Ю.В. Иванченко
 
БАЙКОНУР - БОЛШЕВО - КОРОЛЁВ В ВОСПОМИНАНИЯХ ВЕТЕРАНА.                                   
                                               БАЙКОНУР. 6-Е НАУЧНО-ИСПЫТАТЕЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ.
 
Часть 3
Впереди нас всех ждали новые работы и новая тематика
 
В 1976 году нашему управлению поручили новую тематику: выполнение программы МКС "Буран", так называлась новая государственной важности приоритетная программа, предназначенная для подготовки и проведения запуска с помощью ракеты "Энергия" орбитального корабля многоразового использования "Буран". Уже во второй половине 1976 года мы получили свое первое задание от руководства полигона. Наша работа началась с обоснования и выдачи тактико-технических требований МО СССР предприятиям промышленности для создания МКС "Буран". Была создана отдельная группа из ведущих специалистов нашего управления в количестве 12 человек, в которой мне также довелось принять активное участие. Нам, испытателям, уже довольно много было известно по источникам в открытой советской и зарубежной печати о работах, проводимых в США по подготовке к запуску космического корабля многоразового использования "Шаттл". Поэтому, обосновывая свои предложения и требования, мы стремились учесть и превзойти по возможности многие, на наш взгляд, слабые стороны американского проекта, но в то же время старались не забыть и предусмотреть в ТТТ решение многих проблемных вопросов, выявленных в процессе предыдущего опыта отработки и испытаний ракетно-космического комплекса Н1-Л3.
 
К числу важнейших наших предложений к разработке многоразовой космической системы "Буран" можно отнести требования:
- создания универсального комплекса стенда-старта для испытаний ракеты в полноразмерную величину, в том числе, с отработкой стартового режима с запуском всех ее двигателей;
- создания автоматизированной системы управления подготовки и пуска;
- создания в обязательном порядке отдельных автономных систем управления (АСУ) для центрального блока "Энергии", для отделяемых от нее боковых блоков, а также создания АСУ для орбитального корабля "Буран", причем все создаваемые АСУ должны быть трех-четырех кратного резервирования;
- а также ряд других требований и предложений, касающихся бортовых источников питания, двигателей ориентации и коррекции полета орбитального корабля, теплозащитного покрытия крыльев и корпуса "Бурана".
 
Последующие наши испытания по отработке программы МКС "Буран" подтвердили реализацию в "железе" большинства наших тактико-технических требований и их эффективность.
 
Первая моя встреча с техническими аспектами и реалиями будущей темы МКС "Буран" произошла в 1977 году на НПО "Молния", где мне вместе с зам. начальника нашего управления полковником Белизиным М.В. довелось облазить весь деревянный макет орбитального корабля "Буран", выполненного в натуральную величину. На нас очень сильное впечатление произвел сам макет и все его составные части, но особенно меня поразил своими огромными размерами грузовой отсек "Бурана", длиной в 18 метров и диаметром в 4,5 метра. Находясь внутри грузового отсека и оценивая его габариты, я в это время думал не о технических тонкостях орбитального корабля. Мои мысли почему-то были сосредоточены на угрозе для Советского Союза, которую представляли планируемые (так звучало в отдельных американских источниках информации) "нырки" "Шаттлов" с околоземной орбиты на высоту до 90 км от земли с напичканными ракетами с ядерными боеголовками (ведь параметры их грузового отсека были идентичны нашему "Бурану" и нетрудно было подсчитать, сколько таких ракет можно в нем разместить).
 
В это же время произошло и наше первое знакомство с генерал-майором авиации, Героем Советского Союза, Заслуженным летчиком-испытателем СССР Микояном Степаном Анастасовичем, бывшим в то время зам. генерального директора НПО "Молния" по летным испытаниям (руководил отрядом космонавтов, отобранных для пилотирования "Бурана"), который своей простотой, скромностью и доброжелательностью произвел на нас очень большое впечатление. Между нами даже установились определенные доброжелательные и товарищеские отношения, длившиеся на протяжении нескольких последующих лет.
 
Вспоминаю, как где-то в 1980 году, в разговоре с ним о том, каким должен быть первый полет "Бурана" - пилотируемым или беспилотным, Степан Анастасович твердо отстаивал свою точку зрения, считая, что первый полет должен быть обязательно пилотируемым. Обосновывая ее, он сам, летчик-испытатель, испытавший более 50 типов самолетов, мотивировал свое утверждение тем, что в сложных непрогнозируемых условиях полета, никакая автоматика с ее заранее заложенной программой не справится в критическом положении, только человек способен, оценив неадекватную ситуацию, принять верное решение. В доказательство он приводил пример с парковкой автомашины в небольшом пространстве между двумя припаркованными машинами. Здесь также было бы уместно вспомнить и случай, произошедший с ним лично, когда при отработке ситуации "штопор" с отключением двигателя во время испытания нового самолета, двигатель для выхода из состояния "штопора" не включался, а земля все ближе и ближе, и только человеческий фактор помог спасти самолет и включить двигатель почти у самой земли на высоте около 500 метров.
 
В 1977 году наше управление приняло у себя первый крупный десант представителей промышленности с целью участия их в проведении работ по рекогносцировке и привязке к реальной местности будущих объектов строительства комплекса МКС "БУРАН". Было образовано несколько рабочих групп, исходя из числа планируемых объектов строительства. Мне было поручено руководить рабочей группой по рекогносцировке посадочного комплекса орбитального корабля, т.е. привязкой к местности взлетно-посадочной полосы "Бурана", пункта управления его полетом, пунктами аэродромно-технического обслуживания, а также объектами специального обеспечения. В нашей группе почти все являлись сотрудниками организаций, относящихся к Министерству авиационной промышленности (МАП СССР): Особенно запомнились мне начальник отдела НПО "Молния" Студнев В.П., ведущий инженер отдела НПО "Молния" Палагин М.А., начальник отдела Тушинского машиностроительного завода Альштадт Ю.И., которые приняли наиболее активное участие в составлении предложений комиссии для привязки объектов на местности.
 
Поражали меня размеры ВПП (длина бетонки более 5500 метров, ширина около 90 метров). Это была ВПП высшего класса, предназначенная для посадки любых самолетов, в том числе очень большой грузоподъемности и сверзвуковых. В начале 80-х годов многим инженерам управления выпала честь участвовать в экспертной оценке технической документации систем бортового и наземного комплексов МКС "Буран", выполненных на этапе эскизного проектирования.
 
Оценка проводилась в Подмосковье в головной организации МОМ СССР - ЦНИИмаше. Для работы в Москву прилетели офицеры ЯшковВ.И., Ковзалов Н.И., Кочетков Г.П., Резник В.Г., Генин А.И., Иванченко Ю.В., Семенченко Л.И., Ушаков В.В., Савин Э.И. и другие.
 
Перед нами на столах лежали большие стопки красиво оформленных томов конструкторской документации, каждый из которых мы должны были не только изучить и дотошно проштудировать, но и обнаружить недостатки и выдать по ним свои профессиональные замечания и предложения.
 
Эта работа продолжалась около двух недель. В это время мы жили, как всегда при посещении Москвы, в гостинице ЦДСА. В те советские времена это было единственное место, где могли останавливаться офицеры, командированные из различных уголков СССР (в других, - гражданских гостиницах, - нас вообще не прописывали и не признавали). Не важно было - кто ты - майор или полковник на генеральской должности, ты обязан был для получения отдельного номера или места в 6-ти или 8-ми местном номере общежития простоять в очереди для заселения как минимум несколько часов вместе с десятками таких же офицеров. И уже ближе к 24 часам получить наконец-то долгожданный ночлег (как правило, "койку" в общаге).
 
Житейские неурядицы ни в коем случае не сказывались на нашем отношении к работам. Работа на полигоне, в командировке - это святое, это выполнение воинского долга и задачи, поставленной вышестоящим командованием.
Проанализировав эскизные проекты, мы выдали несколько сот серьезных замечаний, большинство из которых затем было учтено промышленностью на последующем этапе технического проектирования систем МКС "Буран".
 
В эти же годы реконструировался и модернизировался под ракету "Энергия" стартовый комплекс, монтажно-испытательный комплекс (МИК), строились новые сооружения для МКС "Буран": универсальный комплекс стенд-старт (УКСС), монтажно-заправочный комплекс (МЗК), посадочный комплекс (ПК) и техническая позиция орбитального корабля (ТП ОК), комплекс сооружений на пл. 250 для размещения автоматизированной системы подготовки и проведения пуска (АСУ ПП). Эти работы выполнялись мощной армией военных строителей численностью в несколько десятков тысяч человек.
В управлении была создана специальная оперативная группа по контролю за ходом строительства, основная функция которой заключалась в контроле за соблюдением норм и условий, исключающих возможность в будущем, после завершения строительства и реконструкции объектов, нарушения технологии проведения испытаний РН "Энергия" и ОК "Буран". Участвуя в составе этой группы в качестве зам. руководителя, мне каждую неделю по несколько раз необходимо было бывать на различных объектах строительства, а это значит, нужно было проколесить на "уазике" по степному бездорожью не один десяток километров, ведь расстояния между некоторыми объектами достигали 15-20 км.
 
Возведение каждого объекта отличалось своими сложностями, но особенно мне запомнились этапы прокладки взлетно-посадочной полосы (ВПП) для ПК ОК. Здесь работы начались с увлажнения поливочными машинами степного песка, а заканчивались укладкой высокопрочного армированного бетона марки "600".
 
Работы на ВПП велись ежедневно зимой и летом, невзирая на жару под 45 градусов в тени и мороз за минус 25-30 град., на сильный порывистый ветер и на затяжные песчаные бури. Там я и смог убедиться, как нелегок и несладок труд строителей, и отметить высокую ответственность работавших там военных строителей, сумевших за короткий период времени построить и сдать с высокой оценкой столь важный для всего комплекса объект.
 
Руководил всеми строительными частями и подразделениями на нашем строящимся РКК МКС "Буран" Герой Социалистического Труда, генерал-майор Федоров. Он каждую пятницу в сопровождении большой свиты военных и гражданских строителей, а также представителей промышленности сначала делал обход объектов, проводя дотошный осмотр своих владений, а затем раздавал "приветы" каждому нерадивому руководителю. Пятничные оперативные разборки вошли в наш местный лексикон и надолго запомнились под именем "федоровки".
 
Нельзя забыть и о деятельности еще одной рабочей группы в составе 25-ти человек, для разработки Положения о взаимодействии 3-х Министерств СССР (Министерства Обороны, Министерства Общего Машиностроения и Министерства Авиационной Промышленности) и 15-ти головных предприятий при осуществлении и реализации Программы МКС "Буран".
 
В эту группу входили представители крупнейших предприятий, организаций и войсковых частей на уровне зам. генеральных директоров (конструкторов), зам. командиров в/ч. Общее руководство работой этой группы было возложено на ГУКОС, т.е. на военных. В состав этой группы вошли от ГУКОС зам начальника ГУКОС Герой Социалистического Труда, генерал-лейтенант Фаворский В.В., начальник отдела полковник Румянцев Н.И., старший инженер отдела подполковник Сухачев В.И. а от нашего 6-го управления зам начальника управления полковник Белизин М.В., начальники лабораторий подполковники Иванченко Ю.В., Ушаков В.В. и Паперно М.Б.
 
В задачи группы входило разработка и создание такого документа, который бы четко определял полномочия, обязанности, ответственность и взаимодействие участвующих в полигонных испытаниях ведущих предприятий промышленности и войсковых частей на каждом конкретном этапе наземной и летной отработки МКС "Буран".
 
Заседания рабочей комиссии проходили по мере готовности документов на протяжении почти 2-х лет в Москве или в Подмосковье, иногда раз в квартал, а иногда и по 2 раза в месяц. Были жаркие дебаты, ведь не каждая организация стремилась и хотела возложить на себя дополнительную ношу, а тем более нести прямую ответственность за руководство и обеспечение выполнения работ на каком-то конкретном этапе или участке испытаний. Составлялись перечни замечаний, протоколы согласований, которые в конечном итоге через жаркие баталии на заседаниях доводились до консенсуса между сторонами. В формулировках при редакции конкретных пунктов "Положения..." существенную роль играли каждое слово, каждая запятая, союз, или междометие. Поэтому, когда "Положение..." наконец обрело свою законченную форму и увидело свет, все головные предприятия четко представляли и знали свои прямые обязанности и функции и сумели занять строго определенное в "Положении…" свое "место в строю" на каждом из этапов испытаний МКС "Буран".
 
Сравнивая начальные моменты в подготовке наших инженеров к проведению испытаний на комплексе Н1-Л3 и комплексе МКС "Буран", можно было бы отметить ряд положительных отличий. Суть их, в основном, заключалась в том, что большинство испытателей управления к началу работы с РН "Энергией", в отличие от прибывших в 1967 году выпускников академий и училищ, уже имело значительный опыт испытательской практики сложных многофункциональных систем. Многие побывали на предприятиях промышленности, где глубоко познакомились со своими системами и неоднократно участвовали при отработках этих систем на стендах предприятий, а также имели значительно больше времени для изучения и анализа систем бортового и наземного оборудования РКК МКС "Буран".
 
Исходя из обширной кооперации предприятий, задействованных в программе МКС "Буран" (около 1000 предприятий, расположенных на территории всех союзных республиках СССР), география поездок инженеров-испытателей нашего управления была также очень обширной. Мне, за каких-то 2-3 года, будучи в командировках, приходилось по несколько раз посещать предприятия в Москве, Ленинграде, Харькове, Киеве, Воронеже, Днепропетровске, Загорске, Калининграде, Химках. Иногда за короткую командировку (3-4 дня) необходимо было побывать в нескольких городах и посетить в каждом из них по 2-3 предприятия. Физически это было довольно нелегкой задачей, но не из-за усталости, а из-за цейтнота и бытовых проблем, так как посещение каждого предприятия сопровождалось обязательным преодолением его службы режима, а посещение каждого нового города требовало надежного "тылового прикрытия и обеспечения" (это и приобретение билетов на самолет или поезд, и устройство в гостиницу, и решение иных транспортных проблем и т.д.), Такие задачи командированный офицер должен был решать самостоятельно и, зачастую, сталкивался с большими трудностями из-за везде существовавших в то время очередях и повсеместном дефиците и "блате".
 
С 1982 года управление участвовало в написании отчетов по ряду очень важных тем НИР (научно-исследовательских работ), касающихся нашей деятельности по новой тематике.
 
Особенно мне запомнилась тема под названием "Научно-техническое сопровождение разработки и создания многоразовой космической системы "Буран". Я являлся ответственным исполнителем этой темы на протяжении 2-х лет, а затем эстафету от меня на такой же период времени принял кандидат технических наук подполковник Иванченко Ю.В. Исполнителями этой правительственной важности темы являлись не только испытатели отделов нашего управления, но и некоторые другие военные учреждения и учебные заведения, в том числе Военная инженерная Академия им. Можайского. Написание такой НИР требовало от наших инженеров достаточно много времени и очень серьезного отношения, несмотря на их постоянную занятость при проведении автономных и комплексных испытания своих систем в сооружениях технического и стартового комплекса. А писать приходилось немало. Помню, что отдельные написанные мною главы в НИР составляли 50 -70 страниц машинописного текста.
 
Значимость и ценность этой и подобных тем НИР была в том, что в них были сконцентрированы результаты анализа конструкторской документации и опыт проведения испытаний большинства систем комплекса на основных этапах работ по теме МКС "Буран" за довольно продолжительный промежуток времени, отражены и систематизированы многие проблемные вопросы и предложены пути их комплексного технического решения, во многих случаях - на уровне десятков изобретений или заявок на предполагаемые изобретения. Выполненные на высоком техническом уровне подобные НИР являлись и являются до сих пор очень ценным источником сконцентрированной информации по теме "Буран", они оказали и оказывают большую помощь многим КБ и предприятиям промышленности при проведении новых разработок и исследований.
 
 
Первые работы с ракетой "Энергия" на УКСС
 
Первый вывоз ракеты "Энергия" на универсальный комплекс стенд-старт (УКСС) для проведения примерочных испытаний, а также аэродинамических испытаний РН, состоялся в мае 1983 года. К этому этапу работ было приковано внимание довольно большого количества начальствующих лиц, ведь работы в нашем управлении контролировались от Политбюро ЦК КПСС лично Министром Обороны СССР членом Политбюро Маршалом Советского Союза Устиновым Д.Ф.
 
