком и полностью готов их поддержать. На всех уровнях. Только не затягивайте с подготовкой организующих документов. Как будут готовы, сразу же подъезжайте с ними ко мне. Подумаем о сроках запуска, с чем выходить "наверх". Хорошо? Еще чем могу быть полезным? Может, с математическим обеспечением полета?
 
Президент Академии наук СССР понимал, что научный спутник Луны - это одно, а спутник Луны - фотограф - совсем другое. Именно с баллистической точки зрения. Наличие на борту станции средств фотографирования не позволяло в полной степени использовать здесь математический аппарат, который был создан для "Луны-10". Проведенные теоретические исследования показали, что основа для расчетов есть, но сама их методика должна быть несколько усложнена, поскольку фотосредства для своей нормальной работы требуют учета дополнительных факторов, в частности учета освещенности Солнцем фотографируемого района. Качество снимков должно быть гарантировано.
 
Из этого следовало, что на траектории полета станции вблизи Луны нужно было найти новую точку для постройки лунной вертикали и для определения момента включения двигателя.
 
1966 год... Трудный год для КБ. И радостный своими итогами.
 
Представьте себе, что перед вами "космический календарь" за этот год и вы перелистываете его. Страницу за страницей.
 
3 февраля: "Луна-9" - первая мягкая посадка и первая передача телевизионной панорамы.
 
3 апреля: "Луна-10" становится первым искусственным спутником Луны.
 
28 августа: "Луна-11" выходит на окололунную орбиту и становится вторым спутником Луны.
 
25 октября: "Луна-12" с орбиты искусственного спутника проводит фотографирование лунной поверхности.
 
24 декабря: "Луна-13", снова мягкая посадка и первые измерения механических характеристик лунного грунта.
 
За каждой страничкой календаря - новая станция, за каждой страничкой - люди. За каждым листком - главный конструктор.
 
Пять автоматических лунных станций за один год. И ни одна из них полностью не повторяет последнюю или "предпоследнюю". Каждая имеет что-то свое, только ей присущее - научную аппаратуру, целевую установку, оригинальные конструкторские решения. В течение одного года пять успешных запусков к Луне, из которых три - приоритетные!
 
Каждая станция - новая информация, значение которой выходит далеко за рамки отдельно взятого конкретного космического эксперимента. Каждый пуск или рождает новые гипотезы или подтверждает существующие. И то и другое, несомненно, имеет исключительно важное значение.
 
"Луна-9" направляется в пограничный между морем и "материком" район; "Луна-13" садится в типично "морской" район; "Луна-10" выводится на орбиту Луны, близкую к полярной, а "Луна-11" - на почти экваториальную орбиту.
 
Есть и еще одна особенность в станциях этого года. Они созданы с использованием принципа унификации, то есть на единой базе, на конструктивно неизменяемом траекторном блоке. Непростая задача - выявить потенциальные возможности, заложенные в конструкцию, и не просто продлить ее жизнь, а найти ей применение в совершенно ином, не предусмотренном ранее качестве.
 
Вот тот резерв, который в значительной степени стал катализатором в работах по лунной тематике этого года. Как часто пренебрегают этим средством и торопятся создать нечто абсолютно новое там, где модернизированное "старое" может сослужить еще отличную службу! Непросто создать это "новое", но и не менее сложно вскрыть таящиеся возможности и использовать их во благо.
 
Успехи девятой и десятой "лун", личная инициатива в решении новых задач, несомненно, способствовали быстрому (и, добавим, заслуженному) росту авторитета Бабакина не только среди организаций, принимавших участие в этих работах, но и в высоких партийных и государственных инстанциях.
 
А ведь еще не так давно в кругу причастных к космическим делам людей мог произойти примерно такой разговор:
 
- Ты не знаешь, кто это?
 
- Точно не знаю... Какой-то Бабакин.
 
За короткий срок в Бабакина поверили и к мнению его стали прислушиваться. И, что не менее важно, он ощутил постоянную поддержку своим начинаниям и помощь в решении сложных вопросов, которые нет-нет да и возникали по мере расширения и углубления работ, касались ли они организационных мероприятий или необходимости ускорения прохождения по инстанциям выдвигаемых КБ технических предложений. И эта неоценимая помощь иногда просто становилась определяющей. Бабакин лично сам все время находился в "поиске", его не нужно было просить или уговаривать посмотреть "то" или решить "это". Вот что несомненно привлекало к нему людей.
 
