Камчатка
 
ИП-16 (ОИП-12) УС "Суша"
 
СМОТРЕТЬ   В   ВИКИМАПИИ   ИП-16,   ЕСЛИ   ОН   НЕ   ЗАКРЫТ   ОБЛАКАМИ ..
 
 
ИП-16 (в/ч 25522 "Д")
ОИП-12 (в/ч 29470, с 1974 г.)
Место дислокации:
- у юго-восточной границы квадрата падения ГЧ;
- 35 км от центра квадрата падения ГЧ;
- 100 км от Усть-Камчатска.
Для проведения измерений место идеальное:
- на горе высотой 400 м;
- площадь - 1 кв. км;
- с него виден весь квадрат падения ГЧ, а также ИП-15 и ИП-17;
 
Для проживания персонала - самый трудный:
- со всех сторон продувается ветрами;
- зима наступает в октябре;
- снег тает только в июне и т.д. и т.п.
 
Штат - 75 человек (15/60).
 
В 1955-1959 гг. на ИП-16 построили сборно-щитовые склады, техническое здание, казарму, столовую, 2 полярных 4-квартирных дома для офицеров.
 
В эти же годы оборудовали аэродром для самолетов АН-2 и вертолетов и банно-прачечную (у ручья).
Примечание: до завершения строительства все обитатели (в т.ч. семейные офицеры с женами и малолетними детьми) жили в землянках (1956-1958).
 
Средства ТРИ: ФП "Иртыш" (1957-1963), РЛС "Кама" (1961, 2 к-та), АЦПУ "Кедр", ИЦМ "Темп-1" (1961, 2 к-та), ППСЕВ, ФТС (3 выносных пункта), БЗР - 3 станции (взвода), ФРС-2 (4 к-та).
 
Средства ТМИ: РТС "Трал" (2 к-та), "Трал-Д" (1 к-т), ТНА-28 (2 к-та), РТС-5 (2 к-та), РТС-5ИЕ (2 к-та), МА-9МК (2 к-та), БРС-1 (1 к-т), БРС-4М (5 к-тов), АФУ "Изумруд" (1 к-т), "Жемчуг" (2 к-та).
 
Примечание: батарея звуковой разведки (БЗР) прибыла из Белорусского военного округа и была придана ИП-16, но ее эффективность была крайне низкой из-за отражения сигналов от сопок и медведей, которые безжалостно ломали шестовые линии связи и геодезические вехи.
 
…Летом 1968 г. телеметристы ПИК НИИП-5 (Конотопов Ю.А. и Штерин В.И.) на ИП-16 и в квадрате падения ГЧ проводили испытания звукометрической системы определения ТП "глухих" ГЧ (не оснащенных бортовыми средствами измерений). В этой работе огромную помощь им оказали офицеры ОНИС-43 - А.И. Левковский, Сапунов В.С., Новиков, Бирюков Г., Ворошилов и др. Испытания прошли успешно. По их окончании вся аппаратура была передана ОНИС-43 и успешно использовалась до появления в 1980-х годах на ИП-19 высокоточной сейсмоакустической системы определения ТП ГЧ "Вулкан" промышленного изготовления.
 
ИП-16 руководили: А.В, Сальников, Я.В. Когут, Гаврилов, А.В. Маленков и др.
 
На ИП-16 служили: Антипов (1968-1971), Арменский В.И. (ЗАС), Башкиров С.Ф. ("Кама"), Богачев (1968-1971), Брызгалов И. (РТС-5), Егерев В. (БЗР), Зайцев В. (ФТС), Зудин А. ("Трал"), Колобанов В. (БЗР), Кузнецов Н. (БЗР), Логинов Б. (1968-1971), Лесничий (1968-1971), Питонов Г (РТС-5), Поляков В. ("Кама"), Пономаренко (1969-1971), Раздулин И. ("Трал"),, Рыбин Ю. (ФТС), Сорокин Е. (ФТС), Усенко ("Кама", 1969-1971), Отвиновский ("Кама" 1969-1971), Толмачев, Таперечкин (1966-1971), Тарасов А.В., Темнов В.А. ("Трал", 1956-1959), Филимоненко А. ("Кама"), Филиппов В. (1968 - ТМИ, 1969 - начальник отделения ТМИ), Титарчук И.Т., Ходеев И.А. ("Кама" - 1968, начальник отделения ТРИ - 1969-1971), Челядин ("Кама"), Чирков И. (ППСЕВ, зам. по измерениям), Харин (1968-1971), Шелест (замполит), Шевнин, Шевнина (телеграфистка, 1968-1971), Шиманский А.Н. (РТС-6).
 
ИП-16 (ОИП-12, в/ч 29470) был расформирован 12 августа 1992 года.
 
В.А. Темнов.    Куда падают «метеориты.
 
В 1956 году по окончании Горьковского радиотехнического училища войск ПВО страны в звании лейтенанта я был направлен служить на Камчатку техником-оператором станции «Трал». Это название мне тогда ни о чём не говорило, и только позднее понял его смысл. Телеметрическая станция «Трал» служила для измерения вибрационных параметров, выбирая их из большого числа ложных сигналов и помех.
 
Перед отъездом на «край света» наше начальство пыталось внушить, что холостым офицерам следует повременить с женитьбой, а женатым не советовали брать с собой семьи, мотивируя это отсутствием жилья в местах прохождения службы и другими житейскими проблемами, в чём мы с первых же дней пребывания на камчатском полигоне убедились. Однако почти все из нас к тому времени уже были женаты, а наши жёны были готовы разделить с нами все трудности службы. Тогда была популярна фраза «с милым хоть на край света», но тревожные ожидания нас не покидали.
 
Короткие сборы. И вот мы уже у эшелона, состоявшего из четырёх товарных вагонов для личного состава, нескольких открытых платформ с техникой и трёх плацкартных вагонов для офицеров и их семей.
 
Погрузка не заняла много времени и - в путь. На восток, навстречу неизвестности. Эшелон шёл довольно медленно, с продолжительными и очень частыми остановками. До Владивостока добирались 16 суток.
 
