Избранные места из главы "На неизведанном пути"
книги  Е.В. Гаврилина
 
"Эпоха «классической» ракетно-космической обороны."
 
... Не менее сложными оказались проблемы создания системы предупреждения о ракетном нападении. Поначалу дело представлялось весьма простым. Достаточно создать по периферии страны, условно назовем «частокол», из сравнительно недорогих радиолокационных станций и таким образом обеспечить раннее обнаружение атакующих территорию СССР баллистических ракет. Под эту задачу радиотехническим институтом под руководством Александра Львовича Минца была создана радиолокационная станция 5Н15, которая после первой модернизации стала называться 5Н15М, а после второй - знаменитой 5Н86. Вполне закономерен вопрос: «а почему знаменитой?». Да потому что она - классический образец военной техники, который создан нашими талантливыми конструкторами и который удивительно дальновидно был задан заказчиком - 5 управлением 4 ГУМО. Более тридцати лет назад РЛС этого типа встали на боевую вахту, и пока адекватной замены им нет. Вот почему это классика. Вспомните АК-47 (автомат М.Т. Калашникова). Более полувека он не сходит со сцены. Почти во всех точках (и «горячих», и «холодных») можно встретить неувядающий автомат Михаила Тимофеевича. Это и есть самое весомое подтверждение классики изделия.
 
Но к моменту ввода в строй первые радиолокационные станции раннего обнаружения баллистических ракет показали, что они не в состоянии в полном объеме решать задачу предупреждения о ракетном нападении. Это определялось уровнем требований, которые предъявлялись к системе ПРН. Коротко назовем их.
 
Система должна давать абсолютно достоверное предупреждение об атаке территории СССР баллистическими ракетами, т.е. ложная информация от системы должна быть практически исключена (уровень сравнимый с вселенской катастрофой). При этом время предупреждения о ракетном нападении должно быть достаточным для принятия решения об адекватных действиях. Это требование должно выполняться при атаке БР с любого азимутального направления. Проведенные во 2-м институте минобороны исследования показали, что эти высочайшие, противоречивые требования может выполнить только многоэшелонная система с различными физическими принципами построения информационных средств внутри эшелонов. Так заказчик пришел к выводу, что необходимо добиваться многоэшелонности СПРН с построением средств внутри нее и межэшелонов на различных физических принципах.
 
Первый эшелон было решено строить на базе космических средств обнаружения стартующих БР с датчиками в инфракрасном и телевизионной аппаратурой в видимом диапазонах. В состав этого эшелона для обнаружения стартующих БР были включены радиолокационные узлы загоризонтного обнаружения, использующие эффект возмущения ионосферы. Второй эшелон для обнаружения атакующих БР на конечном участке траектории их полета предлагалось создавать на базе надгоризонтных рлс типа 5Н86, серии «Дарьял» и других мощных радиолокаторов. Информация об обнаруженных баллистических ракетах, атакующих территорию союза, от обоих эшелонов автоматически интегрировалась на командном пункте системы ПРН и также автоматически выдавалась в Ставку и другие высшие инстанции военно-политического руководства страны и Вооруженных Сил. Вот такая, на первый взгляд, незамысловатая стратегия развития системы предупреждения о ракетном нападении была подготовлена по заданию заказчика, и ему удалось убедить руководство минобороны, правительство СССР и Центральный Комитет КПСС в ее правильности. Было выпущено большое число постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР, определяющих направления, сроки и необходимые ресурсы для создания средств и системы ПРН.
 
Постановления постановлениями, но кто мог предвидеть, какие чудовищные трудности придется преодолевать заказчику и разработчикам, чтобы «оплатить» выданные векселя? Что потребовалось преодолеть, чтобы создать систему обнаружения стартующих баллистических ракет? Ведь надо иметь в виду то обстоятельство, что на момент принятия решения представления об информационных характеристиках факелов работающих двигателей баллистической ракеты в ИК-диапазоне были весьма смутными и приближенными. Более того, было абсолютно неизвестно, как в этом диапазоне «ведут» себя фоны Земли и космоса при различных условиях наблюдения, времени года, времени суток и т.д. По большому счету, в стране вовсе не было необходимой исходной информации для безошибочного и грамотного построения системы обнаружения из космоса стартующих БР. При этом оказалось, что надо осваивать высокоэллиптические орбиты, создавать группировку из многих космических аппаратов, а управлять такой группировкой никто не умеет, даже теории подобного управления нет. Короче, как говорится, и пошло, и поехало… Проблемы стали нарастать непрерывно, как снежный ком.
 
Как описывает в своих воспоминаниях одну из бесчисленных проблем ветеран заказывающего управления, начальник ведущего отдела по космической системе обнаружения стартующих ракет, лауреат Ленинской премии В.С. Соболев: «Главнейшей задачей, ради которой и было образовано 5 управление 4 ГУМО в 1956 году, являлось создание систем раннего обнаружения факта ракетного нападения на Советский Союз. Однако даже самые мощные и совершенные радиолокаторы могли обнаруживать ракеты только после их выхода из-за горизонта, что в зависимости от траектории полета могло составлять 26 тыс/ км. Оставшегося до нападения времени с трудом хватало для попытки поразить противоракетами отдельные боеголовки, но было совершенно недостаточно для определения страны-агрессора и нанесения встречного удара по ней.
 
Учитывая это, войска ПВО страны в 1965 году задали КБ-1 (ОКБ-41) разработку технических предложений по обоснованию и облику космической системы раннего обнаружения стартов баллистических ракет, прежде всего с территории США. Система должна была с высокой вероятностью и достоверностью определять время старта, его координаты, азимут стрельбы и количество стартовавших ракет. Первые проработки в ОКБ-41 обнажили невероятную сложность и трудность проблем. Наиболее трудными оказались проблемы выбора типа бортовой аппаратуры обнаружения и орбитального построения группировки космических аппаратов. Расчеты показали бесперспективность радиолокационного метода из-за громоздкости и большого энергопотребления. Наиболее предпочтительным выглядел способ обнаружения факелов стартующих ракет с помощью датчиков, работающих в инфракрасном диапазоне волн. Но наземные и самолетные эксперименты не отдали предпочтения ни одному из основных типов такой аппаратуры: телевизионному и теплопеленгационному (они конкурируют и до сих пор).
 
В результате около трех лет работы в этом направлении были сформулированы принципы построения системы на основе низкоорбитальной (около 300 км) системы, состоящей из 50 спутников и большого количества наземных пунктов приема информации. Учитывая малый ресурс бортовых систем и, следовательно, необходимость ежегодного запуска около 100 спутников, а также необходимость создания большого количества наземных пунктов, построение такой системы оказалось практически нереальным. Однако эксперимент, проведенный из космоса ленинградским НИИ телевидения (ВНИИТ, П.Ф. Брацлавец) по полигону Капустин Яр, дал неожиданно хорошие результаты, которые после пересчета позволили надеяться на возможность обнаружения ракет с высоты до 45 тыс. км.
 