От пуска к пуску космических станций он становился все более зрелым, все более решительным. Ведь как важно не просто поверить в себя, но и получить этому подтверждение. Вместе с Георгием Николаевичем рос, набирался знаний и уверенности и коллектив КБ. Специалисты КБ набирали силу не только в теоретических вопросах. С каждым запуском они получали все больший и больший практический бесценный опыт отработки станций, управления ими в полете.
 
В 1966 году отдельные мысли, проработки, рекомендации ученых легли в основу перспективного плана исследований Луны и планет Солнечной системы, который появился в КБ. Не все еще в нем, конечно, было проработано до тонкостей, отдельные этапные работы были обеспечены пока что "маяками". Но в плане была отображена возможная последовательность целей и задач, в соответствии с которой должны были создаваться новые станции.
 
Не следует думать, что в этом плане все было разложено, что называется, по полочкам. Конечно же нет. Космические исследования это такая область деятельности человека, в которой, по-моему, нельзя провести скрупулезно точное прогнозирование перспектив с конкретной привязкой по времени. И вот почему. Каждый полет в неизвестное влияет своими результатами на последующие, а получение совокупности новой информации может в конечном итоге изменить всю намеченную стратегию - отказаться от намеченных путей и целей, если они, как станет ясно, не будут способствовать расширению знаний. Иными словами, дверь для переориентации всегда должна оставаться открытой.
 
Программа предусматривала постепенность изучения Венеры, сначала на участке спуска, потом на поверхности, на дневной ее стороне, на ночной. Такая целесообразная последовательность сомнений не вызывала.
 
Наличие перспективного плана, который периодически подвергался уточнению, сыграло важную роль во всей дальнейшей работе. И это в объяснениях не нуждается. Но тут есть одна важная особенность. Космос - среда агрессивная, все характеристики, которые ему присущи - и вакуум, и радиация, и диапазон температур, и многое другое, отнюдь не упрощают решение задачи по созданию станций, аппаратуры для них. Наоборот. Как раз наоборот - сильно усложняют. И потому еще, что степень влияния космоса не только зачастую непредсказуема, но и вообще неясна.
 
Особенность плана состояла в том, что наряду с решением научных вопросов на станциях было предусмотрено проведение и инженерных экспериментов, имеющих чисто прикладное значение. Без этого просто нельзя было двигаться дальше. Вот иллюстрация сказанного. Грунтомер-пенетрометр и радиационный плотномер "Луны-13" позволили впервые провести прямой замер механических свойств наружного слоя лунной поверхности и его плотности. Данные замера - это в основном научная информация, но, конечно, она нужна также конструкторам лунохода и возвратных автоматов. Исследования же трущихся пар в открытом космосе или изучение стабильности характеристик термопокрытий, проведенные на "Луне-12" и "Луне-14", оказались нужными в основном только конструкторам. Георгий Николаевич всегда относился внимательно к предложениям о проведении подобных экспериментов, и если убеждался, что они действительно необходимы, открывал им зеленую улицу. - Это должно идти впереди паровоза,- говорил он и не жалел сил, чтобы убедить оппонентов, если такие, случалось, бывали.
 
 
ПЕРВАЯ МЯГКАЯ ПОСАДКА НА ЛУНУ И ПЕРВЫЙ ЛУННЫЙ ИСКУССТВЕННЫЙ СПУТНИК
 
 
Под редакцией: лауреата Ленинской премии, члена-корреспондента АН СССР Бориса РАУШЕНБАХА; летчика-космонавта СССР, дважды Героя Советского Союза, кандидата технических наук Валерия КУБАСОВА; лауреата Ленинской премии, кандидата технических наук Глеба МАКСИМОВА
 
"3 февраля 1966 года в 21 час 45 минут 30 секунд по московскому времени автоматическая станция "Луна-9", запущенная 31 января, осуществила мягкую посадку на поверхность Луны в районе океана Бурь... По команде с Земли 4 февраля в 4 часа 50 минут станция "Луна-9" начала обзор лунного ландшафта и передачу его изображения на Землю".
 
За этими скупыми строчками сообщения ТАСС - чудо, которое наконец-то открылось людям. Газеты всего мира на первой полосе поместили фотографию поверхности нашей небесной соседки. На переднем плане был отчетливо виден небольшой камень, ставший, наверное, самым знаменитым камнем в истории. Именно в этот день в космонавтике произошло то поворотное событие - веха, с которой и начался новый этап в развитии науки о Луне. Началось непосредственное изучение нашего естественного спутника.
 
