Камчатка
 
ИП-17
СМОТРЕТЬ   В   ВИКИМАПИИ   ИП-17
 
ИП-17 (в/ч 25522 "Ж")
 
 
Место дислокации:
- гора Малый Лызык;
- высота 213 м над уровнем моря;
- 12 км т потухшего вулкана Лызык;
- 55 км от центра квадрата падения ГЧ;
- 70 км от пл.20.
 
Штат - 75 человек (15/60).
 
Средства ТРИ: ФП "Иртыш", БЗР - 3 станции (3 измерительно-вычислительных взвода), ППСЕВ.
 
Средства ТМИ: РТС "Трал" (2 к-та), "Трал-Д" (1 к-т), АФУ (2 к-та), РТС-5 (2 к-та), РТС-5ИЕ (2 к-та).
 
…ИП-17 сформирован в октябре 1956 г.
 
Солдаты и офицеры жили в землянках, пищу готовили на полевой кухне, для освещения использовали коптилки, воду брали из расщелины…
 
Первым начальником ИП-17 был В.А. Вейденбах.
 
На ИП-17 служили:
Горский Ю.С. (1956-1960, начальник ППСЕВ), Быстров А.Е. (1956-1960, командир взвода БЗР), Макаренко Н.К. (1957-1959, командир взвода БЗР), Савин Я.В., Дубовицкий А.М., Митязов Е. (Митузов), Лепешенков А. (Лепешенко), Столыпин О., Кузьмин А. (начальники станций), Федчин М. (командир БЗР), Фромагин А., Иващенко А., Харламов Ю., Кузичкин В.И. (в будущем  - ст. офицер отдела связи НИИП-5) и др.
 
…ИП-17 расформировали в 1972 г.
 
Ю.Ф. Горский.     Некоторые эпизоды моей службы в в/ч 25522.
 
В 1955 году я окончил Камышинское артиллерийское техническое училище. Кстати, это был его первый выпуск. В течение года в звании лейтенанта служил в 233-й инженерной бригаде особого назначения РВГК (Резерв Верховного Главнокомандования). Бригада была сформирована в 1954 году на ракетном полигоне Капустин Яр, а местом дислокации ей определили город Клинцы Брянской области. Командиром бригады был полковник А.К. Дидык.
 
В 1956 году в бригаду приехали подполковники А.А. Васильев и А.И. Носов. Гораздо позже я узнал, что Анатолий Алексеевич Васильев являлся заместителем начальника космодрома Байконур по измерениям, а Александр Иванович Носов - заместителем начальника космодрома по научно-испытательной работе.
 
Они на основании индивидуальных бесед и ознакомления с личными делами произвели отбор среди младших офицеров нашей бригады с целью направления нас в систему измерений космодрома Байконур. Пятерых выпускников Камышинского училища, в их числе был и я, при нашем согласии направили на камчатский полигон, который в то время входил в штатную структуру космодрома Байконур, являясь его составной частью. На Камчатке нам предложили должности начальников станций СЕВ (система единого времени), а позднее мы стали начальниками групп связи и СЕВ.
 
Итак, Камчатка. Не ближний, как говорится, свет. Поэтому кратко остановлюсь на том, как мы туда добирались.
Базой отправления служил ракетный полигон Капустин Яр в Астраханской области. Погрузку провели очень быстро и организованно. С нами не было никакой техники. Она доставлялась другими эшелонами. В нашем же находились только люди. Всех (солдат около 500 человек и 5 лейтенантов) поместили в товарные вагоны - и в путь, на восток, через всю нашу огромную страну.
 
Начальником эшелона был назначен подполковник А. В. Сальников (на камчатском полигоне он занял должность начальника ИП-16).
 
Членов семей с нами не было. Мы, лейтенанты, жениться ещё не успели, а подполковник А.В. Сальников всё время своего пребывания на Камчатке жил один, хотя семья у него была, но она почему-то оставалась на «большой земле».
 
Провожал нас начальник полигона Капустин Яр генерал-лейтенант Василий Иванович Вознкж. Короткая напутственная речь, пожелание удач - и вот под нами уже мерно стучат колёса вагонов на стыках рельсов.
 
На станции Курган мы узнали об эшелоне, у которого адрес назначения был тот же, что и у нас. Это был полноценный эшелон с техникой и людьми, офицеры с семьями ехали в плацкартных вагонах. Так в составе двух эшелонов добрались мы до Владивостока и, не мешкая, приступили к погрузке на пароход «Красногвардеец».
 