На совещании в ОКБ-41 с участием ВНИИТ, ГОИ им. Вавилова, 5 управления 4 ГУМО и 45 ЦНИИ МО было решено разработать дополнение к эскизному проекту с высокоорбитальным построением космических аппаратов. В целях быстрейшей экспериментальной проверки принципов было предложено временно использовать наземный пункт управления и частично бортовые системы уже созданной противоспутниковой системы «ИС».
 
Военно-промышленный «мир» раскололся на энтузиастов и пессимистов. А.И. Савин (начальник СКБ-4), П.Ф. Брацлавец (ВНИИТ), М.М. Мирошников (ГОИ), А.Г. Чесноков (НПО им. Лавочкина) добивались проведения экспериментальных пусков с целью подтверждения теоретических расчетов, а пять академиков дали свое заключение на дополнение к эскизному проекту, в котором утверждалось, что сделанные расчеты мало обоснованы и обнаружение стартующих ракет с высоты 45 тыс. км практически невозможно. В значительной степени чашу весов в пользу дальнейших работ по высокоорбитальной системе удалось склонить благодаря энергичным действиям заказчика в лице М.Г. Мымрина и М.И. Ненашева, которым удалось убедить в этом министра радиопромышленности В.Д. Калмыкова и заместителя председателя комиссии президиума совета министров СССР по военно-промышленным вопросам Л.И. Горшкова. В 1971 году вышло решение ВПК о проведении экспериментальных запусков пяти космических аппаратов на высокоэллиптические орбиты и проведении наблюдений за стартующими ракетами с высоты 45 тыс. км.
 
«Проснулись» и американцы, они закрыли экспериментальную низкоорбитальную систему «Мидас» и вывели на стационарную орбиту спутник «Имьюз», орбита которого находилась на долготе наших полигонов. Этот аппарат стал видеть пуски наших ракет. сообщение об этом значительно прибавило решительности руководящим органам страны. Согласование и подписание необходимых решений проходило в ускоренном темпе. Особенно жесткую позицию по ускорению создания системы занял тогдашний член политбюро ЦК КПСС и «куратор» военно-промышленного комплекса Д.Ф. Устинов. Было принято постановление ЦК КПСС и СМ СССР о разработке и создании высокоорбитальной штатной системы с единым командным пунктом. Тем же постановлением была создана государственная комиссия во главе с начальником 5 управления 4 ГУМО Михаилом Ивановичем Ненашевым, который по признанию руководителей многочисленных больших и малых предприятий, входящих в кооперацию, на протяжении полутора десятков лет был практически главным вдохновителем и руководителем всех работ по созданию и испытаниям системы. Генеральный конструктор системы А.И. Савин был одновременно разработчиком конкретной аппаратуры и средств, в том числе: командного пункта системы, радиолиний управления и сброса информации, бортовых систем управления. При любых сбоях он, кроме общесистемных интересов, естественно рассматривался другими участниками кооперации как защитник своих разработок, а председатель госкомиссии, свободный от «местечковых» интересов, был кровно заинтересован в нахождении истины, и это, при его феноменальных организаторских способностях и умении разговаривать с людьми без лишних «выкрутасов», приводило к наиболее эффективному и быстрому решению вопроса. Тем более, что при необходимости он умел найти подходы и на уровне министров и главкомов.
 
Основную тяжесть по подготовке необходимых документов и оперативную работу, связанную с испытаниями системы «УС-К», М.И. Ненашев возложил на дружный коллектив бывшего «своего» 4 отдела (начальник отдела В.С. Соболев). Ведущим по системе был определен М.В Демидов, а секретарем госкомиссии - М.А. Воскобойник.
 
До создания штатной системы решением ВПК был предусмотрен запуск пяти экспериментальных космических аппаратов на высокоэллиптические орбиты со сбросом информации по ранее используемой в спутниках «Метеор» радиолинии «Кречет». Для приема информации были определены измерительные пункты главного управления космических средств МО (ГУКОС): НИП-6 на Камчатке, НИП-10 под Ленинградом и НИП-14 в Щелкове.
 
Первый аппарат (Космос-520) был запущен 19 сентября 1972 года. Увиденный на мониторе НИП-14 Баб-эль-мандепский пролив и африканский рог показали, что аппаратура функционирует нормально, но для получения надежного обнаружения стартующих ракет и уверенности в успехе понадобилось более года и запуск еще одного космического аппарата. В этот период, для изучения явлений и «подозрительных» пятен на принимаемой картинке, дошли до выключения на одну минуту всего городка северного полигона (Плесецк), на который был нацелен космический аппарат. 24 декабря 1974 года телевизионной аппаратурой в ночных условиях была обнаружена, с сопровождением всех трех ступеней, стартующая с космодрома США «Ванденберг» МБР «Минитмен», что положило конец всем сомнениям.
 
Учитывая, что задачи эксперимента были выполнены уже на первых космических аппаратах, заказчик вышел с предложением - пятый аппарат, из предусмотренных решением ВПК, запустить на геостационарную орбиту. Было подготовлено специальное решение ВПК с выделением ракеты-носителя «Протон» и в октябре 1975 года пятый экспериментальный КА успешно запустили на стационар (Космос-775). Представители ГУКОС тогда говорили: «Вы (имелось в виду ПВО) украли у нас хороший пуск». Как оказалось, предшествующий и следующий за ними пуски «Протонов» с «Лунниками» были аварийными…  Таким образом, все пять аппаратов убедительно доказали то, в чем сомневались академики.
 
Правила гонки вооружений, которые в то время правили миром в сфере военно-промышленных разработок, заставляли приступать к созданию боевых (штатных) систем, не ожидая успешного завершения экспериментов. Так было и с первой космической системой обнаружения стартующих ракет с континентальной территории США (УС-К). Уже в 1975 году строительство объектов и создание штатных средств шло полным ходом. В этих условиях трудно переоценить значение того факта, что на ранней стадии к созданию системы УС-К были подключены первоначально созданные заказчиком в интересах ПРО специальное управление во главе с М.М Коломийцем и 45 ЦНИИ МО во главе с И.М. Пенчуковым, оперативно «закрывающие» многие вопросы, возникающие в ходе строительства и монтажа оборудования. Учитывая предельно сжатые сроки создания системы, министерству обороны в лице заказчика - 5 управления 4 ГУМО приходилось брать на себя функции, не свойственные в обычном понимании, в том числе и доставку на объекты тяжелого оборудования и определение путей дальнейших разработок.
 
В отличие от американцев, в нашу космическую систему раннего предупреждения с самого начала были заложены требования об автоматической выдаче сообщения о ракетном нападении на самый высокий уровень. При жестких требованиях к достоверности таких сообщений это привело к решению: на первой стадии строить систему с наблюдением стартов на фоне «холодного» космоса, так как подстилающий фон Земли давал (особенно днем) большое количество помех. Тем не менее, борьба с ложными тревогами длительное время оставалась одной из главных проблем опытной и боевой эксплуатации системы. Особенно неприятным был блик, отраженный атлантическим океаном от заходящего солнца.
 