Сразу же стали перегружаться на пароход «Красногвардеец», куда, помимо нашей спецтехники, было погружено и продовольствие с запасом на полтора года. Погрузка длилась шесть суток, именно суток, так как работы не прекращались ни днём, ни ночью. Продовольствие загружали в трюмы, а спецтехнику на открытую палубу. Люди были размещены в твиндеках, которые находились под палубой, но выше трюмов. Интерьер представлял собой два ряда (вдоль бортов) двухъярусных нар. О каютах не было и речи, так как пароход являлся чисто грузовым судном.
 
Пароход отчалил. Спустя сутки вошли в пролив Лаперуза. Справа показался берег японского острова Хоккайдо. Нас предупредили, что в этом месте возможен облёт парохода иностранным самолётом, который, действительно, имел место, к чему мы были готовы: все военнослужащие спустились в трюмы и твиндек, а на палубу вышли женщины, многие из них держали на руках детей. Маскировка обманули врага.
 
Через четверо суток после выхода из Владивостока мы подошли к пункту первой остановки - посёлку Ука, находящемуся в устье реки Уки. Мы знали, что в 7-8 километрах к северу от посёлка будет размещаться измерительный пункт (ИП-12), а в 25 километрах к югу - ИП-15. Для них предстояло выгрузить часть продовольствия и спецтехники.
 
Разгрузка осуществлялась на рейде с помощью самоходных барж, прозванных «танкистами» за их способность вплотную подойти к берегу и через носовую часть по наклонным аппарелям самоходом спускать на землю колёсный транспорт и другую спецтехнику. Выполнив эту работу и оставив часть людей, входивших в штаты ИП-12 и ИП-15, пароход «Красногвардеец» продолжил путь, но в противоположном направлении. Через 10 часов вновь встали на якорь в километре от берега, напротив того места, где в Берингово море впадает река Озерная.
 
Здесь предстояло выгрузить оставшиеся грузы, предназначенные для ИП-13, располагавшегося прямо на берегу Озерного залива недалеко от устья реки Уколки, и ИП-16, где и предстояло мне служить в течение трёх с половиной лет, поэтому расскажу о нём чуть подробнее ниже.
 
А пока несколько слов об ИП-13. Находился он на расстоянии около 150 метров от берега, возвышаясь на несколько десятков метров над уровнем океана. Измерительный пункт уже к тому времени был обжит: имелись технические здания, складские помещения, казарма. Часть техники была выполнена в подвижном варианте, то есть в КУНГах, а аппаратура связи, СЕВ, а также телеметрические станции «Трал» и РТС-5 размещались в технических зданиях.
 
Первым начальником ИП-13 был капитан И.А. Михейчик.
 
Мне поручили заниматься доставкой на берег продовольствия и грузов, часть из которых предназначалась и для ИП-16. Здесь же, на территории ИП-13, они складировались в ожидании оказии для отправки на наш измерительный пункт.
Лишь полтора месяца спустя, в августе 1956 года, я вместе с женой отбыл на свой ИП-16. Погрузили нехитрые пожитки на «болотоход» и тронулись в путь.
 
Водитель сказал, что придётся преодолеть дорогу длиной в 70 километров (по спидометру), хотя по карте, то есть напрямую, получалось всего 50. Очень извилистой, иногда даже шедшей в противоположном направлении, но главное - исключительно труднопроходимой была та дорога.
 
Уже через три километра дорогу преградила река Уколка шириной в несколько десятков метров. Дивная красота, глаз не оторвать! Красивые берега, абсолютно дикий лес, водная гладь на фоне сопок. Для нас же она была в данный момент не столько прекрасным пейзажем, сколько водной преградой, которую не обойти, не объехать, а преодолеть необходимо.
 
Сейчас отлив, и река в этом месте не должна быть глубокой,  заверил нас водитель рядовой Верхошанский и, поставив малый газ, отпустив рычаги, с ходу направил трактор в воду. Переправа началась. Сначала в реке скрылись гусеницы трактора, затем в кабине появилась вода, которая всё прибывала и прибывала. Пришлось нам перебраться на крышу кабины, с тревогой поглядывали на выхлопную трубу. Если и она скроется под водой, то трактор заглохнет, и тогда без посторонней помощи из реки не удастся выбраться. Между тем кабина постепенно уходила под воду вместе с верхней частью выхлопной трубы, еще торчавшей, как перископ подводной лодки. Нам же было не до шуток. Мысли сосредоточились на противоположном берегу, куда, вероятно, придётся добираться вплавь. Хоть и август месяц, однако вода такая холодная, что от одной только мысли о ней у нас перехватывало дыхание!
 
Но, видно, Бог всё-таки есть: мы почувствовали, что трактор стал карабкаться по каменистому дну вверх, и через минуту достиг берега. Весь наш скарб вымок, но о нём сейчас никто и не думал. Действительно, тут «не до жиру, а быть бы живу». На всю эту «одиссею» ушло 6-7 минут, а казалось, что длилась она не меньше часа.
 
Верхошанский, осмотрев свой «болотоход», заменив в нём смазку, предложил, не тратя времени даром, немедленно продолжить путь. Немного отойдя от шока, я с большим интересом уже созерцал красоты камчатского ландшафта. День выдался солнечным, и окружавшая нас природа не поддавалась описанию: просто не хватало для этого слов. Сплошные сопки. На вершинах больших гор круглый год лежит снег, а в долинах  море густых трав и, как острова в этом «море», виднеются заросли тёмно-зелёного кедровника. У подножия сопок и на их склонах стоит берёзовый лес, который, как бы устав карабкаться вверх, постепенно редеет, отдавая голые вершины во власть ветров и снегов. Вдоль дороги с обеих сторон, выделяясь красными гроздьями, шли заросли рябины.
 
Во второй половине дня мы достигли сопки Уколки, находившейся в 20 километрах от ИП-16, куда мы прибыли уже к вечеру.
Измерительный пункт был развёрнут на горе с отметкой в 400 метров. Площадка, размер которой составлял около одного квадратного километра, позволяла разместить на ней не только технические здания, столовую, казарму, склады, но и аэродром для приёма самолётов класса Ан-2.
 
К моменту моего прибытия на ИП-16 уже было построено здание СЕВ, в котором разместили и узел связи. В нём же находился и штаб измерительного пункта. Завершалось строительство ещё двух технических зданий для телеметрических станций «Трал» и РТС-5. Все здания были сборно-щитовыми, так как кирпич на Камчатке - это дефицит из дефицитов.
 
