«КРЕЧЕТ»
 и  
«ФОБОС
»
В.А. Ефимов "Телевизионное обеспечение космических кораблей серии "Союз"
 
Космический корабль «Союз» начал разрабатываться в ОКБ С. П. Королева в 1962 году. Он предназначался для решения широкого круга задач в околоземном космическом пространстве, включая отработку процессов автономной навигации и маневрирования, автоматического и ручного сближения, причаливания и стыковки, проверку принципов использования пилотируемых кораблей для исследований и проведения научно-технических экспериментов в космосе.
 
Если на «Востоках» и «Восходах» телевизионная техника использовалась только для наблюдения за действиями и состоянием космонавта в полёте, то для «Союзов»  7К-ОК в 1963-1964 гг. Всесоюзный научно-исследовательский институт телевидения разработал и начал производство аппаратуры бортового ТВ-комплекса «Кречет КР-70», содержащего 4 телекамеры: стационарную в СА, репортажную, две внешних на бытовом отсеке. В комплекте бортового ТВ-комплекса «Кречет КР-70» камеры формировали изображение квадратного формата с 625 строками с укороченной длиной строк.
 
Интересно, что комплексы наземной приёмной аппаратуры «Кречет КР-200» были разработаны, изготовлены и сданы в эксплуатацию значительно раньше готовности бортовой аппаратуры, что дало возможность воспользоваться «наземкой» для приёма информации с ТВ-аппаратуры «Беркут». В техническое задание на разработку приёмного комплекса «Кречет КР-200» уже было заложено требование о возможности просмотра на видеоконтрольных устройствах и кинорегистрации ТВ-изображения с параметрами сигнала, близкими к сигналу телевизионного стандарта, - как с форматом растра 1:1 (квадратный), так и с форматом 3:4, принятом в своё время в кино и фотографии. Причём, при необходимости прямой передачи ТВ-изображения с форматом растра 1:1 с объектов в сети телевещания так же, как и при трансляции с КК «Восток-3...6» и с «Восходов» - производилась перезапись при помощи аппаратуры «Олень-Д».
 
В случае передачи в телевещание ТВ-изображения с форматом 3:4 перезапись, как таковая, не требовалась, но была необходимость в замене (регенерации) синхроимпульсов в полном ТВ-сигнале «Кречета», передаваемого с борта КК, для преобразования его в полный телевизионный сигнал, соответствующий ГОСТу. Кроме того, в схемных решениях приёмного комплекса «Кречет КР-200» была предусмотрена возможность ручного фазирования операторами по строке и кадру ТВ-сигнала, принимаемого с борта КК.
 
 ТВ-комплекс применялся на КК серии «Союз-7К»:
- в качестве визира при стыковке космических летательных аппаратов;
- для проведения ТВ-репортажей с борта КК;
- в режиме наблюдения за космонавтами, при их нахождении в спускаемом аппарате;
- в режиме использования ТВ-аппаратуры для целей контроля параметров систем космического корабля.
 
При использовании ТВ-аппаратуры
в качестве визира при стыковке космических летательных аппаратов следует учитывать, что в освещённой части орбиты "ручная" стыковка может производиться как с помощью ТВ-аппаратуры, так и с помощью оптического визира. На «ночной» же части орбиты состыковать КК и КЛА можно, только пользуясь ТВ-аппаратурой. С этой целью в состав бортового ТВ-комплекса «Кречет КР-70» были введены две специальные передающие герметизированные камеры КР-91, устанавливаемые снаружи на бытовом отсеке КК, которые выполняли роль визира при стыковке.
 
На «пассивном» КК (со стыковочным механизмом (СТМ), имевшим приемный конус с ответным гнездом под головку штыря с профилированием паза, обеспечивающего выравнивание по крену в процессе стягивания) устанавливались четыре светильника со специальными двухнитевыми лампами накаливания. Из них два светильника устанавливались по диагонали на самом стыковочном узле, а два других - на раскладывающихся штангах позади бытового отсека. Все они включались перед стыковкой.
 
Два нижних светильника были выполнены мигающими, чтобы, во-первых, можно было отыскать «пассивный» корабль на фоне звёздного неба, а во-вторых, указать «низ» и «верх» КК. Поскольку светильники были разнесены по высоте и по длине КК, у космонавта на «активном»  КК (где установлен стыковочный механизм (СТМ) типа «штырь»), имелась возможность при проведении стыковки определять положение «пассивного» КК в пространстве относительно «активного» по крену, тангажу и рысканью.
 
Пользуясь наружными телекамерами и оптическим визиром пилот «активного» корабля осуществляет «Поиск» «пассивного» корабля. (надо отметить, что поиск «пассивного» КК, находящегося на расстоянии нескольких километров на фоне ярко сияющих звёзд, даже при мигающей паре светильников-реперов - задача не из простых...) Когда местонахождение «пассивного» корабля определено, начинается этап «Сближение», в котором уменьшается до определённой величины скорость взаимного сближения КК и производится «выставление» «активного» и «пассивного» кораблей по углам крена, тангажа и рысканья пилотом «активного» КК с помошью двигателей ориентации. При этом задача пилота «активного» корабля заключалась в том, чтобы до момента «Касание» установить свой корабль (с соблюдением «верха» и «низа») в положение, когда все четыре огня - реперы «пассивного» корабля - выстраивались вертикально по одной линии. Кроме того, расстояние между верхними огнями должно быть равно расстоянию между двумя нижними.
 
В случае несоблюдения этих условий при отклонении взаимного положения стыкующихся космических кораблей по упомянутым углам, пилот на экране индикатора КР-73 будет видеть трапеции самых разнообразных форм и их положений в пространстве, которые составлены огнями-реперами «пассивного» корабля.
 
Когда после «Касания» произошёл «Захват» наконечника штыря стыковочного узла и производится автоматическое подтягивание одного КЛА к другому, происходит некоторая коррекция небольших отклонений положения КК от требуемого. Стыковка заканчивается операцией «Стягивание» стыкующихся КК, которое производилось также автоматикой.
 
Для проведения ТВ-репортажей с борта КК использовалась ТВ-камера КР-71, которая могла перемещатся космонавтами между СА и БО (вероятно, даже находиться в БО в момент разгерматизации и, теоретически, использоваться при ВКД).
 
В режиме наблюдения за космонавтами при их нахождении в спускаемом аппарате применялась стационарная камера КР-75.
 
В режиме использования ТВ-аппаратуры
для целей контроля параметров систем космического корабля бортовой ТВ-комплекс работал совместно с аппаратурой «Стрелка», которая преобразовывала сигналы датчиков в устройствах и в системах КК в сигналы изображения, удобные для наблюдения на экране бортового монитора КР-73 - в «штрихи». Положение этих «штрихов» соответствовало определённому значению измеряемого параметра (например, температуре, скорости сближения КЛА при стыковке и т.д.). Численное значение параметра определялось при помощи специального шкального устройства, находившегося перед экраном индикатора.
 
Благодаря совмещению функций, выполняемых различными устройствами и системами КК (в данном случае - использование монитора КР-73 бортового телевизионного комплекса «Кречет КР-70» как по прямому телевизионному назначению, так и для целей контроля и измерения целого ряда параметров), удалось значительно уменьшить количество индикаторов и измерительных приборов, которые необходимо было установить на приборной доске в спускаемом аппарате корабля «Союз». Удалось избавиться от семнадцати измерительных приборов, которые негде было бы разместить не только на приборной доске, но и вообще в спускаемом аппарате КЛА «Союз. Кроме того, преимуществом такого совмещения является то, что на экране индикатора КР-73 можно одновременно контролировать несколько параметров. Выбор режима работы индикатора (телевизионный или измерение параметров) производилось при помощи командно-сигнального устройства (КСУ), расположенного на стенке спускаемого аппарата с правой стороны от кресла пилота.
 
Ред.: На разработке "приборных досок" - систем отображения информации (СОИ) для обитаемых космических летательных аппаратов специализировалась одна из лабораторий Лётно-испытательного института им. М.М. Громова (ЛИИ), возглавлявшаяся С.Г. Даревским. Сергей Григорьевич Даревский - яркая и неординарная личность в когорте С.П. Королева, его роль в создании КК, мне кажется, еще не до конца раскрыта и оценена. Интересный факт, связанный с ТВ-системой "Союза": в биографии Даревского, написанной его соратником, есть такие строки - "... в 1977 г. над С.Г. Даревским нависла угроза снятия с должности начальника-главного конструктора СОКБ ЛИИ за дела, которые совершают не только простые смертные, но и президенты, депутаты всяких дум, и за которые теперь не только не лишают  должностей, но почти  поощряют..." Несомненно, говоря о президентах, автор подразумевал Билла Клинтона, а о "депутатах всяких дум" - имел в виду, скорее всего, все-таки не депутата, а прокурора - Юрия Скуратова. Очевидцы рассказывали, что подчиненные, "имевшие зуб" на Даревского, сняли с макетного образца КК в лаборатории ЛИИ монитор и телекамеру "Кречета", расположив последнюю в кабинете, где в обеденный перерыв шеф запирался вдвоем с местной Моникой Левински, и наблюдали сцены на мониторе... В советские времена за такие уединения парочек отбирали партбилеты, лишали должностей и увольняли.
СОИ "Союза-9", В.И. Севостьянов
 
Дальнейшее развитие совмещения функций телевизионного изображения и  отображения информации пошло по пути замены штриховых отметок и шкального устройства на буквенно-цифровую информацию и обеспечение возможности одновременного наблюдения на экране индикатора-монитора телевизионной «картинки» и необходимых параметров. Например, изображения приближающегося КК при стыковке, а также одновременно расстояния между объектами и скорости их сближения - такая картинка теперь хорошо известна всем телезрителям >>>>
Бортовой комплект ТВ-аппаратуры «Кречет КР-70»
    г)
  д)
    в)
    и)
а)
б)
  к)
  е)
  ж)
     а) репортажная передающая ТВ-камера КР-71 на дюймовом видиконе ЛИ-425М (диам. трубки 26 мм), снабжённая объективами «Меркурий-2» и «ОКС-10Т» (широкоугольный), размещёнными на турели;
    б) две наружные передающие камеры КР-91 на полудюймовых видиконах ЛИ-424 (диам. трубки 13,5 мм), необходимые, в основном, при стыковке КК;
    в) блок канала КР-72, обеспечивающий работу наружных камер КР-91, - включал в себя блок питания, видеоусилители, блок развёрток, линейный усилитель и схему коммутации;
    г) блок управления КР-74, включавший в себя блок питания для индикатора КР-73, синхрогенератор и схему коммутации;
    д) индикатор (монитор - видеоконтрольное устройство - ВКУ) КР-73 на электронно-лучевой трубке 13ЛК2Б с видеоусилителем, блоком развёрток и высоковольтным выпрямителем;
    е) светильники КР-77 в количестве 7 шт. с лампами накаливания СМ-27-33 для освещения внутренних объёмов спускаемого аппарата (СА) и бытового (орбитального) отсека (БО);
    ж) светильники КР-95 и КР-95А по две штуки каждого типа с двухнитевыми лампами СМ-27-33+33. Использовались в качестве «маячков» (реперов) при стыковке КК.
    з) коммутатор КР-111 - предназначался для автоматического переключения на резервные нити накала ламп в светильниках КР-95 и КР-95А в случае выхода из строя основных нитей. Там же находилась схема, осуществлявшая «мигание» двух светильников для облегчения поиска «пассивного» КК и определения его положения в пространстве относительно «активного» КК при стыковке;
    и) передающая телекамера КР-75 на дюймовом видиконе ЛИ-425М (диам. трубки 26 мм), устанавливаемая в спускаемом аппарате КЛА для наблюдения за действиями космонавтов во время полёта;
    к) блок канала КР-113 - обеспечивал работу передающей камеры КР-75;
    л) передатчик КР-93, работавший в дециметровом диапазоне.
На всех КК типа 7К-ОК вплоть до «Союза-18» (исключая «Союз-16») устанавливались такие комплекты ТВ-аппаратуры «Кречет КР-70» в приведенной выше комплектации. Комплект имел параметры ТВ-сигнала, близкие к параметрам вещательного стандарта, но с форматом 1:1 (квадратный). А это, как отмечалось выше, при передаче картинки в сети телевещания требовало перезаписи, что и производилось при помощи аппаратуры «Олень-Д»
 
Для справки - первые автоматические стыковки советских КК обеспечивались бортовым радиолокатором «Игла» (Главный конструктор Е.В. Кандауров, НИИ точных приборов). «Игла» обеспечивала автоматический поиск на орбите космического аппарата - цели, а затем с расстояния от 25 км до собственно механического касания космических аппаратов определяла направление на цель, дальность и относительную скорость сближения. Почти 20 лет спустя был создан усовершенствованный вариант этого радиолокатора под новым названием «Курс» (Главный конструктор В.В.Сусленников), который продолжает сближать и стыковать «Союзы» и «Прогрессы» с МКС.
 
КК "Союз-3" в МИКе на пл. 2. На втором плане, видимо, его РН "Союз".
Обратите внимание на способ доступа монтажников, снимающих технологические элементы, к частям КК...
 
  
Кинокамера -
 
 
 
 
  
Одна из телекамер КР-91 -
  
- Антенна "Иглы" на кронштейне в
сложенном состоянии -
История первых стыковок КК "Союз" 7К-ОК,
одновременно являющаяся и историей первых полетов этих КК - на фоне некоторых событий в космонавтике.
 