Для проверки программно-алгоритмического обеспечения командного пункта системы коллективом 45 ЦНИИ МО был разработан и доведен до «ума» имитационно-моделирущий комплекс, позволяющий «подбрасывать» на вход вычислительного комплекса обработки информации различные варианты налетов и таким образом выявлять слабые места последнего, а также отрабатывать действия боевых расчетов. Организаторами и исполнителями этой важной разработки были: А.Д. Курланов, Ю.А. Диденко, Е.В. Жадейко и другие сотрудники 45 ЦНИИ МО.
 
В разработках средств системы не обошлось и без ошибочных решений. Так, одним из основных требований к ракетно-космическому комплексу было заложено требование о немедленном возобновлении отказавшего космического аппарата, уже к следующему рабочему участку, т.е. через 18 часов после прихода сообщения об отказе. Соответствующее ТТЗ было выдано на ракету-носитель. Что-то похожее сумели создать только через 20 лет в качестве универсальной ракеты-носителя для среднего космоса. А для космического аппарата решили сэкономить (по весу) на телеметрической аппаратуре. Такому решению способствовало то, что все пять экспериментальных аппаратов по существу не давали непонятных сбоев. Действительность по вводу в эксплуатацию космического аппарата (КА) штатной системы оказалась куда более драматичной. Аппараты, по выражению их главного конструктора А.Г.Чеснокова, «уходили со связи», а до причины этого удалось докопаться только через много дней и бессонных ночей путем тщательного анализа скупой телеметрии.
 
Как обычно в таких случаях, представители всех фирм-участниц на заседаниях госкомиссии выступали на «отбой», а их специалисты-гении судорожно, самокритично и тайно изучали малейшие нюансы на телеметрических лентах. Председатель госкомиссии М.И. Ненашев со своего председательского места вопрошал: «Где мой космический аппарат?! никто отсюда не уйдет, пока не будет найдена причина!». Часто такая причина узнавалась не сразу, а через несколько дней анализа от военпредов на предприятии, которые в силу сложившихся отношений были допущены в группу анализа. Таким военпредом был и представитель МО на НПО им. Лавочкина Лев Козмич Виноградов, имеющий за плечами опыт эксплуатации авиационной техники начиная с отечественной войны.
 
Иногда эти причины были очень досадными. Только из-за отказов ИКЗ (индикатора конца заряда) и взрывов бортовой аккумуляторной батареи мы потеряли два или три аппарата. Были и глубоко научные проблемы, типа статических электрических зарядов, образующихся на любых «незаземленных» частях аппарата. Много усилий потребовали поиски оптимального орбитального построения с учетом ухода от засветок и неприятностей, связанных с переходом наблюдения с ночной поверхности Земли на дневную. Существенную роль в разрешении этой проблемы сыграл ввод в состав орбитальной группировки аппарата на стационарной орбите, который подстраховывал другие КА на случай их засветки.
 
В январе 1979 года состоялось подписание акта госкомиссии и выход постановления правительства о принятии системы с бортовой аппаратурой обнаружения теплопеленгационного типа на вооружение, с рекомендацией в период 19791981 годы производить опытную эксплуатацию силами министерства обороны и промышленности. Аппаратура телевизионного типа, хорошо работающая только на фоне чистого космоса или ночной земли, так и не была принята на вооружение в этой системе.
 
 
К 1982 году опытная эксплуатация системы была успешно завершена, и приказом министра обороны СССР № 00176 от 27.12/1982 г. Система «Око» была переведена в режим боевого дежурства с задачей наблюдения за ракетными базами, расположенными на континентальной части США.
 
По своей технической сложности и значению система УС-К на то время не имела себе равных и, безусловно, внесла неоценимый вклад в вопросы обеспечения сдерживания ядерной угрозы и стабильности в мире.
 
Вот такие же, на мой взгляд, интересные оценки мы находим в воспоминаниях, которые любезно нам предоставил Анатолий Григорьевич Чесноков - Главный Конструктор космического аппарата системы обнаружения стартующих БР: «баллистическое построение орбитальной группировки спутников на высокоэллиптической орбите (ВЭО), выбранное для системы «УС-К», оказалось самым сложным из-за технических трудностей фазировки поочередной работы спутников. Расставленные в первоначальном варианте через 40° вокруг Земли на ВЭО спутники должны были обеспечить непрерывный контроль заданного района в условиях, когда вся система орбитального построения за год прокручивается вокруг земли до 60°, а каждая орбита по своему эволюционирует по высоте перигея, наклонению и восходящему узлу. Потребовалось около 10 лет, чтобы изучить эволюцию орбит и обеспечить доведение устойчивости орбитального построения с 0,5 года до 5 лет.
 
Выбранный самый сложный вариант орбитального построения спутников на ВЭО из-за необходимости непрерывного поддержания фазировки системы вызвал в свою очередь необходимость установки на борт космического аппарата БЦВМ и разработки программного обеспечения для сохранения наведения с высокой точностью бортовой аппаратуры обнаружения (БАО) на заданный район. Программы наведения потребовали в свою очередь разработки системы ориентации (СУОС), управления по трем осям КА с высокой точностью. для БАО КА в целях исключения «смаза» изображения потребовалось в СУОС и в системе ориентации солнечных батарей (СОСБ) обеспечить, при отслеживании КА района стабилизацию по трем осям КА не хуже 0,001 град/с.
 
Промышленность не была готова к реализации «пионерских» решений, заложенных в систему «УС-К» разработчиками. Потребовалось создавать новые производства в НПО им. С.А. Лавочкина, такие как экранированные камеры, уникальный полифилярный стенд, где проверяется фазировка СУОС и динамика движения КА при поиске Земли и Солнца, стенд проверки защиты от статического электричества, вибродинамические стенды для испытаний КА после сборки и т.п.
 
На Львовском объединении им. В.И. Ленина были созданы специальные производства по изготовлению БЦВМ и систем радиоуправления КА с обеспечением в производстве чистоты по второму классу и разработки специальной львовской системы качества продукции.
 
На Киевском заводе реле и автоматики было освоено изготовление приводов солнечных батарей с волновыми редукторами по первому классу точности, обеспечивающими при движении СБ с размахом 10 м возмущения не свыше 0,001 град/с.
 
Особую неприятность доставили разработчикам разряды электростатического электричества на поверхности КА, которые выводили из строя БЦВМ и оптико-электронные приборы СУОС. В процессе отработки защиты от электростатических разрядов в полете только по этой причине отказали восемь КА.
 
При использовании высокоэллиптических орбит КА четыре раза в сутки пересекает электромагнитные, токовые и радиационные пояса земли. При этом интегральная доза воздействия на бортовые системы КА превышает в десятки раз воздействие электромагнитных и радиационных поясов Земли по сравнению с геостационарной орбитой.
 