Все стройматериалы доставлялись с И П-13 и, учитывая огромные дорожные трудности, поступали они с задержками, что сильно затягивало сроки ввода в строй объектов на нашем измерительном пункте.
 
Жили мы все в палатках. В конце сентября уже начались морозы, а в октябре повалил снег, и командование ИП-16 приняло единственно в тех условиях правильное решение - зарываться в землю, то есть строить землянки. До наступления полновесной камчатской зимы времени уже практически не оставалось, а предстояло ещё завершить строительство казармы, столовой и нескольких складских помещений. Объём работ был велик, и оперативно вырыть землянки представлялось удачным выходом из сложившейся ситуации.
 
Каждый офицер с помощью двух-трех солдат строил себе, уж во сколько удастся накатов, землянку. Растительность в районе ИП-16 скудновата, только левый склон горы покрыт берёзовым лесом. Это не есенинские берёзки, прямоствольные и высокие, а порождение лесотундры - корявые и гнутые ветрами берёзы. Солдаты выбирали наиболее ровные участки стволов, раскалывали их надвое и пускали в дело.
 
К началу долгой и суровой зимы сумели в основном всё построить. Землянки после палаток казались хоромами. Отпраздновали с камчатским размахом новоселья.
 
В начале декабря на нас обрушилась метель, длившаяся несколько дней. С центральной базы полигона поступили телеграммы, в которых сообщалось, что для ИП-16 вездеходами отправлены стройматериалы, а также продовольствие в сопровождении ефрейтора Колотилина. Машину, шедшую впереди вездеходов, вёл наш водитель, рядовой Салтовский. Около сопки Уколка их застала пурга. Старший от строителей принял решение вернуться назад, то есть на ИП-13. Само-то по себе решение было правильным, но непростительным оказался его приказ высадить людей и пешком в таких диких условиях отправить на ИП-16, до которого было не менее 15 км.
 
Здесь и разыгралась трагедия. Группу вёл Салтовский, которому уже приходилось бывать в этих местах, и он примерно представлял, как идти к измерительному пункту. Пройдя несколько километров, ефрейтор Колотилин высказал сомнение в правильности пути и с двумя солдатами решил вернуться к машине, которую оставили у подножия Уколки. Уйти им, однако, далеко не удалось. Не сумев преодолеть один из оврагов, все трое были занесены снегом и замёрзли.
 
Салтовский же продолжал вести группу и, надо сказать, правильно её вёл. Это стало понятно, когда их, полуживых, обнаружила поисковая группа. Так жестоко мы были наказаны за недооценку камчатских условий и за свою беспечность.
 
Жизнь тем не менее продолжалась, служба на Камчатке тоже, и я вернусь к рассказу о том, как мы выполняли свои функциональные обязанности, ради чего и прибыли на ракетный полигон «Кама».
 
В самом начале своего существования он включал главную базу, находившуюся в посёлке Ключи, поле падения ГЧ ракет (квадрат со стороной в 40 километров), зону падения блоков последних ступеней ракет (это овал, вытянутый по оси, примерно, на 80 километров и в поперечнике - на 30 километром), а также сеть измерительньгх пунктов. По своему географическому положению относительно полей падения ГЧ они образовывали внешний треугольник (ИП-12, 13 и 14) и внутренний (ИП-15, 16 и 17). Через два года, то есть в 1958 году, ИП-14, находившийся в 30 километрах к северу от вулкана Шивелуч, был закрыт, а на «двадцатке» (посёлок Ключи) развернули ИП-18.
 
Так как я служил на ИП-16, то, все мои воспоминания связаны именное ним.
 
В конце 1956 года поступила команда, чтобы уже к февралю 1957 года на ИПе были установлены, смонтированы, настроены и подготовлены к боевой работе все имеющиеся средства измерений. На примере станции «Трал» можно проследить, как это происходило. Ещё не до конца были настелены полы в техническом здании, а мы вместе с представителями промышленности уже приступили к установке отдельных её блоков и стоек. Одновременно с этим на пилонах монтировались штатные антенны. Здесь же проводились занятия с расчётами станций по изучению ТТХ и рабочих инструкций. Занятия вели штатные начальники станций старшие лейтенанты И. Раздумий и А. Зудин.
 
В соседнем техническом здании точно в таком же ритме работали начальник телеметрической станции РТС-5 старший лейтенант Ю. Лысенко и техники-операторы лейтенанты И. Брызгалов и Г. Питонов.
 
В это же время в здании СЕВ вёлся монтаж аппаратуры, а также шла прокладка линий связи. Много и плодотворно потрудился начальник станции СЕВ старший лейтенант И. Чирков, который исполнял ещё и обязанности заместителя начальника ИПа по измерениям.
 
На ИП-16 развёртывались три фототеодолитные станции и, кроме того, оборудовались выносные пункты-укрытия телефонной связи. Надо сказать, что начальники этих станций старшие лейтенанты Е. Сорокин, Ю. Рыбин и В. Зайцев с честью справились с поставленной задачей, и к началу 1957 года их аппаратура была полностью готова к работе.
 
На ИП-16 из Белоруссии прибыла батарея звуковой разведки (БЗР). Это было хорошо подготовленное и организованное боевое подразделение с крепкой воинской дисциплиной. Батарея выгодно отличалась от других подразделений измерительного пункта и стараниями её командира капитана В. Колобанова, командиров взводов старших лейтенантов Н Кузнецова и В. Егерева не растворилась в общей массе солдат и сержантов срочной службы, прибывших на ИП из разных уголков Советского Союза.
 
Когда я прибыл на камчатский полигон, его начальником являлся инженер-полковник Иван Кондратьевич Павленко, которого в 1959 году сменил полковник Николай Николаевич Карчевский. Заместителем по измерениям был инженер-полковник Алексей Иванович Листратов, штаб возглавлял полковник Николай Иванович Кузьменко (в 1958 году его сменил подполковник Григорий Платонович Дробышевский), начальником политотдела был полковник Александр Павлович Бодров, а с 1958 года  полковник Пётр Сергеевич Данилов.
 
Хотя до начальства было сравнительно далеко, а, учитывая условия Камчатки - очень далеко, оно нас вниманием не обделяло, постоянно и настойчиво поторапливало с подготовкой к боевым работам.
 
К концу 1956 года мы уже начали проверку линий СЕВ, проводили запись телеметрического сигнала на киноплёнку, испытывали линии связи. Венцом тренировок явился облёт всех ИПов самолётом с установленной на нём бортовой аппаратурой «Трал».
 