КК "Союз"
7К-ОК
Акт
Пас
Дата запуска
Экипаж
Дата стыковки
Примечание
Полет кораблей «Джемини-7» с астронавтами Фрэнком Борманом и Джеймсом Ловеллом и «Джемини-6» с астронавтами  Уолтером Ширра и Томасом Стаффордом со взаимным сближением с расстояния 2000 км, совместными маневрами на протяжении 3-х витков с сокращением 15 декабря 1965 года расстояния друг от друга до 30 см.
Первая в мире стыковка в ручном режиме - 16 марта 1966 г., пилотируемый корабль США «Джемини-8» с астронавтами Нилом Армстронгом и Дэвидом Скоттом состыковался с ракетной ступенью «Аджена».
 
 
 
"Космос-133"
(7К-ОК № 2)
 
 
 
 
А
 
 
28
ноября
1966 г.
 
 
 
-
   
 
 
 
 
 
-
Первые летные испытания «Союза» 7К-ОК.  Предполагалась стыковка с «Союзом» 7К-ОК №1 , однако из-за отказа сразу нескольких систем 7К-ОК №2 на орбите, старт 7К-ОК №1 был отложен. При попытке посадки 7К-ОК №2 уничтожен системой АПО 30 ноября 1966 г. Попытка запуска «Союза» 7К-ОК № 1 состоялась 14 декабря 1966 года, старт был отложен, но иницировалось срабатывание САС и произошел взрыв ракеты в стартовом сооружении. Следующий запуск 7 января 1967 г. "Космоса-140" (7К-ОК №3)  закончился тем, что спускаемый аппарат при посадке 9 января утонул в Аральском море.
 
 
"Космос-ХХХ"
(7К-ОК № 1)
 
 
 
 
 
П
              
 
 
 -
 
 
-
Неудачная попытка облёта Луны «Космосом-154» (7К-1Л "Зонд"), запуск 8 апреля 1967 года, РН "Протон"
 
"Союз-1"
7К-ОК № 4
 
 
 
А
 
24
апреля
1967 г
 
 
Комаров Владимир Михайлович
          
 
 
 
-
Программа полёта предусматривала испытание кораблей 7К-ОК в пилотируемом режиме и стыковку КК с переходом Елисеева и Хрунова через открытый космос с возвращеним их на «Союзе-1» вместе с Комаровым. Из-за неполадок на «Союзе-1» на орбите, старт второго КК был отменен. Космонавт Комаров погиб при возвращении на Землю из-за аварии парашютной системы СА.
 
"Союз-Х"
(7К-ОК № 5)
 
 
 
П
    
          
-
 
Быковский Валерий Фёдорович,
Елисеев Алексей Станиславович,
Хрунов Евгений Васильевич.
Попытка запуска «Зонда» для облёта Луны 28 сентября 1967 года, авария РН "Протон"
 
 
 
 
"Космос-186"
(7К-ОК № 6)
 
 
 
 
 
 
 
А
 
 
 
 
27
октября
1967 г.
                      
 
 
 
 
-
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
30
 сентября
 1967 г
Первая автоматическая стыковка двух непилотируемых кораблей. Управление и контроль полета производились из НИП-16. "Космос-188" при запуске был выведен в 25-километровую зону, фактическая дальность не превышала 10 км, а относительная скорость - 15 м/с. «Игла» произвела захват сигнала ответчика радиолокатора, который выдал ответный сигнал, и сближение началось в конце зоны связи над дальневосточными НИПами. Перед тем как КК скрылись за горизонтом, по телеметрическим каналам поступил сигнал «отбой захвата», однако через некоторое время по КВ-радиосвязи приняли телеметрический сигнал о завершении стыковки. В начале второго витка на НИП-16 телеметрия показала, что электрической стыковки не произошло - как выяснилось позже, привод стыковочного механизма не дотянул нескольких сантиметров до полного стягивания из-за постороннего предмета в СТМ.
 
 
 
"Космос-188"
(7К-ОК № 5)
 
 
 
 
 
 
П
 
 
 
30
 октября 1967  г.
                        
 
 
 
-
Попытка запуска «Зонда» для облёта Луны 22 ноября 1967 года, авария РН "Протон",
и полет "Зонда-4" с неудавшимся облетом Луны 2 - 9 марта  1968 года.
 
"Космос-212"
(7К-ОК № 8)
 
А
 14 апреля 1968 г.
 
-
 
 
15
апреля
 1968 г.
Вторая автоматическая стыковка двух непилотируемых кораблей.
 
28 августа 1968 г. был запущен беспилотный 7К-ОК №9 ? «Космос-238».
 
"Космос-213"
(7К-ОК № 7)
 
П
15
апреля 1968 г.
  
-
Попытки запусков «Зондов» для облёта Луны 23 апреля и 21 июля 1968 года, аварии РН "Протон"
 
"Союз-2"
(7К-ОК № 11?)
 
 
П
 
25 октября 1968 г.
 
 
-
 
 
 
 
-
Попытка первого ручного причаливания. «Союз-3» не смог правильно сблизиться с «Союзом-2» по ряду причин: стыковка должна была производиться на первом витке, когда  космонавт в своем первом полете после перехода от перегрузок во время запуска к состоянию невесомости на орбите не успел приспособиться к обстановке; стыковка должна была происходить в «ночной» части орбиты; стыковка проводилась вне зоны радиовидимости НИПов.
 
 
"Союз-3"
(7К-ОК № 10?)
 
 
 
А
 
 
26 октября 1968 г.
 
 
 
Береговой Георгий Тимофеевич
Полет «Зонда-5»: старт 15 сентября, облёт Луны 18 сентября, возвращение СА на Землю 21 сентября 1968 года.
Полет «Зонда-6»: старт 14 ноября, облёт Луны 17 ноября, неудачное возвращение СА на Землю 17 ноября 1968 года.
Полет «Аполлона-8» с астронавтами Фрэнком Борманом, Джеймсом Ловеллом и Уильямом Андерсом: старт 21 декабря, 10 витков вокруг Луны 24 декабря, возвращение 27 декабря 1968 года.
 
 
"Союз-4"
(7К-ОК № ?)
 
 
 
 
А
 
 
14
 января
 1969 г.
 
 
 
Шаталов Владимир Александрович
 
 
 
 
 
 
16
января
 1969 г.
 
Первая ручная стыковка двух пилотируемых кораблей. Шаталов состыковал свой КК, управляя им в ручную, с «Союзом-5». (Красочное описаниетрансляции этой стыковки на Землю приводит в своих воспоминаниях С.Б. Волков) Елисеев и Хрунов после стыковки вышли в открытый космос, разгерметизировав и открыв люк бытового отсека «Союза-5» (у первых «Союзов» стыковочное устройство не было оборудван переходным тоннелем) и через люк  БО «Союза-4» присоединились к Шаталову и вернулись на Землю в «Союзе-4». (Это как раз те экипажи,  при встрече которых в Москве космонавты были обстреляны при въезде в Кремль 22 января 1969 г.)
 
 
"Союз-5"
(7К-ОК № ?)
 
 
 
П
 
 
15
 января
 1969 г
 
 
Волынов Борис Валентинович,
Елисеев Алексей Станиславович,
Хрунов Евгений Васильевич.
Авария РН "Протон" с "Зондом" при пуске 20 января 1969 года.
Авария РН "Протон" с "Луноходом" при пуске 19 февраля 1969 года.
Авария Н-1 с прототипом ЛОК 21 февраля 1969 года при первом пуске.
Полет «Аполлона-9» с астронавтами Джеймсом МакДивиттом, Дэвидом Скоттом и Расселом Швайкартом 3-13 марта 1969 года с максимально возможной на орбите Земли имитацией режимов работы и условий полёта на трассе Земля-Луна-Земля.
Полет «Аполлона-10» к Луне с астронавтами  Томасом Стаффордом, Джоном Янгом и Юджином Сернаном 18-26 мая 1969 года - "генеральная  репетиция"  высадки людей на Луну.
Авария Н-1 с макетом ЛК 3 июля 1969 года при втором пуске.
Полет «Аполлона-11» 16-24 июля 1969 года с астронавтами Нилом Армстронгом, Майкомл Коллинзом и Эдвином Олдрином с миссией высадки людей на Луну 20-21июля.
Полет «Зонда-7»: старт 8 августа, облёт Луны 11 августа, возвращение СА на Землю 14 августа 1969 года.
 
 
 
"Союз-7"
(7К-ОК № ?)
 
 
 
 
П
 
 
 
12 октября 1969 г.
 
 
 
Филипченко Анатолий Васильевич,
Волков Владислав Николаевич,
Горбатко Виктор Васильевич.
 
 
 
 
 
 
 
-
Предусматривался "обмен" космонавтами, но отказ в системе "Игла" исключил возможность дальнейшего автоматического сближения. Евпаторийский ЦУП по данным баллистических центров подсказывал экипажам данные для сближения настолько, чтобы опытный экипаж Шаталова мог взять управление на себя и произвести ручное причаливание. КК удалось свести до визуального контакта, однако средств для измерения относительной дальности и скорости между кораблями не было, а при разворотах на маневрах космонавты теряли визуальный контроль. В этом групповом полете экипаж "Союза-6" был должен выполнять медийную роль кинотелеоператоров.
 
 
"Союз-8"
(7К-ОК № ?)
 
 
 
А
 
 
13 октября 1969 г
 
 
Шаталов Владимир Александрович,
Елисеев Алексей Станиславович.
Полет «Аполлона-12» 14-24 ноября 1969 года с астронавтами Чарльзом Конрадом, Ричардом Гордоном и Аланом Бином со второй миссией высадки людей на Луну 20-21 июля.
Примечание - по заводской документации активным (А) кораблям "Союз" присваивались четные номера, а пассивным (П) - нечетные. В сообщениях ТАСС "Союзы" нумеровались по очередности вывода в космос.
 
7К-ОК № 1, 2, 3: Первый запуск корабля 7К-ОК №2 (активный) был осуществлен 28 ноября 1966 года под названием «Космос-133». В течение первых 15 минут полета из-за ошибок в электрических схемах управления двигателями причаливания и ориентации было израсходовано все топливо, поэтому запуск следующего беспилотного корабля 7К-ОК №1 (пассивный), с которым должна была быть произведена стыковка, отменили. Только к концу вторых суток удалось застабилизировать корабль, и после многократных попыток включить двигатель на торможение. СА спускался по нерасчетной траектории и был ликвидирован системой аварийного подрыва.
 
Оставшийся корабль
7К-ОК №1 было решено использовать для одиночного полета (пара ему была бы готова не скоро) и отработки бортовых систем. Второй пуск корабля «Союз» планировалась осуществить 14 декабря 1966 года. В конце предстартовой подготовки в момент запуска двигателей ракеты-носителя 11А511 произошло их аварийное выключение, и с ракеты было снято электропитание. Через 27 минут после этого сработала система аварийного спасения. От факела пороховых двигателей взорвался корабль, а затем вся ракета, разрушив стартовые сооружения площадки №31 космодрома Байконур. При этом погиб 1 человек, задохнувшись от дыма.
 
Для проведения еще одного испытательного полета пришлось срочно переделывать корабль
7К-ОК №3, уже подготовленный для полета с человеком, в беспилотный. Его запуск под названием «Космос-140» состоялся 7 февраля 1967 года. После двухсуточного полета был выдан тормозной импульс, и корабль пошел на спуск. При снижении СА перешел с управляемого на баллистический спуск. В результате прогара теплозащитного экрана корабль потерял герметичность. Сев на лед Аральского моря, он расплавил его и, набрав воды, утонул. Поисково-спасательная группа с трудом подняла СА со дна для последующего исследования причин аварийного полета.
 
7К-ОК №4 («Союз-1»): был запущен 23 апреля 1967 года и пилотировался Владимиром Комаровым несмотря на то, что из трех беспилотных запусков космического корабля «Союз» не было ни одного полностью удачного. Тем не менее, было решено осуществить пилотируемый полет в предверии наступающего Первомая.  Программой полета предусматривалась стыковка с кораблем «Союз» (7К-ОК №5), который должен был быть выведен на орбиту на следующий день с экипажем в составе Валерия Быковского, Алексея Елисеева и Евгения Хрунова. После стыковки планировался переход Елисеева и Хрунова в скафандрах через открытый космос в корабль «Союз-1». Тем самым отрабатывалась операция перехода, планировавшаяся при полетах к Луне. Дублировал Комарова первый космонавт планеты Юрий Гагарин.
 
Однако после выхода «Союза-1» на орбиту на борту возникли неполадки, в частности, не раскрылась одна из панелей солнечной батареи, в результате чего пуск второго «Союза» был отменен, а В. Комарову была дана команда на посадку. При снижении в атмосфере усилий тормозного парашюта не хватило для вытягивания и раскрытия основного парашюта, и спускаемый аппарат с большой скоростью ударился о землю. Космонавт погиб.
 
Н.П. Каманин
о предстартовой неделе "Союза-1" в апреле 1967 года:
 
16 апреля. Вчера в 23 часа корабль "Союз" №4 (Ред.: зав. № КК "Союз-1") поставили, наконец, на заправку - начался заключительный и наиболее важный этап подготовки пуска двух кораблей "Союз" с экипажами на борту. Отмена пуска заправленных кораблей крайне нежелательна - это новая длительная задержка, - и сейчас надо сделать все возможное, чтобы корабли ушли в космос 24-26 апреля.
 
