Б.В. Барабанов
СТАНЦИЯ «ИРТЫШ» - ТОЧНЫЙ ФАЗОМЕТРИЧЕСКИЙ
ИЗМЕРИТЕЛЬ УГЛОВЫХ КООРДИНАТ
ПРИ АТОМНЫХ ИСПЫТАНИЯХ
В 1954 г., после успешного проведения Спецсектором ОНИРа (будущим ОКБ МЭИ) испытаний экспериментального макетного образца фазометрического измерителя направляющих косинусов, было принято решение о создании двух опытных станций фазовых пеленгаторов - промышленных образцов.
 
Производство было организовано на Кунцевском механическом заводе (КМЗ). Детальное конструирование станции велось в ОКБ КМЗ, которое и сопровождало производство этого заказа в 1955 г. Для нас наступил новый этап работы: разработка приемной части на базе макета), измерительной и регистрирующей аппаратуры, новых антенн, а также выпуск лабораторной части документации (схемы, ТУ, ТО, ИЭ, ЭД) по непривычным для нас заводским требованиям.
 
В лабораториях Спецсектора ОНИРа для поддержки внедрения производства на заводе с учетом результатов испытаний макетного образца велась работа по следующим трем основным направлениям:
 
- Развитие приемных устройств с максимальным использованием задела и дополнительных предложений, возникших при дальнейшей проработке и испытаниях. В этом направлении трудились В.И. Крысанов, Б.М Мальков, Ю.И. Лебедев, М.П. Филатова и подключившиеся к этим работам В.И. Галкин, О.И. Земблинов и Е.Д. Фокин.
 
- Разработка измерительной аппаратуры и регистрирующих устройств в составе новых фазометров, регистраторов,  коммутационной аппаратуры и выпрямительных устройств электропитания. В качестве регистраторов предложено использовать многошлейфовые осциллографы МПО-1 с новыми приставками длинномерных кассет на 50 метров рабочей фотопленки. Основные исполнители К.К. Лубны-Герцык, Б.В. Барабанов, С.П. Леоненко и подключившийся в начале 1955 г. И.Ф. Шмельков, который занялся созданием фазовращателей и блока имитатора фазосдвигающих сигналов с индикаторами смешения фазы сравниваемых сигналов.
 
- Разработка новых антенн для фазометрической станции с высокой фазовой стабильностью и экранированием отраженных от земли в ближайшей зоне сигналов, разработка антенны для установки на калибровочную автомашину. Этими работами и формулированию требований к созданию антенного поля занимались О.Н. Терёшин и С.М. Веревкин.
 
Летом 1955 г. наша группа фазометристов была командирована на завод, где начиналось внедрение в производство станций "Иртыш", начиная с изготовления отдельных деталей блоков и узлов. В это же время велось конструирование аппаратурных шкафов и компоновка аппаратных и других кабин, устанавливаемых на автомашинах.
 
Кроме сопровождения производства, мы также знакомили со станцией и обучали сотрудников завода, занятых освоением заказа. Занимались наладкой, регулировкой и настройкой аппаратуры, участвовали и в подготовке сдаточной документации.
 
Одновременно с освоением производства велось обучение будущего эксплуатационного персонала (экипажей) станций в составе командиров - начальников станций и инженеров на измерительных пунктах (не только для станций опытных образцов, но и для станций предполагаемой сети измерительных пунктов). Эту группу офицеров по фазометрическим системам возглавлял подполковник Ф.Ф. Мельник, который не только организовал обучение, но и вместе со всей группой принял активное участие в изготовлении и настройке аппаратуры опытной партии, а затем принял участие в опытных и испытательных работах вместе с нами на полигонах.
 
Напряженная работа на заводе создала достаточно дружный и работоспособный коллектив сотрудников сектора ОНИРа, работников завода и его ОКБ и группы стажеров-офицеров. Этот коллектив в начале осени 1955 г. успешно подготовил два комплекта станций, получивших наименование "Иртыш". Комплект каждой станции "Иртыш" состоял из трех автомашин ЗИС-151 (две из них с кабинами КУНГ- аппаратная и антенная, третья - бортовая с агрегатом электропитания - дизель-генератором) и автомашины-пикапа ГАЗ-69 с калибровочной аппаратурой и калибровочной антенной.
 
Надо сказать, что созданная кооперация совместной работы Спецсектора ОНИРа МЭИ (ОКБ МЭИ) и КМЗ дала положительные результаты и жизненность подобной формы работы на протяжении значительного времени (порядка 20 лет) и было перенесено на другие проекты и заказы в последующие годы, а также на другие предприятия, например по фазометрии - на Свердловский завод электроавтоматики (СЗЭА), Львовское научно-производственное объединение им. В.И. Ленина (ЛНПО), Львовский научно-исследовательский институт (ЛНИРТИ) и другие, где выпускались опытные образцы совместных с ОКБ МЭИ разработок аппаратуры.
 
Фёдор Ферапонтович Мельник
 
Дальнейшая настройка и регулировка блоков и шкафов аппаратуры двух смонтированных опытных станций "Иртыш" велась в лабораториях Сектора ОНИРа. Были подготовлены экипажи исследователей-операторов из сотрудников Сектора ОНИР для работы на опытных станциях в реальных условиях испытаний, при запусках опытных ракет. Начальником одной станции был назначен Ю.А. Дубровин, начальником другой - Б.В. Барабанов, с экипажем станции "Иртыш", состоящим из В.И. Крысанова, И.Ф. Шмелькова, М.П. Филатовой, Е.Д. Фокина, механика Б. Кораблева.
 
Перед новым 1956 г. была завершена настройка двух опытных станций "Иртыш" и подготовка к экспедиции по натурным испытаниям станций и обслуживаемых ими летающих объектов. В выходной день в конце декабря мы переправляли комплекты автомашин с аппаратурой станций "Иртыш" и фургонов с кабинами радиолокаторов "Бинокль" на прицепе, а также кабины макетного образца импульсной фазометрической станции с параболическими поворотными антеннами (работа группы М.Н. Мешкова) со двора МЭИ в Подлипки для погрузки на железнодорожные платформы специального эшелона. Было очень холодно, мороз где-то около минус 25 градусов. С трудом разогревали двигатели паяльными лампами и непрерывно крутили заводные ручки, пока двигатели не начинали работать.
 