При обеспечении надежности и сроков активного существования, кроме защиты от воздействия радиационных поясов и электростатических разрядов, шла работа по отработке технологических процессов производства на всех предприятиях кооперации и внедрению системы контроля качества. Для обеспечения качества в производстве особое внимание было уделено технологичности КА, максимальной простоте конструкции и обеспечению удобства в эксплуатации. Для сокращения сроков разработки было изготовлено восемь стендовых КА для параллельного по времени проведения различных видов стендовых испытаний. За три года были разработаны, изготовлены и прошли все виды наземных испытаний комплектующие системы для восьми стендовых и двух летных КА.
 
19 сентября 1972 года с космодрома «Плесецк» ракетой-носителем «Молния» был выведен на ВЭО первый отечественный КА СПРН. По результатам обнаружения контрольных запусков отечественных МБР были внесены коррективы в бортовую аппаратуру обнаружения и уже через год, 2 октября 1973 года, был осуществлен второй запуск, который дал однозначный ответ на вопрос о возможности создания орбитальной группировки для системы предупреждения о ракетном нападении.
 
Основу надежности КА также составляет сохранение производства при постоянной партионной модернизации КА и его систем с повышением ТТХ системы в целом. При долголетнем поддержании производства сохраняются кадры разработчиков и изготовителей, отрабатывается и совершенствуется технология изготовления. Разработанный КА системы «УС-К» для работы на ВЭО является универсальным для работы на других типах орбит. Так, 8 октября 1975 года был запущен впервые в СССР на геостационарную орбиту КА 74Х6 № 2005 разработанный на базе КА 5В95 системы «УС-К» с незначительными отличиями. На базе выбранных и отработанных в системе «УС-К» стратегических направлений по обеспечению глобального контроля в северном полушарии Земли с высокоэллиптических орбит были в последующие годы разработаны «прорывные» проекты по созданию глобальной космической системы связи (система «Норд»), когда каждый абонент в «один скачок» может связаться с любым абонентом Земли. В этом проекте также были решены вопросы обеспечения связью в высоких широтах при перелетах авиации через северный полюс.
 
Кроме системы глобальной космической связи, на базе КА системы «УС-К» был разработан проект «Геката» по обеспечению задач ДЗЗ, контролю лесных пожаров, загрязнений атмосферы, земной и водной поверхности, глобальному контролю метеоусловий, отслеживанию тайфунов, цунами, предупреждению о землетрясениях, контролю ледовой обстановки и другим прикладным и народнохозяйственным задачам. Разработчики системы «УС-К», выбрав самый сложный, но и самый перспективный вариант построения системы и КА, пошли по неизведанному пути, разрабатывая бортовые системы и приборы, не имея аналогов, впервые в мире беря на себя ответственность за конечный результат. Это не было какой-то авантюрой.
 
Разработчики опирались на свой опыт и опыт всей отрасли, воодушевленные поставленной задачей и не жалели сил и времени для ее выполнения. Они не имели поражений за всю предыдущую историю и были уверены в успехе».
 
Космическая система обнаружения стартующих баллистических ракет функционировала полностью в автоматическом режиме. Участие человека в боевом цикле исключалось. Такое построение системы требовало оснащения всех элементов системы вычислительными средствами различного назначения. Зачастую, вернее, как правило, готовых, серийных вычислительных машин под такие задачи в стране не было. Приходилось задавать разработку универсальных машин и спецвычислителей одновременно с разработкой основного аппаратурного комплекса объекта вооружения. При этом сразу же возникала колоссальной сложности проблема отработки программно-алгоритмического обеспечения. если иметь в виду, что эти комплексы работали в режиме реального времени и насчитывали сотни тысяч, а иногда и миллионы команд, то легко представить всю тяжесть решения проблемы создания систем такого уровня сложности, как система «УС-К».
 
О решении одной из таких проблем рассказывает ветеран 5 управления 4 ГУМО Вадим Арсеньевич Дворников: «Одним из определяющих звеньев создания наземного аппаратурного комплекса командного пункта системы «УС-К» со станцией управления и приема информации 5Н34 явилась разработка вычислительного средства управления. Вопрос разработки вычислительного управляющего средства командного пункта, а по сути всей системы, носил принципиальный характер из-за необходимости обеспечения решения широкого круга задач, возможности совершенствования программно-алгоритмического комплекса с одной стороны, а с другой - создания надежнейшего средства, позволяющего в спорных ситуациях делать однозначной оценку работы вычислительного средства. К тому времени машины требуемого класса в стране не было. Рассматривалось несколько вариантов использования вновь создаваемых ЭВМ. По результатам рассмотрения эскизного проекта было принято решение использовать в качестве основы ЭВМ «Бета-2», разрабатываемой НИЦ ЭВМ минрадиопрома для подвижного комплекса ПВО сухопутных войск. Собственное подразделение ЦНИИ «Комета» по разработке вычислительных средств не имело возможности обеспечить разработку ЭВМ такого класса.
 
Структурно эта управляющая ЭВМ являлась устройством станции управления и приема информации и аппаратуры документирования и поэтому была классифицирована как спецвычислитель МСМ. При этом требовалось сохранить единую конструкторскую документацию на шкафы, блоки и ячейки с ЭВМ «Бета-2». согласование единых требований, предъявляемых к МСМ как к устройству станции, и требований к ней как к самостоятельной ЭВМ, потребовало преодоления больших организационных и технических трудностей. При разработке МСМ потребовалось взаимодействие не только ЦНИИ «Комета» и НИЦ ЭВТ, не только военных представительств при них, но и других генеральных заказчиков - ГРАУ и ГУВ ПВО.
 
С целью ускорения разработки и расширения фронта работ управлением вместе с разработчиком был поставлен вопрос о необходимости одновременного изготовления двух опытных образцов МСМ. Это предложение было одобрено ВПК. Конечно, такое решение об изготовлении двух образцов по неотработанной документации было достаточно затратным и не соответствовало установленным государственными стандартами правилам отработки серийных образцов. Однако в управлении уже к тому времени давно сложилось четкое понимание того, что при создании сложных систем и комплексов РКО без новых подходов в части порядка разработки средств успеха добиться невозможно.
 
Изготовление опытных образцов МСМ было организовано на по «Звезда» (г. Загорск, ныне г. Сергиев Посад), контроль изготовления по просьбе ГРАУ поручен подчиненному ГРАУ военному представительству, уже контролировавшему изготовление базовой ЭВМ «Бета-2».
 
Обеспечить единый подход разработки МСМ и ЭВМ «Бета-2» оказалось делом непростым, несмотря на согласованные ТЗ, систему организующих документов, разделительной ведомости по контролю разработки. Любой более или менее сложный технический вопрос, связанный с необходимостью унификации конструкторской документации, выполнением требований ТЗ, требовал решения двух генеральных заказчиков, ЦНИИ «Комета», НИЦ ЭВТ  «Звезда» и военных представительств при них. Успешному решению этих вопросов способствовало еженедельное рассмотрение на по «Звезда» состояния работ и принятие необходимых решений и рекомендаций. Отладка опытных образцов оказалась более сложным делом, чем ожидалось, поскольку уровень отработки конструкторской документации на ЭВМ «Бета-2» оказался ниже ожидаемого.
 