Сегодня в 10 часов намечалась тренировка экипажей на "Союзе" № 5 (Ред.: зав. № КК, который должен был стать "Союзом-2") , но из-за неполадок на корабле ее отложили до 14:00. Тренировку провели между 15 и 20 часами. Все прошло хорошо. Присутствовали Руденко, Мишин, Керимов и другие.
 
17 апреля 1967 г. С 9 до 14 часов с космонавтами провел занятия Б.В. Раушенбах. Разобрали все варианты стыковки, ориентации, закруток и нормы расхода рабочего тела на различные эволюции. Занятия очень полезные, и провел их Раушенбах хорошо.
 
Заправка корабля "Союз" № 4 закончена, а корабль "Союз" № 5 в 13:00 направлен на заправку. Теперь уже твердо взят курс на пуск 24-26 апреля. Начинает подтягиваться на полигон и начальство: сегодня прилетели Тюлин, Строганов и Казаков, завтра прилетают Афанасьев, Келдыш, Пашков и другие.
 
В 15 часов к космонавтам приехал Мишин. Василий Павлович имел намерение поговорить с ребятами о программе полета, но беседа получилась серенькой. У меня опять было чувство неловкости за академика Мишина: он не умеет раскрывать души собеседников. Вот и сегодня он сумел задать только два вопроса: "Ну, как живете? Как будем стыковаться?" Мишин, Черток и Раушенбах, собираясь побеседовать с космонавтами, имели в виду предложить им проводить первую стыковку автоматически, и сегодня Мишин, недолго думая, предложил этот вариант стыковки, хотя более года космонавты готовились к осуществлению сближения кораблей в автоматическом режиме с последующим выполнением стыковки вручную. Такая постановка вопроса озадачила космонавтов - они долго молчали, и это молчание было самым красноречивым ответом на новое плохо продуманное предложение Главного конструктора.
 
Потом слово взял Комаров. Он предложил использовать самый надежный способ стыковки - смешанный: сближение до 50-70 метров осуществляется с помощью автоматической системы "Игла", потом она полностью выключается, и стыковка производится при ручном управлении кораблями. Комарова поддержали Гагарин и все остальные космонавты. Мишин, Черток, Раушенбах, Тюлин, Руденко и другие поняли, что нельзя пренебрегать богатым опытом космонавтов (они провели более 800 "стыковок" на тренажерах), и согласились с их предложением.
 
18 апреля 1967 г. Рано утром маршал Руденко улетел в Челябинск, а затем полетит в Семипалатинск: он проводит тренировку средств ПВО и ВВС по поиску космических кораблей.
 
На 31-й площадке Мишин провел совет главных конструкторов. Присутствовали все космонавты, Тюлин, Керимов, Карась, Строганов, Черток и другие. Космонавты и представители ВВС высказались за полуавтоматическую стыковку (на дистанции 50-70 метров "Игла" выключается, и дальнейшее сближение и собственно стыковка кораблей производятся вручную). Мнацаканян автор "Иглы" - и его заместитель отстаивали вариант полностью автоматической стыковки. Феоктистов высказался в том духе, что оба варианта стыковки надежны и что он лично за тот вариант, который предлагают космонавты. Решили принять предложение космонавтов. Это очень серьезная, правда, и очень запоздалая победа ВВС: мы всегда отстаивали вариант ручной стыковки, но Королев и ряд главных конструкторов были против него и защищали автоматику. Неправильная позиция ОКБ-1 обошлась нам дорого - мы потеряли на этом более трех лет.
 
Сегодня нет источников, из которых понятно, пользовался ли В.М. Комаров на "Союзе-1" репортажной камерой. В сети нет также и кадров со стационарной камеры "Союза-1". Прошел 51 год со времени трагического полета, но в открытых источниках нет подробного описания действий космонавта на орбите (полет длился чуть более суток) - переходил ли он в орбитальный отсек, спал ли, вел ли телерепортаж?
 
7К-ОК №5 и 6 («Космос-186» и «Космос-188»): В 1967 году после доработок и проведения экспериментальных работ продолжились испытания корабля «Союз» в беспилотном варианте. В первом полете двух кораблей  запущенных 27 и 30 декабря 1967 года под именами «Космос-186» и «Космос-188», была осуществлена первая в мире автоматическая стыковка на орбите Земли 30 декабря. Однако и здесь не обошлось без замечаний. Во-первых, стягивание после стыковки было не полным - остался зазор в 85 мм, во-вторых, неустойчиво работали ионная и звездная системы ориентации, в третьих, спускаемый аппарат корабля  «Космос-186» спускался по баллистической траектории, а СА «Космос-188» из-за снижения по слишком пологой траектории и вовсе был подорван. Пускать человека при таком количестве замечаний было опасно, ведь не было еще ни одного нормального управляемого спуска с мягкой посадкой.
 
Маленькое уточнение к ролику: «Космос-188» был возвращен на Землю в виде обломков, т.к. был подорван АПО.
7К-ОК №7 и 8 («Космос-212» и «Космос-213»):
 
Поэтому решено было следующую пару кораблей 7К-ОК №7 и 8 также пускать в беспилотном варианте, оснастив их инфракрасной вертикалью. Автоматическая стыковка беспилотных кораблей была успешно повторена еще раз 15 апреля - состыковались 7К-ОК №7 и 8 под названием «Космос-212» и «Космос-213», стартовавшие 14 и 15 апреля 1968 года. На сей раз, несмотря на отдельные отказы, весь полет проходил нормально, а оба СА впервые совершили управляемый спуск в атмосфере с последующей мягкой посадкой.
 
 
 
Стыковка  "Космосов-212/-213".
На кадрах - пассивный КК.
 
 
7К-ОК №9 («Космос-238»)
: Последний зачетный пуск корабля  под названием был осуществлен 28 августа 1968 года. После 4-суточного полета он совершил мягкую посадку, подтвердив работоспособность бортовых систем, что позволило принять решение о полете человека.
 
«Союз-2» и «Союз-3» 25 октября 1968 года запуском беспилотного корабля «Союз-2», оснащенного пассивной системой стыковки, начался очередной этап. Следом за ним 26 октября 1968 года стартовал корабль «Союз-3» с активной системой стыковки, пилотируемый Георгием Береговым. В полете было осуществлено автоматическое сближение с беспилотным кораблем «Союз-2». С расстояния 200 метров Г. Береговой перешел на ручное управление. Однако из-за неправильной оценки ситуации и ошибочных действий космонавта кораблям стыковаться не удалось. СА «Союза-2» посадили 28 октября, а СА корабля «Союз-3» с космонавтом - после четырех суток полета 30 октября.
 
Г.Т. Береговой в своей книге "Угол атаки", описывая работу с телекамерой на борту "Союза-3" утверждает, что это были первые телерепортажи из космоса и уделяет этому больше внимания, чем "маневрированию" близ "Союза-2":
 
"Покончив с маневрированием и мысленно проводив удаляющийся по своей орбите «Союз-2», я занялся другими, предусмотренными программой делами. Одно из них было для меня особенно приятным — телепередачи на Землю из космоса.
 
Я помню тот жадный интерес, который вспыхнул во мне сразу же после полета Юрия Гагарина: он видел то, чего не видел тогда еще никто! Чего бы я только не отдал, чтобы хоть на несколько минут оказаться на его месте!
 
Оказаться в кабине летящего по орбите космического корабля пока еще дано весьма и весьма немногим. Поэтому нетрудно понять мою радость, когда я с помощью телекамеры смог предоставить возможность заглянуть туда каждому, кто этого захочет. Извините за невольную нескромность, но я чувствовал себя немного Дедом Морозом, которого судьба наградила счастьем сделать подарки одновременно многим и многим людям сразу.
 
Правда, вместо мешка с гостинцами в руках у меня была переносная портативная телекамера, та самая, которую мы еще на Земле решили сохранить в качестве сувенира для человека, посвятившего всю свою жизнь тому, чтобы все это стало возможным. Переходя, вернее переплывая, вместе с телекамерой из кабины в смежный отсек, предназначенный для научных исследований и отдыха, я показывал миллионам телезрителей все, что мог. Внутреннее устройство кабины, пульты, с помощью которых осуществлялось управление кораблем, различного рода системы, агрегаты, приборы... И даже Землю — такой, какой она выглядит сквозь стекло одного из иллюминаторов; ту [217] самую Землю, жители которой сидели у экранов своих телевизоров, следя за моим телерепортажем...
 
Еще раз скажу: это была радостная работа. Радостная, но и, как и любая другая в космосе, нелегкая. Нелегкая как раз из-за состояния невесомости.
 
Всякий раз, когда я хотел показать что-нибудь более длительно и подробно, перед тем как зафиксировать на показываемом объектив телекамеры, мне прежде нужно было зафиксироваться самому. Зафиксироваться, как минимум, двумя, а еще лучше — сразу тремя точками. Только уперевшись как следует во что-нибудь спиной и засунув в какие-нибудь щели покрепче ноги, можно было считать, что полдела сделано. Причем вторая его половина, в отличие от первой, уже не составляла никакого труда — парадоксально, но факт, в силу все той же невесомости. Мешая в одном случае, она помогала в другом. Вес телекамеры, естественно, был равен нулю, и потому никакой другой опоры, кроме нацеливших ее в нужную сторону рук, не требовалось: держи в фокусе избранный объект хоть час, хоть два — из сил все равно не выбьешься...
 
... Существовала еще телекамера. Это была переносная портативная камера, с помощью которой согласно программе полета предстояло провести первые в истории телевизионные репортажи с борта космического корабля. Возвращать на Землю ее не предполагалось. После завершения полета ей надлежало остаться в орбитальном отсеке и сгореть вместе с ним, когда тот войдет в плотные слои атмосферы.
 
Первая телекамера, которой суждено осуществить первые репортажи из космоса!.. Предать огню такой сувенир было бы просто грешно... И вот еще за несколько дней до старта мы вместе с инженерами, занимавшимися центровкой кабины корабля, тщательно обсудили, как изменится плечо и момент сил, если перенести телекамеру в то или иное место моей посадочной кабины, — словом, все те возможные последствия, которые могли бы возникнуть при попытке ее спасти. Цифры отклонения оказались настолько ничтожными, что ими смело можно было пренебречь.
 
В итоге уникальная в своем роде телекамера, совершив шестьдесят четыре витка вокруг земного шара и проведя несколько передач из космоса, вернулась в качестве сувенира вместе со мной на Землю, где с дарственной надписью «От космонавтов» мы и вручили ее Главному конструктору корабля «Союз». "
 
Передающая телекамера КР-75 с объективом «Меркурий-2»,  стационарно устанавливаемая в СА.
 
Передающая репортажная телекамера КР-71 с объективами «ОКС-10Т» (сверху) и «Меркурий-2» (снизу).
 
В своей следующей книге "Три высоты" Г.Т. Береговой повторил свои впечатления:
 
"
Одной из приятных задач, которую согласно программе предстояло выполнить, являлись телерепортажи с борта космического корабля. Я по себе хорошо знал, с каким нетерпением ожидают их на Земле. Я помнил, как страстно хотелось мне заглянуть в кабину первых «Востоков», которые пилотировали Гагарин или Титов, Николаев или Попович, заглянуть хотя бы на несколько секунд, хотя бы краешком глаза - что там, как там?! Но тогда репортажей из космоса еще не вели, новости узнавались из газет, из сообщений по радио.
 
А вот сейчас миллионы людей могли собственными глазами увидеть, что происходит на далекой орбите, стать в какой-то мере соучастниками космического полета. Для этого на борту корабля была специальная переносная портативная камера, с помощью которой я мог показать все, что хотел и считал нужным. А показать, разумеется, было что.
 
... Свободно перемещаясь во всех направлениях, я брал под прицел объектива телекамеры все, что могло представить для телезрителей на Земле хоть какой-то интерес. Комментируя этот необычный, первый в истории человечества видеорепортаж из космоса, я увлеченно давал справки и пояснения, рассказывал обо всем, что вижу сам и что может увидеть многомиллионный зритель. Наводил, конечно, объектив камеры и на иллюминаторы, чтобы люди могли, так сказать, взглянуть на самих себя сверху. Единственное, о чем я жалел, что не в моей власти было приобщить зрителей к той захватывающей игре красок, которые открывались отсюда, из космоса, и которые невозможно было передать с помощью черно-белого телевизионного изображения.
 
Работа с телекамерой доставляла мне громадное удовлетворение. Хотя, конечно, я и не мог отдать ей столько времени, сколько хотелось."
 
Телевизионные кадры и киносьемка на борту "Союза-3", космонавт Г.Т. Береговой
 
«Союз-4» и «Союз-5» Эта пара кораблей «Союз» также предназначалась для отработки стыковки. Корабль «Союз-4», пилотируемый Владимиром Шаталовым, был запущен 14 января 1969 года, спустя сутки 15 января 1969 года стартовал корабль «Союз-5» с экипажем в составе Бориса Волынова, Алексея Елисеева и Евгения Хрунова. В ходе полета корабли осуществили автоматическое сближение, ручное причаливание и стыковку, после которой образовалась первая экспериментальная орбитальная станция весом 12 924 кг. После стыковки космонавты А. Елисеев и Е. Хрунов перешли в бытовой отсек, надели скафандры «Ястреб», разгерметизировали бытовой отсек, используя его в качестве шлюза, и вышли в открытый космос. Используя поручни, они перешли в бытовой отсек корабля «Союз-4» и закрыли за собой люк. Фактически репетировался переход космонавтов из лунного орбитального в лунный посадочный корабль и обратно в рамках подготовки лунной программы Н1-Л3. Через трое суток полета СА корабля «Союз-4» с космонавтами В. Шаталовым, А.Елисеевым и Е. Хруновым успешно приземлился.
 