Вспоминаю, что на "нулевой отметке" в начальный период толпилось очень много не нужных на данном этапе работ офицеров с большими звездами и руководящих представителей промышленности. Одних генералов я насчитал 6 человек (ведь каждому из них помимо интереса к столь значимому событию первого вывоза ракеты на старт необходимо было своевременно доложить своему вышестоящему начальству).
Совсем другая и более рабочая атмосфера была при проведении аэродинамических испытаний. Я, в то время временно исполняющий обязанности начальника 3-го отдела, был назначен руководителем этих испытаний. Испытания заключались в проверке аэродинамики ракеты на возможность колебаний ее корпуса (с соответствующей записью на телеметрию) под воздействием нагрузок на нее в продольном (силой в 50 тонн) и поперечном (силой в 5 тонн) направлениях. Эти нагрузки создавались подрывом мощных пиропатронов. Поэтому вполне было объяснимо соблюдение строжайших мер безопасности. Никто из посторонних, не включенных в боевой расчет для этого вида испытаний, даже несмотря на свое высокое генеральское звание, на "нулевую отметку" мною допущен не был. Все испытания прошли нормально, а расшифровка телеметрической информации подтвердила надежность поведения корпуса ракеты в полете при аэродинамических нагрузках и правильность выбранных конструкторами технических решений.
 
Последующий второй вывоз "Энергии" на УКСС с целью проведения примерочных испытаний к стартовым системам комплекса состоялся в октябре 1983 года.
 
Третий вывоз "Энергии" на старт с целью проведения комплексных испытаний всех ее систем во взаимосвязи с системами стартового комплекса состоялся в 1985 году. Предусматривалась очень насыщенная и ответственная программа испытаний, включающая также проведение поочередной и комплексной заправки ракеты всеми компонентами топлива, в том числе взрывоопасными жидким водородом и кислородом. Поэтому очень важно было еще до вывоза на старт досконально отработать все бортовые системы "Энергии" на технической позиции в МИКе при проведении там комплексных испытаний и не допустить появление ракеты на старте с не устраненными замечаниями к ее бортовым системам.
 
Вспоминаю "жаркие" дни перед вывозом ракеты на старт. Час "Х" был уже назначен и каждый день был на учете. В один из дней, буквально накануне вывоза ракеты, закрепленная за нашим отделом система централизованного контроля пневмопараметров в баках ракеты обнаружила неисправность нескольких датчиков давления в одном из баков ракеты. Неправильное функционирование этих датчиков могло инициировать выдачу несанкционированной команды на избыточный поднаддув баков, в последующем их раздутие и повреждение. Мне пришлось, как руководителю работ, проявить настоящую испытательскую принципиальность и стойкость, чтобы выдержать серьезный бой с представителями НПО "Энергия" в лице зам генерального конструктора Караштина В.М. и представителей завода-изготовителя и заставить их произвести на борту полную замену неисправных датчиков новыми. Конечно, произошла задержка с вывозом ракеты на старт на несколько дней, но была исключена предпосылка к возможной серьезной аварии на старте.
 
Где-то в 1982 или 1983 году (точно не помню) новым зам. начальника нашего управления (полковник Белизин М.В. уже к тому времени закончил службу в рядах ВС СССР) был назначен подполковник Борисюк Н.А. Вспоминаю, что его энергии и напору можно было только позавидовать. Первыми его шагами была встреча и беседа "тет-а-тет" с ветеранами управления, прошедшими от "нуля" школу Н1-Л3, на тему, как нам вместе повысить эффективность работ, чтобы поднять на ноги такой новый, современный и объемный по числу участвующих в нем систем РКК МКС "Буран". Высказывались различные идеи и предложения. Лично я порекомендовал для оперативности руководства и координации работ на наших многочисленных, раскиданных по полигону объектах и сооружениях, ввести в управлении ежедневные оперативные планерки с присутствием на них не рядовых исполнителей, а ответственных руководителей высшего ранга, т.е. командиров подчиненных частей и начальников отделов управления, на которых намечать конкретные работы и в последующем каждодневно жестко контролировать их выполнение. Может быть, не только я выступил с подобным предложением, но такая система в нашем управлении Н.А. Борисюком была установлена. Каждый день в назначенное время оперативный дежурный (в звании майора или подполковника) докладывал об исполнении запланированных накануне работ и записывал в оперативный журнал новые работы. Никто не завидовал сработавшим плохо. Никакие оправдания во внимание не принимались. Выводы были предельно лаконичны. Товарищ подполковник (полковник)! Несите свою карточку взысканий и поощрений!, - говорил обычно Николай Андреевич какому-нибудь командиру части или начальнику отдела, чьи подчиненные не выполнили в срок запланированные работы. Такая жесткая система учета и контроля выполняемых в управлении работ значительно ускорила процесс подготовки всех объектов комплекса к финишному этапу - пуску ракеты "Энергия", так как каждодневно обеспечивала эффективную координацию и управление проведением испытаний нескольких сотен систем РКК МКС "Буран".  
 
Вспоминает Ю.В. Иванченко 
 
"Первым комплексом, введенным в строй (1984 год) и обеспечившим ввод других, был комплекс "КИПР" (Комплекс измерений пристартового района). Это было новое решение по организации и обеспечению измерений наземных сооружений, систем и оборудования космической инфраструктуры, принятое по предложению испытателей 5-го отдела - начальника отдела ИванченкоЮ.В. и начальника лаборатории Смирнова Ю.Ф.
 
История этого предложения такова. В отдел прибыл на рассмотрение эскизный проект на наземные телеметрические системы, в котором предлагалось создать отдельные системы для стендовых и стартовых измерений. Изучив проект, мы с Юрием Федоровичем Смирновым пришли к выводу, что две одинаковые системы можно объединить в один комплекс, при этом значительно (на 17 млн. рублей) сократить затраты и расширить возможности системы наземных измерений. Мы с Юрием Федоровичем не узурпировали возможность работы над проектом других испытателей. Других задействовать было некого в силу огромнейшего объема работ отдела: бортовая и наземная телеметрия, телевидение, радиоконтроль траектории, АСУ ПП, посадочный комплекс ОК и даже киносъёмка с мачтами освещения стенда и стартов, всё это - на 21-го испытателя, среди которых опытных было человек 12, (сказалось смутное время между программами, ушли многие опытные люди, да и штаты порезали). При расширении штатов это вылилось в 4 отдела, но это было потом. А в то время было так: встречает начальник управления тебя вопросом: "Есть дела на моем уровне? Нет - крути дальше!", вот и крутишься по 25 часов в сутки.
 
Парадоксально, но именно в силу такой загруженности у отделов была большая самостоятельность в решении всех научно-технических вопросов. На командировки деньги всегда были, и отправился я на коллегию МОМ по вопросам измерений. Короче, в результате НИИТу поручили доработать проект с целью создания единого комплекса. Прилетел я домой, приехал мотовозом на площадку, а мне говорят, что меня вызывает начальник полигона. Добрался я до "десятки" в кабине самосвала строителей, поднимаюсь на второй этаж штаба, а сам грешным делом думаю: "Ну, если не наградят, то хоть спасибо скажут и то "хлеб".
 
В кабинете начальника полигона Ю.Н. Сергунина сидели О.А. Сулимов и Н.М. Грибков (руководство НИИТа), Вилор Кузнецов (ведущий работы от НИИТа), а также ряд других товарищей. По их лицам я понял, что генералу Сергунину расписали мое "нетактичное" поведение на коллегии в лицах и мне наград и "спасибов" не видать, как своих ушей. Так все и получилось. Однако, проект все же переделали и в первом томе с первого же листа указали, что совершено сие дело по предложению в/ч 96630.
 
В 2003 году, после торжеств и банкета в Росавиакосмосе по поводу 15-летия первого и последнего полета "Бурана", О.А. Сулимов и Н.М. Грибков пригласили меня доехать с ними домой. В машине мы по доброму вспоминали работу по созданию и испытаниям "КИПРа" и этот случай тоже. Это была моя последняя встреча с живым О.А. Сулимовым.  
 
РАБОТА С МОЛОДЫМИ ОФИЦЕРАМИ
 
Вспоминает М.Б. Паперно. 
 
С 1983 года в отделы управления и в подчиненные части стали прибывать выпускники Академии им. Можайского, молодые лейтенанты "не нюхавшие пороха". Конечно, очень важно было постараться направить их с самого начала службы на верный путь, ведь соблазнов у молодежи, жившей до этого 5 лет в казарме, было довольно много. Вспоминаю лейтенантов Артемьева, Башилова, Клюшникова, Вавилова и некоторых других, которые служили со мной в одном отделе, и с которыми я нередко проводил убедительные "воспитательные" разговоры. Суть их сводилась к следующему: " Вы закончили академию с очень высоким баллом (от 4,9 до 4,97) и пока ваше "серое вещество" очень мобильно, займитесь научно-технической деятельностью, иначе вы быстро растеряете свой багаж знаний и превратитесь в "коптерщика" низкого ранга. Для начала вот вам конкретное задание (называл проблему, требующую решения), идите в научно-техническую библиотеку на пл. С.П. Королева, проштудируйте по этой теме все, что есть в технической литературе, в патентах и авторских свидетельствах, и кратко изложите это на бумаге.
 
Следующий этап для них был более напряжен и ответственен. Как правило, после просмотра выполненной ими самостоятельной работы я предлагал каждому из них на основе проведенной работы выступить на научно-технической конференции управления с докладом или сообщением, а впоследствии написать по затронутой теме статью в открытый или закрытый журнал или оформить заявку на предполагаемое изобретение. Конечно, помощь с моей стороны, особенно на первых этапах их самостоятельной работы, оказывалась довольно значительная, но в дальнейшем, благодаря такому подходу, у лейтенантов появился определенный вкус к научно-исследовательской работе, они не бездельничали в свободное от работы время, а занимались творчеством, и как мне стало известно, большинство из них успешно защитили свои кандидатские и докторские диссертации и внесли определенный вклад в развитие космической науки и техники.  
 
Вспоминает Ю.В. Иванченко 
 
"Работа с молодыми офицерами для меня была не только обязанностью, но и моральным долгом перед теми, кто возился со мной. Удалось помочь в становлении В.А. Меньшикову, М.И. Макарову, а из более молодого пополнения приметил я Клюшникова Валеру, Момотова Мишу, В. Тихонова, Плешакова Сашу, Зацерковного Сережу. Эти ребята отличались широтой взглядов и глубиной мышления при анализе документации и результатов испытаний, поэтому в начале 1985 года, приняв должность начальника головного отдела МКС в 50 ЦНИИ КС, я способствовал переводу этих ребят в свой отдел. За это деяние генерал Гудилин В.Е. публично предал меня анафеме и запретил появляться в 6-м управлении. С точки зрения начальника управления он был совершенно прав (я поступил бы также), но в ЦНИИ КС по тематике МКС очень нужна была свежая струя и ребята оправдали надежды. А я, работая в составе оперативной группы А.А. Максимова и возглавляя оперативную группу ЦНИИ КС на космодроме, старался меньше попадаться на глаза грозному генералу. В настоящее время кандидаты наук, полковники С. Зацерковный и В. Клюшников - ведущие ученые 4НИИ МО, полковник запаса, кандидат наук А. Плешаков является заместителем председателя комитета по ценным бумагам при правительстве РФ, М. Момотов - успешный бизнесмен. В. Тихонов не был переведен в институт, но на космодроме он служил исправно и успешно и ушел в запас в звании полковника с должности заместителя начальника космодрома по воспитательной работе. Вот такие ребята приходили нам на смену!"
 
ВЗЛЁТ И ПОСАДКА "БУРАНА".
Вспоминает Гудилин Владимир Евгеньевич
(руководитель подготовки и пуска ракеты-носителя "Энергия", универсальной ракетно-космической транспортной системы "Энергия-Буран",
доктор технических наук, генерал-майор запаса) 
 
Справка:
Шестое научно-испытательное управление многоразовых космических систем (с 1.11.1980 года по 20.01.1989 года).
 
Начальники управления:
1. Полковник Ленкевич Владимир Александрович (1.11.1980 - 11.10.1982) (до вступления в должность - зам. командира 19 ОИИЧ, после сдачи должности - начальник факультета заочного обучения в ВИКИ им. Можайского).
 
2. Капитан 1 ранга (с 18.02.85 генерал-майор) Гудилин Владимир Евгеньевич (11.10.1982 - 4.03.1989) (до вступления в должность - заместитель начальника 4 НИУ по морской тематике - после сдачи должности - заместитель начальника НИИ 50 КС МО по научной работе).
 
3.Полковник Ковзалов Николай Иосифович (4.03.1989 - 09.1990).
 
Заместители начальника управления: полковники Белизин Марк Владимирович, Борисюк Николай Андреевич, Ковзалов Николай Иосифович, Брацихин Петр Сергеевич.
 
Начальники отделов: Липатов Михаил Анисимович (политотдел), Меняйло В.Е. (политотдел), Борзунов Анатолий Иванович (политотдел), Николаев Виктор Павлович (отдел координации), Морозов Александр Александрович (отдел координации - штаб), Мищенко Виктор Васильевич, Мосиенко Леонид Николаевич, Тараченков Николай Петрович, Ковалев Александр Иванович, Яшков Василий Игнатьевич, Ковзалов Николай Иосифович, Усик Анатолий Андреевич, Иванченко Юрий Васильевич, Толстых А.С., Дедов Анатолий Иванович, Ушаков Виталий Васильевич, Савин Эдуард Ильич, Соловьев Валерий Леонидович, Еленский Евгений Иванович, Горбачев Петр Степанович, Епик Иван Иванович, Шутович Чеслав Иванович, Савчук Александр Владимирович, Тягусов Виктор Ильич, Генин Адольф Иванович, Головачев Василий Львович.
 
Командиры частей: Гончаров Николай Михайлович, Кондратьев Семен Егорович, Шамрай Юрий Николаевич, Давыдов Сергей А., Лазуренко Александр Васильевич, Гуров А.Н., Доронин В.П., Духанин В.М., Шумилин Николай Михайлович, Пономарев Г.П., Олехнович Н.И., Замятин В.И., Ефимов В.П.
 
В кратких строках сообщения ТАСС о начале лётно-конструкторских испытаний новой мощной универсальной ракеты-носителя "Энергия" отмечалось, что "в процессе старта и полёта ракеты-носителя подтверждена правильность выбранных инженерно-конструкторских решений, высокая надёжность её конструкции, двигателей обеих ступеней и систем управления, оборудование и аппаратура стартового комплекса работали нормально". Спустя полтора года после запуска ракеты-носителя "Энергия" в приветствии ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР, Совета Министров СССР ученым, конструкторам, инженерам, техникам, рабочим, строителям, военным специалистам, всем участникам создания и осуществления запуска универсальной ракетно-космической транспортной системы "Энергия" и орбитального корабля "Буран" вновь прозвучали слова о подтверждении правильности принятых инженерных и конструкторских решений, эффективности методов экспериментальной отработки и высокой надёжности всех систем этого сложнейшего комплекса.
 
Достижению выдающихся результатов уже в первых пусках способствовало то, что при создании многоразовой космической системы (МКС) "Буран" изначально предусматривалась такая структура наземной экспериментальной базы, построение такого технологического процесса отработки и испытаний, которые бы позволили максимально полно апробировать все технические решения по МКС в наземных условиях, сократить сроки лётных испытаний при условии обеспечения требуемого уровня надёжности и безаварийности, уменьшения вероятности аварийных ситуаций как при наземных испытаниях образцов МКС, так и непосредственно в процессе её лётных испытаний.
 
По этой причине к обычным элементам экспериментальной испытательной базы (ЭИБ) полигона (стартовый комплекс, технические позиции космического аппарата, ракеты-носителя, заправочно-нейтрализационная станция) добавились новые структурные объекты (универсальный комплекс "стенд-старт", посадочный комплекс орбитального корабля, площадка огневых комплексных испытаний орбитального корабля, монтажно-заправочный комплекс).
 
Внутреннее содержание как традиционных, так и новых объектов ЭИБ существенно отличалось от ранее созданных объектов в силу применения новых компонентов ракетного топлива (КРТ), материалов и веществ, технологий проведения испытаний, подготовки и запуска, послеполётного обслуживания ракеты-носителя (РН) и орбитального корабля (ОК). Прежде всего это относится к принятию в качестве горючего жидкого водорода, одновременные запасы которого на стартовом комплексе и универсальном комплексе "стенд-старт" (УКСС) составляли 720 тонн, что, в конечном счёте, по-новому определяло требования обеспечения безопасности проводимых работ при транспортировке и хранении водорода, заправке им ракеты-носителя.
 