Для проведения измерительных работ ИП-16 был размешен просто идеально, но мало подходил для проживания на нём. Он продувался со всех сторон. Зимой ветер с океана нёс такие заряды снега, что весь ИП засыпало начисто. Иногда пурга продолжалась больше недели. Выйти из землянки было невозможно, а те, кто оказывались наверху, с большим трудом удерживались на ногах. Между казармой, столовой и туалетом натягивались канаты, иначе передвигаться было невозможно. Зимой рабочий день офицера начинался с откапывания выхода из своей землянки. Все источники воды находились под толщей снега, поэтому она добывалась из снега. Можно представить, сколько его требовалось растопить, чтобы приготовить еду в солдатской столовой.
 
Чем и как питались? Личный состав кормили по северной норме, то есть дополнительно выдавалось сливочное масло, а также солёная рыба или рыбные консервы.
 
Офицеры ежемесячно получали бесплатный паёк, который состоял из лука, моркови, капусты, картофеля - всё в брикетах; крупы, тушёнки, сахара, сливочного масла, консервированных щей. Дополнительный паёк включал в себя папиросы, сгущённое молоко, рыбные консервы (лосось, камбала), печенье. Этих пайков хватало на семью из трёх человек.
Солёную рыбу брали по желанию и без лимита. Конечно, всё это приедалось. На лосося через полгода уже глаза не смотрели. В столовой у солдат стояли ящики с рыбными консервами, которые любой мог брать по желанию, но желающих было немного.
 
На качество продуктов обижаться было грешно, хотя все они были сухими или консервированными. Новогоднюю ночь 1957 года все офицерские семьи провели вместе за общим столом, который ломился от обилия яств. Женщины проявили большую изобретательность по части приготовления блюд. В центре стола стояла огромная чашка икры. Мы черпали её ложками, а разговор всё время вертелся вокруг совершенно недосягаемой картошки.
 
Не было свежего лука, а это уже серьёзно, так как при отсутствии витаминов могла появиться цинга. Летом мы по подсказке камчадалов стали потреблять черемшу - местный заменитель лука. Хоть запах её был не из приятных (чесночный), но дёсны и зубы она спасала. Здесь нельзя не вспомнить добрым словом нашего фельдшера сержанта Коротаева. Он задолго до солдатского завтрака уходил с вещмешком в лес на поиски этой самой черемши, а по возвращении раскладывал её на столах и настойчивым образом заставлял солдат съедать это растение. Офицеры и их семьи тоже не брезговали, ели черемшу, и поэтому ни одного случая заболевания на ИПе не было.
 
Хлеб пекли сами. Была вырыта специальная землянка-пекарня, где работали два пекаря. Бились они сутками над этим хлебом, но он никак не получался. И дело было не в неумении, а в невозможности получить необходимую температуру в печке. Возьмёшь буханку, ткнёшь в неё пальцем, а внутри пустота. Но, понимая проблему, мирились и с этим.
 
За делами и заботами подошло время «Ч». В мае 1957 года были приведены в боевую готовность все наши измерительные средства.
 
15 мая нам объявили суточную готовность. Все номера всех боевых расчётов заняли свои места. Подготовку к работе мы провели в полном объёме. Нам сообщили частоты, режимы работы станций, прислали ЦУ (целеуказания для антенн). Напряжение ожидания возрастало. Готовности сменялись одна другой, но боевая работа в тот раз так и не состоялась, был дан отбой. Подобное повторялось ещё несколько раз в течение июня - июля 1957 года. Как мы узнали позже, связано это было с тем, что старты ракет на космодроме Байконур откладывали, перенося их на другие даты по техническим причинам. Имели место даже аварийные пуски.
 
Наконец, 22 августа 1957 года произошло то, чего мы так долго ждали. Этот пуск был для нас самым первым, поэтому и запомнился.
 
Лично я сомневался, что возможно совершить переброску ГЧ на расстояние в 6500 километров с точным попаданием в означенную зону. Поэтому, когда в шумах на экране появилось какое-то подобие телеметрического сигнала, удивлению моему не было предела.
 
По инструкции проведения спецработ мне полагалось проследить за действиями операторов антенн. Надо отметить, что целеуказания по азимуту менялись незначительно, а по углу места  вначале мало, но потом с бешеной скоростью стремились к нулю.
 
Проследив за направлением антенн, я стал наблюдать за небом. Ночь была звёздной. Ничего в нём необычного не было. Звёзды, как звёзды. Но вдруг одна едва заметная звёздочка начала перемещаться в направлении нашего ИПа, становясь всё ярче и ярче, а через несколько секунд она превратилась в метеорит, даже в болид, стремительно летящий к Земле. Светился он так ярко, что в радиусе, думается, нескольких десятков километров стало светло, как днём. Мне казалось, что летит он прямо на наш ИП. Секунд через 7-8 я услышал звук от удара небесного тела о землю, и всё погасло. В техническое здание я вернулся буквально ошарашенным.
 
Каковы же были результаты нашей работы? По предварительным данным, всё прошло нормально. Правда, при вхождении ГЧ в атмосферу наблюдалось пропадание телеметрического сигнала, который, некоторое время спустя, появился вновь. Объяснения этому мы дать не смогли. Со стороны начальства была попытка списать потерю сигнала на неумелые действия расчёта станции. Такую версию можно было бы и принять, не случись то же самое на всех телеметрических станциях всех измерительных пунктов полигона, принимавших участие в работе.
 
Вот так мы тогда впервые в космической практике познакомились с феноменом, которому впоследствии было посвящено немало научных трудов и защищено несколько десятков диссертаций. Оказалось, что при входе в плотные слои атмосферы любой предмет, летящий с огромной скоростью, испытывает колоссальные силы трения, в результате чего его внешняя оболочка нагревается до сверхвысокой температуры и под её влиянием происходит ионизация слоев атмосферы. Образуется плазма, экранизирующая все сигналы радиотехнических средств. Получается, что и мы внесли лепту в разгадывание одной из тайн распространения радиоволн в атмосфере.
 
В заключение хочется сказать несколько слов о первом начальнике ИП-16 подполковнике В.А. Сальникове. Это был человек уже в годах и жил на измерительном пункте без семьи, которая находилась на «большой земле». Он очень заботливо, прямо-таки по-отечески относился к своим подчинённым (и солдатам, и офицерам).
 