Осуществление такой сложной задачи, как мягкая посадка, пусть на самую ближнюю, но не имеющую собственной атмосферы соседку Земли, потребовало тщательной и долгой отработки как на Земле, так и при полетах автоматических станций (АМС) к Луне, на которых проверялись различные системы.
 
Выведение АМС на траекторию полета к Луне производилось так же, как и у "Венеры-1", с промежуточной орбиты спутника Земли. Когда станция "легла на курс", вес ее составлял 1583 кг, большая часть приходилась на тормозную двигательную установку и системы ориентации и коррекции станции в пути. Скорость ее движения при подходе к Луне составляла 2,6 км/с, и при подлете к поверхности ее предстояло полностью "погасить", иначе станция просто разбилась бы.
 
Посадка началась еще за пять часов до того, как станция достигла цели. Прежде чем начать торможение, ее развернули двигателем к поверхности планеты, и не просто развернули, а сделали это так, что его ось точно нацелили на центр Луны - по лунной вертикали. Построение подобной прямой - процесс сложный, в нем участвует целый комплекс специальной аппаратуры, которая в полете использовалась также и для проведения коррекции.
 
Одновременно начали измерять расстояние до поверхности Луны с помощью радиовысотомера. Когда до Селены оставалось всего 75 км, включился ракетный двигатель, погасивший скорость падения. Величина тяги по мере снижения регулировалась. Станция была сконструирована так, что аппаратура, отработавшая на траектории и не потребовавшаяся при торможении, отделилась от АМС. На Луну должна была сесть только автоматическая лунная станция (АЛС) с комплексом необходимой аппаратуры (весом 100 кг) для проведения исследований на планете.
 
Двигатель выключился в непосредственной близости от поверхности. В этот момент станция отделилась от тормозной установки. Тут же включился наддув амортизирующего устройства, которое, как кокон, укрыло всю АЛС, оберегая ее от удара о поверхность. Затем отделился и амортизатор, и на поверхности Луны раскрылся этакий "цветок" - лунная лаборатория, по форме действительно похожая на цветок с распустившимися лепестками. Эти "лепестки" несут двойную нагрузку: придают станции устойчивость и в то же время действуют как антенны. Когда "лепестки" раскрылись, спрятанная под ними телевизионная аппаратура "увидела" и передала на Землю первые в истории кадры лунной панорамы. В герметичном, овальной формы корпусе станции размещались радиоаппаратура, система терморегулирования, источники энергопитания.
 
Полет "Луны-9" имел принципиальное значение. Он не только позволил нам рассмотреть вблизи поверхность Луны, но и доказал, что посадка на нее вполне возможна, что никакая лунная пыль этому не помешает. Правы оказались сторонники "твердой Луны", в том числе и С. П. Королев. К сожалению, он ушел из жизни всего за три недели до этого триумфа советской космонавтики...
 
А ровно через два месяца, 3 апреля 1966 года, в 21 час 44 минуты по московскому времени была выведена на селеноцентрическую (окололунную) орбиту автоматическая станция "Луна-10". Она стала первым в мире искусственным спутником Луны. Началось детальное исследование Луны. Параллельно с орбиты спутника изучалось окололунное пространство. Ученые давно мечтали о "маленькой Луне", необходимой им для получения более полной информации о массе, геометрической конфигурации и аномалиях гравитационного поля этой планеты. В дальнейшем искусственные спутники Селены исследовали температурный режим и магнитное поле, собственное излучение, отражающую способность, концентрацию метеоров в окружающем небесное тело пространстве. С помощью таких спутников в последующие годы было проведено картографирование поверхности Луны.
 
Конструктивно автоматическая станция "Луна-10" состояла из двух основных частей: собственно "лаборатории" весом 245 кг и двигательной установки с приборными отсеками. При полете спутника по окололунной орбите удалось провести целый комплекс научных исследований. Так, было установлено, что магнитное поле Луны имеет скорее всего солнечное происхождение. Выяснилось, что возмущение ее движения за счет нецентральности поля тяготения в 5-6 раз больше, чем возмущения, вызванные гравитационными влияниями Земли и Солнца. Измерения показали, что на орбите станции плотность метеоров выше, чем в межпланетном пространстве. Искусственный спутник выполнял научную программу в течение месяца, совершив к концу активного существования 450 витков.
 
Техника Молодежи, 1979 г, N4, с.18-19