Огневые стендовые испытания двигательной установки центрального блока ракеты-носителя, огневые технологические испытания боковых блоков ракеты-носителя, а также огневые испытания двигательных установок в составе "пакета" привели к необходимости создания на универсальном комплексе "стенд-старт" системы охлаждения лотка (СОЛ), имеющей установленную суммарную мощность высоковольтных электродвигателей 22,5 МВт и обеспечивающей секундный расход воды на охлаждение лотка при проведении огневых испытаний двигательных установок ракеты-носителя, равный 20 куб.м/с (для сравнения река Сырдарья имела проток 7 куб.м/с). Огневые стендовые испытания объединённой двигательной установки (ОДУ) орбитального корабля, его послеполётное обслуживание на посадочном комплексе, в монтажно-заправочном корпусе принципиально отличались от принятых технологий наземных испытаний космических объектов. Достаточно к этому добавить высокую степень автоматизации всех видов работ, начиная от отдельных технологических систем объектов, комплекса наземных технологических и технических систем стартового комплекса, УКСС, посадочного комплекса орбитального корабля, монтажно-заправочного комплекса, технической позиции ракеты-носителя и технической позиции орбитального корабля и кончая автоматизацией технологического процесса подготовки, запуска, посадки и послеполётного обслуживания всей многоразовой космической системы, наличие комплекса измерений пристартового района (КИПР), обеспечивающего приём, отработку, передачу около 40 тысяч быстро- и медленно-меняющихся параметров аналоговых и дискретных датчиков технологических, технических систем комплекса МКС, РН и ОК, чтобы представить всю сложность вопроса обеспечения эксплуатации наземного комплекса на всех этапах его целевого применения.
 
Дополнительные трудности при решении данного вопроса возникали из-за несоответствия существующей инфраструктуры полигона и комплекса МКС (электро-, водо- и теплоснабжение, железнодорожные пути и автомобильные дороги, связь) требованиям по обеспечению надёжной работы технологических систем и оборудования на объектах комплекса МКС. В качестве примера можно указать, что потребности по электрической мощности составляли 150 МВт при коэффициенте нагрузки 0,8; запасы воды на комплексе оценивались суммарно в 35 тыс. куб.м, железнодорожные пути и разгрузочные площадки должны были обеспечивать приём и разгрузку до 100 вагонов в сутки с КРТ и технологическим оборудованием, тепловая мощность технологических и технических котельных равнялась  350Гкал.
 
При решении проблемы организации эксплуатации наземного комплекса МКС первостепенное значение приобрёл вопрос формирования, обучения инженеров-испытателей, специалистов и обслуживающего персонала испытательных подразделений войсковых частей.
 
Начальным моментом в определении функциональных задач научно-испытательного управления и подчинённых отдельных инженерно-испытательных частей и технических батальонов послужило "Положение о распределении ответственности между Министерством общего машиностроения, Министерством авиационной промышленности и Министерством обороны СССР при испытаниях многоразовой космической системы "Буран"", на основе которого был разработан ряд соответствующих положений о взаимодействии научно-испытательного управления с НИИХимМаш, заводом экспериментального машиностроения НПО "Энергия", филиалом завода "Прогресс", ВНИИРА, НПО "Буревестник", строительными организациями Минобороны СССР, монтажными и наладочными организациями Минмонтажспецстроя ит.д.
 
Одним из главных пунктов в эти положения входило согласованное требование обучения личного состава боевых расчётов войсковых частей, инженеров, испытателей управления на предприятиях промышленности, в конструкторских бюро, научно-производственных объединениях и участие их в проведении и анализе результатов испытаний отдельных элементов и образцов МКС и наземного технологического оборудования на экспериментальной стендовой базе промышленности.
 
Такое обучение, в частности, было проведено во Всесоюзном научно-исследовательском институте радиоаппаратуры (руководитель тов. Громов Г.Н.), НПО "Электроприбор" (руководитель тов. Сергеев Н.Г.), НПО "Энергия" (руководитель тов. ГлушкоВ.П.), КБОМ (руководитель тов. Бармин В.П.), НПО "Буревестник" (руководитель тов. Тихонов В.С.), Научно-исследовательском институте автоматики и приборостроения (руководитель тов.ЛапыгинВ.Л.), НИИХимМаш (руководитель тов.Корнеев Ю.А.) и ряде других крупных научно-производственных объединениях. Большинство инженеров-испытателей управления приняло участие в стендовых испытаниях двигательных установок РН, систем автоматического управления РН и ОК, автоматизированных систем управления технологическим оборудованием комплекса, систем управления воздушным движением, навигации и посадки ОК, отдельных технологических агрегатов.
 
Подготовленные инженеры-испытатели разработали программы специальной подготовки личного состава войсковых частей научно-испытательного управления с учётом этапов создания полигонного наземного комплекса МКС (строительные, монтажные и пуско-наладочные работы, автономные и комплексные испытания, подготовка и запуск РН "Энергия" и УРКТС "Энергия-Буран"), обеспечили их выполнение в процессе реализации указанных этапов технологического процесса создания комплекса. Первым комплексом, который был введен в строй был комплекс "КИПР", обеспечивающий наземные измерения в сооружениях и на системах.
 
Не останавливаясь на всех этапах, хотелось отметить, прежде всего, этап комплексных испытаний с использованием макетных и макетно-технологических изделий РН и ОК, наземного полигонного комплекса с целью отработки технологии подготовки, пуска ракеты-носителя и орбитального корабля, его посадки и послеполётного обслуживания, подготовки личного состава боевых расчётов к проведению штатных работ, определения готовности его к действию в аварийных ситуациях, экспериментальной проверки работоспособности систем, агрегатов РН и ОК и допуска их к проведению лётных испытаний.
 
В обеспечении готовности к проведению подготовки и пуска РН "Энергия" (11К25 №6СЛ) совместными боевыми расчётами войсковых частей и предприятий промышленности были выполнены следующие работы:
а) примерочные испытания изделия 11К25 №4МП (примерочный макет) с технологическими системами УКСС;
б) комплексная экспериментальная отработка работоспособности систем, агрегатов наземного оборудования УКСС, ракеты-носителя с использованием ДУ изделия 11К25 №4М (заправочный макет) в объёме нескольких полных и частичных заправок баков изделия жидким водородом, жидким кислородом, керосином и сжатыми газами с последующими сливами и приведением изделия в исходное состояние, проверки системы дожигания непрореагировавшего водорода и системы охлаждения лотка;
в) комплексная проверка работоспособности агрегатов центрального блока РН в условиях проведения огневого запуска кислородно-водородных двигателей с изделием 11К25 №5С (технологический макет).
 
Первый запуск двигательной установки центрального блока был неудачным по причине выхода из строя бустерного насоса жидкого водорода двигателя № 1. Только наличие в составе комплекса автоматического управления РН системы аварийной защиты, обеспечившей аварийное выключение двигателя №1 через 2,58 с после его запуска, исключило взрыв на пусковой установке изделия 11К25 № 5С, заправленного 100 тоннами жидкого водорода и 650 тоннами жидкого кислорода. После аварийного выключения двигателя №1 боевой расчёт, накопивший в ходе проведения комплексных занятий и предыдущих работ значительный опыт действий в условиях аварийных ситуаций, провёл слив КРТ из баков центрального блока РН и выполнил качественно и безопасно работы по приведению изделия в исходное состояние.
 
Впервые в практике полигонных испытаний инженерами-испытателями управления, боевым расчётом подготовки и профилактики ДУ совместно с конструкторами КБ химической автоматики и специалистами Воронежского механического завода были выполнены ремонтно-восстановительные работы на кислородно-водородном двигателе без съёма изделия 11К25 № 5С с пускового устройства, чем подтверждены многоразовость использования двигателя, его ремонтопригодность, высокая квалификация личного состава боевого расчёта.
 
Второй запуск двигательной установки изделия 11К25 № 5С произведён с длительностью работы ДУ в 390 сек. без замечаний. Следует сказать, что успешный запуск ДУ был закончен в 23 часа 55 мин. 25 апреля 1986 г., а через 10 мин. в 0 часов 05 мин. произошла Чернобыльская трагедия: тепловой взрыв и разгерметизация реактора с последующим радиационным загрязнением значительных территорий России, Украины, Белоруссии.
 
Сравнивая эти значимые события с точки зрения аварийных последствий (взрыв ракеты на пусковом устройстве УКСС мог привести к материальному ущербу в сумме нескольких сотен миллионов рублей в ценах 1984 г. и задержке на несколько лет создания многоразовой космической системы) смею утверждать как по результатам успешных испытаний ДУ изделия 11К25 № 5С, так и по многолетнему опыту службы на атомных подводных лодках в качестве оператора ядерного реактора и командира дивизиона движения электромеханической боевой части, что решающее значение для исключения аварий и катастроф имеют профессиональная подготовка обслуживающего персонала, его готовность к действию в условиях аварийных ситуаций, проведение плановых и внезапных комплексных занятий и учений по обнаружению, локализации и ликвидации аварийных ситуаций, разработка организационных и технических мероприятий по обеспечению безопасности всех видов работы при испытаниях и эксплуатации подобных объектов.
 
Рассмотрев результаты испытаний технологического макета изделия, готовность полигонного наземного комплекса и личного состава боевого расчёта межведомственная комиссия сочла необходимым провести комплексную отработку технологии подготовки к пуску РН с использованием технологического изделия 11К25 № 4 МКС-Д.
 
К этому времени Главным конструктором РН "Энергия" тов.Б.И. Губановым была выдвинута идея пуска стендового образца ракеты-носителя с учётом степени отработки её конструкции, системы управления, двигательных установок и других составных частей. Идея нашла поддержку в лице руководства Министерства общего машиностроения, в частности Министра общего машиностроения тов. Бакланова О.Д. и его заместителя тов.ШишкинаО.Н. В то же время, Главное управление космических средств в лице его начальника генерал-полковника Максимова А.А. с осторожностью отнеслось к этому предложению, найдя поддержку и у Генерального конструктора МКС "Буран" тов. Глушко В.П.
 
Как бы то ни было, но, начиная с 18.11.1986 г., стендовое изделие 11К25 № 6С готовилось к лётным испытаниям, получив индекс 14А02 № 6СЛ (стендово-лётное).
 
Последовательно личным составом боевых расчётов управления и подчинённых ему войсковых частей проведены работы с РН 14А02 №6СЛ на технической позиции РН, монтажно-заправочном комплексе, где была отработана технология подготовки изделия, установка пиротехнических средств и произведена стыковка с полезным грузом, получившим название "Полюс", и 11 февраля 1987 г. РН 14А02 установлена на пусковую установку универсального комплекса "стенд-старт".
 
Подготовка РН "Энергия" (как стала называться ракета-носитель в открытом общении) проводилась в три этапа:
а) комплексные проверки доработанных систем и агрегатов УКСС с изделием, проведение дополнительных режимов проверок, ввод в эксплуатацию наземных систем комплекса автоматического управления;
б) отработка технологического процесса подготовки к пуску, проверка на электромагнитную совместимость РН и полезного груза;
в) подготовка ракеты-носителя и пуск в соответствии с программой лётных испытаний.
 
Нужно сказать, что погода не благоприятствовала проведению испытаний. Мокрый снег и метели в феврале сменились в марте проливными дождями, на рельефе комплекса образовались озера, грозившие сооружениям затоплением. Повышенная влажность, протечки в сооружениях, кабельных каналах резко ухудшали условия эксплуатации систем электроснабжения, автоматического управления, связи и телевидения. Установленная на пусковую установку РН "Энергия" подвергалась климатическому влиянию на грани, а порой и за пределами технических условий, в результате этого резко снижалось сопротивление кабелей и приборов комплекса автоматического управления (КАУ) РН, системы телеметрических измерений, затрудняя отработку штатных режимов подготовки ракеты-носителя и полезного груза к пуску.
 
Испытания КАУ сопровождались отказами приборов, кабельной сети, программно-математическое обеспечение было несовершенно, однако мобилизация усилий личного состава боевых расчётов, разработчиков системы и аппаратуры, представителей заказчика и научно-исследовательского института Минобороны, использование комплексного стенда отработки КАУ в НПО "Электроприбор" при постоянном контроле Технического руководства испытаниями позволили качественно решить задачу отработки КАУ и допуска его к проведению дальнейших испытаний.
 
В этой связи вспоминается характерный случай, когда при очередных испытаниях КАУ отказала бортовая вычислительная машина, "зациклившись" на режиме самоконтроля без перехода в режим функционального управления агрегатами, двигательными установками и системами РН. Замечание более чем серьёзное, просто катастрофическое, потому что подобный отказ при запуске РН приводил к неуправляемому полёту с последующим разрушением, взрывом и падением в непредсказуемом районе (стартовый комплекс, населённые пункты, поля падения и т.д.).
 
Были произведены доработки приборов, кабельной сети, программно-математического обеспечения, комплексные проверки аналога КАУ на предприятии путём многочисленных электронных имитаций пуска и полёта РН. По результатам проведенных работ Главный конструктор КАУ тов. Айзенберг Я.Е. доложил на техническом руководстве о готовности к продолжению испытаний КАУ в составе РН "Энергия", выразив свою уверенность словами: "Кажется, мы взяли бога за бороду". В ходе дальнейших испытаний КАУ, отработки рабочих режимов управления РН после нескольких циклов проверок отказ повторился, и пришлось мне сказать на техническом руководстве при докладе тов. Айзенберга Я.Е. об отказе КАУ: "Очевидно, Яков Ейнович, Вы взяли бога не за бороду, а за другое место", что вызвало разрядку сложившейся к тому времени гнетущей обстановки, вызванной неудачами с КАУ.
 
Спланированные дальнейшие работы по выяснению причин отказа, инициатива разработчиков, инженеров-испытателей, активность представителя 50 ЦНИИ Минобороны полковника Егорова В.М. позволили определить истинную причину отказа, заключавшуюся в точности настройки интервалов теста основной работы и самой основной работы, и обеспечить надёжную работу КАУ на всех последующих этапах испытания РН.
 
На начальной стадии работ случился и крайне неприятный отказ системы охлаждения лотка: в момент одновременного запуска восьми высоковольтных насосов, мощностью в 1600 кВт каждый, произошёл гидравлический удар в системе, приведший к разрыву болтов на нескольких фланцевых соединениях и около 4000 куб.м воды из системы и частично из резервуаров хранения затопили сооружение. Силами совместного боевого расчёта НИИХимМаш (тов. Макаров А.А.) и войсковой части (командир полковник ПономарёвГ.П.) в сложных условиях эта неисправность была устранена, система приведена в рабочее состояние, вода из сооружения откачена, высоковольтное оборудование восстановлено, проведены повторные испытания и СОЛ допущена к работе.
 
Данный случай отказа СОЛ стал поводом для крупной размолвки между двумя Генеральными конструкторами - академиком Глушко В.П. и академиком Барминым В.П. на техническом руководстве, и помирить их удалось только заместителю Министра общего машиностроения тов. Шишкину О.Н.
 
К концу марта 1987 г. первые два этапа испытаний РН "Энергия" были закончены, получены положительные результаты, позволившие принять решение о переходе к этапу её подготовки к пуску в соответствии с программой лётных испытаний. Боевые расчёты показали глубокое знание техники, умение действовать в сложных условиях, способность выполнить задачу подготовки и пуска ракеты-носителя.
 
На повестку дня встал вопрос о формировании боевого расчёта подготовки и пуска РН "Энергия"; но в это время осторожная позиция начальника ГУКОС генерал-полковника Максимова А.А. в решении указанной задачи реализовалась в желании поручить проведение пуска боевому расчёту промышленности, в частности НИИХимМаш, и пришлось проявить настойчивость, чтобы эта работа выполнялась совместными боевыми расчётами под руководством научно-испытательного управления. Эта позиция была поддержана Председателем Государственной комиссии по лётным испытаниям РН "Энергия" Министром общего машиностроения тов. Баклановым О.Д., который поставил первым утверждающую подпись на титульном листе списка боевого расчёта, определив тем самым степень ответственности каждого исполнителя, технического руководителя по выполнению операций технологического графика подготовки и пуска ракеты-носителя.
 
Учитывая предыдущий опыт испытаний РН "Энергия", степень экспериментальной отработки её отдельных узлов, агрегатов, систем, состояние наземного полигонного комплекса, включая и инфраструктуру полигона, Техническим руководством, руководителями работ и исполнителями, во-первых, был проведен глубокий анализ возможных аварийных ситуаций (число которых оказалось равным 500), последствий от их наступления, разработан комплекс организационно-технических мероприятий по обеспечению безопасности работ, в том числе по обнаружению, локализации и ликвидации аварийных ситуаций, а, во-вторых, организована целенаправленная подготовка личного состава к действиям в условиях аварийных ситуаций в рамках комплексных занятий, тренировок и учений.
 
Выполнение работ технологического процесса подготовки и пуска ракеты-носителя осложнялось, помимо прочего, посещением в этот период полигона высокими гостями: сначала Министром обороны СССР Маршалом Советского Союза СоколовымС.Л., а затем, непосредственно перед самым пуском РН "Энергия" (11-13 мая 1987 г.), Генеральным секретарем ЦК КПСС Горбачёвым М.С.
 
Об этом посещении следует говорить особо, потому что с ним связано много общественных и личных событий, но одно следует отметить, что уже тогда в действиях и личности "главного архитектора" перестройки проявились черты, приведшие, в конечном счёте, к развалу СССР, экономики, национальным трагедиям.
 