На измерительном пункте его все называли «батей». Несмотря на кажущуюся внешнюю мягкость, он был требовательным и умелым командиром. Именно благодаря ему нам в тех сложных и во многом неопределённых условиях формирования ИПа удалось избежать многих проблем, казавшихся в то время неразрешимыми.
 
К большому сожалению, его служба в качестве начальника нашего измерительного пункта завершилась печально. Подполковник Сальников получил увечье, попав в авиакатастрофу. Он летел самолётом Ан-2 на совещание в Ключи. При посадке самолёт перевернулся. Пострадали при этом несколько человек, находившихся на борту самолёта. К счастью, все остались живы, но подполковник Сальников пострадал больше всех: грудная клетка у него была просто смята. Его отправили в госпиталь города Петропавловск-Камчатский, откуда он на ИП уже не вернулся, а на его место прибыл майор Я. Когут.
 
И самое последнее. Измерительные средства нашего ИП-16 иногда привлекали к работам по приёму ГЧ, который осуществлялся в акватории Тихого океана. Это был участок водной поверхности в виде квадрата, в вершинах которого устанавливались буи, имевшие точную привязку.
 
Измерительный комплекс ТОГЭ-4 (Тихоокеанская гидрографическая экспедиция) состоял из трёх кораблей, оснащённых средствами измерений телеметрических и баллистических параметров ГЧ принимаемых ракет. Эти корабли базировались в бухте Петропавловска-Камчатского. Условия работы ТОГЭ-4 были довольно сложными. Достаточно сказать, что для выхода в район падения головных частей требовалось семь суток. При прибытии на место каждый корабль занимал точку в вершине квадрата. Интересно отметить, такой факт. Четвёртую вершину, как правило, занимало иностранное судно, конечно же, оснащённое измерительной техникой. Одному Богу известно, как эти «друзья» узнавали о времени проведения работ, но факт остаётся фактом.
 
Для нашего ИП-16 работы, связанные с приёмом ГЧ в акватории Тихого океана особых сложностей не представляли и обычно проходили довольно спокойно. Лично для меня они были лишены той «изюминки», когда приходилось принимать ГЧ «на себя».
 
Так текли служебно-рабочие будни измерительного пункта.
 
Между тем заканчивалась моя трёхгодичная служба на Камчатке. За это время я успел полюбить этот суровый, но волшебно красивый край - край падающих «метеоритов». Однако всему приходит конец.
 
Летом 1959 года часть наших офицеров покинули полигон «Кама», возвратившись на материк для дальнейшего прохождения службы. Ждал своей очереди и я. Наконец был подписан приказ и о моём переводе. В декабре 1959 года я вместе с женой убыл к новому месту моей службы - Управлению измерительных работ космодрома Байконур.
 
Источник: Книга «Космодром Байконур. В начале пути»
 
Автор воспоминаний - подполковник в отставке Владимир Алексеевич Темнов проходил службу на полигоне Кура с 1956 г. по 1959 г.
 
1961 год.
 Техник-лейтенант
 Шиманский А.Н. -
 начальник аппаратной
 машины РТС-6
на ИП-16.
 
Через 20 лет в звании
 подполковника он
 возглавит в/ч 50065 -
 НИП-21 (Майданак)
Зима на ИП-16.
 
 
А это - лето на ИП-16...
 
 
 
 
 
 
 
 
 
ВПП на ИП-16.
 
АН-2 - основной
транспорт...
 
И.А. Ходеев.     Служить на Камчатке было нелегко, но очень интересно и престижно.
 
После Ленинградской академии им. А.Ф. Можайского, которую я окончил в 1968 году, группа её выпускников (В. Замараев, Б. Дзыгарь, Г. Трофимов, Н. Скибо, Г. Дмитриев, И. Ходеев) прибыла в распоряжение командира в/ч 25522 (43 ОНИС), дислоцировавшейся в Ключах на Камчатке.
 
Одновременно с нами прибыли и выпускники Московской академии им. Ф.Э. Дзержинского (В. Филиппов, Б. Логинов), а год спустя приехал В. Лейнов. Все мы имели воинское звание - капитан.
 
С нами провели беседу командир части полковник Н.Н. Карчевский и его заместитель по измерениям А.И. Левковский, по результату которой меня, В. Филиппова и Б.Логинова направили на ИП-16.
 
Я получил должность начальника радиолокационной станции «Кама», предназначенной для проведения внешнетраекторных измерений.
 
ИП-16 представлял собой небольших размеров ровную площадку на склоне сопки. Здесь имелись щитовые домики со стенами, обитыми рубероидом (защита от ветров и пурги). Все эти домики были оборудованы аварийными выходами из них, сделанными в крышах, иначе выйти наружу во время снежных заносов было просто невозможно, так как дома заносились снегом по самые крыши.
 
Дома для проживания в них семей офицеров и прапорщиков имели четыре секции со своими выходами, или как мы их называли, предбанниками, где, как правило, хранились дрова на зиму. Один домик был рассчитан на проживание в нём четырёх семей.
 
Каждая секция состояла из небольшой кухни с печкой и комнаты площадью примерно в 16 квадратных метров. Во все квартиры были проведены водопровод, электричество и полевой армейский телефон.
 
Имелось также два или три домика, рассчитанные на две семьи.
 
Воду для питья и приготовления пищи с помощью насоса брали из ближайшего к измерительному пункту озера. В этом озере запрещалось купаться, стирать, мыть машины и т.п., ибо оно являлось единственным источником питьевой воды, которая подавалась в водонапорную башню, а затем распределялась по зданиям и помещениям.
ИП-16. Борт идет! (Этим самолетом из очередного отпуска
вернулся начальник ИП-16 подполковник А.В. Маленков.
Наша по этому поводу шутка: «Прибыл борт,а в нем
- мундир, в том мундире -  командир»
 
 
ИП-16. Зима. В этом доме жили Ходеевы и еще три семьи
 
 
Поскольку ИП-16 был полностью автономным, то все заботы о его жизнеобеспечении лежали на личном составе во главе с начальником, которым в годы моей службы на Камчатке являлся подполковник Авенир Валентинович Маленков.
 