Разработка, несмотря на все эти трудности, шла своим чередом. Однако, когда возник ряд проблем при отработке программ внутреннего математического обеспечения МСМ, неожиданно руководителем военного представительства на ПО «Звезда» в адрес оборонного отдела ЦК КПСС было направлено письмо, в котором достаточно объективно оценивалось состояние дел и трудности, возникшие в процессе создания МСМ, и в то же время делался вывод, что отставание явилось следствием неверной технической политики представителей генерального заказчика системы «УС-К», которая ведется по тупиковому пути и приведет не только к срыву установленных сроков, но и к разбазариванию огромных государственных средств из-за решения об одновременном изготовлении двух опытных образцов. Копия этого письма-жалобы была направлена и в наш адрес. Надо сказать, что при той нервозности, в условиях которой решались сложнейшие вопросы создания аппаратурного комплекса системы, такие «подарки» не способствовали нормализации обстановки.
 
Злую шутку над жалобщиками сыграло их же очередное ежемесячное донесение в наш адрес с анализом состояния дел, предложениями по ликвидации допущенных отставаний и ускорению работ. Оказалось, что констатирующая часть как письма-жалобы в ЦК, так и донесения совпадают до буквы, однако выводы делались диаметрально противоположными. Начальнику управления ГРАУ, которому было подчинено военное представительство на ПО «Звезда», было направлено обращение с просьбой разобраться, по какой причине одна и та же оценка состояния дел может быть использована как позволяющая привести к успешному завершению разработки, так и очерняющая техническую политику заказчика, «ведущего разработку в тупик». По этому обращению к руководству военного представительства на ПО «Звезда» были приняты строгие дисциплинарные меры. Оборонный отдел ЦК был об этом факте проинформирован, вопрос был закрыт.
 
Правильность принятого решения о расширении фронта работ по созданию спецвычислителя МСМ за счет одновременного изготовления двух опытных образцов была полностью подтверждена дальнейшим ходом разработки системы «УС-К». И всем участникам этих работ было приятно сознавать, что к моменту запуска первого опытного космического аппарата на высокоэллиптическую орбиту станция приема информации и передачи команд вместе с вычислительным комплексом управления на базе спецвычислителя МСМ полностью обеспечила управление наземными средствами и космическим аппаратом через уникальную радиолинию.
 
С глубоким уважением я вспоминаю участников этих работ. Многие из них: В.В. Крохин, Р.А. Шелконогов (ЦНИИ «Комета»), Н.С. Федосов, А.А. Терещенко (военное представительство при ЦНИИ «Комета»), В.А. Литвинов (НИЦ ЭВТ, конструктор МСМ) вложили не только свой труд и знания, но и сердце в создание этой ЭВМ. По моим сведениям, вот уже свыше трех десятилетий эта ЭВМ надежно «пашет на космической ниве».
 
Из приведенных высказываний участников работ, в общем-то, можно увидеть лишь малую толику того колоссального числа проблем, которые необходимо было разрешить на пути создания космического эшелона системы ПРН. По прошествии десятков лет довольно трудно объективно ответить на весьма простой вопрос: «А зачем нужно было подвергать себя беспредельному риску и заказчику и разработчику! Не проще было бы идти классическим путем, строго придерживаясь правового поля!». Безусловно, так было бы проще и безопасней этим обоим институтам. но есть один маленький нюанс, связанный с тем, что на данном пути добиться баланса стратегических потенциалов и сбалансировать международную обстановку было бы в принципе невозможно. Не хочу утомлять читателя большими выкладками с цифрами. Прошу поверить, что такие расчеты существуют. Они были подвергнуты тщательной и всесторонней экспертизе и дали тот однозначный результат, о котором говорилось выше, и который ставил перед заказчиком и разработчиком гамлетовский вопрос: «Ьыть или не быть космической системе обнаружения стартов БР!».
 
Опыт, интуиция, мужество дали основание заказчику и Главному Конструктору взять на себя всю полноту ответственности и сказать: «Быть!». Это, прежде всего, относится к двум, без преувеличения великим людям: Михаилу Ивановичу Ненашеву и Анатолию Ивановичу Савину. Несколько позже мы постараемся более подробно рассказать о них. Но то, что они сделали для того, чтобы космическая система обнаружения стартующих баллистических ракет состоялась, иначе как подвигом назвать нельзя.
 
Были преодолены все проблемы, о которых говорилось выше. Получены уникальные экспериментальные данные по фонам и факелам двигателей стартующих баллистических ракет. И все это делалось параллельно с созданием боевых средств, которые должны были нести боевое дежурство и выполнять требования, о которых упоминалось выше.
 
При этом необходимо иметь в виду, что была разработана сложнейшая методология оценки функционирования и боевых возможностей системы с использованием огромного парка математических моделей и цифровых имитаторов. И это не были какие-то подделки. Это был результат титанической работы ученых 45 института минобороны и головного разработчика, выполненной по заданию заказывающего управления.
 
Очень хочется назвать фамилии всех участников этой уникальной работы, но к величайшему сожалению, это невозможно. Поэтому назовем только отдельных представителей, но хочется, чтобы каждый читающий этот материал понимал, что названы только представители, вокруг которых были десятки, а может быть сотни столь же заслуженных и высокопрофессионально подготовленных сотрудников.
 
Вот эти представители:
- сотрудники заказывающего управления: М.И. Ненашев, В.С. Соболев, Ю.Т. Савицкий, Д.С. Волосатов, В.А. Агеев, В.А. Дворников;
- 45 ЦНИИ МО и 2 ЦНИИ МО: А.С. Шаракшанэ, А.Д. Курланов, Е.В. Жадейко, Б.С. Скребушевский, Е.С. Сиротинин, А.С. Сумин;
- предприятий и организаций оборонной промышленности: А.И. Савин, В.Г. Хлибко, К.А. Власко-Власов, В.М. Ковтуненко, А.Г. Чесноков, Г.В. Давыдов и многие другие.
 
Низкий поклон им всем, а через них и многим, многим тысячам специалистов, которые беззаветно работали и трудились для того, чтобы космическая система состоялась. Многие не дожили до этих дней. Очень жаль. Светлая им память, которая навсегда должна остаться в делах рук их и в наших сердцах. Было бы очень здорово, чтобы эта память вошла в сердца молодого поколения и помогла ему успешно и профессионально решать не менее (а может быть более сложные) задачи в области обнаружения ракет из космоса.
 
Вот примерно в таких муках рождалась одна из сложнейших систем, решающая задачу поистине стратегического уровня.
 
http://bookz.ru/authors/evgenii-gavrilin/epoha-k_219.html
 
Гаврилин Евгений Васильевич
 
Лауреат Государственной премии, академик Академии проблем качества Гаврилин Е.В. родился 20 февраля 1937 года в Подмосковье.
 