На следующие сутки пошел на посадку корабль «Союз-5» с Борисом Волыновым. Однако после отработки двигателя отделился бытовой отсек, но не отделился приборно-агрегатный, и связка стала входить в атмосферу спускаемым аппаратом вперед. Такая ситуац
ия грозила гибелью космонавта. В результате нагрева конструкции спускаемый аппарат освободился от приборно-агрегатного отсека и развернулся в нормальное положение. Спуск проходил по баллистической траектории.
 
Из дневников
Н.П. Каманина ("Скрытый космос"), 1969 г.:
 
12 января. ... Вечером говорил с Шаталовым один на один. Шаталов понимает, что надо, очень надо осуществить именно ручную стыковку. Но я категорически предупредил его, что сейчас главное не в методе стыковки, а в том, чтобы она была выполнена в любом случае. Я приказал Шаталову при появлении малейших сомнений в осуществимости ручной стыковки немедленно включить автоматику и попытаться осуществить автоматическую стыковку.
 
13 января. ... В 10:30 местного времени Шаталов сел в корабль и начал проверку средств связи и оборудования. На связи с Шаталовым был Береговой, иногда подключались Мишин и я. До часовой готовности все шло хорошо, кроме одного: при включении телекамеры на борту радиосвязь с кораблем нарушалась. Мы видели и слышали Шаталова отлично, а он при включенном телевидении не слышал нас. Такое нарушение связи повторилось несколько раз. Убедившись, что при включенном телевидении надежной радиосвязи не будет, приняли решение выключить его на участке выведения и пользоваться только радиосвязью. За 9 минут до старта, когда у ракеты никого уже не было, а все руководство пуском собралось в бункере, обнаружился отказ гироскопов ракеты. Подобный случай у нас имел место перед полетом Быковского, но тогда был длинный летний день мы за три часа устранили дефект и осуществили пуск. Сейчас же, в короткий морозный день, трудно было устранить такую серьезную неисправность, а главное, нельзя было пускать ракету позже 15 часов (не будет светлого времени на поиск корабля после его посадки). Решили эвакуировать космонавта из корабля и перенести пуск ориентировочно на сутки. Шаталов спустился с ракеты и с горьким юмором заметил, что он установил сразу два рекорда: осуществил самый короткий "полет" и произвел самую точную "посадку". Я забрал Шаталова к себе в машину, а затем передал его в руки врачей. ...
 
14 января. Сегодня в 10:30 московского времени корабль "Союз-4" с космонавтом Владимиром Александровичем Шаталовым на борту поднялся в космос. Старт прошел очень четко - без единой задержки. Даже радиосвязь "примирилась" с соседством телевидения и работала безупречно. Утром я заходил к Шаталову и предупредил, что с гироприборами все в порядке, а причины нарушения радиосвязи не устранены. Мы с ним договорились, что в случае повторения вчерашнего дефекта будем пользоваться и телевидением, и радиосвязью, но при этом на активном участке выведения возможны перебои в слышимости Земли (на этом этапе полета для нас более важна информация с борта корабля, чем передача сообщений космонавту с Земли). Но выведение "Союза-4" на орбиту обошлось без изъянов: радиосвязь и телевидение все время работали хорошо.
 
15 января. ... Сразу же после посадки экипажа в корабль генерал Береговой установил устойчивую радиосвязь с "Байкалом" (позывной Волынова). Телевизионный сигнал с борта "Союза-5" проходил нормально, мы отлично видели работу Волынова и Хрунова; у Елисеева были видны только кисти рук, да и то только тогда, когда они попадали в поле зрения установленной под ним телекамеры.
 
16 января. ... Весь процесс сближения и стыковки проходил над территорией Советского Союза в светлой полосе. Все прошло изумительно хорошо, космонавты работали мастерски. Помогать им с Земли не пришлось, мы работали только на прием. Приятно было наблюдать по телевидению уверенное сближение "Союзов", сопровождавшееся увлекательным репортажем Шаталова. А еще через виток мы наблюдали процедуру надевания скафандров Хруновым и Елисеевым.
 
Во всем этом полете наиболее слабым его звеном я считал переход Елисеева (у него в прошлом были случаи обморочного состояния). Когда при переходе Елисеев сначала перестал двигаться, а потом и вообще безжизненно замер, у меня по спине побежали мурашки... Все облегченно вздохнули, когда через две-три минуты увидели, что Елисеев помахал рукой. Переход Хрунова и Елисеева из "Союза-5" в "Союз-4" прошел блестяще.
 
17 января. ... Еще один замечательный космический день - сегодня Шаталов, Хрунов и Елисеев благополучно приземлились на "Союзе-4" в 40 километрах от расчетной точки посадки (40 километров северо-западнее Караганды). Корабль "Союз-5", на котором взлетели в космос Хрунов и Елисеев, еще на орбите, а они уже на Земле в объятиях друзей. Но, пожалуй, самое замечательное то, как работали космонавты на всех этапах полета. Все отлично выполнили свои задания, особенно хорошо работал Шаталов. Он проделал много сложных маневров корабля при минимальном расходе рабочего тела, великолепно вел репортаж и перекрыл все рекорды по качеству связи.
 
При всех предыдущих полетах космонавтов радиосвязь с ними прекращалась после сгорания антенн, а Шаталову удалось передать нам очень ценные сведения о ходе спуска через щелевую антенну и через антенну в стренге парашюта. После посадки он немедленно доложил из корабля о благополучном приземлении.
 
Компиляция некоторых сцен из фильма "Первая орбитальная" о тренировках и полете:
 
До 02:02 - тренировки в УИН - надевание скафандров в макете БО, выход из люка БО и переход по леерам, работа с репортажной телекамерой, демонтаж киносъемочного аппарата с внешней поверхности БО, вход в другой БО;
 
02.50 - 03:10 и 06:20 - 06:55 - примерно такую картинку должны были заснять приблизительно с 50-ти метров космонавты "Союза-6" при стыковке "Союзов-7 и -8";
 
03:55 - 04:39 - киносъемка (формат кадра 3:2) с борта "Союз-4", в кадре - пассивный "Союз-5".
04:40 - 05:05 - киносъемка (формат кадра 3:2) с борта "Союз-5", в кадре - активный "Союз-4".
 
07:50 - телесъемка (формат кадра 1:1) - ВКД Елисеева и Хрунова, транспортировка киносъемочной камеры "Союза-4" в КК "Союз-5".
 
08:30 - 09:30 - киносъемка расстыковки (формат кадра 3:2) через оптический визир космонавта из СА "Союза-5", в кадре - активный "Союз-4".
 
Работа с репортажной ТВ-камерой
внутри БО "Союза-4" (В.А. Шаталов)
ТВ-съемка ВКД камерой на
внешней поверхности БО
Съемка стыковки кинокамерами на  внешней поверхности БО
 
СОВЕТСКИЕ КОСМИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В 1969 г. (из части VII "НАУКА И ТЕХНИКА" БСЭ 1970 г.)
 
14-18 января состоялся полет космических кораблей «Союз - 4» и «Союз-5». Программа полета кораблей «Союз-4» и «Союз-5» предусматривала: создание на орбите обитаемой экспериментальной космической станции; осуществление перехода двух космонавтов из одного корабля в другой - эксперимента, создающего предпосылки для выполнения таких операций в космосе, как доставка грузов, ремонтные и монтажные работы, замена экипажей орбитальных пилотируемых станций, спасение экипажей при аварийных ситуациях; комплексную проверку и испытание бортовых систем, агрегатов и элементов конструкций космических кораблей в условиях раздельного полета и в составе экспериментальной космической станции; проведение большого объема научно-технических исследований, наблюдений и экспериментов: отработку способов космической навигации, проведение наблюдений характерных геолого-географических образований земной поверхности, облачного покрова, снежных и ледовых полей, обнаружение циклонов и тайфунов, исследование яркости Земли и звезд и т. п.; выполнение по широкой программе медико-биологических исследований влияния условий космического полета на организм человека.
 
Космический корабль «Союз-4», пилотируемый летчиком-космонавтом В.А. Шаталовым, стартовал с космодрома Байконур 14 января в 10 час 30 мин. (здесь и далее - время московское). Через сутки 15 января в 10 час 05 мин стартовал космический корабль «Союз-5». На борту корабля находились летчики-космонавты: командир корабля Б.В. Волынов и члены экипажа - бортинженер, канд. тех. наук А.С. Елисеев и инженер-исследователь Е.В. Хрунов.
 
В соответствии с программой полета космонавт Шаталов проводил наблюдения и фотографирование облачного покрова и поверхности Земли, наблюдал геолого-географические объекты земной поверхности, светящиеся частицы, фотографировал дневной и сумеречный горизонты Земли. После ориентации корабля с помощью ручной системы управления 14 и 16 января он произвел две коррекции орбиты (табл. 1). Экипаж космического корабля «Союз-5» также выполнял большую программу научных исследований: проводил фотографирование и снятие спектров сумеречного горизонта Земли, наблюдал за светилами при ориентированном положении корабля в пространстве, изучал прохождение радиоволн через ионосферу, вел наблюдения за геолого-географическими объектами земной поверхности, проводил навигационные измерения и медицинские исследования. Проведенный на Земле анализ фотографий горизонта Земли и данные спектральных измерений позволили впервые объективно установить цветовую гамму сумеречного ореола и более детально охарактеризовать его цветовые оттенки.
 
На пятом витке космонавт Волынов провел ручную ориентацию корабля и включил корректирующую двигательную установку для изменения орбиты с целью встречи с кораблем «Союз-4». В результате проведенных коррекций расстояние между «Союзом-4» и «Союзом-5» 16 января уменьшилось до нескольких километров. Это позволило привести в действие автоматическую систему сближения, и в 10 час 37 мин началось сближение кораблей. В данном эксперименте «Союз-4» был «активным» кораблем. Он совершал все необходимые маневры по сближению с кораблем «Союз-5». Автоматическое сближение контролировалось Шаталовым по приборам, через оптический визир и телевизионную установку.
 
Когда расстояние между кораблями сократилось до 100 м, космонавты Шаталов и Волынов перешли на ручное управление и в 11 час 20 мин успешно осуществили стыковку космических кораблей. В это время корабли «Союз-4» и «Союз-5» совершали соответственно 34-й и 18-й обороты вокруг Земли и пролетали над территорией СССР. Это позволило с помощью наружных телекамер передать на Землю процессы сближения и стыковки космических кораблей. К моменту причаливания кораблей относительная скорость сближения была доведена до нескольких десятков сантиметров в секунду. При причаливании штанга стыковочного механизма корабля «Союз-4» вошла в гнездо приемного конуса корабля «Союз-5», произошел механический захват кораблей, жесткое их стягивание и соединение электрических цепей.
 
На околоземной орбите впервые в мире была собрана и начала функционировать экспериментальная космическая станция, состоящая из двух кабин космонавтов, двух орбитальных отсеков для научных исследований и отдыха и двух приборноагрегатных отсеков (объем полезного помещения 18 куб. м, вес - 12924 кг). Между жилыми отсеками была установлена телефонная связь; управление станцией можно было осуществлять из любой кабины пилота. После создания орбитальной станции была проверена ее работоспособность как единой динамической системы. Космонавт Волынов с помощью двигателей малой тяги выполнил необходимые развороты в пространстве, сориентировал станцию в заданном направлении. В управлении она была не менее послушной и маневренной, чем отдельно взятые корабли. Экспериментальный полет станции позволил решить многие практические задачи, в т. ч. организацию связи между отсеками, проверку функционирования приборов, аппаратуры, систем энергопитания, управления и ориентации орбитальной станции.
 
Важной задачей эксперимента после стыковки было осуществление выхода в открытый космос космонавтов Хрунова и Елисеева и последующий их переход в корабль «Союз-4». Когда корабль «Союз-5» совершал 19-й виток («Союз-4» - 35-й виток), Хрунов и Елисеев в орбитальном отсеке с помощью Волынова надели скафандры с автономными системами жизнеобеспечения.
 