Технические здания, казармы, столовая и клуб имели центральное водяное отопление, а жилые дома обогревались обычными печками, для которых дрова заготавливались на всю зиму. Заготовка дров велась здесь же, на сопке, на которой располагался сам измерительный пункт. Правда, приходилось спускаться ниже, так как берёза, а именно она являлась главным видом топлива, не росла выше 150 метров от основания сопки.
 
Несколько слов надо сказать о камчатской берёзе. Официально её называют берёзой Эрмана в честь немецкого учёного и путешественника, который впервые описал это растение, посетив Камчатку в 1829 году. Она еще именуется каменной, или горной, так как растёт на склонах гор.
 
Стволы камчатской берёзы покрыты берестой, похожей на бересту равнинных берёз. Крона развесиста и очень крепкая. Стволы же способны выдерживать ураганные порывы ветра.
 
Берёза Эрмана - самый настоящий эндемик, то есть встретить её в других регионах земного шара, помимо Камчатки, практически невозможно. Ну а нам она верой и правдой служила в качестве печного топлива
 
Заготовка дров - это довольно трудоёмкий и длительный процесс. В самом начале весны формировалась команда, состоявшая, как правило, из военнослужащих, которые готовились к увольнению в запас текущей весной. Одна группа пилила берёзы на чурбаки, которые привозились на пункт и складировались, другие люди кололи эти чурбаки на поленья. Дрова заготавливали, как на общие нужды, так и отдельным семьям офицеров и прапорщиков.
 
Осенью проводилась заготовка овощей. Когда на пункт завозились (вертолётами) морковь, свёкла, картофель, капуста, жёны военнослужащих готовили капусту к засолке, а остальные овощи к закладке в хранилища, представлявшие собой вырытые в земле погреба. Каждая семья также получала определённое количество овощей для заготовки на зиму.
 
Остальные продукты офицеры и прапорщики получали в виде пайков, в которые входили масло, консервы, крупы, брикеты мяса, рыбы и т.д. На пункте имелись свинарник и коровник. Молоко в первую очередь выдавалось детям.
 
В солдатской и офицерской столовых работали жёны военнослужащих. Вообще, как правило, все женщины вступали в армию рядовыми, работая телеграфистками, лаборантами, поварами, медсестрами.
 
Поскольку ИП-16 был полностью автономным, то большое значение придавалось ежедневным разводам. Летом они проводились на плацу, а зимой - в одной из казарм. Во время этих разводов решались вопросы жизни и службы на пункте, а именно: определялись график дежурств и выполнения хозяйственных работ, ведение профилактических и ремонтных мероприятий на технике, подготовка к боевым работам. Задания получали абсолютно все: боевые расчёты, лица суточного наряда и охраны, люди, работающие в коровнике и свинарнике, истопники, дизелисты. Просто праздношатающихся по территории пункта никогда не было.
 
Проверка всех полученных заданий велась постоянно и очень строго. Так поддерживались и порядок, и дисциплина, и жизнеобеспечение.
 
Что касается культурно-массовых мероприятий, то они не были в загоне: проводились спортивные соревнования по волейболу, футболу, а зимой - по лыжным гонкам. В одном из домиков установили брусья, турник, имелись там гири, штанги. Спортзалом это, разумеется, не назовёшь, но размяться было можно.
 
Так как по штату ИП-16 состоял из двух отделений (телеметрических и траекторных измерений), то все виды спортивного противоборства, как правило, имели место именно между ними.
 
В клубе демонстрировались кинофильмы, функционировала довольно неплохая библиотека. Придумывались и другие виды отдыха (выезды на природу с пикниками, охота, рыбалка).
Один из общеиповских пикников на природе зимой.
В первом ряду сидят - слева направо: начальник ИП-16
п/п-к А. В. Маленков, Остапенко (с гитарой),
Л. В. Ходеева, И.А. Ходеев, Усенко.
 
Май 1970 г. Начальник 43 ОНИС п-к Н.Н. Карчевский
вручает к-ну И.А. Ходееву юбилейную медаль
«За воинскую доблесть. В ознаменование100-летия
со дня рождения В.И. Ленина»
 
Как и в любом воинском подразделении, у нас проводились занятия по строевой подготовке, стрельбе из личного оружия, специальной подготовке. С центральной базы, то есть из Ключей, регулярно приезжали комиссии, которые непредвзято проверяли нас по всем вопросам военной службы. Оторванными от жизни армии и страны мы себя не ощущали.
 
Зима была длинная и снежная. Дома заваливало по самые крыши, в которых предусматривались специальные лазы, иной возможности выйти наружу просто не имелось. Открытое пространство и само расположение нашего измерительного пункта (находился он на ровной площадке сопки с отметкой 400 м над уровнем моря) давало волю ветрам. Имели место случаи, когда при очень сильном ветре даже отменяли спецработу, так как управлять антеннами радиолокационных станций становилось невозможно.
 
Когда же начиналась пурга и ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки, всякие передвижения по территории ИПа запрещались.
 
В один из таких периодов снежных заносов на пункте произошёл трагический случай. Ни самолёт, ни вертолёт в такую погоду не могли приземлиться, и жена В. Филиппова, готовившаяся к родам, вовремя не улетела в Ключи. Пришлось рожать на ИПе. Ей не была оказана необходимая медицинская помощь, и ребёнок умер.
 
После долгой зимы все мы, конечно, с нетерпением ждали прихода весны, и когда на сопках в солнечную погоду начинали появляться «чёрные столбики» (вылезали на поверхность крупные сурки - тарбаганы), это был верный признак того, что зиме пришёл конец. Снег медленно отступал, и на проталинах появлялись золотистые листья рододендронов.
 
ИП-16 в конце 60-х - начале 70-х годов XX века продолжал интенсивно развиваться. Были сооружены здания для дизельных электростанций (все технические здания и жилые помещения энергией обеспечивали ЭСД-20). Построили здания для размещения в них оптических станций наблюдения и вновь поступившей телеметрической станции БРС-4, предназначенной для измерения быстроменяющихся параметров и вибраций на ГЧ.
 
Была введена в строй новая станции «Кама». Таким образом, на пункте из траекторных средств измерений стало в наличии две РЛС «Кама», вычислительные машины «Темп» и «Кедр», оптические станции ФТС и КТС, а также станция воздушной звуковой разведки (ВЗР).
 
Из телеметрических средств измерений имелись три станции: «Трал», РТС-9 и БРС-4.
 