Наконец все 8 или 10 машин были заведены и кавалькада двинулась в путь. Однако и по дороге колонна несколько раз останавливалась и приходилось паяльными лампами прогревать двигатели и некоторые узлы трансмиссии машин. Участие в этом походе я принимал как начальник станции и это было первой моей работой в новой роли. Часа через три-четыре караван прибыл к месту назначения. Машины и фургоны стали грузить и крепить на железнодорожные платформы. Кабины наземных телеметрических станций принимали участие в заводских испытаниях изделий во время подготовки опытных образцов и потому находились уже на месте для погрузки на платформы.
 
Утром 2-го января 1956г. экипажи станций выехали пассажирским поездом Москва-Астрахань к месту работы, правда в разных вагонах, в зависимости от месторасположения измерительных пунктов (ИП) и приписки экипажей к соответствующим станциям. Дело в том, что для более рационального наблюдения за стартующими изделиями были выбраны две точки размещения радио и оптической аппаратуры: одна вблизи от старта с наблюдением в след движения (ИП-1), а другая в стороне от трассы для наблюдения сбоку от траектории (ИП-2). На ИП-2, расположенном в районе города Харабали Астраханской области (станция Ашулук) устанавливались станции "Бинокль" (нач. З.М. Флексер) и "Иртыш" (нач. Ю.А. Дубровин) и необходимые средства технического и оперативного обслуживания (связь, СЕВ и т.п.).
 
Остальные станции и средства, в том числе станции "Бинокль" (нач. А.Г. Головкин) и "Иртыш" (нач. Б.В. Барабанов) располагались рядом со стартовой площадкой "4-Н" на ГЦП в районе города и станции Капустин Яр. В зависимости от этого расположения, экипажи соответствующих средств, направлявшихся в Ашулук, находились где-то в середине поезда, а направлявшихся в Капустин Яр - в хвостовом прицепном вагоне, который следовал до станции Паромная.
 
Утром на вторые сутки пути наш вагон отцепили на станции Баскунчак и мы расстались с нашими коллегами, следующими в Ашулук. Через некоторое время вагон прицепили к другому поезду и мы отправились в обратном направлении в сторону Сталинграда. Примерно через 2-3 часа пути прибываем на станцию Капустин Яр. Небольшое станционное здание, несколько домиков и 5-6 разнесенных друг от друга путей, за которыми (на север) видна гряда небольшой возвышенности. На её фоне, на одном из последних путей стоит мотовоз с двумя или тремя старенькими пассажирскими вагонами. В обратном направлении (на юг), за станционным зданием примерно на расстоянии 1...2 км виднеется жилой городок с небольшими старенькими домиками, а чуть правее и немного дальше, проглядываются новенькие белые корпуса. Это старый город Капустин Яр с расположенным рядом военным городком, который несколько превосходит старый, как по высоте зданий, так и по величине (размерам и населению).
 
На станции нас встречал С.И. Дорн, которому была поручена вся организационная часть экспедиции. Вместе с ним садимся через некоторое время в поезд с мотовозом и отправляемся в путь на техническую позицию (площадка №2) в направлении на северо-восток от станции. Примерно через 4-5 километров прибываем на площадку, где по своему представлению, я предполагал увидеть характерные для технической позиции сооружения в виде какой-нибудь ферменной башни-стенда для прожига двигателей или стендов испытания ракет, но это оказалось только лишь моим воображением. Ничего подобного я не увидел.
 
Наибольшим сооружением оказалось здание цехового типа, к которому подходила железнодорожная колея. Несколько в стороне двухэтажные кирпичные здания жилого типа и площадки, огороженные забором. Еще дальше стояла водонапорная башня. В одном из четырех двухэтажных зданий, стоящих в виде квадрата, находилась гостиница, в здании напротив - столовая. За правым от гостиницы зданием еще одно двухэтажное здание, где располагается гостиница "Люкс" для руководящего состава. В остальных сооружениях, видимо, размещались технические и штабные помещения, а также другие необходимые службы, в том числе и расчетное бюро, в котором впоследствии пришлось неоднократно побывать при обработке результатов регистрации измерений на станции.
 
Размещаемся в гостинице и осваиваем столовую. На протяжении последующих двух суток ведем однообразный и непривычный образ жизни: едим, спим и немного прогуливаемся по местам окружающей степи - ждем оформления документов и пропусков, а также прибытия эшелона с аппаратурой, который вскоре перед нашим отъездом на измерительный пункт появился на технической позиции (ТП). На третий день документы были оформлены и экипажи станций отправились на небольшом автобусе на площадку "4-Н", где нам предстояло жить и работать, а специалисты по бортовому оборудованию остались на площадке "2". Там же остался и А.Ф. Богомолов, прилетевший вместе с С.И. Дорном.
 
По бетонке направляемся к северу от площадки "2". Проехав по степи примерно 20...25 км подъезжаем к КПП, где у нас проверяют документы. Дорога идет прямо вперед, где виднеются какие-то сооружения (это пункт "4"), но мы сворачиваем под прямым углом направо и примерно через 5-7 километров подъезжаем к месту нашего назначения - пункту "4-Н", Пункт расположен справа от дороги и состоит из нескольких двухэтажных кирпичных домов, расположенных параллельно, в которых находятся столовая, гостиница, служебные помещения, казармы и несколько деревянных бараков где, видимо, были небольшие складские помещения. Здесь в гостинице нам предстоит жить. В комнатах по четыре места, в гостинице имеется водопровод, канализация, отопление, бытовые комнаты. Все свежее, чистенькое, недавно построенное.
 
Бетонка, проходя мимо пункта, поворачивает под прямым углом налево, на север, направляясь к стартовой площадке. Справа от этой дороги, на небольшом расстоянии от пункта, просматривается площадка с какими-то одноэтажными зданиями, обнесенная забором и с вышками для часовых по углам забора.
 