Возвратившись в кабину космонавтов, Волынов стравил давление в орбитальном отсеке и открыл выходной люк. Орбитальная станция в этот момент пролетала над Южной Америкой. Хрунов вышел из отсека в открытый космос, осмотрелся, а затем, держась руками за поручни, начал перемещение к кораблю «Союз-4». К этому времени Шаталов открыл люк для приема космонавтов. Высунувшись по пояс из люка корабля Союз-5», Елисеев наблюдал за действиями и продвижением Хрунова и вел с ним переговоры по телефону. Когда Хрунов закончил переход, передвижение к кораблю «Союз-4» начал Елисеев, а Хрунов наблюдал за ним, находясь по пояс в орбитальном отсеке корабля «Союз-4», и поддерживал телефонную связь. Командиры кораблей Шаталов и Волынов наблюдали за действиями космонавтов с помощью оптического визира и внешних телевизионных камер, разговаривали с ними по телефону. Выход, работа в космическом пространстве и переход космонавта Елисеева происходили над территорией СССР и передавались на Землю с помощью телевизионных камер. В условиях космического пространства Хрунов и Елисеев провели осмотр стыковочных узлов, проверили возможность осуществления монтажно-демонтажных операций в космосе. Они проводили визуальные наблюдения, кино- и фотосъемку. После часового пребывания в открытом космосе космонавты перешли в корабль «Союз-4», заняли новые рабочие места рядом с командиром корабля Шаталовым и приступили к дальнейшему выполнению программы эксперимента. В соответствии с программой полета 16 января в 15 час 55 мин космические корабли «Союз-4» и «Союз-5» были расстыкованы и продолжили групповой полет. Корабль «Союз-4» приземлился в 40 км с.-з. Караганды 17 января в 9 час 53 мин. Корабль «Союз-5» совершил посадку в 200 км ю.-з. Кустаная 18 января в 11 час.
 
 
 
 
 
 
После первой успешной стыковки пилотируемых КК, январь 1969 года, НИП-16.
 
Сидят в первом ряду -
космонавт п-к П.И. Беляев,
конструктор телекамер М.И. Мамырина, 
ГК ТВ-комплекса П.Ф . Брацлавец,
нач. ВЦ Центра КИК п-к В.Д. Ястребов.
 
Фото из музея Краснознаменска.
Январь 1969 года, НИП-16. В первом ряду в центре В.Ф . Крылков, Г.Т. Береговой, П .Ф . Брацлавец. Фото из музея ВНИИТ.
 
Б.В. Волынов в интерьвью вспоминает:
 
... Я следил за параметрами жизнедеятельности Евгения Хрунова и Алексея Елисеева по показаниям приборов.
 
Пока космонавтов окружали корпус и иллюминаторы корабля, все показатели были в норме. Но после команды "Открыть выходной люк", перед Хруновым предстала пропасть, отверстие, через которое предстояло покинуть корабль. Тут все параметры подпрыгнули. И тут же улеглись, как только началось выполнение задания. Евгению Хрунову надо было не только перейти к Шаталову на борт "Союза-4", но по дороге кое-что из оборудования установить, что-то снять. Тут же сказалась земная привычка к "низу" и "верху".
 
Перед выходом Евгения Хрунова Борис Волынов сориентировал состыкованные корабли относительно Солнца так, чтобы было оптимальное освещение для работы кино- и телекамер, установленных вне корабля. И первой репликой Евгения Хрунова из космоса были слова: "Ничего себе сориентировал, приходится идти в... гору!" А ведь переход осуществлялся перемещением по поручням с помощью только рук и в условиях невесомости. Возможности для перехода были крайне ограничены. Войдя в бытовой отсек "Союза-4" на длинном кабеле, Хрунов перестыковал электроразъёмы кабелей и таким образом дал возможность Алексею Елисееву перейти в "Союз-4" на том же длинном кабеле (фале).
 
А.С. Елисеев в своей книге "Жизнь - капля в море"  пишет о стыковке и о переходе:
 
... Маневры прошли нормально. По расчетам через двадцать минут после выполнения последнего маневра расстояние между кораблями должно было сократиться до десяти километров. Установили непрерывную связь с Володей, чтобы дальше действовать согласованно. Включили на обоих кораблях систему автоматического сближения. «Союз-4» должен выполнять функции активного корабля. Он будет маневрировать, а наш корабль будет только направлять в его сторону свой стыковочный узел. У Володи на пульте загорелся транспарант «Поиск». Он означал, что бортовые радиолокаторы начали осматривать окружающее пространство. Через минуту появился сигнал «Захват» - корабли нашли друг друга, и начался процесс сближения. С этого момента мы перестали выходить в эфир, чтобы не мешать Володе вести репортаж. У каждого в руках график расчетного процесса сближения. Сопоставляем с ним данные докладов. Все идет нормально. Логика сближения построена очень мудро. Пока расстояние между кораблями большое, скорость сближения могла составлять шестьдесят - семьдесят километров в час и корабли могли сближаться с небольшим промахом друг относительно друга. Так было рассчитано для того, чтобы в случае отказа системы управления не произошло опасного столкновения. А по мере сокращения расстояния скорость уменьшалась и, когда она становилась безопасной, система управления преднамеренный промах убирала.
 
Володя докладывает, что дальность - тысяча метров. Мы можем скоро увидеть его корабль на экране перископа. Пока на нем только бегущие облака. Дальность - девятьсот... восемьсот. Вдруг Женя кричит: «Вон он!» И показывает нам на черную точку, которая появилась в центре экрана и стоит там. Облака бегут вместе с Землей, а эта точка остается неподвижной. Кто-то в возбуждении крикнул в эфир: «Видим!» Точка стала расти, обретать форму. Уже виден сигнальный световой маяк, солнечные батареи... Дальность - триста метров. Вполне можно переходить на ручное управление. Но новая инструкция предписывает делать это на ста метрах. Ждем. Волнение нарастает. У Бориса руки уже на ручках управления. Я перехожу с контроля графика сближения на контроль расхода топлива... Дальность - сто. Володя докладывает о включении ручного причаливания. Я включаю такой же режим на нашем корабле. Борис начинает управлять. Все работает! Теперь, кажется, ничто не помешает. Дальность - пятьдесят... двадцать... десять... касание! Чувствуем толчок, тут же загорается транспарант «Механический захват», и видим, как «Союз-4» закачался около нашего стыковочного узла. Потом он успокаивается и начинает медленно подтягиваться к нам. Через несколько минут и это движение прекращается. Горит транспарант «Стыковка окончена». Он говорит о том, что мощные стальные крюки стянули корабли между собой. Поздравляем друг друга. Теперь переход из одного корабля в другой состоится!
 
Интуитивно чувствуем, что на кораблях все в порядке. Проверяем герметичность, запасы топлива, состояние автоматики - нет отклонений от нормы! Володя и Борис достают свои инструкции по выполнению перехода, и мы ждем расчетного времени.
 
Первым в орбитальный отсек выходит Борис. Он устанавливает на кронштейн кинокамеру и включает ее. Вся подготовка к выходу будет сниматься на кинопленку. За ним выходим мы с Женей. Открываем крышку дивана - там лежат наши скафандры. Первым одеваюсь я, Женя помогает. Здесь это делать легче, чем в самолете, - не надо спешить. Начинаю затягивать трос, который подтягивает шейное кольцо к поясу, чтобы скафандр не растянуло, когда он раздуется. Похоже, немного переусердствовал - желудок конвульсивно сжался и вытолкнул содержимое в пищевод. Только не это! Делаю глотательное движение и несколько глубоких вдохов. Кажется, успокоилось. Начинаю помогать одеваться Жене. Он засовывает внутрь скафандра газеты и письма для Володи. Зашнуровывается. Борис пристегивает к скафандрам контейнеры с системами жизнеобеспечения. Сначала их предполагали крепить на спине и поэтому назвали ранцами. Но потом обнаружилось, что с таким ранцем на спине невозможно пройти через люк. Решили крепить его к ноге, а название «ранец» сохранили. И вот мы плаваем с ранцами на ногах. Борис надевает на нас гермошлемы и перчатки. Прощается, уходит в спускаемый аппарат и закрывает за собой люк, который теперь разделяет нас.
 
Мы остаемся вдвоем в ожидании выхода. Настроение такое, как будто дальше будет происходить что-то хорошо заученное, но почти нереальное. Слышим, как Борис устанавливает связь с Володей. Потом начинает выпускать воздух из нашего отсека, пока не полностью - ему надо проверить герметичность спускаемого аппарата. Мы в это время проверяем герметичность скафандров - все нормально. Докладываем, что готовы к окончательной разгерметизации отсека и открытию выходного люка. Борис опять открывает клапан и по прибору следит за давлением. Ведет репортаж. Мы чувствуем, как раздуваются наши скафандры. По мере приближения к нулю давление падает все медленнее и медленнее. Наконец Борис говорит: «Давление в отсеке нуль, приготовиться к открытию выходного люка». Отодвигаемся подальше от люка, чтобы не мешать движению крышки, докладываем: «Готовы». Смотрим на люк. Крышка дрогнула и медленно стала уходить вверх. Появилась щель, а за ней - абсолютная чернота. Отвожу взгляд от крышки и вдруг вижу, что на противоположной стенке отсека что-то ярко засветилось, как будто рядом зажегся прожектор. И размеры яркого пятна быстро увеличиваются. Не могу сообразить, что это такое. Потом доходит: это же солнечный зайчик! Через открывшуюся щель в отсек попадают солнечные лучи. Просто мы не видим их. На земле лучи заметны, потому что в них светится пыль, а здесь нет ни воздуха, ни пыли. Зайчик яркий, потому что Солнце очень яркое. Удивительная картина!
 
Ну вот, люк открыт полностью. Можно выходить. Первым должен выходить Женя. Он подплывает к полу и занимает положение головой к люку. Я всплываю над ним. Женя по пояс выдвигается наружу. Передаю ему кинокамеру на длинной подставке. Женин переход будет сниматься. Он устанавливает камеру. Я включаю ее с пульта. Ждем сигнала от Бориса, он следит за часами. Володя, конечно, тоже следит за временем, у него в руках такая же инструкция, но мы договорились, что на этом этапе он будет молчать. Время пришло. Борис говорит: “«Байкалу-3» разрешаю выйти из корабля полностью”. Вижу, как Женины ноги начали выплывать. Потом почему-то остановились. Через несколько секунд Женя с явным недоумением говорит: «Леш, не могу выйти, посмотри - что-то мешает».
 
Подплываю к люку. Женя его почти полностью загородил. Через узкую щель вижу, что кабель, который закреплен внутри корабля, перехлестнулся через ранец и держит, как швартов: «Возвращайся! - Вплывает. Я снимаю петлю. - Можно выходить». Исчезает из корабля. Выплываю вслед за ним по пояс. Перед глазами два корабля на черном фоне. Остекление гермошлема закрыто очень плотным светофильтром, поэтому корабли не кажутся яркими. Женя висит рядом с люком, держась двумя руками за поручень, - готов к переходу. Голос Бориса: «Переход разрешаю». Женя, перебирая руками поручень, начинает удаляться. Я слежу за тем, чтобы кабель был почти натянут и ни за что не зацепился. Вдруг Женя говорит: «Не работает вентилятор». - «Почему ты решил?» - «Нет шума, воздух стоит».
 
Это уже совсем плохо. При отсутствии вентиляции углекислота заполняет гермошлем, и очень быстро может наступить потеря сознания. В нашем распоряжении секунды. Влетаю в корабль проверить присоединение кабеля - разъем состыкован. Стараясь быть спокойным, говорю: «Проверь тумблер». - «Уже. Все в порядке». Наверное, кабель нажал на тумблер, когда перехлестнулся через ранец, и выключил электропитание. Увидеть тумблер самому нельзя - он находится в зоне, которая перекрыта нижним краем гермошлема. Определить его положение можно только на ощупь, а в раздутых перчатках это сложно. Хорошо, что все обошлось. Женя начал двигаться дальше. Спокойно перебирает поручень руками и, как краб - правым боком вперед, удаляется от моего люка. Вот он уже около стыковочного узла. Вижу, как перестыковывает страховочный фал с нашего корабля на Володин. Снимает с наружной стенки контейнер с образцами оптических материалов, которые почти двое суток были открыты для космического облучения; специалисты будут изучать, как изменились их свойства. Кладет контейнер в карман и продолжает движение к входному люку. Разворачивает поручень для входа. Берется за него и, описав ногами большую дугу, заводит их в люк. Поворачивается ко мне лицом. Мы смотрим друг на друга из разных кораблей и понимаем, что половина дела сделана. Сейчас Женя подстыкует кабель, которым он пользовался, к Володиному кораблю, а я второй конец его подстыкую к своему скафандру, и мне можно будет двигаться к нему.
 
Но не все пошло гладко. На этот раз неудача ожидала меня. Я должен был снять кинокамеру и уложить ее в диван. Снять несложно, и поместить внутрь дивана просто. Но закрепить там ее не за что, а крышку дивана я захлопнуть не могу - не срабатывают защелки. Может быть, потому что надо нажимать на край крышки в центре дивана , но в скафандре я туда не достаю. Пытаюсь закрывать одновременно рукой и ногой - не получается. Прикрыть крышку, не защелкивая, тоже не удается. Ее обивка работает, как пружина, и каждый раз возвращает крышку в открытое положение. А камера беспорядочно плавает внутри дивана. Если она выплывет из него, то может помешать закрытию люка. Тогда Борису придется срочно возвращаться на Землю. Кроме того, жалко потерять пленку. Время уходит. Наконец, Борис говорит, чтобы я прекращал борьбу с диваном, оставил крышку в максимально прикрытом положении и приступал к переходу. Я так и сделал.
 
За моим переходом следили с Земли по телевидению. Потом мне рассказывали, что почти сразу после моего выхода из люка выплыла камера и улетела... Пленку мы потеряли...
 