Когда «Красногвардеец» встал на якорь у города Усть-Камчатска (при впадении реки Камчатки в один из заливов Тихого океана), нам приказали перегружаться на самоходные баржи («танкисты»), на которых вверх по реке Камчатке дошли до посёлка Ключи. И после выгрузки, не задерживаясь ни на минуту, направились в сторону озера Харчинское, переправившись через которое, сразу же приступили к строительству дорог к тем местам, где предполагалось разместить два измерительных пункта (ИП-14 и ИП-17).
 
Часть дороги, которую мы строили, проходила по болотистой местности, и мы прокладывали её с помощью гати, то есть настила из брёвен. Звучит это обыденно. Всё вроде бы ясно и понятно. Не очень, правда, было понятно, как при острой нехватке пил и топоров, которые даже наточить-то было нечем, заготовить эти самые брёвна, а затем скрепить их и уложить на топкие болота. Задор, однако, и молодость вышли победителями. Работали по-ударному, не жалея, что называется, живота своего. Гати мы строили шириной около двух метров, а их протяжённость составила несколько сотен метров.
Навстречу нам шли строители, которые находились здесь уже с прошлого года.
 
Наконец прибыли на ИП-17. Располагался он близ горы Матера с отметкой 213 метров над уровнем моря. В 12 километрах находился потухший вулкан Лызык.
 
Поначалу мы жили в палатках, затем удалось поставить несколько полярных щитовых домиков, в которых разместили солдат из расчёта один домик на 25 человек. Построили и ешё ряд жизненно необходимых зданий: столовую, склады, помещения для установки спецаппаратуры.
 
Всё лето и сентябрь 1956 года на ИП-17 из офицеров находились лишь исполнявший обязанности начальника измерительного пункта старший лейтенант Я.В. Савин и я.
 
Затем прибыл начальник ИП-17 подполковник Виктор Александрович Вейденбах. Чуть позднее - офицеры, начальники станций - Дубовицкий, Митузов, Лепешенков, Столыпин, Кузьмин.
 
 
Отправляются на зимнюю охоту - слева направо:
Лепешенков, Фролов, Макаренко, Горский, Быстров.
Камчатка. У горы Лызык. Март 1957г.
 
 
Слева направо: ст. л-ты А.Е. Быстрое, Ю.Ф. Горский, Н.К. Макаренко.
 
 
В октябре же 1956 года из города Владимира прибыла батарея звуковой разведки. Её прислали из бригады, которой командовал генерал-майор А.В. Чапаев, сын легендарного героя Гражданской войны. К новому 1957 году на пункте появился и замполит. Потекла обычная армейская служба, правда, в необычных, с камчатским колоритом, условиях.
 
Для меня она длилась без малого четыре года. Сначала я занимал должность начальника станции СЕВ, затем  начальника группы связи и СЕВ.
 
Службу на Камчатке и всех своих сослуживцев всегда вспоминаю с трепетом и благодарностью. Есть что вспомнить, есть кого и за что благодарить. Много она мне дала. Там я впервые получил возможность почувствовать себя человеком, лично отвечающим за порученный мне важный участок работы, приобщиться к делу государственной важности - испытаниям ракетно-космических комплексов.
 
Самым запоминающимся моментом был приём ГЧ первой в мире межконтинентальной баллистической ракеты. Это произошло 22 августа 1957 года. Запомнилось падение блоков последних ступеней ракет и их поиски в лесотундре Камчатки.
Незабываемо и участие в работе по сопровождению первого в мире искусственного спутника земли 4 октября 1957 года.
В заключение хочу назвать фамилии тех, кого не упомянул выше. Командиром батареи звуковой разведки был капитан Федчин. В батарее имелось два взвода. Одним из них командовал старший лейтенант Александр Быстрое, а другим  Николай Макаренко.
 
 
 
 
Полковник в отставке.Юрий Фёдорович Горский в 1956-1960 годах
 проходил службу на должностях начальника ПП СЕВ
и начальника группы связи и СЕВ на  ИП-17, в/ч 25522.
Источник: "Полигон Кура: воспоминания, размышления, комментарии",
автор-составитель - Б.В. Юрьев 
 
 
Н.К. Макаренко.   Встреча с землей первой в мире межконтинентальной баллистической ракеты.
Камчатский ракетный полигон, 22 августа 1957 года.
 