Видимо, что-то важное находилось за этим ограждением. Как потом выяснилось, это была площадка для содержания и подготовки головных частей ракет с ядерной начинкой.
 
После прибытия фургонов и автомашин с аппаратурой, они были направлены на свою позицию, расположенную рядом со стартовой площадкой. Эта позиция с аппаратурой условно обозначалась ИП-1 (испытательный полигон) (
так в оригинальном тексте - ред.). Командовал им сотрудник полигона, подполковник Ветласенин, боевой офицер, участник Великой Отечественной войны. В его функции входило обеспечение работы измерительного пункта, охрана имущества и самих станций, проведение хозяйственных и организационных мероприятий, снабжение транспортными средствами и горючим, другими делами. Для выполнения подобных задач в его распоряжении находилась группа солдат численностью до взвода.
 
На следующий день выезжаем на измерительный пункт - месторасположение наших станций. Примерно 3 км по дороге на север (напротив гостиницы), поворот налево, на стартовую площадку, огороженную колючей проволокой. Вскоре после пересечения траверса стартовой площадки останавливаемся около автомашин и фургонов станций, прибывших на отведенное для нас в степи место расположения измерительного пункта ИП-1. На позиции ИПа размещались станции "Бинокль", "Иртыш", "Трал" и макетная станция импульсного фазового пеленгатора. В центральной части этой площадки находилось антенное поле станции "Иртыш" с аппаратной кабиной (КУНГ) на шасси автомашины ЗИС-151. Агрегат электрического питания станции "Иртыш" был снят с агрегатной автомашины и установлен вблизи автомашины с аппаратной кабиной под временно сооруженным навесом. Освободившаяся автомашина ЗИС-151 использовалась для хозяйственных нужд. В дальнейшем вокруг антенного поля грузовиками была накатана круговая дорога для калибровочной автомашины. За пределами этой дороги находился фургон аппаратной кабины станции "Бинокль", а немного в стороне - стоянка автомашин станции "Иртыш": агрегата питания, вспомогательной антенной кабины и калибровочной автомашины ГАЗ-69, хозяйственного фургона, кабины-мастерской в кузове КУНГ и фургона с аппаратурой макета импульсного фазового пеленгатора разработки М.Н. Мешкова. В непосредственной близости от стартовой площадки была расположена автомашина с кабиной телеметрической станции "Трал", над крышей которой возвышалась большая спиральная антенна с плоским квадратным рефлектором, перфорированным большими круглыми отверстиями.
 
После размещения кабин и фургонов на позиции стали разворачивать и устанавливать на антенном поле антенны, прокладывать на колышках и в трубах кабели, накатывать кольцевую дорогу для калибровочной автомашины, а затем включать питание и проверять работу аппаратуры после транспортировки и развертывании на позиции. Расставив антенны, провели включение станции "Иртыш" и проверку её работы от имитатора. Затем стали выполнять более серьезную и тяжелую работу по геодезической, а потом и электрической проверке правильности установки всех измерительных антенн. С помощью теодолитов определялась установка антенн как по уровню, так и по направлению относительно центра поля и относительно одной из опорных антенн. После чего проводилась электрическая проверка при включенной станции и излучении калибровочного сигнала с опорной точки. При этом по фазам принимаемых сигналов проверялась так называемая "невязка", т.е. погрешность установки антенн. Далее проводилась корректировка установки определенной антенны посредством ее передвижки под контролем теодолита. Потом повторялось новое облучение калибровочным сигналом и новое определение невязки. И так последовательными итерациями, постепенно уменьшая невязки, добивались наиболее точного места установки каждой из антенн для получения необходимой измерительной точности. Это была очень кропотливая и трудоемкая работа, учитывая, что стояли приличные морозы и часто дул сильный ветер, когда слезились глаза при работе с теодолитом и мерзли руки при миллиметровых перемещениях металлических антенн.
 
Затем были проведены калибровочные работы при объезде поля калибровочной автомашиной, а потом и самолетные облеты с реальным бортовым радиомаяком.
 
Однажды, во время подготовительных работ при приезде на обед на площадку "4-Н", привлек наше внимание движущийся по бетонке грузовик с длинным прицепом, на котором под чехлом было установлено довольно крупное изделие, по всей видимости ракета. Этот автопоезд сопровождал подвижный подъемный кран, установленный на трехосной автомашине. Грузовик остановился перед поворотом дороги около пункта. Сопровождающие его офицеры направились в одно из зданий пункта, затем через некоторое время возвратились и караван поехал дальше по бетонке в направление стартовой площадки. После возвращения с обеда на стартовой площадке мы увидели ракету на прицепе, стоящую хвостом около стартового стола, но пока еще зачехленную, К концу рабочего дня ракету расчехлили, она стала как серебристый заточенный карандаш, и установили в вертикальное положение на стартовом столе вместе с прикрепленным сбоку транспортным прицепом, без передней тележки с колесами.
 
На следующее утро перед завтраком наше внимание привлек шум моторов, доносящийся из степи. Выхожу из гостиницы на улицу и наблюдаю, как два тяжелых артиллерийских тягача на танковых шасси от Т-34, прямо по целинному снегу степи буксируют за собой две огромные цистерны с топливом и жидким кислородом, направляясь в сторону стартовой площадки. В тот же день, прибыв на площадку, где проводились работы по развертыванию станций, обратили внимание, что на стартовой площадке ракета установлена вертикально, уже чистая, без транспортной тележки, и ведется её заправка из виденных рано утром цистерн. Занимаясь своими делами по невязкам, ближе к обеду, мы вдруг услышали сильный грохот. Обежав кабину станции, и обратив взгляд на стартовую площадку, откуда доносился грохот, я увидел, что вся нижняя часть ракеты окутана клубами поднимающегося вверх дыма, сквозь который пробивается вниз от хвостовой части ракеты огненный факел. Верхняя часть заточенного блестящего карандаша ракеты немного покачиваясь медленно начинает двигаться вверх, а пламя вместе с дымом расползается в разные стороны от ракеты, отражаясь от земли.
 