В 1954 г. после окончания школы поступил в Артиллерийскую радиотехническую академию ПВО им. Маршала Советского Союза Говорова Л.А. (г. Харьков).
 
После окончания академии в 1959 году был направлен в 27-й радиотехнический полк 14-го корпуса ПВО на должность начальника мастерских по ремонту вооружения (около десяти типов РЛС обнаружения воздушных целей и высотомеров).
 
В 1961 г. приказом Министра обороны СССР направлен для прохождения службы на 10-й Государственный научно-исследовательский испытательный полигон Минобороны (Сары-Шаган). Это было началом почти 40-летнего труда Евгения Васильевича в сфере создания ракетно-космической обороны.
 
На 10-м ГНИИП МО в течение без малого пяти лет проходил службу на РЛС РТН-1, последовательно на должностях: инженера-испытателя, старшего инженера-испытателя, начальника РЛС РТН-1, главного инженера – заместителя командира части. На эти годы пришелся пик работ по созданию и испытаниям экспериментальной системы ПРО – системы «А». Осуществлялось большое количество проводок реальных баллистических ракет, реальных стрельб противоракеты В-1000 по БР-мишеням, отрабатывалась методология работы по проводкам ИСЗ, велась большая научно-исследовательская работа по целому ряду принципиально новых направлений практической радиолокации.
 
На такую благодатную почву попал талантливый и работоспособный недавний выпускник академии и немудрено, что уже в 1965 г. он был замечен и переведен в 45 Специальный научно-исследовательский институт Министерства обороны.
 
В 45 СНИИ МО в течение четырех лет занимался вопросами испытаний и ввода в эксплуатацию радиолокационных станций (РКИ) подмосковной системы ПРО «А-35». В это время впервые у нас в стране разрабатывался и внедрялся получивший широкое признание опытно-теоретический метод оценки эффективности сложных систем в ходе проведения их испытаний. Работы, в которых пришлось принимать самое непосредственное участие, проводились и на объектах системы «А-35» и на полигонном образце – системе «Алдан». И здесь он оказался на высоте.
 
В 1969 году переведен в 4 ГУ МО на должность старшего инженера. В течение 23-х последующих лет проходил службу в этом Главном управлении (позднее ГУВ ПВО) последовательно в должностях: старший инженер, старший офицер, заместитель начальника отдела, заместитель начальника и, наконец, начальник 1-го Управления. Это самый плодотворный этап воинской службы. Ему пришлось, как Заказчику, заниматься всем комплексом вопросов, связанных с созданием систем ПРО, ПКО, ПРН и ККП. Десятки уникальных средств этих автоматизированных сложных систем и многие сотни НИР, в том числе поисковых, были созданы и выполнены при непосредственном его участии. При этом десятки принятых на вооружение образцов несут боевое дежурство и в наше время.
В ходе этой работы защищена кандидатская диссертация, получено генеральское воинское звание, за эту работу он был награжден орденами и медалями, ему присвоено звание лауреата Государственной премии СССР.
 
В 1992 году в связи с достижением предельного возраста службы в звании генерал-майор уволен из рядов Вооруженных Сил. После непродолжительной работы в Центре программных исследований РАН перешел на работу в Центр конверсии аэрокосмического комплекса, где проработал до 1996 года. Затем несколько месяцев работал заместителем начальника отдела в аппарате Совета Безопасности РФ.
 
В 1997 году перешел на работу в Министерство обороны России в качестве советника статс-секретаря – первого заместителя Министра обороны Российской Федерации, где проработал более десяти лет, не теряя связи с сослуживцами в заказывающих управлениях, в том числе в управлении - правопреемнике тематики РКО, которое находится ныне в составе Космических Войск ВС России.
 
С 2008 года по настоящее время работает на должности советника Генерального директора ОАО «Радиотехнический институт имени академика А.Л. Минца», одного из ведущих предприятий оборонного комплекса в сфере создания средств РКО.
 
Несмотря на немереную загруженность по службе и работе, Евгений Васильевич находил и находит время для занятий литературной деятельностью – благо, есть о чем вспомнить, что посоветовать или настоятельно порекомендовать последователям. Им написаны и изданы три книги: «Преодоление сложности – парадигма РКО» (посвящена 50-летию Управления заказов и поставок вооружения РКО), «Радость жизни…» (исповедь генерала, внесшего большой вклад в обороноспособность Родины) и «Эпоха «классической» ракетно-космической обороны» (автор анализирует период начала и становления работ по решению сложнейших проблем, связанных с созданием систем и средств ракетно-космической обороны. В книге показано, какой трудный путь прошла кооперация предприятий оборонных отраслей промышленности, военных заказчиков, военных строителей и 10-го ГНИИП Минобороны, решая уникальные по сложности научно-технические, технологические, производственные и организационные проблемы в области РКО).
 
Биография с сайта www.militaryrussia.ru
 
Генерал лейтенант МЫМРИН Михаил Григорьевич
 
Родился 24 октября 1918 года в деревне Быстрово, Старо-Моиньского сельсовета, Мало-Пургинского района (ныне - Республика Удмуртия). После окончания "семилетки" учился в Ижевском коммунально-строительном техникуме которое окончил в 1933 году с отличием. Затем поступил в Ивановский энергетический институт, совмещая учёбу с работой.
 
В 1941 году после окончания четвёртого курса института 25 июля 1941 года мобилизован в ряды Красной Армии и направлен на учебу во Владимирское минометно-стрелковое училище. Курсантом принимал участие в боях на Западном фронте.
 
После окончания училища в декабре 1941 года направлен в распоряжение Главного управления командования Наркомата обороны СССР. С ноября 1941 года по февраля 1944 года воевал на Западном, Центральном, Белорусском фронтах, с июня 1944 года по май 1945 года - на 2-м и 1-м Белорусском фронтах.
 
Командир стрелкового взвода (с 15 января 1942 года); Командир взвода миномётной роты, 23-й танковой Бригады, 9-го танкового Корпуса Западного и Центрального фронтов (с 25 декабря 1941 года); Командир миномётного взвода мотострелкового пулемётного батальона 23-й танковой бригады, 9-го танкового корпуса Западного и Центрального фронтов (с 5 апреля 1942 года); Начальник штаба полка 224-го миномётного полка, 11-й миномётной бригады, 12-й артиллерийской дивизии 4-го артиллерийского корпуса прорыва Белорусского фронта (с 22 декабря 1943 года); Временно исполняющий обязанности командира миномётного полка 224-го миномётного полка, 11-й  миномётной бригады, 12-й артиллерийской дивизии, 4-го артиллерийского корпуса, прорыва Белорусского фронта (с 16 сентября 1943 года). Участвовал в Орловско-Курской операции и форсировании Днепра. С 20 марта 1944 года - слушатель Высшей офицерской артиллерийской школы Московского военного округа. С 1 июня 1944 года - Резервный офицер состава управления Командующего артиллерией 2-го Белорусского фронта. С 6 февраля 1945 года - Командир тяжелого миномётного дивизиона, 6-й отдельной тяжелой минометной бригады, 22-й артиллерийской дивизии Резерва Главнокомандования Белорусского фронта. Принимает участие в боях за освобождение Польши и на территории Германии. Дивизион под командованием М.Г. Мымрина принимал участие в штурме и взятии Берлина.
 