Его "талант" и способность ничего не знать, ни за что не отвечать вылились в отказ присутствовать на пуске ракеты-носителя "Энергия", несмотря на просьбы председателя Государственной комиссии, Главного конструктора РН тов. ГубановаБ.И. и мою от имени личного состава боевого расчёта.
 
Подготовка РН продолжалась успешно и к 10 мая 1987 г. мы вышли на готовность к проведению технологических операций по её заправке и пуску.
 
После убытия с полигона 13 мая 1987 г. всех высоких гостей встал вопрос о дате пуска: 14 или 15 мая. Участники первого пуска межконтинентальной баллистической ракеты тов. Корнеев Ю.А., Дорофеев Б.А. и другие товарищи внесли предложение произвести запуск РН "Энергия" 15 мая, в тридцатилетнюю годовщину первого запуска МБР на космодроме "Байконур" (кстати, окончившегося неудачей). Техническое руководство согласилось с этой датой, а Государственная комиссия утвердила её, предварительно ещё раз заслушав руководителей всех служб, главных и генеральных конструкторов, руководителей предприятий промышленности, заключения военных представительств и научно-исследовательских институтов, поручив произвести запуск РН "Энергия" начальнику научно-испытательного управления полигона генерал-майору Гудилину В.Е. и техническим руководителям ГубановуБ.И. и Караштину В.М.
 
После проведения инструктажа боевого расчёта в день запуска заместитель председателя Государственной комиссии заместитель Министра общего машиностроения тов. Шишкин О.Н. напутствовал личный состав словами "и... с Богом, товарищи!", что внесло разрядку в напряжённую обстановку предстоящей работы.
 
Если говорить в целом о подготовке ракеты-носителя к запуску, то следует сказать о спокойной, деловой, слаженной работе боевого расчёта, точности выполнения всех операций, хорошей организации взаимодействия со службами и подразделениями полигона, но два момента вызвали тревогу у присутствующих на пуске членов Государственной комиссии и руководства запуском: первый связан с не открытием клапана термостатирования водородного бака при начале его водородной подготовки, второй - с отказом системы охлаждения лотка. В первом случае неисправность была устранена благодаря грамотным действиям операторов автоматизированной системы УКСС капитана Сопова С.А. и тов. Соловьева С.А. и работы продолжались в соответствии с технологическим графиком, во втором случае отказ СОЛ за 30 с до запуска двигателей РН не мог быть устранен и пришлось принимать решение о запуске без СОЛ, учитывая предварительные результаты анализа данной аварийной ситуации (и успешный запуск РН подтвердил правильность такого решения). При запуске РН "Энергия" отклонение её от вертикального положения через 1,46 сек. после "контакта подъёма" было ликвидировано автоматом стабилизации полёта ракеты, но мощный факел двигателей нанёс повреждение покрытию нулевой отметки пусковой установки, эстакаде криогенных трубопроводов, что можно считать допустимым при пуске такого мощного носителя (общая тяга двигателей  3600 тс).
Задачи первого пуска выполнены полностью, хотя "...из-за нештатной работы его бортовых систем макет (полезный груз "Полюс" - авт.) на заданную орбиту не вышел и приводнился в акватории Тихого океана" (из сообщения ТАСС).
 
Только успели испытатели отдышаться от перегрузок подготовки и проведения первого пуска, как в 6-е управление прибыла комиссия.  
 
Вспоминает Иванченко Юрий Васильевич 
 
"Комиссии были такой же неизбежной напастью Байконура как низкий процент кислорода в воздухе. Как пчелы на цветущем клеверном поле, две, три комиссии одновременно жужжали в пределах космодрома. О, если бы польза от них была как от пчел! Какие красивые и грозные фразы звучали в актах и приказах! Если бы 10 процентов этих заклинаний шло на пользу Космодрома, то у частей и города Ленинска не было бы проблем, но - увы и ах! Комиссии скорее можно было сравнить с хроническими мозолями на ногах человека - избавиться уже нельзя, поэтому выбирай обувь такую, чтобы меньше досаждали.
 
Набор комиссий был самый разнообразный: общие, частные, по отдельным вопросам, случаям, фактам и без оных, для проверки и перепроверки, оценки и переоценки.
 
Поскольку "помощь" оказывалась только в приказе, то полезный эффект этих титанических усилий был около нуля. Но комиссии прибывали вновь и вновь, поскольку это была еще одна форма всегосударственной показухи, доказывающая и обосновывающая необходимость содержания огромного числа военных чиновников центральных органов.
 
Комиссионный зуд начинался с апреля и достигал апогея к средине июня, на время жары и курортно-дачного сезона (где-то до конца августа) он несколько стихал, а затем налетало новое цунами проверок: наступал разгар охотничье-рыболовного сезона.
 
Измученные и наученные за много лет горьким опытом проверок офицеры штабов и управлений имели четкую классификацию комиссий и лиц их возглавляющих, что в свою очередь породило определенные каноны приема, размещения и ублажения той или иной комиссии. С оценки обстановки по комиссиям начиналась работа любого штаба: части, управления, полигона в целом. Уяснялось, какие комиссии работают, какие прибывают, какие убывают и ожидаются. С этого начинался рабочий день В. Дашкевича, Ю. Львова, А. Морозова, И. Касаткина, Р. Фатхутдинова и многих других штабных работников. Транспорт, гостиницы, питание, обслуживание и прочая, прочая, прочая суета, но все нужно сделать так, чтобы не раздражать "мозоли".
 
Опытные командиры в течение часа общения с комиссией совершенно точно определяли по какому рангу кого принять: то ли банькой отделаться, то ли охоту - рыбалочку организовать с доставкой трофеев на аэродром к отлету самолета, то ли еще и закромами военторга тряхнуть.
 
Нельзя было ошибиться в особой опеке того незаметного члена комиссии, который стоит обычно третьим или четвертым в свите Председателя комиссии, держа в руке кожаную папочку с обязательной номограммой "за верную службу".
 
Эти ребята не прощали ничего и влияли на все, т.к. именно они готовили "мнение". И даже если этот член комиссии в Москве ездит на трамвайчике, ему находилась "Волга" и обязательно черная, частенько отбираемая у начальников управлений. Размещали "члена с папкой" обычно в "нулевой гостинице" рядом с шефом комиссии.
Мне довелось рассмотреть механизм работы одной из комиссий изнутри.
 
В начале июня 1987 года меня, как начальника головного по тематике "Буран" отдела НИИ-50 МО, включили в состав комиссии Главного управления ВКС по полной проверке 6-го научно-испытательного управления космодрома. Управление 15 мая 1987 года осуществило успешный первый пуск ракеты-носителя "Энергия" с Универсального комплекса стенд-старт (УКСС, площадка 250).
 
Уже на инструктаже я почувствовал настрой сплоченного коллектива комиссии - надо хорошенько встряхнуть управление, чтобы не зазнались после успешного пуска. Прямо ничего не говорилось, но все установки по проверке вели к этому. В таких обстоятельствах я принял решение быть абсолютно объективным и доказательным в своих оценках и выводах, тем более заподозрить меня в необъективности было проще простого, поскольку проверять пришлось родное управление, в котором прослужил 18 лет. Остаток времени до отлета на Байконур я провел в тщательной отработке руководящих документов по проверкам.
Работать мне пришлось в основной подкомиссии, проверяющей специальную подготовку, которую возглавлял начальник отдела Главного управления полковник Буйновский.
 
По окончании каждого рабочего дня комиссию собирали в конференц-зале управления на 113 площадке и каждый из проверяющих докладывал результаты. В первый же день я почувствовал, что мои оценки звучат диссонансом с оценками других проверяющих. По этому поводу у меня состоялся разговор с председателем подкомиссии полковником Буйновским, в ходе которого я заявил, что знаю людей, которых экзаменую, что своих оценок не изменю, и буду строго следовать руководящим документам. На второй день картина повторилась, а на третий день утром вопрос о якобы завышении оценок по специальной подготовке поднял председатель комиссии генерал-майор Иванов. Планерка проходила в штабе проверки (кабинет полковника Усика А.А.). Все затихли, ибо привыкли к тому, что руководитель априори дает оценку, а дело членов комиссии обосновать ее справедливость. Однако я обоснованно возразил, добавив при этом, что управление только что успешно провело первый испытательный пуск и даже в силу этого мои оценки по специальной подготовке объективны, согласно требованиям руководящих документов.
 
Генерал Иванов воспринял мои доводы спокойно и, назначив ко мне в группу проверяющих подполковника из Главного управления, тут же вышел из штаба. Все молчали, и только начальник штаба комиссии Высоковский Виктор Иванович выдохнул: "Ну, ты даешь…". Полковник Буйновский почему-то тут же отбыл на аэродром для отлета в Москву, и я со своими принципами, оценками и доводами остался один на один с генералом Ивановым.
 
Для того, чтобы в присутствии надсмотра со стороны подтвердить полную объективность оценок, принимаю решение - вести проверку знаний непосредственно на технике, которую, конечно, подполковник не знал так, как знали ее экзаменуемые. На технике выяснилось, что он хорошо знает вопросы электробезопасности, которые добросовестно проверял. Вечером, на обязательном сборе в конференц-зале подполковник подтвердил объективность оценок, мне больше никто не возражал, но мое участие в комиссиях генерала Иванова было первым и последним, хотя меня в начале работы предупредили, чтобы был готов к постоянной работе в комиссии".
Между тем, на полигон были доставлены макетный (МЛ1), макетно-технологический (МТ) и лётный (1К1) орбитальные корабли. В течение 1985-1987 гг. выполнены работы, связанные с испытаниями ОКМЛ1, ОКМТ в объёме транспортных, стыковочно-примерочных операций предполётного и послеполётного обслуживания на посадочном комплексе (ПК), в монтажно-заправочном корпусе (МЗК) и на технических позициях ОК и РН. Результатом этих испытаний следует считать достаточно полную отработку операций технологического процесса подготовки и обслуживания ОК, обучение личного состава боевого расчёта ПК и МЗК, организацию взаимодействия служб и подразделений управления и полигона.
 
Положительные результаты пуска РН "Энергия", которые, кстати, были неоднозначно восприняты различными уровнями руководства (одни считали эти результаты следствием огромного целенаправленного труда многочисленных коллективов войсковых частей и предприятий промышленности, другие - чистой удачей и большой долей случайности), выдвинули на повестку дня проведение испытаний наземного комплекса с использованием макетно-технологических, лётных изделий МКС "Буран" в обеспечение подготовки, запуска и посадки в автоматическом режиме ОК "Буран" (вначале на борту лётного изделия появилась надпись "Байкал"). Уже в период подготовки к пуску РН "Энергия" (с 5.05.1987 г.) начались испытания изделия 11Ф36П в составе ракеты-носителя "Энергия" и макетно-технологического орбитального корабля с целью примерочно-стыковочных, заправочных работ и отработки технологии подготовки ОК на технической позиции РН, в МЗК и на стартовом комплексе. За день до пуска РН "Энергия", во избежание неприятных последствий при возможном взрыве её в ходе заправки и пуска, изделие 11Ф36П было снято с ПУ стартового комплекса и транспортировано в МЗК, который выдерживал давление во фронте ударной волны взрыва до 0,4 кгс/см2, а затем работы на стартовом комплексе были продолжены. Анализ результатов испытаний показал возможность перехода к отработке операций заправки КРТ орбитального корабля на стартовом комплексе и в монтажно-заправочном корпусе. После устранения выявленных замечаний, окончания строительства зданий и сооружений, завершения создания необходимых систем и агрегатов в сентябре-октябре 1987 г. проведена отработка заправки ОК на указанных комплексах в составе макетно-технологического изделия 11Ф36П с положительными результатами.
 
Заканчивался 1987 г. общим успехом в проведении лётных испытаний РН "Энергия", большим технологическим заделом в отработке наземного комплекса для продолжения испытаний МКС "Буран", чувством уверенности, что следующий год будет таким же плодотворным. Определились приоритеты в работе:
во-первых, стартовый комплекс, особенно его автоматизированная система управления, сложное криогенное хозяйство, системы термостатирования, газоснабжение, автоматизированная система управления подготовкой ОК, водяная система для снижения акустических нагрузок на РН и ОК;
во-вторых, посадочный комплекс ОК, который представлял совершенно новый элемент полигонной экспериментально-испытательной базы;
в-третьих, техническая позиция орбитального корабля с её площадкой огневых испытаний объединенной двигательной установки ОК, а далее - в-четвёртых, в-пятых,... одним словом, "планов громадьё".
Уже в начале января 1988 г. лётная РН "Энергия" 11К25 № 1Л вывезена на левую ПУ СК для испытаний и ввода в строй наземного электрооборудования ракеты-носителя, средств её обслуживания и средств профилактики двигательных установок, а, главное, для тренировок боевых расчётов, потому что все понимали опасную цену самоуспокоенности и благодушия в этом вопросе.
 
После этих работ стартовый комплекс вышел на прямой путь подготовки к запуску ОК "Буран". На технической позиции проводились работы по сборке и испытаниям ОК 1К1 для последующей отработки технологии предполётной подготовки, послеполётного обслуживания в монтажно-испытательном корпусе и огневых испытаний ОДУ на площадке ОКИ ОК.
 
Беспокоило состояние дел на посадочном комплексе ОК в связи с его разноплановым структурным построением, определяющим сложность проведения комплексных испытаний. Организация взаимодействия предприятий промышленности между собой и с войсковыми частями имела серьёзные недостатки, строительные, монтажные, пуско-наладочные работы и автономные испытания по срокам отставали от намеченных планов. Главной заботой во все времена года была посадочная полоса: зимой она покрывалась снегом, который из-за частых смен оттепелей и морозов превращался в лёд, летом от высокой температуры (до+45С) отдельные участки её "вздыбливались", так как не работали занесённые песком температурные швы, в остальное время и всегда самым злободневным вопросом для строителей, эксплуатирующей части и разработчиков планера ОК (НПО "Молния", Главный конструктор тов.Лозино-Лозинский Г.Е.) являлось обеспечение требований по ровности полосы при посадке ОК со скоростью 340 км/ч.
 
Подготовленные специалисты войсковой части посадочного комплекса (командир полковник Шумилин Н.М.) достаточно успешно в этих сложных условиях решали задачу по поддержанию посадочной полосы в состоянии постоянной готовности к приёму транспортных самолётов с грузами для строящихся объектов и экспедиций промышленных организаций, а главное, к приёму самолёта 3МТ (тяжёлого самолёта КБ В.М.Мясищева), обеспечивающего доставку водородных, кислородных баков ракеты и макетного, макетно-технологического и лётного орбитальных кораблей.
 
Для "уборочной страды" посадочной полосы, рулёжных и стояночных дорожек, общей площадью около 50 гектаров, использовалась снегоуборочная техника, тепловые машины на базе реактивных двигателей самолётов, тракторы и автомашины со снегоочистительными ножами и щетками, в летнее время вместе с уборкой полосы разворачивалась работа по заливке швов специальной мастикой, фрезеровка и шлифовка бетонного покрытия полосы, в том числе алмазными фрезами. Выдержали, выстояли офицеры и солдаты войсковой части, обеспечили решение целевой задачи посадочного комплекса как аэродрома на первом этапе его функционирования.
 
Надвигалась задача ввода в строй систем навигации, дальней радиолокации, посадки ОК и его послеполётного обслуживания, объединённого командно-диспетчерского пункта (ОКДП), систем телеизмерений, телевидения, связи, базового склада хранения топлива и специальных жидкостей, без чего нельзя было выполнить основную задачу по посадке ОК.
 
В систему навигации и дальней радиолокации (разработчик ВНИИРА, генеральный конструктор тов. Громов Г.Н.) входили выносные площадки, расположенные в радиусе около 50 км от посадочной полосы, в основном в безводных, пустынных районах, без дорог, централизованного электро-, водо-, теплоснабжения. Строительство сооружений, монтаж технологического и технического оборудования проходили трудно из-за бездорожья и крайне тяжёлых климатических и материально-бытовых условий на объектах системы навигации ОК.
 
Необходимость решения задачи по посадке ОК в планируемые сроки, понимание ответственности, творческий энтузиазм личного состава боевых расчётов позволили приступить к проведению испытаний и эксплуатации выносных участков системы навигации уже в 1987 году, при этом бытовые условия (питание, тепло- и электроснабжение, связь) способствовали нормальному ходу работ.
 