Постепенно увеличивая скорость, ракета вместе с сопровождающим её сполохами пламени у хвостовой части и клубами дыма убыстряет свой бег. Затем склоняется немного в сторону, двигаясь по большой дуге, быстро уменьшаясь в размерах, удаляется в сторону своего наклона, оставив за собой в небе два отрезка инверсионного следа, очевидно, после прошивания в этих местах температурных слоев, конденсирующих влагу. Отрезки этих следов еще долго сохранялись после пропадания светящейся точки от хвоста ракеты. Это был один из контрольных запусков ракеты Р-5М.
 
Во время нашего пребывания на натурных испытаниях в начале 1956 г. на полигоне Капустин Яр произошло событие, ставшее знаменательным для всего мирового сообщества. И, хотя мы не были непосредственными участниками-исполнителями упомянутого события, невольно оказались в самом центре, откуда, образно говоря, "вылетело это событие". В один из февральских дней, со стартовой площадки "4-Н" на упомянутом полигоне, впервые в мире был произведен успешный запуск одноступенчатой баллистической ракеты Р-5М конструкции С.П. Королева с боевым атомным зарядом в головной части изделия.
 
Этот запуск ракеты с взрывом атомного заряда на поверхности земли в заданном месте падения головной части ознаменовал практическое создание нового вида вооружения - ракетно-ядерного. Появление такого оружия существенно изменило военные доктрины многих стран мира, обладающих значительной военной мощью.
 
Чтобы осознать и оценить значимость происшедшего события попробуем совершить небольшой экскурс в сравнительно близкую историю, имеющую непосредственное отношение к рассматриваемому историческому событию.
 
6 августа 1945г. на японский город Хиросима с американского бомбардировщика была сброшена первая атомная бомба. Через несколько дней другая атомная бомба была сброшена на другой японский город Нагасаки. Взрывы этих двух бомб в конце второй мировой войны показали, что появилось новое оружие, имеющее большую поражающую способность, главным образом с точки зрения массового уничтожения людей и нанесения неимоверных разрушений, особенно поразительных в городах с большим населением и значительным количеством легких строений, как в Японии. Большого военно-стратегического значения в то время указанные взрывы не имели - война практически была на завершении и массовое поражение, в основном гражданского населения, не имело существенного военного значения.
Однако, монопольное владение подобным оружием Соединенными Штатами Америки было использовано для давления и шантажа на бывшего во
время войны союзника - Советский Союз, Это было началом холодной войны, когда США пытались завоевать политическое господство во всем мире, имея монополию на ядерное оружие.
 
В СССР усиленно проводились работы по созданию собственного атомного вооружения и на этой базе старались активно противостоять мировой монополии. 25 сентября 1949 г. в сообщении ТАСС было объявлено о проведении в СССР первого атомного взрыва 29 августа. Сообщение ТАСС подтвердило всему миру о конце монополии США и имело большое политическое значение в мире. Однако экспериментальный ядерный взрыв еще не был оружием сдерживания. Как оружие, атомный заряд еще не существовал, а также не было еще соответствующих средств доставки оружия. В это время срочно создавался стратегический бомбардировщик, известный как Ту-4, и разрабатывалось новое поколение стратегических бомбардировщиков с реактивными двигателями и большой дальностью (Ту-16, М-3, Ту-95).
 
Естественно, встал вопрос об использовании ракеты, как носителя атомного заряда. В то время на вооружении состояли только ракеты Р-1 и подготавливались к принятию на вооружение ракеты Р-2. Но оба типа этих ракет не отвечали требованиям атомного оружия по необходимой грузоподъемности, и не обладали необходимой дальностью.
 
Межконтинентальной ракеты, способной доставить на требуемую дальность ядерный заряд, тогда еще не существовало даже в проекте. В начале пятидесятых годов атомщиков заинтересовала новая, более совершенная ракета Р-5, испытания которой подходили к концу. Эта ракета обладала параметрами и возможностями, даже превосходящими на данном этапе требованиям атомщиков. После длительной, совместной с ними проработки по использованию этой ракеты в качестве носителя атомного вооружения было принято решение, в первую очередь оснастить ракету Р-5 атомной боеголовкой. Для размещения атомного заряда необходимо было доработать ракету для выполнения дополнительных требований, связанных с особенностями ядерного вооружения и повышения качества и надежности конструкции и эксплуатационных характеристик. Условия использования модернизированной ракеты Р-5М накладывали особые требования по надежности системы контроля полета и управления, для чего вводилось дублирование наиболее ответственных систем и агрегатов. В этом же решении отмечалась необходимость вести работу по созданию новой большой межконтинентальной ракеты с возможностью установки на ней водородного оружия (бомбы).
С начала 1955 г., после проведения необходимых доработок по модернизации ракеты Р-5М, ракетчики приступили к проведению летных испытаний.
 
На первом этапе испытания по отработке ракеты проводились без участия атомщиков. Для обеспечения работы атомщиков при испытаниях ракеты Р-5М, на полигоне Капустин Яр был выделен участок, на котором началось строительство "площадки 4-Н" для размещения служебных помещений по подготовке аппаратуры автоматики и управления атомным зарядом и подготовки самого атомного заряда при снаряжении головной части ракеты. Отдельно на площадке строились жилые дома, столовая, казармы и другие бытовые и хозяйственные помещения. Кроме того, поблизости была подготовлена стартовая площадка с тем же наименованием "4-Н". Строительство площадки было завершено осенью 1955 г. После завершения строительства площадки к испытаниям подключились атомщики.
 
Всего во время летных испытаний было проведено 28 пусков ракеты Р-5М, из них 5 зачетных в январе-феврале 1956 г. (во время нашего пребывания на площадке "4-Н"). Все ракеты, кроме последней, запускались без ядерного заряда в головной части. С момента подключения к испытаниям атомщиков, в головных частях ракет устанавливались имитирующие болванки, на которых фиксировались результаты работы аппаратуры во время полета, которые потом обрабатывались атомщиками в своей зоне сооружений. По этой обработке определяли качество работы автоматики во время полета и при контакте с землей.
 