8 ноября 1945 года Михаил Григорьевич Мымрин направляется на учебу в Военную Артиллерийскую академию имени Ф.Э. Дзержинского (факультет Реактивного вооружения), после окончания которой в 29 октября 1949 году направлен в распоряжение Президента Академии Артиллерийских наук.
 
С 15 февраля 1949 года является Научным сотрудником 31-й лаборатории НИИ-4 Академии Артиллерийских наук. С 27 февраля 1950 года - Научный сотрудник 152 лаборатории НИИ-4 Академии Артиллерийских наук. С 13 октября 1950 года - Адъюнкт 2-го отдела
НИИ-4 Академии Артиллерийских наук. В 1952 году ему присвоена ученая степень Кандидата технических наук.
 
С 16 октября 1951 года - Начальник группы технической команды, 2-й особенной команды в/ч № 29139, С 7 декабря 1951 года - Начальник 2-й особой команды, а с 10 мая 1952 года - Начальник отдельной команды этого же подразделения.
 
18 июля 1952 года прикомандирован к Третьему Главному управлению Совета Министров СССР с оставлением в рядах Вооружённых сил СССР. Был Начальником военного отдела, заместителем Начальника управления. С октября 1952 года проходил службу на ракетном полигоне. С 1953 года  - Заместитель Главного инженера Управления 2-го третьего Главного Управления при Совете Министров СССР.
 
12 мая 1955 года назначен Главным инженером – заместителем Начальника управления специальных войск в составе войск противовоздушной обороны страны. С 21 мая 1955 года - в распоряжении Главнокомандующего Войсками Противовоздушной обороны СССР.
 
С мая 1956 года – начальник 5-го Управления 4-го Главного управления Министерства обороны СССР, заказчик работ по созданию средств и систем противоракетной обороны, а в последующем системы предупреждения о ракетном нападении, службы контроля космического пространства, противокосмической обороны.
 
С 4 августа служит в 4-го Главном управлении Министерства обороны СССР:
Заместитель Начальника по опытным научно - исследовательским работам и производству (с 4 августа 1964 года);
Заместитель Начальника 4-го Главного управления Министерства обороны СССР по научно-исследовательским и опытно-конструкторским работам (с 4 мая 1965 года);
Заместитель Начальника Главного Управления Вооруженных войск ПВО страны по опытным и научно - исследовательским работам
(с 22 марта 1979 года).
 
После увольнения из рядов Вооружённых сил СССР (с 7 августа 1982 года) служит в Октябрьском районом военном Комиссариате города Москвы.
 
Награды:
За форсирование Днепра в 1943 году Михаил Григорьевич Мымрин награжден орденом Красного Знамени.
 
За участие в боях за освобождение Польши в 1944 году награжден орденом Александра Невского.
 
За участие в штурме и взятии Берлина в 1945 году награжден орденом Отечественной войны 1-й степени.
 
За создание и испытание специальной техники В 1978 году генерал-лейтенант Михаил Григорьевич Мымрин удостоен Государственной премии СССР.
 
Награждён также тремя орденами Ленина, орденами Октябрьской Революции, Трудового Красного знамени, двумя орденами Красной Звезды и множеством медалей.
 
Михаил Григорьевич Мымрин скончался 1 мая 1984 года. Похоронен он в Москве, на Кунцевском кладбище (уч. № 9).
 
Биография с сайта www.space-memorial.narod.ru
 
Власко-Власов Константин Александрович
 
Родился 16 февраля 1920 года в селе Троицком Дзержинского района Калужской области. Отец — Власко-Власов Александр Васильевич (1893—1969), до 1917 года работал в Санкт-Петербурге на судостроительном заводе слесарем. С 1917 по 1922 год воевал на Дону, был комиссаром 15-й Инзенской стрелковой дивизии. С 1922 по 1933 год работал на разных должностях в городах Великие Луки, Невеле, Москве. В 1928—1930 годах был председателем города Невеля. С августа 1941 по 1945 год — участник Великой Отечественной войны. Мать — Власко-Власова Елизавета Михайловна (1887—1952), домашняя хозяйка. Супруга — Власко-Власова Лидия Николаевна (1922 г. рожд.), инженер, ныне на пенсии. Сын — Власко-Власов Виталий Константинович (1947 г. рожд.), начальник лаборатории Института физики твердого тела РАН, кандидат физико-математических наук. Дочь — Ионова Марина Константиновна (1954 г. рожд.), исполнительный директор ФК «Урал-Сиб». Внуки: Ионов Данила Романович (1977 г. рожд.), вице-президент юридического департамента в банке «Ренессанс-Капитал»; Власко-Власова Ольга Витальевна (1972 г. рожд.), домашняя хозяйка; Власко-Власова Екатерина Витальевна (1982 г. рожд.), студентка Технологического института.
 
Юношеские годы К.А. Власко-Власова прошли в подмосковном поселке Томилино. Здесь он окончил десятилетку. В московском спортивном обществе «Буревестник» в юношеской группе занимался легкой атлетикой и волейболом.
В 1936 году, купаясь в реке, спас тонувшую девочку, за что благодарные родители подарили ему коньки с ботинками, а в то время иметь такое снаряжение было большим счастьем.
 
В 1938 году К.А. Власко-Власов поступил в Московское Краснознаменное военное авиационное техническое училище. Через два года он был выпущен из училища в звании воентехника 2 ранга по специальности авиационный радиотехник.
 
Как получившего красный диплом Константина Александровича оставляют в училище на должности старшего техника-инструктора. Главной задачей его было проведение практических занятий по изучению и эксплуатации авиационной радиотехнической аппаратуры. Он прекрасно с этой задачей справлялся и пользовался заслуженным авторитетом у слушателей и преподавателей.
 
В первые же дни Великой Отечественной войны он назначается в формировавшийся при ГК НИИ ВВС 1-й штурмовой авиационный полк особого назначения. «Особенность» этого полка заключалась в том, что ему поручалось провести войсковые испытания принимаемых на вооружение самолетов-штурмовиков Ил-2 в реальных условиях боевых действий на фронте. Полк был укомплектован в основном летчиками-испытателями и личным составом из служащих ГК НИИ ВВС.
 