Планировались и были организованы автономные испытания системы навигации и посадки орбитального корабля совместными боевыми расчётами (войсковая часть посадочного комплекса ОК, ВНИИРА) с использованием самолётов-лабораторий ЛЛ Ту-134БВ, общее время налёта составило 180 часов, что означало напряжённую систематическую работу по обеспечению взлёта, посадки, обслуживания самолётов в соответствии с "Наставлением по обеспечению полётов...". Заключение в акте автономных испытаний системы содержало положительные выводы о допуске к проведению комплексных испытаний с использованием аналога орбитального корабля самолёта Ту-154 и самолётов сопровождения МиГ-25. Полеты проводились с декабря 1987 года по февраль 1988 года включительно.
 
Перечень недостатков и рекомендаций по результатам КИ 11П72 (системы 17Н90) включал 12 основных пунктов с многочисленными подпунктами. Но посадка "Бурана" показала, что не зря мерзли на посадочном комплексе испытатели Шумилин Н.М., Тягусов В.И. и офицеры 50 ЦНИИ КС (Егоров В.М., Иванченко Ю.В.) со своими подчиненными.
 
Одним словом, наступала определённость в сроках запуска МКС "Буран", это понимали и в верхних эшелонах политической, административной и военной власти, на полигоне постоянно присутствовали Министр общего машиностроения, его заместители, руководители главных управлений различных, в том числе и военного, министерств. Заинтересованность, естественно, носила не только личный характер, а была, в первую очередь, связана с необходимостью мобилизации структурных подразделений отрасли на окончание экспериментальных работ и допуска агрегатов, систем, изделий к проведению лётных испытаний, изготовление и поставку недостающего технологического и технического оборудования, разработку необходимой конструкторской, программно-методической, эксплуатационной документации. Военное ведомство не хотело отставать в решении вопросов строительства, монтажа оборудования, подготовки личного состава боевых расчётов войсковых частей, поэтому 20-21 апреля 1988 года объекты МКС "Буран" посетил Министр обороны СССР генерал армии ЯзовД.Т. Он принял все необходимые решения по ускорению темпов подготовки к работам с МКС "Буран" объектов комплекса и выразил удовлетворённость готовностью личного состава войсковых частей к решению предстоящей задачи.
 
Из общего количества основных операций технологического процесса подготовки МКС "Буран" (или УРКТС "Энергия-Буран"  универсальной ракетно-космической транспортной системы, как к тому времени было решено называть систему из-за необеспеченности многоразовости боковых блоков ракеты-носителя и с учётом возможности запуска различных космических объектов) требовали первоочередного решения проблемы автоматической посадки ОК, огневых испытаний объединенной двигательной установки ОК, электромагнитной совместимости РН, ОК и радиотехнических, телевизионных систем наземного комплекса.
 
Основную нагрузку совместно с боевыми расчётами войсковых частей по отработке системы автоматической посадки ОК взяли на себя Лётно-испытательный институт им. Громова (на посадочном комплексе ОК работы возглавлял заместитель начальника института генерал-майор запаса Манучаров А.А., опытный испытатель и замечательный человек), ВНИИРА (руководитель работ тов. Дроздов Р.В.), НПО "Молния" (технический руководитель тов. Студнев В.В.), группа космонавтов для полёта на орбитальном корабле (руководитель тов.ВолкИ.П.). В такой кооперации удалось чётко организовать работу, правильно оценить возможности каждой организации и максимально использовать их в интересах дела.
 
Для полигонных испытаний новыми моментами были как обеспечение полётов целой эскадрильи самолётов-истребителей, нескольких самолётов-лабораторий, самолёта-имитатора ОК, так и непосредственно отработка системы автоматической посадки ОК. Последовательно, переходя от ручной посадки Ту-154 к полуавтоматической и, в конечном счете, к автоматической посадке его на полосу, боевые расчёты посадочного комплекса ОК приобретали необходимые навыки в управлении системами комплекса при посадке ОК. Нужно находиться на посадочной полосе, чтобы испытать замирание сердца, когда на тебя "падает" по глиссаде 19 градусов махина самолёта Ту-154, управляемая автоматической системой посадки, а вслед за ним проносится с рёвом двигателей МиГ-25. Особую трудность вызвала отработка системы автоматической посадки на конечном участке (от касания посадочной полосы колесами шасси до остановки после пробега), в ходе которой была обнаружена тенденция к выбегу самолёта за посадочную полосу, чего нельзя было допустить для самолёта, и, тем более, для орбитального корабля. После долгого и сложного анализа причина была найдена в диаграмме направленности миллиметрового угломерного маяка (влияние посторонних предметов и состояние подслоя в зоне излучения) и все облегченно вздохнули, решив произвести контрольную посадку Ту-154 в автоматическом режиме, что и было выполнено в полном соответствии с требованиями на автоматическую систему посадки ОК.
 
Посадочный комплекс ОК к концу лета 1988 года был готов к выполнению целевой задачи, но, чтобы не терять приобретённый личным составом боевых расчётов опыт работы, проводились комплексные тренировки, занятия, в том числе и с использованием самолётов-лабораторий, отрабатывались возможные аварийные ситуации, оценивались их последствия, намечались организационно-технические мероприятия по их недопущению. Уже тогда все понимали, что даже малейшая неточность в посадке ОК могла привести к тяжелейшим последствиям, начиная от разрушения объединённого командно-диспетчерского пункта посадочного комплекса ОК, который находился в непосредственной близости от посадочной полосы, и кончая непредсказуемыми разрушениями и жертвами при падении ОК на любые другие объекты полигона, в том числе и на город Ленинск. Такова была цена безответственности в решении проблемы автоматической посадки ОК.
 
Электромагнитная совместимость изделий 11К25 (РН) и 11Ф35 (ОК), радиотехнического оборудования, телевизионных систем оценивалась в период с 23 мая 1988 г. по 10 июня 1988 г. на лётном изделии 11Ф36 (УРКТС "Энергия-Буран"). Объём работ был значительным в связи с необходимостью проверки взаимовлияния всех бортовых и наземных источников радиоизлучений, перечисление которых заняло бы не одну страницу. Достаточно упомянуть радиотехническое оборудование двух аэродромов ("Крайний" и "Юбилейный"); системы управления воздушным движением, курсовые, глиссадные маяки, радиолокаторы бокового наблюдения, радиолокационные станции дальнего обнаружения, трассовые радиолокаторы, системы навигации и посадки ОК, радиосвязь, системы телеметрии, внешнетраекторных измерений измерительных пунктов полигонного измерительного комплекса и т.д.
 
В целом при положительных результатах работы выявлено отрицательное влияние радиолокатора бокового наблюдения посадочного комплекса ОК и, как ни странно, такое же влияние местного канала телевещания. Если с радиолокатором вопрос решался на месте, то с отключением телевидения в процессе подготовки УРКТС "Энергия-Буран" к запуску вопрос решался Государственной комиссией (председатель Госкомиссии Министр общего машиностроения СССР тов. Догужиев В.Х.) через центральное телевидение в Останкино. Появилась полная уверенность в надёжной работе радиотехнических комплексов РН, ОК и УРКТС "Энергия-Буран" в целом. В ходе этих испытаний решался и вопрос оперативного, в реальном масштабе времени, отображения телеметрической и технологической информации о состоянии РН, ОК и наземного комплекса в процессе предстартовой подготовки, пуска и полёта УРКТС на активном участке до команды "отделение". Сама постановка вопроса была достаточно необычной, если вспомнить традиционные способы расшифровки телеметрической информации при испытаниях космических аппаратов и ракет-носителей, когда телеметристы приносили рулоны бумаги с записанными на них параметрами и десятки инженеров-испытателей вместе с разработчиками систем с помощью линейки и типовых циклограмм работы оборудования борта РН или КА расшифровывали количественные и качественные характеристики параметров и делали заключение о допуске изделия к следующему этапу работ. Легче было провести комплексные испытания РН и КА, чем расшифровать полученные параметры, ожидания документальных результатов испытаний иногда затягивались на длительное (до нескольких суток) время, при этом наземный комплекс оборудования, КА, РН находились в готовности к проведению повторных испытаний в случае получения "не нормы" по любому из параметров.
 
Можно себе представить, во что превратились бы испытания, подготовка и запуски УРКТС при использовании традиционных методов расшифровки телеметрических параметров, о каких сроках подготовки, количествах и объёмах используемых ресурсов (электроэнергия, вода, тепло, время работы технологического и технического оборудования, людские, финансовые и т.п.) можно было бы в таком случае говорить. Вопрос решался созданием в составе наземного комплекса МКС комплекса измерений пристартового района (КИПР), разработчиком которого являлся Научно-исследовательский институт измерительной техники (руководитель тов. Сулимов О.А., технический руководитель по КИПР тов. Кузнецов В.Л., технический руководитель по бортовому телеметрическому комплексу изделия тов. КомиссаровО.Д.). КИПР представлял собой интегрированную систему, позволяющую производить приём, обработку, передачу медленно- и быстроменяющихся параметров, передаваемых по радиоканалам и кабельным линиям от технологического оборудования СК, УКСС, МЗК, ТП РН, с борта ракеты-носителя и их отображение на цветных видеоконтрольных устройствах командных пунктов СК и УКСС, что и было продемонстрировано при первом пуске РН "Энергия" с УКСС. Для обработки этих параметров в соответствии с разработанными математическими программами использовались вычислительные средства КИПР и информационно-вычислительный центр (ИВЦ), построенный в г. Ленинске в составе вычислительного центра ПИК специально для реализации задачи подготовки и пуска МКС "Буран".
 
Командир боевого расчёта, технические руководители, исполнители на рабочих местах могли в реальном масштабе времени наблюдать за течением технологического процесса системы, агрегата, УРКТС в целом и принимать решения по устранению возникающих замечаний, отклонений от штатного режима работы.
 
Одновременно в рамках единого контура управления подготовкой, запуском, орбитальным полётом и посадкой ОК отрабатывались вопросы передачи получаемой при этом информации в Центр управления полётами, Главный центр управления ГУКОС, 50 ЦНИИ Минобороны для решения целевых задач, возложенных на эти структурные подразделения. При этом передача телеметрической информации с борта ОК и команд на борт при орбитальном полёте производилась через спутник-ретранслятор "Альтаир" и с помощью плавучего командно-измерительного комплекса.
 
Источник: www.buran.ru
 
Примечания
:
1. Присутствие на схеме спутника "Экспресс" - ошибочно. Такие спутники стали запускаться значительно позже (первый запуск - 13 октября 1994 года, то есть через 6 лет после полета "Бурана"). Корабельный пункт "Маршал Неделин" работал не с КА "Экпресс", а с КА "Грань", более известном как "Радуга".
2. КА "Луч", он же - "Альтаир", он же"Космос-1700", являлся спутником-ретранслятором на ГСО (16 град. з.д. - над Атлантикой).
 
Только краткое перечисление задач, связанных с проверкой электромагнитной совместимости РН, ОК, наземного комплекса, отработкой технологии получения и отображения информации в реальном масштабе времени на рабочих местах испытаний УРКТС, создания единого контура управления от подготовки, запуска ОК до его орбитального полёта и посадки свидетельствует о сложности решения этих задач и нужно бы с благодарностью вспомнить тех, кто с чувством высочайшей ответственности, глубоким профессионализмом, не жалея времени, своего здоровья обеспечил качественную подготовку всего КИПР, ИВЦ, выносного измерительного пункта на ОКПД, периферийных систем на УКСС, СК, МЗК, ТП РН, ТП ОК к началу работ с УРКТС "Энергия-Буран", но список был бы слишком большим, это многие сотни представителей войсковых частей и представителей промышленности, научно-производственных объединений и научно-исследовательских институтов.
 
К середине лета 1988 г. центр тяжести работ сместился на техническую позицию орбитального корабля, где работы по его подготовке возглавлялись Главным конструктором орбитального корабля тов. Семёновым Ю.П. (НПО "Энергия") и заместителем Главного конструктора ОК тов. Дементьевым Г.П. (НПО "Молния"). Вместе с выполнением работ заводского цикла по установке теплозащитного покрытия (ТЗП) орбитального корабля, проверке систем планера, вспомогательной силовой установки (ВСУ) основное время испытаний занимала отработка программно-математического обеспечения системы управления ОК (НИИАП, главный конструктор и руководитель предприятия тов. Лапыгин В.Л.). Инженеры-испытатели управления и личный состав войсковых частей управления участвовали в работах в составе совместных боевых расчётов. После отработки восемнадцатой версии программно-математического обеспечения системы управления ОК было принято решение о проведении огневых испытаний ОДУ ОК. К этому моменту разрешился спор между ГУКОС и МОМ СССР о принадлежности площадки огневых комплексных испытаний ОДУ ОК. Нужно сказать, что научно-испытательное управление всегда стояло на точке зрения принадлежности этой площадки войсковой части управления, исходя из интересов послеполётного обслуживания ОК (послеполётное обслуживание на посадочном комплексе ОК, в МЗК проводилось силами личного состава боевых расчётов войсковых частей управления, логично было им же выполнить работы по диагностике ОДУ ОК перед передачей ОК предприятиям промышленности для последующей подготовки к запуску). Командование ГУКОС неохотно поддерживало эту точку зрения, но к началу работ с ОК на технической позиции вынуждено было с ней согласиться и решить установленным порядком вопрос о создании отдельной испытательной группы для площадки ОКИ ОК в объёме организационно-штатного обоснования, представленного управлением. В кратчайшие сроки были решены вопросы комплектования группы, обучения личного состава, участия его в монтажных, пуско-наладочных, автономных и комплексных испытаниях (с использованием изделия ОК МТ) площадки ОКИ ОК, проведен анализ возможных нештатных, в том числе и аварийных ситуаций, разработан комплекс организационно-технических мероприятий по их исключению.
 
Наступил момент, когда лётный орбитальный корабль 1К1 занял своё место на площадке огневых испытаний ОДУ, крепко "пришвартованный" к закладным узлам крепления в бетонном основании площадки, пристыкованы заправочные и дренажные коммуникации, система термостатирования, кабели систем управления, телеизмерений, и в соответствии с заданной программой полёта, после заправки ОК компонентами ракетного топлива, начали работать основной двигатель и двигатели системы ориентации и стабилизации ОК в полёте. Нужно было видеть эту картину работы двигателей в сумеречное время дня, чтобы проникнуться глубоким уважением к тем людям, которые создали ОК со всей его сложнейшей внутренней начинкой, построили наземный комплекс площадки ОКИ ДУ, разработали программно-математическое обеспечение СУ ОК, организовали и качественно провели испытание лётного образца ОК и тем самым обеспечили выход испытаний УРКТС "Энергия-Буран" на конечный этап подготовки к пуску.
 
Одним из основных принципов испытаний образцов РН, ОК, систем наземного комплекса было стремление максимально с точки зрения получения информации, отработки технологических операций, подготовки обслуживающего личного состава использовать каждый этап испытаний. Так и в случае с огневыми испытаниями ОДУ ОК отрабатывался процесс приёма, передачи информации в ЦУП для проведения оперативного анализа результатов испытаний и разработки рекомендаций по устранению возникающих замечаний, при этом использовались как кабельные, так и спутниковые каналы связи.
 
Результаты огневых испытаний ОДУ ОК были в основном положительны. Одним из серьёзных замечаний явилась ненормальная работа (замерзало уплотнение) клапана блока газификации окислителя (БГО), отказ этого клапана при орбитальном полёте ОК делал невозможным работу двигателей ориентации и стабилизации в программном режиме. Вот в таких случаях ещё раз убеждаешься в том, что в испытаниях ракетно-космической техники нет мелочей, нарушение этой заповеди не раз приводило к катастрофическим последствиям. На анализ причин ненормальной работы клапана БГО были направлены силы лучших двигателистов НПО "Энергия" под руководством тов. Соколова Б.А., привлечена стендовая база предприятия в г. Приморске, однако процесс поиска причин и разработки рекомендаций по устранению отказа затягивался, а решение на продолжение работ по подготовке ОК к запуску нужно было принимать. Много возможных вариантов последствий рассматривалось Техническим руководством по ОК, РН, наземному комплексу в случае продолжения работ, ещё раз проведен глубокий технический анализ работоспособности ОДУ ОК с учётом предварительных результатов стендовых испытаний ОДУ в г. Приморске и, надо отдать должное смелости и решительности Главного конструктора ОК тов. Семёнова Ю.П., последовало решение о проведении заключительных операций по ОК и транспортировании его на техническую позицию РН для стыковки и дальнейших работ по подготовке к пуску.
 
Одновременно проводились испытания ОДУ в г. Приморске, разрабатывалась девятнадцатая версия программно-математического обеспечения системы управления, устраняющая замечание по клапану БГО.
 
Дальнейшие работы в своей основной массе уже не содержали неопределённости в конечных результатах: транспортно-стыковочные, заправочные операции, электрические проверки систем РН, ОК, технологические процессы систем, агрегатов наземного комплекса, системы автоматизированного управления, телеметрических измерений и многое другое были достаточно полно отработаны в ходе предшествующих испытаний.
 