Головные части четырех зачетных ракет оснащались полной автоматикой и всем, что требуется для атомного взрыва, кроме самого атомного заряда. Работа автоматики не должна была допускать возможности взрыва заряда на старте, заряд должен был возводиться только непосредственно при спуске над целью, когда была полная уверенность, что головка доставлена по месту назначения, и некоторые другие требования. Все четыре зачетных пуска обеспечили полное выполнение работы автоматики и других важных систем. Зачетный пуск предпоследней ракеты Р-5М прошел без замечаний.
 
Наконец наступило время завершающей стадии испытаний - пуск ракеты с атомной боеголовкой и назначена дата старта. Однако, запуск задержался на два дня из-за плохой погоды в месте падения головной части. В день запуска, всех людей, находящихся в районе старта и на площадке "4-Н", в том числе и наш коллектив экспедиции, был удален и вывезен в гарнизонный городок примерно за 30 км. Этим мы воспользовались для посещения бани. День был пасмурный и холодный. Свинцовые облака низко нависли над землей, создавая не очень хорошее настроение. Однако баня, как всегда, подняла жизненный тонус. Хороший обед в гарнизонной столовой подкрепил настроение. Ближе к вечеру мы узнали, что боевая работа прошла нормально и мы возвращаемся в свою гостиницу на "4-Н". Подробности этого запуска мы узнали значительно позже, когда были опубликованы отдельные воспоминания участников.
 
Перед запуском ракеты с атомным зарядом на старте оставался только боевой расчет исключительно из военных, а в бункере управления - несколько человек, в том числе Главный конструктор и ведущий от атомщиков, а также несколько членов Госкомиссии и боевой расчет операторов. В целях безопасности со стартовой площадки, измерительного пункта и "площадки 4-Н" вывезли весь персонал и испытателей в городок. В районе площадки оставались только необходимые оперативные служащие и минимальный караул. В то время, когда мы наслаждались баней, ракета Р-5М после нормального старта несла атомный заряд строго по своему маршруту до точки падения в районе Приаральской пустыни на расстоянии примерно 1200 км от старта. Судя по результатам, автоматика на ракете сработала нормально во время старта, полета в космосе и приземления головной части, а также обеспечила подрыв атомного заряда, произведя наземный ядерный взрыв.
 
Вот как по воспоминаниям описывает финиш ракеты в журнале "Огонек" в 1989 г. кинооператор С. Панютин, которому поручалось провести съемку первого взрыва атомной боеголовки в районе расчетной гонки падения (мишени), так называемого "кола" - представляющего собой небольшой столб, врытый в землю.
 
Наблюдатели, находящиеся в районе места взрыва на атомном полигоне, самой ракеты не видели. В какой-то момент вдруг что-то крошечное, очень яркое мигнуло на мгновение, а затем ослепляющая вспышка наземного взрыва слилась с горизонтом и казалось, что взрывная волна и огненный столб устремились вверх, что бушующий огненный шар медленно развивается и поднимается, всасывая в себя всё окружающее. Поднимался он достаточно медленно, а поднявшись вдруг почернел, распустив шляпку зловещего ядовитого гриба. Съемка производилась с расстояния 15 км.
 
После завершения съемки с земли, оператор пересел на вертолет и произвел сверху съемки эпицентра взрыва, где была черная воронка метров 10... 12 в диаметре и несколько метров глубиной. От нее тянулся длиннющий, извивающийся черный хвост на 200...300 метров. Столба-мишени не видно, возможно снаряд практически угодил в него, а может, снесло ударной волной.
 
Этот пуск и ядерный взрыв на полигоне ознаменовали появление нового вида очень сильного и эффективного оружия и становления новых доктрин ведения вооруженных конфликтов. Это было оружие, ломающее старое представление о военных действиях. Так родилось ракетно-ядерное оружие, которое на длительные годы стало сдерживающим фактором в стремлении завоевания монопольного господства во всем мире!
 
На следующий день, по приезде на измерительный пункт для работы, мы обнаружили, что калибровочная автомашина ГАЗ-69 стоит не на том месте, где мы её оставили. При вскрытии кабины, обнаружили в ней паяльную лампу. Прибывший на работу несколько позже механик Б. Кораблев, который обслуживал агрегат питания и наблюдал за состоянием автомашин станции, доложил мне, что во время нашего вчерашнего отсутствия, калибровочная автомашина использовалась для поездок, видимо солдатами караульной службы. Из доклада Б. Кораблева следовало, что в предыдущий день караульные просили у него разрешения съездить куда-то на этой автомашине, но он им отказал. Однако, как и все, он был вынужден покинуть район ИП-1 и машина фактически осталась без присмотра, чем и воспользовались, желающие "покататься".
 
После установления очевидности факта несанкционированного использования автомашины, был произведен её детальный осмотр. При этом было установлено, что пользовались автомашиной без применения ключа зажигания, с помощью закорачивающей перемычки, которая была оставлена на месте. По показаниям спидометра, пробег машины в тот день составлял около 70 км. В бензиновом баке горючего оказалось значительно больше, чем при оставлении автомашины. На ящике с запасным инструментом сорвана пломба, а на полу валялся насос для перекачки бензина. Из-за небрежного обращения с автомашиной в двигателе была оставлена вода, которая при низкой температуре воздуха там быстро замерзла. В результате этого радиатор заморожен, рубашка двигателя и крышка блока дали трещину, что обнаружилось при попытке завести машину, которая была необходима для проведения калибровки перед предполагавшимися в тот день самолетными облетами.
 
Решили проводить калибровку с помощью грузовой автомашины ЗИС-151 от агрегата питания, на которую можно было перенести и установить калибровочную аппаратуру и калибровочную антенну. Однако, оказалось, что эта автомашина также отсутствует на месте и без нашего согласия использовалась для хозяйственно-транспортных целей людьми Ветласенина. Эта автомашина отсутствовала на площадке ИПа до 16.30. В результате в тот день были сорваны калибровка и проведение самолетных испытаний, что могло повлиять на качестве проведения измерений при следующих запусках испытываемых ракет в ближайшие дни.
 