Боевая работа начиналась по получении целеуказаний (ЦУ), которые рассчитывались заранее. ЦУ включали в себя четыре параметра: момент времени (с точностью до миллисекунд) вхождения объекта в зону видимости; угол места и азимут (с точностью до угловых секунд) и дальность по прямой видимости (с точностью до сантиметров). Эти параметры были необходимы для наведения антенн наземных радиотехнических станций а точку пространства, в которой ожидалось появление объекта. Дальнейшее слежение за объектом осуществлялось в автоматическом режиме по программе, заложенной в поворотные устройства антенн.
 
Обычно, если пуски ракет с европейской части страны производились в дневное время, то мы, учитывая разные часовые пояса, головные части принимали вечером или ночью.
 
Приход головной части ракеты представлял собой, особенно в ясную погоду, красивейшее зрелище. Сначала на горизонте появлялась светлая точка, похожая на звезду, затем она становилась всё ярче и ярче, а при входе в плотные слои атмосферы превращалась в болид.
 
Наиболее впечатляющее зрелище было, когда пуски осуществлялись с морских полигонов. Здесь, кроме ГЧ на землю сыпались обломки ракет, и всё это светилось, причём казалось, что падают они прямо на наш измерительный пункт.
При залповых же пусках приходилось просто считать количество звуковых ударов о землю.
 
Однажды, когда подполковник А.В. Маленков был в отпуске, а я исполнял обязанности начальника ИП-16, солдаты с помощью тягача на пункт притащили упавший бак ракеты довольно больших размеров. После доклада на базу, то есть в Ключи, получил нагоняй от заместителя 43 ОНИС полковника А.И. Левковского. Дело в том, что в баке могли остаться в приличном количестве ядовитые компоненты горючего. Пришлось этот бак столкнуть в овраг, который мы называли кротоном. Почему он так назывался, точно сказать не могу. Вероятно, потому что в нём росли и цветы, и кустарники, относящиеся к виду кротонов. В большинстве своём они безвредны и часто разводятся в комнатных условиях, так как очень красивы и необычны, но среди них встречаются и ядовитые. Вот мы и добавили им ещё своего - ракетного яда.
 
Если ГЧ была активной, то есть на её борту имелся передатчик для РЛС, то станции «Кама» работали с ней на всём участке снижения и даже после того, как она уже вошла в землю.
 
Трудность состояла в том, что при входе головной части ракеты в плотные слои атмосферы, радиосигнал пропадал, чему виной являлась плазма, обволакивавшая всю ГЧ. Снова сигнал появлялся примерно за 10-15 секунд до соприкосновения с землёй. Необходимо было как можно быстрее «поймать» этот сигнал, чтобы успеть определить точку падения.
 
В ясную погоду в работу включались оптические станции, которые фиксировали светящуюся точку на фотоплёнку.
 
В пасмурную же погоду и когда ГЧ не была активной, то есть на ней отсутствовал передатчик, обязательно работала станция звуковой разведки. Её датчики размещались примерно в двух - трех километрах от основной территории ИП-16, и по приходу звуковой волны определялось направление на ГЧ в момент её вхождения в землю.
 
Некоторые экспериментальные головные части в исследовательских целях снабжались телеметрическими передатчиками. В этих случаях в соответствии с планом задействования измерительных средств в работу вступали станции «Трал», РТС-9 и БРС-4.
 
Несколько слов о моём участии в боевых работах на ИП-16.
 
После моего назначения начальником станции «Кама» и прилёта на пункт, где мне предстояло заменить П. Филимоненко, буквально через пару дней состоялась боевая работа по приёму ГЧ межконтинентальной баллистической ракеты. В это время прежнего начальника станции «Кама» П. Филимоненко «скрутил» радикулит, и я, не умеющий ещё плавать, был брошен в воду. Как хочешь, так и выкручивайся.
 
Правда, во время учебной практики, проходившей в Лехтуси (посёлок Всеволжского района Ленинградской области, в 50 километрах от Ленинграда, где расположен учебный центр академии им. А.Ф. Можайского. Здесь же сейчас построена новая РЛС в СПРН, которая ликвидировала брешь, возникшую в 2001 году после закрытия РЛС вблизи латвийского поселка Скрунда), мне как раз и довелось поработать в качестве оператора на станции «Кама», но то было всего в течение двух часов и при отсутствии реальных объектов.
 
Здесь, на ИП-16, предстояла самая настоящая боевая работа, и я очень волновался, но всё, к счастью, прошло удачно. Это придало мне сил и уверенности, и в дальнейшем я быстро освоил все особенности в управлении станцией «Кама» при работе в реальном режиме времени.
 
В 1969 году, когда на ИП-16 прибыли выпускники Харьковского училища лейтенанты Усенко и Отвиновский, они стали начальниками станций «Кама», а меня назначили начальником отделения траекторных измерений. Одновременно со мной начальником отделения телеметрических измерений был назначен капитан В. Филиппов.
 
Поскольку штатной должности заместителя начальника ИП-16 не предусматривалось, то по совместительству я выполнял его обязанности. Это означало, что я должен был организовывать все боевые работы, а кроме этого, приходилось составлять график проведения ремонтных и профилактических работ на всех технических средствах измерительного пункта, составлять заявки на получение запасных частей и материалов. Я отвечал и за рационализаторскую работу. Самым же важным моментом моей деятельности являлось составление и отправка на центральную базу в Ключи отчёта о проведённых боевых работах по приёму ГЧ ракет.
 
На мне лежало и обучение молодых офицеров, а также обучение номеров боевых расчётов практической работе на всех измерительных средствах, имевшихся на ИП-16.
 
Командный пункт проведения работ представлял собой комнату в техническом здании около 12 квадратных метров, оборудованную телефонной связью со всеми станциями. С базой (Ключи) имелась только телеграфная связь, которая использовалась для передачи информации и получения указаний из штаба 43 ОНИС. На телеграфном аппарате работала Шевнина, жена офицера. Это была классная телеграфистка, передававшая информацию со скоростью произносимых слов.
 
Напряжённость в моей работе была приличной, ну а если выходила из строя станция, то буквально все, от оператора до начальника ИП-16, трудились круглые сутки, пока не завершали её ремонт. Так и проходили дни и месяцы, сложившиеся в три года моей службы на измерительном пункте.
 