Усилия разработчиков систем, аппаратуры, технических руководителей, инженеров-испытателей сосредоточились на разработке исчерпывающего перечня нештатных ситуаций, в том числе и аварийных. На первый взгляд непосвящённому человеку такая работа может показаться формальностью, но мы понимали, наученные горьким опытом ряда испытаний ракетно-космической техники, а также положительными результатами испытаний макетных и технологических изделий РН и ОК, успешным пуском РН "Энергия", что без тщательного инженерно-технического анализа работоспособности всех систем РН, ОК, наземного полигонного комплекса, выявления нештатных ситуаций, разработки организационно-технических мероприятий по обеспечению безопасности нельзя решить задачу безаварийного пуска УРКТС "Энергия-Буран". Кроме технических проблем обеспечения пуска тяжёлой ношей давило на плечи руководителей и исполнителей работ осознание значения программы создания МКС "Буран" как национальной, неудачи реализации которой получат нежелательный для страны отзыв за рубежом, нанесут вред её политическому, техническому, военному престижу и приведут к невозможности повторения запуска в случае аварии или катастрофы в ближайшие годы.
 
Для решения задачи безаварийного пуска УРКТС "Энергия-Буран" сформировался коллектив знающих, умеющих специалистов войсковых частей и предприятий промышленности. Возглавили эту работу по ракете-носителю "Энергия", стартовому комплексу, УКСС заместитель начальника научно-испытательного управления (НИУ) полковник Ковзалов Н.И. с начальниками соответствующих научно-испытательных отделов (НИО) полковниками Толстых А.С., Дедовым А.И., Ушаковым В.В., Савиным Э.И., Соловьёвым В.А., Еленским Е.И., Горбачёвым П.С., Усик А.А., по орбитальному кораблю, посадочному комплексу, монтажно-заправочному комплексу - заместитель начальника НИУ полковник Брацихин П.С. с начальниками НИО полковниками Савчуком А.В., Тягусовым В.И., Гениным А.И, со стороны промышленности работали группы опытных испытателей под руководством заместителя Генерального конструктора НПО "Энергия" тов. Караштина В.М., заместителя Главного конструктора НПО "Энергия" тов. Филина В.М., заместителя Генерального конструктора КБОМ тов. Климова В.Н., заместителя Главного конструктора НПО "Энергия" тов. Зеленщикова Н.И., заместителя Главного конструктора НПО "Молния" тов. Дементьева Г.П., заместителя Главного конструктора ВНИИРА тов. Дроздова Р.В., а также руководители многочисленных предприятий промышленности - разработчиков и изготовителей наземных и бортовых систем УРКТС, в том числе тов. Филин Н.В., Литовко О.П. (НПО "Криогенмаш"), тов. Гончар А.С., Страшко В.А. (НПО "Электроприбор"), тов. Рачук В.С (КБ "Химавтоматика") и др., использовался большой опыт испытателей НИИХимМаш в группе тов. Макарова А.А. и тов. Свинарева А.М., большую роль в вероятностных оценках успешного запуска, орбитального полёта и посадки ОК, в том числе в рамках международно-правового аспекта, сыграл специалист НПО "Энергия" тов. Воробьев П.М.
 
Результатом этой работы стал перечень 1500 расчётных, нерасчётных нештатных ситуаций, распределённых по этапам технологического процесса подготовки УРКТС к пуску, запуска, орбитального полёта и посадки ОК, а внутри этапов - по видам работ и технологическим операциям. В их числе находились аварийные ситуации, появление которых в процессе работ приводило к катастрофическим последствиям, а именно: нерасчётный сход орбитального корабля с орбиты полёта, нерасчётный вариант посадки мимо полосы, отказ системы энергоснабжения стартового комплекса за 14 секунд до команды "КП", взрыв ракеты-носителя на начальном этапе активного участка полёта.
 
Государственная комиссия, рассмотрев полученные результаты исследований по обеспечению безопасности при подготовке и запуске УРКТС "Энергия-Буран", решение международно-правовых аспектов безопасности взяла на себя в лице её председателя Догужиева В.Х., обеспечение безопасности на всех этапах полигонных работ возложила на начальника НИУ генерал-майора Гудилина В.Е.
 
Для обеспечения безопасности предстоящих работ было необходимо решение двух задач. Во-первых, организовать комплексные тренировки личного состава боевых расчётов для отработки и закрепления навыков по ликвидации возможных расчётных нештатных ситуаций, в том числе и аварийных. Во-вторых, обеспечить безопасность, как личного состава боевых расчётов, так и лиц, проживающих в жилых городках, гостиницах, военных строителей из военных городков на всех этапах подготовки, пуска УРКТС, посадки ОК.
 
Выполнение первой задачи обеспечивалось уже сложившимся методическим подходом к проведению мероприятий по подготовке личного состава боевых расчётов, но даже при этом были найдены новые формы проведения комплексных занятий. В частности, разработана методика проведения комплексных занятий личного состава боевого расчёта подготовки и пуска УРКТС, включающая в себя реальное воспроизведение процесса подготовки, пуска и полёта РН "Энергия" 15.05.1987 г. с использованием магнитных носителей информации и отображением её на видеоконтрольных устройствах в реальном масштабе времени, набора имитаторов технологических систем, специального программно-математического обеспечения автоматизированных систем управления комплексов, что создавало полное восприятие реальности проводимых работ.
 
В ходе проводимых комплексных занятий отрабатывались в соответствии с разработанной методикой вопросы управления ОК в организационной структуре "полигон-центр управления-полигон" с использованием спутниковых и кабельных каналов связи. Творческий и инициативный подход к решению этого вопроса со стороны заместителя Генерального конструктора НПО "Энергии" тов. Кравца В.Г., представителя этой организации тов. Староверова В.И. совместно с боевыми расчётами посадочного комплекса ОК (полковник Брацихин П.С., подполковник Гуров А.Н.), узла связи управления (майор Духанин В.М) и полигона (полковник Чистяков Р.М.) обеспечили готовность структурных звеньев управления орбитальным кораблем.
 
Учитывая ранее приобретенный опыт обеспечения безопасности в позиционном районе наземного комплекса при испытаниях макетных, макетно-технологических изделий РН и ОК, при пуске РН "Энергия" и новые этапы испытаний УРКТС, которые значительно изменили пределы запретных, особо опасных и опасных зон, штаб НИУ (начальник штаба полковник Морозов А.А.) разработал на картах местности «Решение начальника НИУ на проведение работ по подготовке, пуску УРКТС "Энергия-Буран" и посадке ОК "Буран"», которое включало ситуационную схему этапов работ, состав сил и средств, привлекаемых к решению задачи, размещение и последовательность эвакуации гражданского персонала промышленных организаций, военных строителей, военнослужащих, организацию охраны границ запретных и опасных зон, жилых городков, казарм, гостиниц, объектов комплекса, системы связи, проведение аварийно-спасательных работ.
 
Решение начальника НИУ было доложено на одном из заседаний Государственной комиссии, одобрено и послужило основой для разработки других документов по обеспечению безопасности, в частности планов обеспечения безопасности работ на СК, МЗК, ПК ОК и плана аварийно-спасательных работ на комплексе.
 
Планы обеспечения безопасности на объектах комплекса, разработанные на картах местности содержали замысел действий руководителя работ (командира боевого расчёта) и подчинённых ему войсковых частей и подразделений на конкретных этапах работы, алгоритм действий боевого расчёта, состав сил и средств для решения целевой задачи, обозначенные запретные, особо опасные и опасные зоны с количеством личного состава боевых расчётов, находящегося в них, порядок его последовательной эвакуации в указанные безопасные районы, схемы организации связи, постов оцепления зон, допуска и контроля за нахождением личного состава в зонах.
 
Расчёты указанных зон производились на основе исходных данных по тротиловому эквиваленту заправленной ракеты-носителя и орбитального корабля, при этом для стартового комплекса запретная зона определялась площадью территории с радиусом 2000 м от пусковой установки, особо опасная зона площадью территории, ограниченной окружностями с радиусами 2000 и 5000 м, опасная зона - площадью территории, ограниченной окружностями с радиусами 5000 и 8000 м. При вертикальном полёте изделия до высоты 6000 м в случае отказа ДУ было возможно равновероятное падение его на границе опасной зоны, поэтому расчётная зона эвакуации определялась площадью территории, ограниченной окружностями с радиусами 8000 и 13500 м, что говорит о сложнейших организации и выполнении операции по обеспечению безопасности работ при запуске УРКТС "Энергия-Буран".
 
Планы проведения аварийно-спасательных работ в случае аварий, связанных с выходом техники из строя, или катастроф с гибелью личного состава боевых расчётов включал замысел руководителей испытаний (командира боевого расчёта) по ликвидации последствий аварии (катастрофы), состав сил и средств, привлекаемых к решению задачи, способы их действий по спасению личного состава и восстановлению техники, порядок организации взаимодействия аварийно-спасательных команд, групп, отряда, необходимое материально-техническое обеспечение, организацию связи.
 
После корректировки и взаимоувязки разработанные планы были утверждены начальником НИУ и войсковые части приступили к их практической отработке, руководствуясь принципом: "Тяжело в учении, легко в бою". Командиры отдельных инженерно-испытательных частей (полковник Кондратьев С.Е., Пономарев Г.П., Ефимов В.П., подполковник Гуров А.Н.), отдельных технических батальонов (майор Олехнович Н.И., подполковник Замятин В.И.), начальник узла связи (майор Духанин В.М.) делали всё возможное для обеспечения успешного запуска УРКТС "Энергия-Буран", организовали грамотное взаимодействие как между собой, так и с предприятиями промышленности, монтажными и строительными организациями на заключительном этапе подготовки комплекса к предстоящим работам, готовили личный состав к действиям в любой обстановке.
 
Для проведения планируемых работ штабом НИУ (полковник Морозов А.А.) разрабатывался общий боевой расчёт, трудности с его формированием носили иной характер, чем при запуске РН "Энергия". От предприятий промышленности, представителей центрального аппарата, в том числе и ГУКОС, заводов-изготовителей оборудования поступали многочисленные просьбы в виде списков о включении тех или иных товарищей в состав боевого расчёта, первоначальная численность которого составила приблизительно 6000 человек. Только благодаря поддержке председателя Госкомиссии тов. ДогужиеваВ.Х., принципиальному подходу командования НИУ к формированию боевых расчётов удалось уменьшить эту численность до 3000 человек, но и в этом случае очень трудно решался вопрос о количественном составе боевого расчёта командного пункта (КП) СК и ОКДП ПК ОК, где на заключительных этапах пуска УРКТС и посадки ОК хотело присутствовать такое количество народа, которое едва ли могли вместить эти сооружения. Даже наличие того факта, что незащищённое здание ОКДП находится в опасной зоне не останавливало отдельных представителей войсковых частей и предприятий промышленности. Легче была обстановка на запасном командном пункте (КП УКСС), где по боевому расчёту размещались командование войсковой части УКСС (полковник Пономарев Г.П.) с аварийно-спасательными подразделениями, ремонтно-восстановительные бригады филиала завода "Прогресс" (руководитель Шураков Н.С., активный участник программы Н1), филиала завода экспериментального машиностроения НПО "Энергия" (руководитель тов. Лыгин Ю.И., непременный участник программ пилотируемых полётов), запасной операторский состав из числа офицеров войсковой части и инженеров-испытателей НИИХимМаш (руководитель тов. Корнеев Ю.А.), готовых к проведению аварийно-спасательных и ремонтно-восстановительных работ в случае невозможности выполнения своих обязанностей боевым расчётом командного пункта СК.
 
Под руководством начальника полигона генерал-лейтенанта Жукова Ю.А. создавался боевой расчёт полигона, включающий в себя как непосредственно подразделения проведения работ по обеспечению пуска УРКТС, так и аварийно-спасательный отряд. Говоря о взаимодействии с боевым расчётом полигона, хотел бы отметить, что к этому времени сложились хорошие личные отношения с начальником полигона, основанные на взаимном доверии, честности и правдивости, чётком распределении задач и ответственности управления и полигона, и такие отношения во многом способствовали созданию спокойной, деловой обстановки при решении общей задачи по испытаниям УРКТС.
 
К сентябрю 1988 г. все организационные, технические вопросы по проведению предстоящих работ были решены, боевой расчёт подготовки и пуска УРКТС "Энергия-Буран", посадки и послеполётного обслуживания ОК "Буран" сформирован, обучен и готов приступить к выполнению поставленной задачи, материально-техническое обеспечение, запасы компонентов ракетного топлива, в том числе 360 т жидкого водорода на СК, 190 т на УКСС, 6000 т жидкого кислорода, 3000 т жидкого азота, 2000т керосина, позволяли выполнить работы в соответствии с технологическим процессом, включая и проведение повторного пуска, о чём и было доложено на Государственной комиссии, которая приняла решение о начале работ по подготовке к пуску УРКТС "Энергия-Буран", поручив руководство этими работами начальнику НИУ генерал-майору Гудилину В.Е., техническим руководителям тов.Губанову Б.И., Семёнову Ю.П., Караштину В.М., одновременно обратила внимание на необходимость проведения комплексных испытаний всей системы электроснабжения комплекса.
 
Истоки такого беспокойства заключались в ненадёжной работе системы электроснабжения комплекса во время предыдущих испытаний (заправочных, электрических, пуске РН "Энергия"), недопустимости подобных случаев при запуске УРКТС, когда отказ по двум вводам питания наземного комплекса КАУ приводил к взрыву ракеты на старте.
 
Уже после первых испытаний образцов РН и ОК было принято решение о строительстве автономного источника электроэнергии на базе трёх газотурбинных поездов, общая установленная мощность которых составляла 72 МВт (ГТЭ-72), замене источников гарантированного питания СГЭП-500 стартового комплекса на более совершенные, надёжно обеспечивающие переход электропитания на них без разрыва синусоиды (категория 1А), автономные системы гарантированного питания АСГП-630, что было сделано к началу работ с УРКТС.
 
Вспоминается случай, когда при проведении заключительных операций комплексных испытаний КАУ РН "Энергия" на УКСС произошли просадка напряжения в электросети, отключение ЭВМ наземного комплекса и срыв испытаний. Заместитель начальника полигона полковник Борисюк Н.А. доложил на заседании Технического руководства, что причиной кратковременного понижения напряжения в сети послужил степной орёл, замкнувший своими крыльями два высоковольтных провода, на что заместитель Министра общего машиностроения СССР тов. Шишкин О.Н. посоветовал полковнику Борисюку Н.А. поставить палатки под каждой высоковольтной опорой, разместить там солдат, которые не позволяли бы орлам садиться на провода. Великое и смешное всегда рядом!
Однако для исключения даже самых невероятных случаев с системой электроснабжения при запуске УРКТС совместно со службой главного энергетика полигона были разработаны и реализованы мероприятия по охране высоковольтных подстанций, открытых распределительных устройств, линий электропередач.
 
Проведенные комплексные испытания системы электроснабжения комплекса под руководством начальника отдела НИУ полковника Соловьева В.Л. подтвердили надёжность её работы, позволили выбрать рациональные схемы электропитания МЗК, СК, УКСС, ПК ОК, КИПР и других составных частей комплекса, в частности наземный сектор КАУ УРКТС был запитан по двум вводам от двух независимых источников (ГТЭ-72, АСГП-630).
 
Казалось, сделано всё возможное для обеспечения успешного запуска УРКТС, посадки орбитального корабля, но "червь сомнения" постоянно шевелился в мозгу, заставляя ещё и ещё раз искать слабые места в технологическом процессе работ, системах и оборудовании наземного комплекса. Однако время сомнений кончилось, нужно было принимать решение и здесь вспоминаются слова из "Полевой справочной книжки офицера" (1912 года издания, Вильна, с. 14-15): "Задаваться лишь ближайшей целью, по последним вернейшим сведениям. Раз решено дать бой, действовать смело, настойчиво. Ясно определить свои намерения, решиться и твёрдо, до конца приводить своё решение в исполнение. Надо знать, что хочешь, уметь хотеть и уметь свою волю внушить подчинённым. "Забывать о ретираде". Помнить, что все сомнения может разрешить лишь самый бой. Первое условие на войне: решительность действий. Всякий, от высшего начальника до младшего рядового, должен сознавать, что бездействие и потеря времени составляют большую вину, чем промах в выборе средств исполнения". Замечательные слова!
 
Именно такой настрой был у Технического руководства, руководителей работ, всего личного состава боевого расчёта. 9 сентября 1988 г., после торжественно-волнующей передачи рабочими заводов-изготовителей личному составу боевого расчёта ракеты-носителя с пристыкованным орбитальным кораблём, установленных на транспортно-установочном агрегате (общий вес конструкции составлял 3200 тонн), с наказами и пожеланиями успешной работы, изделие было доставлено в монтажно-заправочный корпус, где в течение месяца были произведены подготовка и заправка орбитального корабля высококипящими компонентами топлива и сжатыми газами, установлены пороховые ракетные двигатели разделения ступеней, пиротехнические устройства автоматики отделения ОК. Работа протекала организованно, спокойно, по-деловому, заместитель НИУ полковник Брацихин П.С., командир войсковой части полковник Ефимов В.П. сумели чётко организовать планирование и исполнение операций технологического графика, обеспечить хорошие материально-бытовые условия работы и отдыха личного состава при круглосуточном режиме испытаний.
 