В связи с происшедшим я подал рапорт начальнику ИП-1 подполковнику Ветласенину, в котором просил обратить внимание на безответственные действия его людей и принять меры по недопущению подобных фактов и восстановлению калибровочной автомашины для последующего обеспечения испытательных работ. В дальнейшем практика использования автомашин станции "Иртыш" для других целей прекратилась, а на калибровочной автомашине ГАЗ-69 был заменен двигатель.
 
После проведения подготовительных работ и самолетных облетов, во время которых уточнялись параметры станции и измерительные характеристики, проводилась основная работа по "пятерке" (ракете Р-5). Во время зимней экспедиции на протяжении января-марта было проведено пять летных испытаний серийных модернизированных ракет Р-5 с участием измерительной аппаратуры спецсектора МЭИ. На основе этих испытаний получены полезные результаты как по работе измерительных станций, так и для отработки испытуемых ракет по полученным измерительным данным. Измерения подтвердили теоретические предположения по точности. По результатам работ были написаны отчеты и сделаны некоторые выводы, потребовавшие небольшие доработки аппаратуры. При испытаниях проявились отдельные явления и недоработки, обладавшие определенной закономерностью и, потребовавшие серьезного анализа их возникновения и поисков способов преодоления их нежелательных последствий. Очень кропотливой и трудоемкой оказалась обработка и расшифровка записей на пленках в расчетном бюро. После почти трехмесячной работы в экспедиции вернулись в Москву 23 марта, через некоторое время возвратилась и аппаратура.
 
Во время нашего пребывания в экспедиции проходил XX съезд КПСС, на котором были сообщены сенсационные в то время сведения о разоблачении культа личности.
 
В день нашего возвращения было опубликовано сообщение о новом успехе в авиации- появлении первого реактивного пассажирского самолета Ту-104 и его полете в Великобританию. Это сообщение вызывало общий эмоциональный подъем, создавало радость успехов и вдохновляло на труд и достижение новых показателей триумфальных прорывов в науке и технике
 
По прибытию в Москву с новым подъемом занялись напряженной работой по доработке опытной станции по результатам первого этапа испытаний, не считаясь со временем и отдыхом, работая с энтузиазмом по вечерам и выходным дням, с желанием скорее получить наилучшие результаты. Как всегда, для начала приступили к уже успешно освоенной технике такелажных работ - по перенесению шкафов аппаратуры из кабин автомашин в лаборатории, где их начиняли доработанными блоками, вновь настраивали и снимали характеристики для получения от доработанной аппаратуры необходимых требований и качества.
 
Работы велись с наибольшим использованием сил и времени. Засиживались, работая с аппаратурой, до позднего вечера и приезжали домой заполночь. Но никто не роптал, не возмущался и не требовал каких-либо условий и дополнительной платы. О таком явлении, как постоянно выплачиваемые квартальные премии не было и понятия. А тематические премии присваивались и выплачивались очень и очень редко и значительно позже завершения работы или темы, к тому же достаточно скромные по своей величине. "Но они воспринимались как настоящий приз, поощряющий достигнутый успех, а не являлись дополнительной платой и социальной поддержкой, как это стало восприниматься впоследствии.
 
К концу мая доработка станций была завершена и вновь появились такелажные работы - теперь в обратном направлении: с верхних этажей здания переносили и устанавливали шкафы в кабинах автомашин, начиняли их блоками, затем подключали кабины к электрической сети и во дворе настраивали аппаратуру в кабинах, по возможности проверяли её работоспособность и снимали качественные и количественные характеристики. Во время доработки аппаратуры, с целью практических испытаний в реальной работе, на одной из станций "Иртыш" ввели новинку - регистрирующее устройство с электронной трубкой и непрерывной записью результатов фазометрических измерений на движущуюся фотопленку (с использованием блоков ТРМ от телеметрической системы "Трал") - эти работы проводил молодой специалист Д.И. Атаев.
 
Второй этап экспедиции для проведения натурных испытаний начался для нас 22 июня 1956 г., когда мы выехали из Подлипок с эшелоном закрытых полувагонов, одним пассажирским вагоном с сопровождающими и нескольких открытых платформ с нашей аппаратурой. По прибытию на место вновь поселились на площадке "4-Н", а с прибытием аппаратуры - занялись развертыванием станций.
 
На сей раз дело пошло гораздо быстрее. С одной стороны - был уже накоплен опыт, а с другой стороны - летние условия: тепло, даже жарко, благоухающий запах степной растительности, отсутствие теплой одежды, затрудняющей своей тяжестью движения и т.д. Вообще, летом намного легче и приятнее было работать, даже невзирая на изнуряющую жару. Неизгладимое впечатление оставляла степь со своими прелестями: ароматами воздуха и трав, своеобразной флорой и фауной. Очень интересно было наблюдать за сусликами, тушканчиками, молодыми орлятами, ящерицами и змеями. Иногда некоторых представителей животного мира использовали в полезных "технических целях". Довольно трудной была операция по протяжке антенных кабелей через защитные асбоцементные трубы. Кому-то пришла в голову оригинальная мысль использовать для этих целей тушканчиков: привязать к ноге тушканчика тонкую веревочку и пустить его в трубу, через которую он бежал от страха без оглядки, А на выходе из трубы его ловили и вознаграждали кусочком хлеба или другим лакомством, а дальше привязывали к веревочке более толстую проволоку, а после с её помощью спокойно протягивали кабель. Так тушканчики помогли развитию новых направлений науки и техники!
 
В течение июля-сентября было проведено пять испытательных запусков "пятерки"- ракеты М-5РД, предназначенной для отработки системы управления и стабилизации новой, находящейся в разработке, межконтинентальной баллистической ракеты Р-7. Во время этих запусков фазометрическая измерительная аппаратура траекторных измерений работала надежно и без сбоев. Очень приятно сознавать, что нами были получены полезные результаты, использованные совместно с телеметрической информацией для дальнейшей отработки испытываемых образцов и новых перспективных изделий. Мы также воспользовались результатами испытаний для выявления и устранения недоработок и проявившихся недостатков измерительных средств.
 