Но вот наступило лето 1971 года. Уже съездил на «дембельскую» заготовку соляры и дров. Прошло прощание перед строем личного состава, и затем (не вертолётом, а машиной через склон действующего вулкана Шивелуч) отправились в Ключи. Езда заняла почти весь день. К вечеру подъехали к реке Камчатке. Посёлок Ключи находился на противоположном берегу. Переправа задерживалась. Пришлось переночевать на одном из катеров, которые стояли у берега. Их охранял пожилой кореец.
 
Утром подошёл речной корабль, на который заехал наш ЗИЛ-157, и мы переправились на базу в военный городок - «двадцатку». Последнее дооформление командировочных предписаний - и в путь, на материк.
 
Большое впечатление оставило отправление вещей контейнером на грузовом судёнышке в Усть-Камчатск. Почти двое суток шли по реке Камчатке до океана. Видел и величественные горы, и тучи плавающих уток, и рыбаков-промысловиков, и их рыбацкие совхозы, и обваливающиеся берега вместе с домами недалеко от Усть- Камчатска.
 
Вернувшись в Ключи, через два - три дня вместе с женой Людмилой Васильевной вылетели самолётом в Елизово, а оттуда - в Москву. Я был назначен в Центр КИК управления КА, где занимался управлением спутников специальной связи, а затем системой ГЛОНАСС.
 
Уволился из армии в запас по возрасту в 1985 году.
 
Свои воспоминания хотел бы посвятить тем, кто уже был упомянут выше, а также Шевнину, Харину, Остапенко, Пономаренко, Лесничему, Толмачёву, Таперечкину, Антипову, Богачёву - всем тем, с кем я на ИП-16 участвовал в испытаниях БРК в 1968-1971 годах.
 
Не могу также забыть старшин, сержантов и солдат, моих подчинённых. Многих, очень многих хорошо помню в лицо. Славные они были ребята. Претензий по службе к ним практически не имелось.
 
 
 
 
Подполковник в отставке Иван Андреевич Ходеев
занимал должности:
 
в 1968-1969 годах - начальник станции
траекторных измерений,
 
в1969-1971 годах - начальник отделения
траекторных измерений.
 
 
 
Источник: "Полигон Кура: воспоминания, размышления, комментарии",
автор-составитель - Б.В. Юрьев 
 
 
А. Г. Головкин, Ю.А. Дубровин, Л.А. Краснов КАМЧАТКА (1956 - 1957 г.г.)
Из воспоминания сотрудников ОКБ МЭИ
 
...Запомнилась жизнь под Шивелучем. Жили в огромной землянке. Из продуктов было обилие пшена, топленого масла и консервов из кижуча. Сахара не было - висел кусок сахара над столом на веревочке - для питья чая "вприглядку". Поэтому три раза в день мы ели пшенную кашу (ее называли "блондинка") с местной рыбой кижучем, хотя иногда охотники разнообразили наш стол. Строчки из старых писем: "Кругом сказка. Прямо из детской книжки с картинками: избушка на опушке, елки в снегу, на крыше пушистый слой. Небо синее, синее и прямо над лесом желтая луна (так бывает, когда солнце окончательно не успело зайти) висит прямо как фонарь на улице. А вдали горы... А землянка наша чего стоит! Над входом прибит глухарь и две головы заячьих - охотничьи трофеи, и все прикрыто снежной подушкой! И все это в лесу, где ветки гнутся от снега... В солнечный день все сверкает, не хуже, чем зимой на Домбайской поляне. А вечером тишина!.."
 
"Вечер. За окошком - пурга, но в нашей землянке не слышно даже воя ветра. Окошко понемногу заваливает снегом. Сегодня мое дежурство - печка, уборка, вода. Обязанности вроде немудреные, но времени занимают много, тем более, что сугробы намело! За водой к роднику метров 100. Но тропинка узкая, да и ту совсем замело. Надо ее ощупью обнаруживать, иначе, если отклонишься на несколько сантиметров в сторону и проваливаешься по пояс"
 
"С утра воскресник по заготовке дров. Свалили три огромных березы, распиливали полдня - до самого обеда".
 
Кстати, экологию мы нарушали здесь постоянно. В 1956 г. мы жили в густом лесу, а в 1959 г. лес значительно отступил.
Мы не только работали, не только любовались природой, но и вели общественную жизнь. Вот как мы встретили 7 ноября 1956 г.: "К вечеру состоялось наше "торжественное заседание", после чего мы направились на банкет. Поехали на машине в поселок, где живут семейные офицеры. "Банкетный зал" - самая большая землячка: 18 квадратных метров.
Она самая вместительная, но и самая неблагоустроенная: темные, небеленые стены и потолок, такая же печка, из щелей дует... Собрались офицеры с женами, одетыми по моде и в тонких чулках! Все остальное - как положено. Были тосты, даже непьющий А.Г. Головкин пригубил рюмку; в ассортименте только шампанское и рябиновая настойка на спирте (произведение местных дам), были даже танцы(!) под хриплый патефон с 4-мя пластинками!"
Когда работы было много - все прекрасно. Но, когда работа выполнена и начиналось традиционное для ракетной техники ожидание, становилось тоскливо и даже прекрасная природа не помогала.
 
А вести из Москвы добирались до нас очень медленно. "Вчера с утра прилетел, наконец, вертолет. Как мы его ждали! Все бросились к нему со всех ног, но меня ждало разочарование, все получили пачки писем, а я не получил ничего. Совсем расстроился, но... фортуна все же поворачивается ко мне лицом! Еще один вертолет! И с ним праздничный подарок - письма из Москвы".
 
Именно поэтому мы частенько пользовались телеграфом. Причем, в этих случаях раскрывались скрытые таланты. Вот пример такого творчества на Камчатке (телеграмма И.Ф. Шмелькову в день его тридцатилетия):
Юра, Толя, Лев и Вова
В день рождения Шмелькова,
С берегов Камчатки шлют,
Пионерский свой салют!
Будь готов, Иван Шмельков!
(следующим на Камчатку должен был лететь И.Ф. Шмельков).
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Вид на юго-запад
- на вулкан
Шивелуч
 
 
С одной стороны - река Кротон
 
С другой
стороны -
река Темный
(ручей)
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Если не самих медведей, то их следы можно было
часто видеть в окресностях ИПа...