Движение вдоль наружной поверхности кораблей оказалось, пожалуй, самой легкой и самой приятной частью перехода. Усилий почти не замечаешь. Картина перед глазами вызывает ощущение безграничного простора и свободы. Чем-то похожее на то, которое испытываешь при прыжке с самолета, только здесь нет встречного потока воздуха и не нужно беспокоиться о том, чтобы во время открыть парашют. Останавливаюсь - надо запомнить то, что я вижу. Подо мной корабль, который мы покидаем. Слева с потолком, похожим на верхушку колокола, наш спускаемый аппарат. Там теперь остался Борис в одиночестве. Дальше - отсек с приборами и двигателями, солнечные батареи. Справа - второй такой же корабль. Из люка по пояс высунулся Женя, держит мой кабель. Над кораблями далеко-далеко горизонт Земли, бело-голубой, движется очень медленно. А выше все черно. Наверное, свет от корабля и светофильтр гермошлема мешают видеть звезды или хотя бы планеты. Потихоньку разжимаю пальцы, чтобы попробовать зависнуть, не держась за поручень. Почти получается. Во всяком случае ясно, что, имея страховочный фал, отпускать поручень можно.
 
Иду дальше. Говорю «иду», а сам не знаю, как назвать этот способ передвижения. Ползу? Плыву? Лечу? Ноги ничего не делают, руки тоже ни на что не опираются. Просто руками перебираешь поручень, как будто его кому-то передаешь. Нет, пожалуй, «иду» привычнее. Когда я подхожу к люку, Женя уже внутри отсека, у дальней стенки, чтобы не мешать моему входу. Я свободно проплываю через люк, мы собираем кабель и докладываем Володе, что готовы к закрытию крышки. Переход закончен. Остается заполнить отсек воздухом, проверить герметичность и снять скафандры. На это уходит меньше часа.
 
И вот торжественная минута - Володя открывает люк между отсеками и вплывает к нам. Радости нет границ! Обнимаемся, хохочем, бессвязно выкрикиваем: «Здорово!» «Привет!» «Ура!» «Поздравляю!»... Женя передает Володе газеты с его большими фотографиями. Тот от удивления даже растерян: «Как это?» Потом соображает, что мы успели их приобрести. Вынимает три тубы с соком, и мы празднуем встречу!
 
В нашем распоряжении оказалось время, которое в программе полета было названо резервным. Оно предусматривалось на случай, если бы не удалось плотно закрыть входной люк и нам пришлось бы возвращаться к Борису. Но все было нормально, и теперь мы отдыхаем, делимся впечатлениями; Володя включил кинокамеру, чтобы сделать кадры на память.
 
К сожалению, приятная передышка быстро кончается. Нам еще предстоит сегодня расстыковаться и подготовить корабль к спуску - завтра утром посадка. Переходим в спускаемый аппарат. На Женином и моем креслах привязные ремни до сих пор в том же положении, в каком их закрепили перед стартом. Видно, Володя к ним не прикасался. Распускаем ремни, привязываемся к креслам, устанавливаем связь с Борисом. Он не скрывает, что после нашего ухода чувствует себя одиноко. Стараемся его подбодрить, благодарим, желаем, чтобы дальше все шло благополучно. И... Володя нажимает клавишу «Расстыковка». Все смотрят на экран. Первые несколько минут на нем как будто ничего не меняется. Стыковочный механизм очень медленно разводит корабли, сохраняя между ними механическую связь. Этого движения практически не видно. Потом последние замки открываются, и пружины расталкивают корабли в разные стороны. Мы видим, как корабль Бориса начинает удаляться, разворачиваться, перемещаться к краю экрана и вскоре исчезает из поля зрения. На пульте горит транспарант «Расстыковка окончена». Кончился совместный полет. Подходит к концу и наш последний сеанс радиосвзи между кораблями. Прощаемся.
 
Е.В. Хрунов
, монография "Покорение невесомости":
 
Мы с Елисеевым покинули уютную, обжитую кабину корабля «Союз-5», уже ставшую родным домом, и перешли в орбитальный отсек. Алексей достал из укладки оболочку скафандра и начал одеваться, а я - ему помогать. Оказывается, в невесомости эту операцию выполнять даже проще и легче: и человек, и оболочка скафандра парят в невесомости, поэтому можно просто вплыть в нее, что Елисеев проделал весьма успешно. Он сел на диван, а я стал шнуровать оболочку его скафандра. Эта операция требовала затраты мышечных усилий и поэтому выполнялась труднее, чем па Земле. Необходимо было затрачивать дополнительные усилия на фиксацию своего тела, периодически мы включали кинокамеру, которая снимала на пленку процесс одевания.
 
Командиры по телефону контролировали нашу работу, запрашивая, как проходит та или иная операция. ... Но вот скафандр надет па Елисеева. Беру из укладки свой, начинаю одеваться. Теперь Алексей помогает мне. Мы почти не разговариваем, обмениваемся лишь короткими фразами. Состояние деловое. Все мысли и усилия направлены к одному: точно и своевременно выполнить каждую операцию. Мы почти забыли, что находимся на борту корабля, работаем, как на очередной тренировке. Только где-то в глубине сознания держится ощущение, что это реальный полет и что предстоит выход в космос. Поэтому у каждого из нас, может быть, чуть-чуть более розовое лицо, более влажный лоб. Лишний раз проверяем, со всей ли тщательностью надеты скафандры, подключена ли вентиляция. К нам в орбитальный отсек выходит Борис Волынов, он помогает нам надеть гермошлемы, ранцы, перчатки. Мы уже работаем больше часа. Шаталов управляет полетом станции и следит за нашей подготовкой. Борис поочередно закрепляет на оболочках скафандров ранцы с запасом кислорода и другими системами контроля и обеспечения жизнедеятельности человека в открытом космосе. Мы полностью готовы к выходу в космос.
 
Волынов наводит порядок в орбитальном отсеке. Мы прощаемся, он шутливо выражает сожаление по поводу нашего ухода па другой корабль. Расстаемся - до свидания, теперь уже на Земле. Борис возвращается в спускаемый аппарат, закрывает крышку люка, и мы тщательно проверяем ее герметичность, ведь Волынов без скафандра. Все нормально. Начинаем понижать давление в орбитальном отсеке до нуля. Плавно открылась крышка люка орбитального отсека и в глаза ударил поток солнечного света. Перед нами космос ...
 
Ощущения первого момента: бездна, скорость, неопределенность. Все это воспринимается очень остро и напряженно. Эмоции значительные. Нас могут понять парашютисты. Чувства аналогичны тем, которые возникают при первом прыжке, когда стоишь у открытого люка самолета, смотришь вниз и ожидаешь команды «Пошел!». Обостренно анализируешь обстановку. Но когда начинаются работы по выходу, напряжение несколько спадает. Все мысли связаны с выполнением полетного задания. Профессиональная значимость момента оказывается сильнее переживаний, связанных с неизведанностью открытого космоса.
 
Мне первому предстояло покинуть орбитальный отсек. Я увидел водную поверхность вашей планеты, горизонт и черное небо. Метрах в восьми - десяти от корабля плыла кинокамера, с помощью которой мы собирались фотографировать мой переход из одного корабля в другой. Оказывается, в тот момент, когда я созерцал развернувшуюся перед глазами картину, камера выплыла в космос, она не была закреплена па страховочном фале. Оставалось только пожалеть о своем промахе и навсегда попрощаться с кинокамерой. Меня охватило волнение, похожее на предстартовое состояние спортсмена. Оно длилось несколько секунд. Затем прошлый, отработанный за десятки тренировок ритм работы поглотил меня целиком, и вся энергия мозга и мышц была направлена только на выполнение поставленного перед нами задания.
 
Выбравшись по пояс из люка, я почувствовал, что дальнейшее мое продвижение чем-то тормозится. Сообщил об этом Алексею, осмотрелся. Оказалось, запутался страховочный фал. Пришлось опуститься обратно в орбитальный: отсек, произвести перецепку. Теперь уже без каких- либо препятствий я вышел на внешнюю поверхность корабля. Однако несколько минут было потеряно. Наши корабли представляли великолепное зрелище. Они ярко сияли, отражая солнечный свет. Хорошо просматривались, мелкие детали конструкции поверхности.
 
Орбитальная станция в это время находилась над побережьем Южной Америки. Полюбовавшись на эту изумительную картину - сверкающий космический корабль на фоне Земли и черного неба, - я начал перемещаться в район стыковочного узла, где на корабле «Союз-5» была установлена снаружи кинокамера, снимающая причаливание и стыковку космических кораблей. Хочу уточнить понятие «перемещение». У живущих на Земле понятие перехода, перемещения связано, как правило, с ходьбой. В условиях невесомости идти по поверхности в обычном смысле слова нельзя - нет опоры под ногами, пет силы трения, нет силы, прижимающей человека к поверхности. Еще на Земле, на тренировках, мы пришли к выводу, что перемещаться в космосе, переходить из корабля в корабль, из одного места в другое удобнее всего ... на руках, держась за жесткие поручни. Так, перехватывая поручни, я и подошел к кинокамере. Держась одной рукой за поручень, другой снял кинокамеру с кронштейна и отстыковал от борта разъем ее электропитания. Таким же методом, на руках, перешел по поверхности орбитальной станции в отсек корабля «Союз-4».
 
Оставаясь по пояс снаружи, я наблюдал за горизонтом Земли, за работой двигателей ориентации, вел связь с командирами кораблей, с Алексеем Елисеевым. Затем достал из орбитального отсека фотоаппарат «Салют» и сделал несколько снимков, а когда корабли вошли в зону телесвязи со станциями Советского Союза, подтянул за фал кинокамеру, снятую с кронштейна «Союза-5» при переходе, и закрепил ее возле входного люка. Снимать, монтировать и демонтировать кинокамеру и другое оборудование в космосе, а также фотографировать ручной камерой не просто. Обязательно нужно фиксироваться у рабочего места. Когда начал свой переход Елисеев, я наблюдал за ним и поддерживал связь.
 
По приказу командира станции Шаталова мы вошли в орбитальный отсек «Союза-4», уложили все оборудование, фалы, закрыли люк. Включив подачу воздуха из специальных баллонов, сравняли давление воздуха в орбитальном отсеке с давлением в спускаемом аппарате, в котором нас ожидал В. Шаталов. После этого сняли скафандры и уложили их в орбитальном отсеке. В. Шаталов, с которым мы простились двое суток назад на Земле, вышел к нам в отсек. Мы передали ему письмо от родных и утренние газеты за 15 января с сообщением ТАСС о его полете. Это была первая космическая почта, доставленная с Земли на космический корабль. Так довольно буднично, без особых осложнений был выполнен переход двух космонавтов из одного корабля в другой на высоте около 250 километров при скорости полета около 8 километров в секунду через космос!
 
В.А.Шаталов «Трудные дороги космоса»:
 
После окончания работы двигательной установки мой корабль летел почти в стабилизированном положении, «боком» к Земле. Через иллюминаторы я наблюдал удивительно красивую картину заходящего за горизонт Солнца. На небе уже сверкали отдельные крупные звезды. По мере того как темнело, их становилось все больше и больше.
 
И вдруг увидел еще одну не совсем обычную яркую звезду: она медленно меняла свое положение среди других звезд.
 
 
Неужели это они?»  подумал я и буквально впился глазами в светящуюся точку. Она быстро увеличивалась в размерах, и я окончательно убедился в том, что это «они»  корабль «Союз-5». Прикинул на глаз расстояние  не менее 1215 километров. Скоро светящаяся точка обрела формы маленького самолетика  ярко блестевшие на Солнце панели солнечных батарей были похожи на крылья.
 
Ребята сообщили, что они тоже видят меня.«Неужели это они?»  подумал я и буквально впился глазами в светящуюся точку. Она быстро увеличивалась в размерах, и я окончательно убедился в том, что это «они»  корабль «Союз-5». Прикинул на глаз расстояние  не менее 1215 километров. Скоро светящаяся точка обрела формы маленького самолетика  ярко блестевшие на Солнце панели солнечных батарей были похожи на крылья. Ребята сообщили, что они тоже видят меня.
 
Молодцы баллистики! Вот это точность! По их расчетам две пылинки в беспредельном космосе сумели найти друг друга!
А корабли между тем все сближались и сближались. Вот между нами уже менее километра, вот всего 500 метров, 300…
Подумалось, что сейчас можно было бы и состыковаться, это, вероятно, потребовало бы меньшего расхода топлива. Вот он, корабль, рядом, стоит только взяться за ручки управления и… Но самодеятельность исключается  по плану система автоматического сближения пока не приведена в рабочее состояние. Связи с Центром тоже нет. Да и скоро войдем в тень Земли…
 
Прижимаюсь к стеклу иллюминатора так, что мой нос превращается в лепешку: «Союз-5» выходит из поля моего зрения. Бросаюсь к противоположному иллюминатору, но в нем ничего не видно. «Союз-5» находится в «мертвой» зоне  он не просматривается из моего корабля. Мучительно долго тянется время.
 
Мелькает мысль: «Так и столкнуться не мудрено!» Но в этот момент вновь показался «Союз-5». Он проходил совсем близко от моего корабля  между нами было метров 7080, не больше. Но мы уже расходились. В последних лучах заходящего солнца корабль был особенно красив  блестел, как большой изумруд. Четко просматривались все его антенны, кронштейны с приборами и световыми сигналами, а на солнечных батареях можно было различить каждый маленький блочок. Но волшебная картина быстро исчезла  корабли погрузились в земную тень. После яркого солнечного света, отраженного от корабля, я не сразу стал различать звезды на черном бархате неба.
 