На том этапе, основным недостатком фазометрических угломерных измерительных средств была длительная и не оперативная обработка результатов измерений, а также сложности с разрешением неоднозначности фазовых измерений при обработке. Результаты проводимых во время сеанса наблюдений измерений, регистрировались с помощью шлейфовых осциллографов с использованием длинномерных кассет фотопленки. Далее эта пленка проявлялась обычными методами в аппаратуре проявки кинолент и после просушки изучалась обработчиками визуально, с помощью оптических компараторов, которые считывали результаты по дискретным отметкам времени на фотопленке. Процесс этот был длительным и очень трудоемким. Для каждого момента времени (секунда или десятая доля секунды) необходимо было снять, как минимум, четыре отсчета: грубая и точная шкала по двум координатам X и Z с точностью до четырех-пяти знаков в масштабе полного изменения фазы от
0 до 360 град.
 
Кроме того, необходимо было очень точно снять отсчеты точек перегиба монотонного изменения фазы. А затем по полученным таблицам наблюдений и соответствующим алгоритмам обработки произвести вычисления направляющих косинусов, устранить многозначность по соответствующим отсчетам грубых шкал и привязке по другим измерительным средствам, определить начальные фазы отсчетов фазы для каждой координаты с использованием данных калибровки.
 
Затем, совместно с информацией от других станций и средств, определить координатные точки траектории для каждого момента времени принимаемого сигнала при полете наблюдаемого объекта. И всё это практически "ручным" способом, что требовало значительного времени, особо напряженного внимания, безупречности в отсчете данных и внимательности при вычислениях. К этому следует добавить наступающую усталость глаз от напряжения при длительной работе с оптическими компараторами и субъективную погрешность при снятии отсчетов и проведении необходимых вычислений на механическом калькуляторе.
 
Также некоторую погрешность в измерения вносили инерционность магнитоэлектрических шлейфов осциллографов, несовершенная протяжка фотопленки с применением длинномерных кассет и ряд других факторов, на устранение которых были направлены усилия в последующих доработках и модернизации аппаратуры. О применении вычислительной техники тогда даже и не мечтали.
 
Наиболее серьезным вопросом, требующим солидной проработки, было качественное разрешение многозначности отсчета результатов. С одной стороны, грубая шкала, образованная за счет значительного уменьшения базы установки антенн грубой шкапы по отношению к базе точной шкалы, как выявилось на испытаниях, была неоптимальной. Проще говоря, грубая шкала сама не являлась однозначной (из-за невозможности размещения сразу четырех антенн грубых шкал на расстоянии менее полуметра от центра поля). С другой стороны, коэффициент перехода от грубой базы к точной был очень велик и не позволял однозначно определять номер цикла отсчета по точным шкалам. Поэтому на первом этапе приходилось разрешать неоднозначность, привязываясь к результатам других измерительных средств. В дальнейшем устранению многозначности было уделено очень большое внимание, с применением различных способов, средств и методов. В последующих доработках и разработках новых фазометрических систем одним из путей было увеличение числа установленных на поле антенн с промежуточными шкалами для ступенчатого последовательного перехода от точных к грубым шкалам с допустимым оптимальным коэффициентом перехода, а также образованием промежуточных шкал и однозначной грубой шкалы за счет разностных значений промежуточных шкал.
 
Последующим этапом улучшений была замена шлейфовых осциллографов на электронно-оптические устройства, что позволило снизить инерционность и улучшить качество регистрации.
 
Для автоматизации обработки информации в дальнейшем был осуществлен переход к преобразованию аналоговой выходной информации в цифровую форму с последующим вводом её в электронную цифровую вычислительную машину (ЭЦВМ). Но всё это будет значительно позже. А пока приходилось пользоваться достаточно примитивными ручными способами обработки и изощряться в поисках косвенных методов получения результатов.
 
В один из рабочих дней, когда мы были заняты подготовкой аппаратуры к очередной работе, кто-то из вышедших из КУНГа быстро возвратился в кабину с сообщением, что к нам приближается автомашина "Победа". Быстро выхожу из кабины и наблюдаю, как на краю антенного поля по дуге разворачивается бежевая "Победа", из нее выходят четыре человека и направляются к аппаратной кабине. А.Ф. Богомолов, как гостеприимный хозяин, жестами приглашает посетителей на антенное поле и, что-то объясняя гостям, приближается к кабине. После взаимного представления гостей и экипажа станции Алексей Федорович просит ознакомить гостей с работой станции и приглашает их в кабину.
 
Одного из гостей я узнал сразу - это был В.А. Котельников, вторым был М.В. Келдыш (Главный теоретик) - тогда член президиума Академии Наук, а с 1961 г. - Президент АН, а третий - член-корреспондент Академии Наук Г.В. Кисунько, один из Генеральных конструкторов по радиоэлектронике. Алексей Федорович пригласил трех известных ученых для ознакомления с новым высокоточным измерительным радиосредством - фазовым радиопеленгатором "Иртыш". Они проявили очень большую заинтересованность при ознакомлении с конкретным реальным воплощением идеи фазовых измерительных систем. Во время ознакомления со станцией мы включили аппаратуру и провели калибровку от калибровочной автомашины. Гости очень подробно интересовались работой станции, задавали много вопросов и вносили свои предложения и замечания. Внимательно осмотрели весь комплект станции, проявили интерес к описанию бортовой части аппаратуры.
 
Большое внимание они уделили оригинальным и непривычным антеннам, установленным в строго требуемом порядке на антенном поле. В заключение М.В. Келдыш внес пожелание рассмотреть вопрос по автоматизации процесса обработки и применении вычислительных машин, а Г.В. Кисунько рекомендовал Алексею Федоровичу рекламировать новые средства для более широкого распространения фазовых систем в измерительных радиосредствах. При отъезде они пожелали нам успешной работы и новых достижений!
 