 
«...осуществлён запуск... межконтинентальной, многоступенчатой ракеты. Испытания прошли успешно, они... подтвердили правильность расчётов и выбранной конструкции». Это сообщение ТАСС мы прочитали в газетах много позже, но отчётливо увидели в нём и себя - в третьем слове второго предложения. Да, мы приняли самое активное участие в этих испытаниях и очень были горды тем, что они прошли успешно. В этом, была оценка и нашего труда, тех, кто находясь на Камчатском полигоне, недалеко от горы Матера, принимал сигналы с головной части той самой МБР.
 
ИП-17 (высота 213 метров), где мне и моим товарищам довелось в течение трёх лет выполнять возложенные на нас задачи, связанные с испытаниями ракетно-космических комплексов, находился примерно посередине изгибов двух рек - Еловки и Маимли. Местность здесь была преимущественно болотистая, поросшая мелким кустарником. Вершина сопки - плоская, ровная, каменистая. Вот на ней и были построены два примитивных здания для размещения в них двух комплектов телеметрических станций «Трал», а рядом установили две поворотные (на источник радиоизлучения) антенны. Имелось также здание дизельной электростанции. Для связи со штабом  полигона использовалась радиостанция Р-118.
 
Личный состав ИП-17 впервые полностью был собран в октябре 1956 года. Начали обживаться: построили одну большую землянку для жилья (примерно на 90 солдат и 10 офицеров), продовольственный склад, столовую. Пищу готовили с помощью полевой кухни. Воду брали из расщелины, где из-под земли бил источник. Освещение - коптилки. Одним словом, условия фронтовые, а «фронт» наш начинался где-то в стратосфере, проходил через тропосферу и заканчивался на земле, точнее, на поле падения.
 
В январе 1957 года поступило распоряжение - готовить поисковые группы с выходом в поле для поиска головных частей и падающих блоков последних ступеней ракет.
 
Вся весна и часть лета ушли на подготовку к боевой работе, о которой чёткого представления на тот момент времени никто не имел.
 
Я не очень волновался. В батарее звуковой разведки (БЗР), где я был командиром измерительно-вычислительного взвода, дело своё знали и к работе подготовилась, будучи ещё во Владимирской области, откуда нас срочно перебросили на Камчатку всего несколько месяцев назад.
 
Уже 20 августа 1957 года мы заняли боевые посты. Все находились в томительном ожидании начала боевой работы.
Ночью 22 августа, уже ближе к рассвету станция единого времени (начальник - старший лейтенант Ю.Ф. Горский) объявляет двухчасовую готовность, затем часовую.
 
Я и сержант Пьянков (начальник поста предупреждения и запуска звуковой станции) находимся на сопке. Связь - шлемофонная.
 
Запуск станции в данном случае производится по команде станции СЕВ, а я нажатием кнопки «Пуск» давал разрешение на прохождение импульсов на записывающий механизм «неординарных явлений», которые мы наблюдали: вхождение в атмосферу, разделение, горение, разрушение, падение и т.п.
 
Состояние атмосферы в ночь и ранним утром 22 августа было следующим: слабый ветер, облака стелятся по земле, видимость нулевая. И вдруг - сильные раскаты, грохот, воздух и земля дрожат. Гулкий удар - и всё стихло. Как будто ничего и не было. Длилось всё это не более 15 секунд.
 
Это была завершающая фаза полета самой первой в мире МБР, пуск которой осуществили в СССР с полигона Байконур 21 августа 1957 года, и мы являлись участниками испытаний, приняв на Камчатке головную часть ракеты.
 
На следующий день в направлении посёлка Верхне-Озёрная (это примерно в 30 километрах к северу от ИП-17) отправилась поисковая группа, которую разделили на две части по девять солдат в каждой. Одну из них возглавлял старший лейтенант А.М. Дубовицкий, другую - я.
 
Район поиска определён. Инструктировал и ставил нам задачу лично начальник штаба полигона полковник Н.И. Кузьменко.
24 августа подошли к правому берегу реки Озерная. Река широкая, течение быстрое, где искать брод - не знаем, но форсировали её без ЧП.
 
Продвигались мы медленно, цепью, прочёсывая местность. В день проходили 12-14 километров. Обедали в поле. Ночевали в шалашах. Несколько суток уже позади, а никаких находок нет.
 