В темноте расхождение кораблей продолжалось. Мы зажгли бортовые огни и хорошо видели друг друга. В установленное время я включил автоматику сближения. Специальные приборы начали поиск. Они почти сразу же обнаружили «Союз-5». Дальность между кораблями составляла в тот момент около 3,5 километра.
 
Мы постоянно поддерживали связь друг с другом, следили за показаниями приборов, обменивались информацией. Я фиксировал развороты своего корабля, включение основной двигательной установки, контролировал параметры ее работы.
Снова расстояние между нашими кораблями стало сокращаться. Вот уже до «Союз-а5» меньше километра, 800 метров… Напряжение растет. Дальность 300, 200, 150 метров! Автоматика сделала свое дело.
 
Включаю систему ручного управления. Волнуюсь - еще бы, впервые в космосе должна произойти стыковка двух пилотируемых кораблей! Почти автоматически действую ручками управления. Работают двигатели, в перископ ясно вижу, как на меня наползает «Союз-5». Все время переговариваемся по радио. Борис Волынов подтверждает  корабли сближаются с заданной скоростью. Расстояние  100 метров, через двадцать секунд оно сократилось до 80, потом до 60 метров.
 
Манипулирую ручками управления. Гашу боковые скорости, несколько уменьшаю скорость сближения. Смотрю на «Глобус»  он показывает: мы находимся еще над Африкой. Да и связи с Центром управления пока нет. На табло цифры  расстояние между нами 40 метров. Визуально отмечаю то же самое. Уменьшаю скорость сближения до нуля  выполняю маневр «зависание». Корабли, мчась по орбите со скоростью 28 000 километров в час, по отношению друг к другу как бы «стоят» на месте.
До момента входа в зону прямой видимости Центра управления остается еще десять минут, и мы должны подождать со стыковкой. Земля хочет посмотреть этот процесс по телевидению.
 
Для экономии топлива прошу Бориса некоторое время маневрировать своим кораблем и удерживать корабли на одной оси. Успеваю в этот момент сделать несколько пометок в бортжурнале. Наконец Земля выходит на связь. «Заря» подтверждает, что видит нас на экранах телевизоров, и дает «добро» на причаливание и стыковку.
 
Включаю двигатели сближения и снова вижу, как на экране перископа начинает вырастать в своих размерах «Союз-5». Расстояние между кораблями 30 метров. Скорость сближения 0,3 метра в секунду. Борис подтверждает: расстояние  30, скорость  0,3. Проходит полминуты. Расстояние 20 метров, скорость сближения та же.
 
Еще полминуты - до «Союза-5» уже «рукой подать», всего 10 метров. Стараюсь совместить продольные оси наших кораблей, свести до нуля взаимные перемещения. Борис удерживает свой корабль от раскачивания и разворотов. Расстояние  5 метров. «Союз-5» заполнил собою весь экран моего перископа. Глаза и какоето внутреннее чувство каждое мгновение улавливают тенденцию кораблей к взаимному перемещению и развороту, мозг отдает команду, а руки четко передают эти короткие команды на ручки управления. Напряжение достигает апогея. Мой корабль осторожно подходит к кораблю «Союз-5»  «причаливает».
Все проделано точно. Чувствую, как штырь моего корабля ударяется о поверхность стыковочной воронки корабля Волынова, слышу скрежет металла о металл, как при сцепке вагонов на железной дороге. С большой радостью отмечаю, что почти сразу загорелись все транспаранты, свидетельствующие о касании и захвате. Попадание точное, почти в «яблочко»!
 
Начинается стягивание кораблей. Еще раз что-то щелкает за бортом, и на табло загорается транспарант:
«Есть стыковка». Корабли крепко-накрепко соединились в единую систему и образовали первую в мире экспериментальную пилотируемую космическую станцию. Произошло соединение всех электроразъемов, включилась внутренняя радиотелефонная сеть.
 
Облегченно вздыхаю и во весь голос радостно кричу ребятам: «Добро пожаловать, Байкалы!» «Байкалы»  это позывной экипажа Бориса Волынова. А у меня позывной  «Амур». В ответ слышу какието радостные бессвязные возгласы в три голоса. Перебивая друг друга, экипаж «Союза-5» бурно выражает свой восторг по поводу успешного выполнения первой части нашего эксперимента. Земля поздравляет нас с благополучной стыковкой и желает продолжения в том же духе.
 
Во время стыковки основная нагрузка, естественно, падала на командиров кораблей. Мы с Борисом исполняли свою партию, как говорится, «в четыре руки», а бортинженер и инженерисследователь нам «подыгрывали». Теперь же, после стыковки, роли менялись…
 
Я запросил экипаж «Союза-5» о готовности к началу новой операции по переходу космонавтов из корабля в корабль. И тут оказалось, что ребята все еще никак не могут успокоиться после успешной стыковки. Вот и Земля напоминает им, чтобы они поменьше предавались эмоциям и занялись бы «полезным» делом. Волынов дает команду Елисееву и Хрунову перейти в орбитальный отсек и приступить к надеванию скафандров.
 
Представляю, как трудно сейчас ребятам. В невесомости скафандры и все снаряжение свободно плавают по отсеку, и надо обладать искусством акробата, чтобы ловко, улучив момент, «вплыть» в оболочку скафандра. Но еще труднее им будет в момент шнуровки. Эта операция требует значительных физических усилий, причем одновременно должны быть заняты работой обе руки. В невесомости нет надежной опоры, и нужно ухитриться очень прочно зафиксироваться ногами.
 
Хрунов в своей книге потом напишет: «Надевая скафандры, мы так увлеклись этой работой, что совсем забыли, что находимся в полете, а не на тренировке в Звездном. Только какимито глубинными долями мозга помнили, что это реальный полет и нам предстоит выход в реальный космос. Наверное, поэтому у каждого из нас лицо было чуть-чуть более красное, чем обычно, а на лбу выступили холодные капельки пота. По нескольку раз мы проверяли со всей тщательностью шнуровку скафандров, подключена ли вентиляция, не забыли ли какую мелочь».
 
Борис Волынов перешел в орбитальный отсек и помог ребятам надеть перчатки, гермошлемы, ранцы с системами жизнеобеспечения, проверил, все ли у них в порядке. Я поддерживаю с экипажем «Союз-5» постоянную связь и хорошо слышу их доклады о проделанных операциях. Контролирую с помощью специальной инструкции по переходу, все ли сделано так, как надо, соблюдена ли последовательность операций. Наконец слышу, как Борис прощается с друзьями. Он шутливо выражает им свое недовольство, что они «бросают его в одиночестве на произвол судьбы».Даю ребятам «добро» и сам начинаю готовиться к их встрече. Еще раз проверяю герметичность орбитального отсека, сбрасываю в нем давление до нуля
и с помощью дистанционного управления открываю крышку люка. По очереди с Борисом опробуем ручное управление связкой из двух кораблей и разворачиваем станцию так, чтобы в момент перехода через открытый космос солнечные лучи не мешали бы телепередаче и киносъемке. Станция, как и отдельный корабль, послушно выполнила наши команды.
 
Через визир наблюдаю, как из люка корабля «Союз-5» показалась сначала голова, потом плечи и почти весь корпус космонавта. Знаю  это выходит из корабля Евгений Хрунов. О чем думает он сейчас, что ощущает? «Передо мной разверзлась бездна, - так писал он в своей книге. - Она ощущалась очень остро и напряженно. Эмоции значительны. Даже сильнее, чем перед первым прыжком с парашютом. Но постепенно напряжение спадало. И когда я приступил к выполнению полетного задания, оно почти совсем исчезло.
 
Метрах в восьмидесяти от корабля я увидел плывущую кинокамеру. Ею я должен был снимать процесс перехода из корабля в корабль. Оказывается, в тот момент, когда я созерцал открывшийся передо мной космос, камера выплыла у меня изпод рук, так как не была прикреплена к страховочному фалу. Пришлось распрощаться с кинокамерой и съемками».
 
Из своего корабля по экрану перископа я наблюдал за всеми действиями Евгения Хрунова. Передвигался он с помощью рук, ловко цепляясь за скобы. «По дороге» включил киноаппарат, укрепленный на кронштейне. Добрался до стыковочного узла, осмотрел его. И тут, сделав одно неосторожное движение, вдруг получил дополнительный импульс, и тело его начало заносить кудато в сторону, опрокидывать на спину. Я замер. Чтобы остановить вращение, силы одной руки Жене не хватало. Пришлось ему ухватиться за скобу двумя руками и напрячь всю свою волю, чтобы «погасить» вращательный импульс. Через некоторое время это ему удалось. «Переведя дух», он снова мог продолжить движение.
 
Когда Женя подошел к люку орбитального отсека моего корабля, он на секунду задержался у его края, сделал четкий разворот на 180 градусов и уверенно опустил ноги в люк. Затем перестыковал свой скафандр на электрофал моего корабля, присоединил освободившийся конец своего фала к разъемам корабля. Наступила очередь перехода из корабля в корабль Алексея.
 
В космосе работать оказалось значительно труднее, чем во время тренировок на Земле. Для всех запланированных операций времени не хватало. Корабль вот-вот должен был войти в тень Земли, а ребята еще не выполнили всех своих заданий в открытом космосе. Я поторапливал их. Так как основная работа была уже успешно завершена, отменил проведение некоторых мелких операций. Наконец ребята забрались в орбитальный отсек, уложили все принесенное с собой оборудование и закрыли входной люк.
 
Они сами открыли краны специальных баллонов наддува, давление в орбитальном отсеке и спускаемом аппарате выровнялось. Я проверил герметизацию  все было в порядке, и открыл люк… Едва успел включить киносъемочную камеру, установленную в орбитальном отсеке, как попал в крепкие объятия Хрунова и Елисеева. Потом мы на Земле просматривали отснятую пленку и от души хохотали - картина встречи получилась удивительной. В орбитальном отсеке вращался какой-то сложной формы клубок.
Все говорили одновременно, хлопали друг друга по спине, от этого движение клубка ускорялось, на пленке мелькали головы, руки, ноги, извивались фалы, летали кино и фотоаппараты…
 
«Союз-6», «Союз-7» и «Союз-8»
20 июля 1969 года американские астронавты Нейл Армстронг и Эдвин Олдрин совершили прогулку по Луне. Всем стало очевидным первенство США в космосе. Чтобы как-то сгладить впечатление от американских успехов, помимо пропагандистских шагов требовалось добиться хоть чего-то нового в исследовании космоса. Попытки доставить лунный грунт автоматическими станциями закончились неудачей. Тогда решено было запустить эскадрилью из трех кораблей «Союз». 11 октября 1969 года стартовал «Союз-6» с Георгием Шониным и Валерием Кубасовым, через сутки 12 октября - «Союз-7» с Анатолием Филипченко, Владиславом Волковым и Виктором Горбатко, 13 октября - «Союз-8» с Владимиром Шаталовым и Алексеем Елисеевым. Корабли «Союз-7» и «Союз-8» должны были стыковаться, а космонавты В. Волков, В. Горбатко и А. Елисеев выйти в космос и перейти в другой корабль. Экипаж «Союза-6» должен был контролировать стыковку и переход космонавтов с близкого расстояния. Однако из-за отказа радиотехнической системы «Игла», определяющей параметры сближения (взаимное расстояние и скорость сближения) стыковка была отменена. Полет каждого из кораблей длился 5 суток и завершился успешной посадкой. Советская печать объявила об очередном успехе - первом в мире групповом полете трех кораблей, хотя совершенно непонятно, зачем это было нужно с технической точки зрения.
 
Октябрь 1969 года, борт КК "Союз-7" (Филипченко, Волков, Горбатко). На кадрах киносъемки космонавты оперируют телекамерой КР-71 с включенным светиьником КР-77.
 
 
 
ТВ-камера КР-71, (экспозиция музее ВНИИТ)
 
СОВЕТСКИЕ КОСМИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В 1969 г. (из части VII "НАУКА И ТЕХНИКА" БСЭ 1970 г.)
 
Космический корабль «Союз-6» с экипажем в составе командира корабля Г.С. Шонина и борт-инженера, канд. тех. наук В.Н. Кубасова стартовал 11 октября в 14 час 10 мин. 12 октября в 13 час 45 мин стартовал корабль «Союз-7». Его экипаж состоял из командира корабля А.В. Филипченко, борт-инженера В.Н. Волкова, инженера-исследователя В.В. Горбатко. 13 октября в 13 час 29 мин был выведен на орбиту корабль «Союз-8»; командир корабля - В.А. Шаталов, бортинженер - А.С. Елисеев.
 
Экипаж корабля «Союз-8» после выведения на орбиту установил связь с экипажами кораблей «Союз-6» и «Союз-7». Затем командир корабля «Союз-8» Шаталов приступил к исполнению обязанностей командира группового полета. В первый день совместного полета «Союзов» проверялась методика и отрабатывалась техника управления полетом одновременно трех кораблей, проводилась отработка взаимодействия Центра управления полетом с наземными станциями слежения, пунктами связи и космическими кораблями. Экипажи кораблей поддерживали связь между собой и с Землей, выполняли программу научно-технических и медико-биологических исследований.
 
14 октября космонавты начали одновременное выполнение совместных экспериментов в различных точках околоземного космического пространства для получения более полного представления об изучаемых процессах. Экипажи кораблей «Союз-6» и «Союз-8» проводили наблюдения и фотографирование облачных образований и циклонов, Луны и звезд на фоне горизонта, а также осуществляли оценку яркости нашей планеты в сумеречной и на освещенной сторонах. Экипаж корабля «Союз-7» фотографировал районы Каспийского моря и отрабатывал элементы космической навигации. Космонавты изучали также влияние факторов космического полета на организм человека.
 