Во время этого летнего пребывания на испытательном полигоне у нас осталось неизгладимое впечатление не только о работе, в которой мы принимали участие, но и от невольного наблюдения других работ, таких, как запуск геофизических и других ракет со стартовой площадки, которая находилась рядом. Однажды были свидетелями длительного (около 20...30 мин) снижения яркой светящейся точки, которая потом оказалась большим парашютом, на его подвеске опускалась головная часть геофизической ракеты. Перед посадкой этого парашюта появились несколько вертолетов, которые после приземления погрузили и увезли спустившийся контейнер и парашют.
 
Очень яркое впечатление оставили запуски низколетящих крылатых ракет с отдаленной, видимой на горизонте, соседней стартовой площадки. Эффектной была и стрельба зенитными ракетами по невидимым из-за высоты целям (самолетам-мишеням). Весь процесс происходил на глазах: это взлет одной или двух ракет, их подъем, маневрирование при поиске и догоне цели, вспышка и облачко отдаленного взрыва с поражением цели и последующим замедленным падением осколков, которые во время длительного хаотического снижения превращались из отдельных точек в кувыркающиеся обломки долго летящих к земле фрагментов крыльев и фюзеляжей сбитых мишеней, оказавшихся отжившими свой век большими радиоуправляемыми самолетами. Этот захватывающий внимание процесс приковывал внимание к происходящему и на долгие годы оставил в памяти виденное.
 
Все это очень впечатляло и вызывало внутренний подъем, желание трудиться и трудиться для получения реальных достижений в развитии новых, интересных и быстро прогрессирующих направлений техники.
 
Возвращались мы в Москву в конце сентября, воодушевленные успехами и в хорошем приподнятом настроении, несмотря на усталость и напряженную работу в жаркий летний период.
 
Рано утром группу примерно в 8-9 человек доставили самолетом Ан-2 в Сталинград. Достаточно короткий полет на самолете позволил быстро добраться до Сталинграда, откуда можно было гораздо удобнее и скорее доехать до Москвы, чем прямым вагоном. Кроме того, можно было познакомиться с интересным и своеобразным городом на Волге и получить удовольствие от полета на самолете на сравнительно небольшой высоте над Заволжскими степями, затем пересечь Волгу и пролететь над большим городом. Великолепным был живописный вид из иллюминатора самолета на изгибающуюся внизу широкую реку с рукавами и удлиненными островками, на вытянутый вдоль противоположного берега узкой длинной полосой город между рекой и достаточно высоким кряжем, на плотину с водохранилищем.
 
В лучах яркого утреннего солнца резко выделялись белокаменные городские дома с красными крышами, обрамленные зеленью деревьев между ними и большие скверы, бирюзовый цвет воды в реке и желтизна песчаных наносов на островах и пляжах. Голубое небо с небольшими облачками завершало эту живописную картину. Перелетев город, самолет приземлился на степном аэродроме с довольно странным названием Гумраки, находящимся на плато за границей кряжа.
 
Первым делом из аэропорта последовали на вокзал, чтобы приобрести билеты на поезд. Приехали ещё до открытия касс. Очередь человек в 80. Кто-то составляет списки очередности. Записались, но шанса на получение билетов в такой очереди практически нет. Первой задачей было завладеть списками. С ней сравнительно быстро справились. Теперь надо было как-то продвинуться вперед. Выносим на обсуждение всей очереди предложение по упорядочиванию списка. Предлагаем в первую очередь включить инвалидов, женщин с детьми и пожилых людей, далее командировочных, курортников и всех остальных. Предложение было принято с поправкой поменять местами курортников и командировочных. Предложение было принято и по этому принципу были составлены новые списки.
 
Мы оказались в списке где-то во втором десятке среди командировочных. Некоторые из нас взялись контролировать очередь, но надежд на приобретение билетов всё же было мало. Привыкшие во время испытаний к преодолению возникающих затруднений и поиску путей преодоления препятствий, решили найти выход и из этого положения. Провели на улице небольшое оперативное совещание. По предложению З.М. Флексера подготовили и обсудили план проведения операции по ускорению приобретения билетов и распределили роли и обязанности по выполнению этого плана. Мне были переданы все деньги на билеты и я должен был следить за малейшей возможностью проникнуть к окошечку кассы по знаку наблюдающего за порядком прохождения очереди перед окошечком. Одному из коллег было поручено нагло внедриться в очередь в роли "нарушителя", а остальные ребята должны были выполнять роль праведников, активно восстанавливающих порядок. Когда приобрели билеты инвалиды и женщины с детьми, "нарушитель" стал демонстративно внедряться почти в головной части очереди. В это время автор предложения привлек внимание всей очереди громким заявлением, что вот этот "нехороший" человек пытается нарушить порядок и влезть незаконно в очередь для приобретения билета. При этом он с силой стал вытягивать его из очереди, а тот естественно упорно сопротивлялся.
 
Вся очередь, и даже те, кто стоял почти у кассы, стали активно помогать вытаскивать нарушителя. В это время очередной претендент купил билеты и освободилось место перед окошечком кассы. Воспользовавшись замешательством и небольшим интервалом, предъявив командировки, я постарался быстро и тихо купить билеты до Москвы. Все были настолько заняты "нарушителем", что никто не обратил на меня внимания, что позволило мне преспокойно приобрести необходимые билеты, а вся очередь в это время всё ещё активно занималась удалением негодника. Когда же он удалился, люди были обрадованы достигнутой победой и не подозревали о проведенной операции. В результате все остались удовлетворенными: кто билетами, а кто победой над нарушителем, удовлетворив свой гнев в борьбе за справедливость. Имея в кармане билеты, мы спокойно могли познакомиться с достопримечательностями города, который так привлекательно выглядел с самолета. Должен сказать, что мы не разочаровались и при более близком знакомстве. После осмотра и вкусного обеда, мы усталые, но довольные, разместились на своих местах в поезде и отправились в Москву.
 
Так завершилась наша двухсерийная экспедиция по испытаниям аппаратуры и запускаемых изделий в реальных условиях.
 
 
 
 
 
Смотрите район площадки 4Н >>>