И вот удача! Чуть впереди меня по медвежьей тропе шёл ефрейтор Южаков. Его палка с металлическим наконечником звякнула обо что-то твёрдое. Общее ликование! Никогда не думал, что подобному событию можно так радоваться. Ура! Первый кусок алюминия, искорёженного и обгоревшего, размером, примерно, 30 х 40 сантиметров найден! Вертолёт забирает находку. После этого мы всё чаше стали находить куски баков, детали крепёжной арматуры и пр.
Погода стояла прекрасная  золотая осень, сухо, тепло, безветренно.
 
В небе появились поисковые самолёты и вертолёты Ми-2. С борта одного из них моей группе передали сообщение: «Обнаружена воронка, следуйте на меня». Идём в указанном направлении. Находим в болоте яму круглой формы, заполненную водой. Надо копать. Сверху - жижа, а под ней - «слоёный пирог»: торф - зола, торф - зола. Начали откапывать. Трудились несколько дней. Наконец дошли до «тела». Вытащили диск огромных размеров: 20 сантиметров толщиной и весом около 70 килограммов, с обгорелыми болтами. Отправили его вертолётом в Ключи.
 
Получаем команду: «Возвращаться в Верхнее-Озёрную своим ходом». Далековато. Двинулись в обратный путь. По дороге встречаем большую группу офицеров и солдат (с других ИПов). Они усердно работали над раскапыванием большой воронки. Их действиями руководил полковник А.А. Васильев, заместитель начальника полигона Байконур. Вскоре из воронки извлекли большущую болванку, весом более 200 кг, и это было не что-нибудь, а головная часть, точнее - зквивалент зарядного устройства, то есть сердцевина ГЧ. Она была вся обгорелая и ободранная о гальку при вхождении в каменистый камчатский грунт.
 
Особо хочется отметить, что точка приземления первой головной части межконтинентальной баллистической ракеты была очень близка к расчётным цифрам: отклонение вправо и перелёт составили всего лишь несколько сотен метров.
 
В последних числах сентября мы вернулись на свой измерительный пункт, а 4 октября 1957 года приняли участие в работе по сопровождению в полёте первого в мире ИСЗ, запущенного с космодрома Байконур.
 
 
 
Ключи, 1959 г. В Петропавловск-Камчатский в командировку.
Слева направо: В.Н. Колобанов, Н.К. Макаренко, Н.В. Кузнецов.
 
 
Н.К. Макаренко,
Камчатка, 1957г.
 
Так закончился первый этап поисковых работ по обнаружению блоков и фрагментов межконтинентальной баллистической ракеты, стартовавшей с полигона Байконур 21 августа 1957 года.
 
Несмотря на трудности, с которыми нам пришлось столкнуться при поиске ГЧ, мы были довольны и даже горды, так как оказались причастны к великим событиям в истории РВСН, Советской Армии, да и всей нашей страны. Это чувство не покидает меня до сих пор.
 
При запусках ракет в сообщениях ТАСС говорилось о вкладе советских ученых в развитие космической техники, а про измеренцев и испытателей НИИП-5 и 43-й ОНИС даже не вспоминали. Хочется восстановить историческую справедливость.
 
Свои воспоминания я посвящаю моим друзьям - сослуживцам, с кем довелось участвовать в освоении космического пространства, неся службу на небольшом измерительном пункте ИП-17 камчатского полигона, который в то время кодовое наименование «Кама» (впоследствии «Кура»): подполковнику В. Вайдебаху, капитану М. Федчину, старшим лейтенантам А. Дубовицкому, Я. Савину, Е. Митязову, А. Лепешенко, О. Столыпину, Ю. Горскому, А. Фролагину, А. Быстрову, А. Иващенко, Ю. Харламову, А. Кузьмину, В. Кузичкину; старшинам А. Терентьеву, А. Шаповалову, а также всем сержантам и рядовым, принимавшим участие в поисковых работах на Камчатке в 50-х годах XX века (воинские звания в вышеприведённом списке даны, естественно, по состоянию на конец 1959 года).
 
Подполковник в отставке.Николай Кириллович Макаренко
в 1953-1959 годах служил командиром взвода
723-й отдельного разведывательного
артиллерийского дивизиона (г. Владимир).
Выезжал в длительные служебные командировки
в Ключи, Тоцк, Макат.
Источник: "Полигон Кура: воспоминания, размышления, комментарии",
автор-составитель - Б.В. Юрьев