В этот же день экипажи всех космических кораблей провели проверку работы автоматической и ручной систем управления. Определялась возможность осуществления космонавтом ориентации корабля в сумерки и в тени Земли при использовании оптического визира.
 
Экипажи космических кораблей «Союз-7» и «Союз-8» осуществляли сближение кораблей, проводили взаимное наблюдение, фотографирование и киносъемку с целью определения видимости объектов на различных расстояниях. При этом исследовалась возможность обмена информацией с помощью световых индексов и визуальных оптических средств, выполнялись также медицинские исследования, отрабатывалась методика автономной навигации и ориентации визуально по звездам, проводились научные исследования и медико-биологические эксперименты.
 
В утренние часы 15 октября космонавты провели наблюдения отдельных участков земной поверхности в горных районах, следили за распространением облачных и вихревых образований над Тихим и Атлантическим океанами, исследовали отражательную способность лесных массивов и пустынных областей. Командиры космических кораблей по данным автономных навигационных измерений провели взаимное маневрирование с использованием ручного управления.
 
На корабле «Союз-6» проводились: медицинские исследования, наблюдения и фотографирование геолого-географических районов земной поверхности и развития циклонов; проверка операторской деятельности членов экипажа, оценка средств отображения информации, восприятия и двигательных реакций. Экипаж корабля «Союз-7» осуществлял контроль 5ортовых систем корабля и снятие характеристик функционирования систем ориентации и управления движением, фотографировал звездное небо в противосолнеч-юм направлении. Космонавты корабля «Союз-8» наблюдали за выполнением маневрирования и «закрутки» на Солнце корабля «Союз-7», изучали зрительную работоспособность оператора, исследовали солнечное излучение, используя специальные приборы. Затем экипажи ирабатывали технику пилотирования кораблей на «рбите. С помощью ручных систем управления и бортовых навигационных средств космонавты осуществили маневрирование космических кораблей. Корабли «Союз-7» и «Союз-8» сближались до расстояния 500 м. Космонавты через иллюминаторы наблюдали друг за другом и осуществляли связь с помощью световых индексов. Сближение кораблей «Союз-7» и «Союз-8» и их взаимное положение наблюдали и регистрировали члены экипажа корабля «Союз-6».
 
Во второй половине дня космонавты проводили отработку методов измерения параметров атмосферы и исследования протекающих в ней процессов. Осуществляя оперативную связь с наземными пунктами, они передавали метеорологическую информацию о состоянии облачного покрова, зарождающихся циклонов, о состоянии снежной обстановки в горных районах Советского Союза.
 
Были осуществлены неоднократные маневрирования на орбите, в результате которых корабли «Союз-6» и «Союз-8» поочередно сближались с кораблем «Союз-7» до расстояния нескольких сот метров. Все операции по сближению кораблей выполнялись с использованием системы ручного управления по данным бортовых автономных навигационных средств.
 
Полет кораблей «Союз» проходил по близким орбитам. Средние значения параметров орбит составляла: период обращения-88,6 мин, высота в апогее-225 км, высота в перигее - 200 км, наклонение - 51°,7.
 
Утром 16 октября космонавты продолжили выполнение научно-технических и медико-биологических исследований, проводили дальнейшую отработку способов маневрирования на орбите с использованием системы ручного управления.
 
Космонавты корабля «Союз-6» Шонин и Кубасов осуществили эксперименты по проведению сварочных работ в космосе. Орбитальный отсек корабля «Союз-6» был оборудован установкой «Вулкан» весом 50 кг, обеспечивающей автоматическую сварку тремя способами: сжатой дугой (низкотемпературной плазмой), электронным лучом и плавящимся электродом. Пульт управления установкой «Вулкан» был расположен в кабине космонавтов.
 
На 77-м витке был разгерметизирован орбитальный отсек и введена в действие сварочная аппаратура, поочередно осуществившая все три способа сварки; при этом была выполнена сварка тонколистовых конструкционных материалов (нержавеющей стали и титана); проводилась резка нержавеющей стали, титана и алюминия, а также обработка неметаллических материалов; исследовалось поведение в условиях невесомости капель жидкого металла и сварочной ванны. Экспериментами была доказана возможность использования сварки металлов плавлением в условиях невесомости и вакуума космического пространства.
 
На 80-м витке корабль «Союз-6» осуществил сход с орбиты и в 12 час 52 мин приземлился в 180 км с.-з. Караганды. Экипажи кораблей «Союз-7» и «Союз-8» в соответствии с программой полета продолжали выполнение научно-технических и медико-биологических экспериментов и исследований. Корабль «Союз-7» закончил космический полет также на 80-м витке и приземлился 17 октября в 12 час 26 мин в 155 км с.-з. Караганды.
 
18 октября на 79-м витке полета, в период, когда корабль «Союз-8» находился вне зоны радиовидимости с наземных пунктов Советского Союза, был проведен эксперимент по связи космического корабля с Центром управления полетом через н.-и. судно и спутник «Молния-1». Сообщения Центра управления передавались в систему «Орбита», затем на ИСЗ «Молния-1» и через находившееся в Атлантическом океане судно «Космонавт Владимир Комаров» экипажу корабля «Союз-8». Эксперимент прошел успешно. Он позволил существенно увеличить время связи наземных станций с космическим кораблем.
 
Полет корабля «Союз-8» был завершен 18 октября, в 12 час 10 мин, в 145 км севернее Караганды. Следует отметить, что в групповом полете космических кораблей «Союз-6», «Союз-7» и «Союз-8» было выполнено более 30 маневров на орбите с использованием системы ручного управления.
 
Съемка стационарной телекамерой КР-75 внутри СА "Союзов" перед стартом КК:
 
       "Союз-6", Г. Шонин и В. Кубасов                                                        "Союз-7", А. Филипченко, В.Волков, В. Горбатко
 
       
 
 
 
 
 
 
 
 
 
             "Союз-8",
В. Шаталов,
А. Елисеев
 
А.С. Елисеев,
"Жизнь - капля в море" :
 
Мы стартовали последними. Ракета вела себя более устойчиво, чем в прошлом полете, хотя все равно каждая секунда была наполнена напряженным ожиданием и мольбой: «Только бы дотянула». Ракета дотянула. Орбита оказалась расчетной, и корабль перенес выведение нормально.
 
Программу первого дня выполнили полностью. Как и было запланировано, провели первый маневр для сближения с «Союзом-7». На следующий день должна была состояться стыковка. Но...
 
Утром при попытке начать активный подход к «Союзу-7» выяснилось, что система автоматического управления сближением не работает. Никаких средств для ручного управления этим процессом на борту не было. Стыковка, представляющая собой главный элемент программы, становилась практически невозможной. Фотография двух летящих над планетой состыкованных кораблей, сделанная с борта третьего, должна была стать эмблемой полета, знаком его успешного выполнения. А теперь - провал! На Земле заволновались. Никто не ожидал, что после стольких мер, принятых для обеспечения надежности сближения, может быть неудача. Стали думать, как спасать ситуацию. В конце концов решили предпринять отчаянную попытку - попробовать сократить расстояние между кораблями до нескольких сотен метров без использования системы управления сближением, только за счет точного маневра, рассчитанного на Земле. Если бы это получилось, то потом можно было бы управлять причаливанием вручную, даже без специальных прибо+ров. Но вероятность успеха была ничтожной. Ни средства измерения орбиты с Земли, ни бортовые приборы ориентации на требуемую точность рассчитаны не были. Все уповали только на везение.
 
Через пару витков с Земли нам дали данные для прицельного маневра и сообщили, где и когда после его выполнения мы должны будем увидеть «Союз-7». Предполагалось, что приближающийся корабль будет находиться на фоне Земли, сзади нас. Место его появления нам указали в виде углового расстояния относительно направления на Солнце. Задача заключалась в том, чтобы найти «Союз-7» глазами через иллюминаторы, навести на него оптический визир, а потом управлять своим кораблем так, чтобы «Союз-7» летел точно на нас, без промаха. Искать корабль было удобнее из круглого, как шар, орбитального отсека, в котором по всем четырем направлениям установлены иллюминаторы. Мы договорились, что Володя будет в спускаемом аппарате готовиться к управлению, а я - из орбитального отсека искать корабль и подсказывать, куда надо разворачиваться, чтобы направить на него визир. Мы понимали, что увидеть корабль на большом расстоянии очень сложно. Обнаружить едва заметную точку можно только, если заранее известно, где приблизительно она находится. Труднее всего отсчитывать угловое расстояние от Солнца, смотреть на которое невозможно. О направлении на него можно было судить только по положению солнечного зайчика на стенке отсека.
 
Первое, что я сделал, - это начертил на стенке фломастером две шкалы, как в бинокле, и обозначил крестиком расчетное место зайчика, при котором корабль должен появиться вблизи центра иллюминатора. После выхода на солнечную часть орбиты я попросил Володю развернуть наш корабль так, чтобы зайчик переместился к крестику, а сам начал глазами сканировать убегающую от нас часть земной поверхности. Поначалу ничего обнаружить не удавалось. Цвет фона все время менялся. Темно-серая или темно-зеленая поверхность Земли то и дело перекрывалась ярко-белыми облаками. Наконец я увидел точку, которая не двигалась вместе с фоном и как бы следовала за нами. Так мог вести себя только «Союз-7». Расстояние до него определить было нечем. Подсказав Володе, как завести эту точку в визир, я перешел в спускаемый аппарат, чтобы контролировать запасы топлива. Обычно для управления на больших расстояниях используется мощный двигатель - тот самый, который тормозит корабль для спуска с орбиты. Однако без системы управления сближением пользоваться этим двигателем мы не могли. В нашем распоряжении были только маломощные двигатели, предназначенные для прецизионного управления на близкой дистанции.
 
Нам очень хотелось состыковаться, и мы старались сделать все зависящее от нас. Первое, что было необходимо, - удерживая приближающийся корабль в поле зрения визира, уравнять скорости полетов. Володя включил двигатели в режим непрерывной работы, но разность в скоростях была слишком большой. Эффективности двигателей явно не хватало. В конце концов «Союз-7» пролетел мимо нас и исчез с экрана.
 
Попытка успехом не увенчалась. Повторить ее мы не могли, поскольку отведенный для сближения запас топлива был полностью исчерпан. Неудача всех очень огорчила. В то время программа полета заранее не объявлялась, что давало возможность почти при любых срывах говорить о ее полном выполнении. Но как быть в нашем случае? Как при отсутствии стыковки объяснить, зачем запускали три корабля? Если бы говорили правду, было бы проще. Люди ведь понимают, что отрабатывается очень сложная техника.
Фото во ВНИИТе, начало 70-х. В первом ряду космонавты А.С. Елисеев, А.Г. Николаев и
В.В. Горбатко с П.Ф. Брацлавцем, во втором ряду - ВНИИТовцы. Фото из музея ВНИИТ.
 
 
«Союз-9»
Предпоследний пуск корабля 7К-ОК - «Союз-9» - состоялся 1 июля 1970 года. Его пилотировали Андриян Николаев и Виталий Севастьянов. Полет продолжительностью 18 суток был задуман и проводился для медико-биологических исследований, направленных на решение проблем длительной работы космонавтов на борту готовящейся к запуску станции "Салют". А заодно установили мировой рекорд продолжительности пребывания человека в космосе. После успешной посадки 19 июля космонавты А. Николаев и В. Севастьянов первое время могли передвигаться только с посторонней помощью. Стало ясно, что для снижения отрицательного влияния невесомости на организм человека в космическом полете необходим комплекс профилактических средств, разместить которые можно только на борту орбитальной станции.
 
 
Сюжет о телевизионном сеансе связи между КК "Союз-9" и ЦУПом в Евпатории на НИП-16. Хорошо видно, что бортовая телекамера формирует изображение квадратного формата.
 
Последним КК типа 7К-ОК на орбите Земли был
«Союз-13» с экипажем в составе Петра Климука и Валентина Лебедева - в декабре 1973 г. ("Союз-10, 11 и 13" были КК типа 7К-Т). В середине 1969 года в ЦКБЭМ начались проработки по долговременным орбитальным станциям и транспортному кораблю для доставки на нее экипажа. Для этой цели модифицировали корабль «Союз», оснастив его новым стыковочным узлом типа “штырь” с внутренним переходом (на орбитальной станции — стыковочный узел типа “конус”), который был разработан для  орбитальной исследовательской станции 11Ф730. Такая модификация «Союза», предназначенного для доставки на орбитальную станцию экипажа из трех человек без скафандров, получила наименование 7К-Т или 11Ф615А8. КК 7К-Т отличался от корабля 7К-ОК только стыковочным узлом.
 
 
Приобретение навыков        
 управления КК при стыковке        
 осуществлялось на        
специализированном         
тренажёре «Волга» в        
Центре подготовки        
космонавтов >>>
 
 
Телевидение в
лунных миссиях
США как инструмент
социальной рекламы
достижений страны >>>
 
На странице использованы материалы монографий:
 
 - В.А. Ефимов
"Телевизионное обеспечение космических кораблей серии "Союз"
 
 - В.А. Молодцов
"Пилотируемые космические полеты"