Проведены заключительные операции, в бортовом журнале, формулярах и паспортах изделия сделаны отметки о допуске к вывозу на стартовую позицию, на построении боевого расчёта поставлены задачи, с напутственными словами выступили начальник ГУКОС генерал-полковник Максимов А.А., начальник полигона генерал-лейтенант Жуков Ю.А., генеральный директор НПО "Энергия" тов. Вачнадзе В.Д. и ТУА, буксируемый двумя спарками тепловозов, начал движение на левую стартовую позицию.
 
С 10 октября 1988 г. этап подготовки к запуску УРКТС "Энергия-Буран" вступил в завершающую стадию. Организовать работы на старте было значительно сложнее, чем в МЗК, но общими усилиями командира боевого расчёта - руководителя работ по подготовке и пуску УРКТС, технического руководителя, заместителя НИУ полковника Ковзалова Н.И., командира войсковой части полковника Кондратьева С.Е., руководителей работ на местах удалось создать творческую, дружескую, деловую атмосферу взаимопонимания, ответственности, о чём, спустя долгие годы, с удовольствием вспоминают участники этой работы, как о времени наивысшего эмоционального, творческого подъёма способностей и умения людей.
 
Испытания продолжались круглосуточно в соответствии с технологическим графиком подготовки, серьёзных замечаний не было, проводились испытания системы энергопитания автоматизированной системы предстартовой подготовки ОК, командный пункт СК готовился к действиям в любых условиях обстановки.
 
По мере возрастания уверенности в успешном окончании работ в печати стали появляться сообщения о подготовке к запуску УРКТС, в информационных материалах телевидения показывали ход испытаний, выступали специалисты по тем или иным направлениям космической отрасли. Не избежал этой участи и я: тележурналист С. Слипченко побывал у меня дома, мы обговорили сценарий интервью, и на следующий день на стартовом комплексе были проведены телевизионные съёмки сооружений, систем комплекса, внешнего вида и детальных планов УРКТС с моими комментариями. Это было достаточно необычное явление, когда открыто сообщалось о содержании работ и задачах пуска до получения конечного результата, считаю это следствием объявления гласности и многие в то время верили в реальное содержание таких понятий как "перестройка", "гласность", "ускорение научно-технического прогресса", не задумываясь над тем, что если прогресс есть, так он есть, а если его нет, то и ускорять нечего.
 
Но как бы то ни было, информация о проводящихся работах на СК оперативно поступала в печать и на экраны телевидения, была достаточно объективной, чему в немалой степени способствовал начальник управления ГУКОС генерал-майор Дмитриев Н.М., возглавлявший группу по связям с общественностью.
 
Определилась по результатам испытаний и дата пуска - 29 октября 1988 г., погода благоприятствовала работам, было прохладно, но сухо и ясно. Государственная комиссия утвердила предлагаемую дату пуска, рассмотрела текст сообщения по результатам работы.
 
Накануне, 27 октября, поздним вечером у меня дома появляется директор ВНИИРА - главный конструктор системы навигации и посадки орбитального корабля Громов Геннадий Николаевич со своим заместителем Дроздовым Русланом Владимировичем и просит утвердить техническое решение о проверке запасного комплекта бортовой аппаратуры системы посадки ОК. Это можно было сделать, только установив приборы на борт самолёта-лаборатории Ту-134Б и при работающей наземной системе навигации и посадки ОК на посадочном комплексе произвести несколько полётов.
 
Понимая, с одной стороны, что такая работа перед самым запуском УРКТС приобретает некоторую психологическую напряжённость, связана с задействованием большого количества боевых расчётов и технических средств ПК, согласования со службами управления воздушным движением, а с другой стороны, что в случае необходимой замены бортовой аппаратуры автоматической посадки непроверенным запасным комплектом и возможного её отказа при посадке ОК последствия могут быть катастрофическими в политическом, экономическом и техническом аспектах, я утвердил это техническое решение. Проведенные 28 октября работы по проверке приборов дали положительные результаты, о чем и было доложено председателю Государственной комиссии.
 
Наступило утро 29 октября, выезд на стартовый комплекс из г. Ленинска был спланирован на 6.00, построение и инструктаж боевого расчёта на 8.40, однако день начался неудачно.
Комментарий В.П. Лукашевича: Скорее всего, Владимир Евгеньевич ошибся и построение было назначено на 8:40 утра 28 октября. Иначе и быть не могло, т.к. сам запуск был запланирован на 6:24 утра 29 октября, поэтому все предстартовые работы начинались как минимум за 10 часов до старта, т.е. именно 28 октября 1988 года. Государственная комиссия и техническое руководство (включая Гудилина) прибыли на командный пункт старта 28 октября в 21:00 по московскому времени и находились там до слива компонентов топлива после отмены запуска, т.е. весь день 29 октября.
 
Забрав моих заместителей полковников Ковзалова Н.И., Брацихина П.С., Морозова А.А. и не успев проехать 200 метров по дороге, прокололи гвоздём покрышку колеса машины ГАЗ-24. Заменив колесо, двинулись дальше, но, не доезжая метров 450...500 до указателя "Байконур" на второй площадке, машина заглохла: отказал впервые за 5 прошедших лет двигатель. На машине заместителя уполномоченного военной приёмки полковника Чижухина В.Н. всё-таки прибыли на командный пункт СК вовремя, однако пассажирский поезд ("мотовоз") с боевым расчётом опоздал на 40 мин. сверх расчётного времени. Председатель Госкомиссии тов. Догужиев В.Х. и заместитель председателя Госкомиссии генерал-полковник Максимов А.А. сохраняли внешнее спокойствие, не теребили вопросами меня и технических руководителей, успокаивали окружающих их членов Государственной комиссии, что всё будет хорошо, резерв времени заложен в технологический график подготовки УРКТС.
 
Наконец всё наладилось: личный состав боевых расчётов проинструктирован, заняли рабочие места руководители работ, операторский состав, проверены все виды связи, в том числе прямая связь с посадочным комплексом ОК и Центром управления полётами, Государственная комиссия разместилась на командном пункте в специальном помещении, технологические системы, оборудование, комплексы готовы к работе. Сам процесс подготовки протекал спокойно, сказался результат проведенных комплексных занятий, возникающие замечания устранялись в соответствии с алгоритмами действий операторов по нештатным ситуациям, неоднократно проверенное полётное задание введено на борт РН, предстартовая подготовка ОК выполнялась чётко в рамках общего технологического графика.
 
За 10 минут до "КП" мною выдана команда "Пуск" оператору КАУ, исполнена им, с этого момента начался этап автоматического управления подготовкой пуска УРКТС, поступающие доклады об исполнении команд подтверждали правильность и чёткость реализации циклограммы КАУ, информация отражалась на табло коллективного пользования, дисплеях систем автоматизированного управления, на видеоконтрольных устройствах системы телеизмерений, а операторы системы телевизионного наблюдения осуществляли визуальный контроль состояния объектов СК и УРКТС. В залах АСУ СК, АСУ ТО на рабочих местах стояла напряжённая тишина, все замерли в ожидании старта УРКТС, ничего не предвещало его отмены.
 
И вдруг, как гром среди ясного дня, прозвучали по громкой и шлемофонной связи слова доклада оператора КАУ "Сто первый (позывной руководителя работ по запуску УРКТС)! Аварийное прекращение пуска. Третий (оператор КАУ)". На табло - сигнал "АПП". Секундное оцепенение... и сразу шум, разговоры, восклицания. Прошу соблюдать тишину, в голове мысль: "Причина?! Какая степень опасности?". Слышу доклад оператора №1 (АСУ СК) майора Сопова С.А. и одновременно голос технического руководителя тов. Караштина В.М.: "Не отошла плата системы прицеливания". На экране телевизора наблюдаю за ней, а она, спустя какое-то время (как потом оказалось, через 38 с вместо отведённых ей 3 с), отходит от ракеты, но процесс автоматической подготовки остановился и, чтобы его возобновить, нужно возвращаться в исходное положение, произвести набор готовности, в которую входит и сигнал от пристыкованной платы системы прицеливания. Без слов, с одного взгляда, я и Владимир Михайлович Караштин понимаем, что продолжать работы невозможно. Запросив операторов АСУ СК и СКЗ (система контроля заправки РН) о состоянии компонентов, получаю доклад, что газовая подушка в водородном баке уменьшается, водород "пухнет" (то есть за счёт внешнего теплопритока жидкий водород нагревается, повышается его уровень в баке), систему его термостатирования при отстыкованных концевых участках заправочной системы включить в работу нельзя и в течение ближайших минут возможен выход жидкого водорода через дренажный трубопровод. Пока в рядах Государственной комиссии идёт оживленный обмен мнениями, совместно с техническими руководителями тов. Губановым Б.И. и Караштиным В.М. принимаем решение: "Сливать" и командую оператору АСУ СК: "Первый! Начать слив изделия. Сто первый".
 
Пошли первые команды на исполнение. Действия операторского состава были правильными, чёткими, без суеты и тут пришло ко мне душевное спокойствие и внутренняя радость (несмотря на огорчение от несостоявшегося пуска) от того, что в критический момент личный состав боевого расчёта делал то, чему его научили многочисленные работы по сливу КРТ из РН, ОК, проведенные комплексные тренировки, отработанные действия при появлении расчётных нештатных ситуаций.
 
Я был спокоен за благополучный исход дела, работы по сливу КРТ из РН и ОК сразу же вошли в обычный ритм в соответствии с технологическим графиком приведения изделия и наземного комплекса в исходное состояние при несостоявшемся пуске. Проведенный оперативный анализ не дал однозначного ответа на причину задержки при отводе платы системы прицеливания от ракеты, доступ к изделию был невозможен до окончания слива жидкого водорода, замены атмосферы в водородном баке на азотную и подвода башни обслуживания, управление работами производилось дистанционно с КП, находящегося примерно в 4,5 км от старта, потому что операция слива относится к опасным операциям, нахождение людей в радиусе 8 км в незащищённых сооружениях, а на СК в любых сооружениях запрещено.
 
При штатном выполнении операций замечено отставание по сливу жидкого кислорода в блоке 20А первой ступени РН. Усиленный контроль хода слива окислителя из блока показывал увеличение гидравлического сопротивления тракта слива. Поэтому было принято техническое решение о проведении работ по поиску причин этого явления. В соответствии с технологическим графиком изделие было приведено в исходное состояние и к утру 30 октября находилось в режиме "сухой стоянки" на пусковом устройстве.
 
Необходимо было решить три вопроса:
 - как и кто сообщит в печать и на телевидение о причинах несостоявшегося пуска;
 - в чём причина задержки отвода платы системы прицеливания от ракеты и что нужно сделать для исключения повторения отказа при дальнейшей работе;
 - разобраться с ненормальным сливом окислителя из блока 20А первой ступени ракеты.
 
По первому вопросу председатель Госкомиссии решил просто: "Раз тов. Гудилин накануне выступал в телерепортаже о подготовке УРКТС, то пусть он и объясняет, почему пуск не состоялся". Утром 30 октября в ясную, солнечную погоду я и тележурналист С. Слипченко с телеоператором прибыли на старт, выбрали место, с которого хорошо была видна ракета с орбитальным кораблём и сделали запись для информационной телевизионной программы, показав крупным планом УРКТС, плату прицеливания, весь стартовый комплекс, а я постарался объяснить, что произошло, высказав мысль о необходимости максимально использовать результаты несостоявшегося пуска для оценки степени отработанности технологических процессов в экстремальных условиях нештатных ситуаций. Вопрос об информированности широкой общественности был решён, нервозность, неопределённость, беспокойство среди личного состава боевого расчёта уступили место деловой обстановке, направленной на качественное выполнение функциональных обязанностей каждым номером расчёта.
 
Второй вопрос решить столь же эффектно, качественно и быстро не удалось. Осмотр на месте, предварительные проверки механизма отделения платы, оперативные замеры отдельных технических параметров показали на необходимость проведения основательного анализа, повторных теоретических расчётов и экспериментов. Была создана группа по выяснению причин отказа под руководством заместителя Главного конструктора тов. Филина В.М., которая в сжатые сроки на экспериментальных образцах с использованием стендовой базы завода "Прогресс" (руководитель тов. ЧижовА.А.) в г. Куйбышеве и филиала завода (руководитель Шураков Н.С.) в г. Ленинске не только определила причину, но разработала и реализовала мероприятия по её недопущению в дальнейшем. Главное заключалось в повышенном трении в местах контакта обтюраторов (резиновых кольцевых уплотнений) с металлической поверхностью световодов системы прицеливания (попросту произошло их сваривание). Ещё раз практика испытаний показала, что в испытаниях необходимо уметь анализировать все обстоятельства и оценивать их последствия. При отработке пусковой циклограммы на этом же изделии в мае 1988 г. все вопросы, в том числе и отстыковка платы, были проверены самым тщательным образом, но до подготовки к пуску прошло достаточно много времени (около 5 месяцев), высокие наружные температуры, термостатирование переходного отсека РН, снижение температуры в закрытых помещениях технической позиции РН, МЗК обусловили эффект сваривания обтюраторов и металлической поверхности световодов. Честно говоря, многие не поверили в такие выводы комиссии, уж очень прозаично они объяснили природу отказа. Оставалось одно: выполнить рекомендации комиссии по уменьшению трения в месте контакта, произвести натурный эксперимент на лётном изделии, что и было сделано сначала в ручном, а затем и в автоматическом режимах. Всё работало чётко, временная циклограмма выдерживалась с удивительной точностью! Наступило облегчение, но и разочарование от того, что пуск УРКТС не состоялся по такой прозаичной причине.
 
Опасность подстерегала нас там, где мы меньше всего её ожидали, а именно при устранении замечаний по сливу окислителя из бокового блока. Все мыслимые и немыслимые предположения были проверены, получены подтверждения с завода-изготовителя об отсутствии замечаний при изготовлении ступени, глубоко проанализированы результаты работ с блоком на филиале ЗЭМ (руководитель Лыгин Ю.И.), когда технический руководитель от КБ "Южное" тов. Галась М.И. высказал предположение о наличии на сетке фильтра сливной магистрали остатков от протирочного материала (батиста), используемого для очистки внутренней поверхности баков окислителя на заключительном этапе их сборки. Возникал вопрос, почему же три других блока нормально функционировали в процессе заправки и слива? Ответить на все вопросы было невозможно без осмотра сетки фильтра неисправного блока. И вот тут-то у всех нас, как говорят, ёкнуло сердце: фланцевое разъёмное соединение с фильтром находилось в хвостовом отсеке блока, место доступа к нему невероятно ограничено, нужно было снимать изделие с пусковой установки, транспортировать на техническую позицию РН, отстыковывать ОК, параблоки, разбирать хвостовой отсек двадцатого блока и только тогда можно было извлечь фильтр. Даже слабо понимающий специалист по испытаниям ракетно-космической техники понимает, что это означало задержку с пуском УРКТС на несколько месяцев и требовало повторения всего цикла испытаний в объёме технологического графика. Тревожные моменты поиска решения! Стараниями Юрия Ивановича Лыгина и Николая Степановича Шуракова был найден квалифицированный слесарь тов. Швырков Александр Сергеевич, который смог, работая в хвостовом отсеке блока, не только разобрать фланцевые соединения, извлечь фильтр, но и установить его назад, обтянуть фланцевое соединение, обеспечив его работоспособность в среде жидкого кислорода. Большое ему спасибо и низкий поклон за его мужество, и трудовой героизм!
Много лет спустя я встретил Александра Сергеевича. Он занимался ремонтом автомашин в одной из коммерческих организаций и глубоко сожалел о том, что его знания, умения, опыт оказались не нужными на родном предприятии. К своему сожалению узнал также, что обещанное вознаграждение за выполненную работу по восстановлению бокового блока РН так и не нашло героя.
 
На сетке фильтра действительно были обнаружены волокна батиста весом в несколько граммов, полностью закрывавшие ячейки фильтра, имеющие проходное сечение в 20мкм.
 
Мы не нарушили традиции старых ракетчиков: никогда не снимать изделие с ПУ и не увозить со старта, делать всё возможное, чтобы пуск состоялся. Работы продолжались в ускоренном темпе, исходя из технического состояния РН и ОК, в первую очередь оценивались возможности автономных источников питания (аккумуляторных батарей). Выполнив все операции технологического графика, мы были готовы 12 ноября к проведению заключительных операций по подготовке и пуску УРКТС, однако Госкомиссия приняла решение о проведении этой работы 15 ноября, учитывая готовность всего комплекса технических средств, привлекаемых для запуска, управления и посадки ОК.
 