25 июня два грузопассажирских самолета Ли-2 с личным составом полка с аэродрома Чкаловский вылетели в Воронеж. Там на аэродроме стояли 33 самолета Ил-2, готовых к вылету на фронт. 28 июня полк в полном составе был перебазирован на Западный фронт. 29 июня он начал боевые действия. Более 3—4 суток на одном аэродроме полк не стоял, отступая со своими войсками, перебазировался на другие аэродромы. За день полк успевал делать по 2—3 боевых вылета. Истребителей для сопровождения и прикрытия штурмовиков в то время было мало. Бомбовые и штурмовые атаки летчики полка производили с малых высот. Чаще всего действовали по танковым соединениям и живой силе противника. Иногда летчики возвращались с боевых полетов на самолетах, изрешеченных пробоинами, с оторванной обшивкой хвостового оперения. За два месяца боевых действий на Западном фронте личный состав полка показал, что тактико-технические характеристики самолетов штурмовой авиации Ил-2 с лихвой соответствуют современным требованиям авиационной поддержки сухопутных войск на поле боя. Танковые соединения и пехота противника панически встречали штурмовые налеты самолетов Ил-2. в кровопролитных сражениях на Борисоглебско-Смоленском направлении наши войска вынуждены были вести отступление.
 
Полк также нес потери. Командование решило отправить его на переформирование. В начале августа 1941 года, передав оставшуюся материальную часть вновь прибывшему штурмовому полку, весь личный состав был направлен в город Воронеж.
 
Воронежский авиационный завод работал на полную мощность. Ежедневно изготавливалось по 15—20 самолетов. Заводские летчики-испытатели, произведя пробно-испытательный полет, передавали готовый самолет летчикам очередного формировавшегося полка.
 
Из Воронежа летный состав и служащие ГК НИИ ВВС были откомандированы в Москву. Оставшаяся часть личного состава полка, доукомплектованного летным составом и техническим персоналом, была направлена на фронт в Ленинград. С этого комплектования полк стал именоваться 174-й штурмовой авиаполк.
 
Находясь внутри блокадного кольца (полк базировался на аэродроме Касимово в 10—12 км от Ленинграда в сторону Карельского перешейка), полк в тяжелых условиях холода и голода проявил отличные боевые качества, уничтожая вражеские войска и технику, штурмующие город, за что в 1942 году ему было присвоено звание гвардейского. Теперь он назывался 15-м гвардейским штурмовым авиаполком.
 
Константин Александрович Власко-Власов активно воевал в составе этого полка на должностях старшего техника полка по радио и начальника связи. В конце 1943 года, после прорыва блокады, его направили на учебу в Военно-воздушную инженерную академию имени Жуковского. После небольшой подготовки он благополучно сдает вступительные экзамены и зачисляется слушателем академии.
 
В 1944 году по личной просьбе его переводят слушателем радиофакультета в Ленинградскую военную академию имени Можайского (в то время радиофакультета в Академии имени Жуковского не было).
 
В 1950 году Власко-Власов окончил академию. Ему присваивается квалификация радиоинженера ВВС.
 
По распределению он направляется в Московский военный округ и зачисляется в 56-ю Бреславскую бомбардировочную авиадивизию на должность инженера по спецоборудованию (г. Калинин). Здесь он активно участвует в освоении и войсковых испытаниях вновь созданных штурмовых реактивных бомбардировщиков Ил-28. На этих самолетах впервые в СССР были установлены радиолокационные бомбоприцелы. Одной из трудных задач испытаний была отработка способов бомбометания с использованием радиолокационного бомбоприцела ПСБН. Много полетов было выполнено, в том числе лично Власко-Власовым, с целью отработки боевого наставления.
 
В том же году Константин Александрович был откомандирован в промышленность, в КБ-1. Там в должности старшего инженера он занимается разработкой бортовой радиолокационной станции К-2 (РЛС самолета Ту-4) и комплексных вопросов использования новейшей системы реактивного радиотелеуправляемого вооружения «Комета».
 
Разработка этой первой в мире радиоуправляемой системы реактивного вооружения типа «воздух—море» производилась в строжайшем секрете. Главным конструктором этой системы был доктор технических наук, профессор П.Н. Куксенко, а его заместителем — С.Л. Берия. К середине 1951 года все элементы системы были подготовлены к летным испытаниям. Власко-Власов был назначен оператором станции и совершил лично много десятков полетов по ее отработке.
 
В процессе испытаний ему приходилось решать большое количество новых научных и инженерных проблем по радиотелеуправлению боевыми самолетами-снарядами и комплексному использованию этого вида вооружения. Ранее разработчикам этой системы ничего подобного решать не приходилось.
 
О разработке и испытаниях этой системы подробно рассказано в книге Власко-Власова «От “Кометы” до “Око”» (М.: Ольга, 2002).
 
В 1952 году система была принята на вооружение Советской Армии и Флота. За работы по этой системе Константину Александровичу Власко-Власову была присуждена Сталинская премия (1953).
 
В дальнейшем работы по созданию радиоуправляемых ракетных комплексов в КБ-1 разворачиваются широким фронтом. Константин Александрович Власко-Власов активно участвует, а затем и руководит разработкой систем вооружения «Стрела» (комплекс «земля—море»), К-51 и К-9 (комплексы «воздух—воздух»), «Булат» (раннее обнаружение налета стратегической авиации из космоса), ИС (комплекс противокосмической обороны — ПКО), УС-К и УС-КМО (космический эшелон системы предупреждения о ракетном нападении) и др.
 
В 1967 году К.А. Власко-Власов успешно защитил кандидатскую диссертацию. В 1978 году ему присваивается звание генерал-майора авиации.
 
К.А. Власко-Власовым лично и в соавторстве с другими специалистами выполнено более 300 научных работ, сделано 18 изобретений. Научные работы посвящены, как правило, созданию систем вооружения, разработке и выбору способов управления летательными аппаратами, обработке специальной информации, получаемой с борта космических аппаратов, и другим вопросам радиотелеуправления. Многие его статьи опубликованы в научно-технических журналах «Новости космонавтики», «Вопросы радиоэлектроники», «Фундаментальные и прикладные проблемы космонавтики».
 
Должности, которые занимал К.А. Власко-Власов: старший инженер КБ-1 3-го Главного управления при Совете Министров СССР (1950—1951), заместитель начальника лаборатории КБ-1 Министерства среднего машиностроения (1951—1954), заместитель Главного конструктора КБ-1 Госкомитета по радиоэлектронике (1954—1958), начальник отдела, заместитель Главного конструктора МКБ «Стрела» Министерства радиопромышленности (1958—1969), начальник СКБ, Главный конструктор ФГУП ЦНИИ «Комета» (1969—1999), ведущий сотрудник ФГУП ЦНИИ «Комета» (1999 — настоящее время).
 
К.А. Власко-Власов — лауреат Сталинской премии (1953), Ленинской премии (1972), Государственной премии РФ (1997), Почетный член (академик) Академии космонавтики имени К.Э. Циолковского (1994), действительный член Международной академии информатизации (1994). Награжден орденами Трудового Красного Знамени, Отечественной войны I степени, «За заслуги перед Отечеством» IV степени, двумя орденами Красной Звезды, 23 медалями.
 
К.А. Власко-Власов скончался 24 мая 2009 года в Москве, похоронен на Троекуровском кладбище.
 
Биография с сайта www.wwii-soldat.narod.ru