Всё было бы хорошо, если бы не погода. Анализ метеоусловий показывал устойчивую тенденцию к ухудшению: осадки в виде дождя и мокрого снега, отрицательные температуры, сильный ветер. К 14 ноября прогноз действительно оправдался: небо затянулось низкими грозовыми тучами, значительно похолодало, порывы ветра достигали 20...22 м/с. Подготовка к пуску началась вечером 14 ноября, операции технологического графика выполнялись без замечаний, метеослужба периодически производила зондирование атмосферы, самолёты-разведчики погоды вели наблюдение в радиусе до 400...500 км, для оценки ветровых нагрузок на конструкцию РН при её полёте на активном участке была налажена связь из КП с вычислительным центром НПО "Электроприбор" (г. Харьков), расчётные величины нагрузок оценивались как близкие к допустимым.
 
Между 2 и 3 часами ночи 15 ноября при проведении заправки РН и ОК компонентами топлива погода резко ухудшилась, пошёл дождь, который привёл к обмерзанию ракеты и, особенно, орбитального корабля. Ситуация не только сложная, но и опасная. Ещё не забылась трагедия американского "Челленджера", когда из-за обмерзания ускорителей произошла разгерметизация стыка одного из них, приведшая к взрыву и гибели МКС и членов экипажа. На экранах телевизоров было видно, как с поверхности ОК и РН отваливаются довольно значительные по площади куски льда. Обращаюсь к техническому руководителю по ракете-носителю Борису Ивановичу Губанову и техническому руководителю по планеру и системам орбитального корабля Глебу Евгеньевичу Лозино-Лозинскому с предложением о принятии решения на продолжение работ по подготовке и пуску УРКТС.
 
В этой ситуации Глеб Евгеньевич, будучи твёрдо убеждённым в необходимости продолжения работ, проявил незаурядное мужество, взяв на себя ответственность за успешный пуск УРКТС в части планера ОК. С таким предложением втроём идём в комнату Госкомиссии, обстоятельно докладываем по существу вопроса и просим разрешения на проведение работ в соответствии с технологическим графиком. При этом нас предупреждают об ответственности, которую мы берём вместе и каждый в отдельности на себя. Занимаем рабочие места, продолжаем работу, ещё раз тщательно анализируем обстановку, просим дать результаты расчётов из Харькова, оцениваем условия посадки ОК и вместе с Главным конструктором орбитального корабля Юрием Павловичем Семёновым принимаем решение на изменение направления посадки ОК с юго-западного на северо-восточное, обеспечив тем самым посадку ОК почти против ветра (20 к продольной оси посадочной полосы), поперечные нагрузки на РН по расчётам близки к предельным.
 
За 30 минут до пуска погода характеризовалась следующими показателями: "Облачность - 10 баллов, высота нижней границы - 550 м, форма - разорвано - дождевая, слоисто-кучевая, явление погоды - морось, ветер у земли- 15 м/с, порывы - до 19 м/с, направление - 210, температура воздуха - +2,8С". Набрана готовность к выдаче команды "Пуск" (10 мин. до команды "КП"). За 30минут до пуска начальник метеоотдела полигона подполковник Акимов вручает мне бланк шторм - предупреждения № 1 с записью "Туман при видимости 600...1000 м. Усиление юго-западного ветра до 9...12 м/с, порывы временами до 20 м/с" и просит расписаться в его получении. Какое решение нужно принять, если допустимая скорость ветра при подъёме УРКТС равна 15 м/с? Рой мыслей: не произойдёт ли соударение РН и ОК при подъёме с конструкциями ПУ, ограждающими конструкциями водяной системы гашения акустических колебаний, наконец, с башней обслуживания. Быстрый обмен мнениями с Борисом Ивановичем Губановым, Владимиром Михайловичем Караштиным, Юрием Павловичем Семёновым, Яковом Ейновичем Айзенбергом, срочный запрос текущего прогноза у метеослужбы посадочного комплекса, находящегося примерно в 7 км от СК, значений нагрузок по последним данным Харькова и приходим к единодушному решению: "Пускать!". Выдаю оператору КАУ команду "Пуск".
 
Видим на телевизионных экранах начало работы двигателей, нарастающие облака "дыма" из газоходов, слышим доклад: "Есть "КП" (контакт подъёма)", и через 2...3 секунды УРКТС исчезает в грозовой облачности.
 
Полковник А.С. Толстых ведет репортаж: "... секунд. Полёт нормальный", дальше: "Есть отделение блоков А", снова: "...секунд. Полёт нормальный", и, наконец, "Есть отделение ОК", ракета-носитель "Энергия" свою задачу выполнила, управление орбитальным кораблём принимает на себя ЦУП.
 
Даю команду о приведении стартового комплекса в исходное состояние, напоминаю, что работа требует максимум внимания в связи с её опасностью и прошу действовать в строгом соответствии с эксплуатационной документацией. Наступает время волнительного ожидания для боевого расчёта посадочного комплекса. Кажется всё сделано для успешной посадки ОК, но всё же... Системы ПК включены в работу, репортаж о полёте ОК из ЦУП ведется на ОКДП, в КП СК, поступает сообщение о включении ДУ ОК на торможение, затем начинается аэродинамическое торможение ОК (от 100 км до 20 км). Взлетает МиГ-25, пилотируемый лётчиком Толбоевым Р., в расчётную точку встречи с ОК. Кстати, ходит среди "крупных специалистов" по автоматической посадке ОК мнение, что ОК при посадке управлялся с МиГ-25, в связи с чем хотелось бы сказать, что МиГ-25 дополнительно был оборудован только телевизионной камерой и в задачу лётчика самолёта сопровождения входили доклады о внешнем состоянии ОК, работе шасси ОК, его манёврах и показ по телевидению на ОКДП и КП СК, в ЦУП. В дальнейшем, при наличии экипажа на борту, в задачу лётчика самолёта сопровождения, помимо указанных, должна была входить корректировка действий лётчика-космонавта при посадке ОК.
 
Трассовые радиолокаторы обнаруживают ОК на высоте примерно 40 км, появляется отметка на экранах операторов посадки, определяется курс, скорость, высота ОК, ведётся прогноз его полёта, на высоте около 20 км начинается взаимодействие бортовой и наземной систем навигации, определяются точностные характеристики траектории привода ОК на посадочную полосу. Орбитальный корабль заходит на левый цилиндр гашения скорости до посадочной, ожидается выход его на глиссаду посадки. И вдруг... Все операторы, от руководителя работ полковника Тягусова В.И. до номера расчёта, затаили дыхание: ОК совершает крутой манёвр и уходит на правый цилиндр гашения скорости. Что-то будет??! Однако ОК совершает штатный манёвр и выходит на расчётную глиссаду посадки. Вздох облегчения. Как оказалось, бортовой вычислительный комплекс корабля в соответствии с той самой 19-ой версией программно-математического обеспечения полёта определил в рамках прогнозирования, что посадочная скорость будет больше расчётной и выдал команду о переходе на правый цилиндр её гашения. Умная машина и умные люди, создавшие её!
 
Идёт расчётное снижение, самолёт МиГ-25 сопровождает ОК, идёт репортаж тов.Толбоева Р. о нормальном состоянии теплозащитного покрытия (отсутствуют только 4 плитки из 39 тысяч, к примеру, на ОК "Спэйс Шаттл" число потерянных плиток доходит до 1000 штук), штатном снижении ОК, производится облёт ОК и показ его по телевидению.
 
На высоте 4 км вступает в работу система посадки ОК и обеспечивает с величайшей точностью (не пропали даром наши труды) посадку ОК и его пробег по посадочной полосе (отклонение от осевой линии составило приблизительно 1,5 м). Корабль на полосе. Для многих это окончание работы, максимальный пик эмоционального подъёма, для нас - работа, длительная, сложная и опасная. Боевой расчёт послеполётного обслуживания ОК под руководством заместителя НИУ полковника Брацихина П.С. и командира войсковой части подполковника Гурова А.Н. выполняет штатные технологические операции, неоднократно отработанные на макетно-технологическом изделии. Вместе с Барминым В.П., своим заместителем полковником Ковзаловым Н.И. выезжаем для осмотра старта, определения его технического состояния после пуска. Существенных замечаний нет, объём ремонтно-восстановительных работ незначительный и это вселяет уверенность в надёжность ОК, возможность качественно выполнять последующие пуски. После осмотра ОК направляемся на посадочный комплекс ОК, уточняю организацию работ, требую прекратить эйфорию от успешной посадки ОК, соблюдать дисциплину и порядок, чтобы не влить ложку дёгтя в бочку мёда на заключительном этапе работ.
 
Работы по сливу компонентов на посадочном комплексе ОК, транспортирование в МЗК, послеполётное обслуживание и доставка ОК на его техническую позицию были выполнены боевыми расчётами в строгом соответствии с технологической и эксплуатационной документацией. Цикл испытаний ОК замкнулся, наступило время анализа результатов проведенных работ, написания отчетов, составления планов устранения замечаний и дальнейшего строительства наземного полигонного комплекса МКС "Буран".
 
Для нас с Владимиром Михайловичем Караштиным также наступило время "отчета", потому что пришлось неоднократно писать объяснения по поводу нашего решения о сливе КРТ из РН при несостоявшемся пуске 29 октября 1988 г. Основанием для этого послужило заявление одного из членов Государственной комиссии о возможности проведения пуска 29 октября, при этом он утверждал, что можно было вновь пристыковать отошедшую с запозданием по времени плату прицеливания к ракете и тем самым обеспечить пуск в установленные сроки. И хотя последующие работы подтвердили правильность нашего решения, где-то в головах верхних структур власти (вплоть до ЦК КПСС, Министерства обороны СССР) засела высказанная членом Госкомиссии мысль о возможности проведения работ по пуску 29 октября.
 
Сколь долго бы продолжалась эта история, чем бы она закончилась, сказать было трудно, если бы не Сергей Александрович Афанасьев (бывший Министр общего машиностроения СССР), занимающий в описываемый период должность советника Министра обороны СССР. Он внимательно выслушал наши доводы по данному вопросу, вник, как всегда, глубоко в технологию работ, согласился с нашими качественными и количественными оценками сложившейся при несостоявшемся пуске ситуации и заверил нас о решении вопроса в нашу пользу, что вскоре и произошло. Большое ему человеческое спасибо и благодарность за такое отношение к испытателям ракетно-космической техники!
Положительные результаты испытаний УРКТС "Энергия-Буран" обусловили творческий подъём всего большого коллектива строителей, монтажников, испытателей, представителей НПО, КБ, заводов-изготовителей, личного состава войсковых частей в решении последующих задач создания многоразовой космической системы "Буран". Но уже потянуло ветром сомнений в нужности "Бурана" и всей программы его создания. На Совете Обороны СССР этот вопрос был поставлен перед начальником УНКС генерал-полковником Максимовым А.А. и он твёрдо ответил, оставаясь в глубоком одиночестве: "Да, Министерству обороны "Буран" нужен".
 
К сожалению, его твёрдая убеждённость не нашла такой же поддержки ни в Министерстве обороны, ни у политического руководства страны. Начатая "катастройка" привела уже тогда к трудностям экономического и финансового порядка в реализации программы МКС "Буран". Стараясь найти оправдание начавшемуся политическому, экономическому и национальному развалу нашей страны, стали искать "стрелочника", обрушив при этом водопад отрицательных высказываний в средствах массовой информации в адрес космических исследований вообще и программы МКС "Буран" в частности, как главных пожирателей трудовых народных денег и виновников постоянно ухудшающейся жизни людей. Приходилось только удивляться способности СМИ резко менять мнение о наших космических достижениях. Недаром говорят: "От любви до ненависти один шаг". Складывающееся общественное мнение, неопределённость в поведении политического руководства страны, трудности в финансовой и экономической области приводили к снижению финансирования программы МКС "Буран", что вело к развалу кооперации, потере технологии изготовления узлов, элементов, составных частей РН, ОК, наземного комплекса.
 
На сегодня программа в части ОК "Буран" по существу закрыта, но мне в целом ситуация представляется в виде печально известного в годы репрессий заключения об исчезновении арестованного: "Убит при попытке к бегству". Отсутствуют постановление или решение правительства о прекращении работ по тематике МКС "Буран", где бы указывался порядок дальнейшего использования наземного полигонного комплекса, научно-технического задела, производственной базы, экспериментального оборудования предприятий промышленности и т.д., а также списывались затраты на объём выполненных работ.
 
Вместо этого медленное удушение в форме прекращения финансирования, хотя ради правды нужно отметить старание руководства Российского космического агентства сохранить в возможной степени кооперацию основных предприятий, поддержать и использовать научно-технический задел, и, в первую очередь, специалистов ракетно-космической отрасли. Однако совершенно очевидно, что в условиях развала экономики страны, военно-промышленного комплекса, политической нестабильности рассчитывать на улучшение дел в области космоса не приходится.
 
Но о смерти программы МКС "Буран" могут думать и говорить только бестолковые люди, не отягощённые ответственностью и пониманием существа дела. Научно-технический задел, результаты создания и испытаний МКС "Буран" находят воплощение в разрабатываемых сегодня новых средствах выведения полезных грузов в космос, унифицированных стартовых и наземных комплексах для них, системах автоматизированного управления оборудованием наземных комплексов, в ряде технологических процессов народнохозяйственного назначения. "Буран" жив в тех производственных цехах, технологическом оборудовании, жилых домах, детских садах, школах, объектах инфраструктуры многочисленных предприятий, которые были построены в рамках финансирования программы.
 
А главное - он жив в памяти тех людей, которые принимали участие в реализации этой программы (а их насчитывается примерно 1 миллион 200 тысяч), и пока будет жив хотя бы один из них будет жить и программа МКС "Буран", память о его прекрасных взлёте и посадке.
 
И кто бы ни пытался принизить значение событий, связанных с этой программой, как исторических, они уже заняли своё место в истории освоения космоса и время над ними не властно.
 
Вспоминает Ковзалов Н.И.
 
С 1984 г. я работал в должности заместителя начальника 6 НИУ 5НИИП МО.
 
В марте 1989 г. (после перевода начальника 6 НИУ В.Е. Гудилина в ЦНИИ КС-50) я был назначен на должность начальника 6 НИУ (в/ч 96630).
 
В это время проводился большой объём строительно-монтажных работ 2-й очереди на пл. 254, 112, 112А, 110, 110А, 250, 250А, 251, 3Г, выносных участках "Вымпела", узле связи пл. 2.
 
Кроме того, на всех объектах управления проводилась подготовка к пуску МРКК с ОК 1К2, а также ряд экспериментальных работ и доработок в обеспечение дальнейших пусков:
 - на ТП ОК - испытания и подготовка к пуску ОК 1К2;
 - на ТП РН - подготовка РН для запуска ОК 1К2 и производство блоков А и Ц для последующих пусков;
 - на СК-лев. - работы с макетно-технологическими изделиями в интересах предстоящих пусков, также проведен вывоз изделия с ОК 1К2 для отработки СЭП с заправкой водородом и кислородом и включением СЭП;
 - на УКСС - подготовка к очередному прожигу изд. 5С (бл. Ц);
 - на ПК ОК - отработочные полёты самолёта "Мрия" с ОК на борту, а также приём специальных грузов (частей МРКК).
 
Однажды в самый разгар работ по подготовке ОК 1К2 министр МОМ О.Н. Шишкин собрал на пл. 254 очень представительный форум руководителей различных организаций и поставил задачу искать вариант заполнения ОК 1К2, с тем, чтобы на предстоящем пуске получить прибыль порядка 40 млн. руб., т.е. 60 млн. $. Это был фурор, было ясно, что это полная чушь: какой серьёзный человек отправит свой уникальный груз в испытательный полёт? А адаптация… и тьма других вопросов? Лично я воспринял это как один из звонков закрытия программы. Тем не менее, мы, малость посмеявшись, продолжали усиленно трудиться.
 
В ноябре 1989 года Директивой начальника Генштаба испытательные управления полигона были преобразованы (некоторые при этом объединялись) в центры испытаний и применения КС (ЦИП КС).
 
В ОШС 3-го Центра испытаний и применения КС (на базе 6-го НИУ) были включены:
 - 11 испытательных отделов;
 - в/ч 12471 СК (Кондратьев С.Е.);
 - в/ч 01678 УКСС (Глуховченко А.С.);
 - в/ч 08325 ТК (Позигунов Г.А.);
 - в/ч 03079 ПК ОК (Гуров А.Н.);
 - в/ч 96626 УС пл. 255 (Духанин В.М.);
 - в/ч 99940 эксплуатация котельных (Олехнович Н.И.).
 
Приданные подразделения включали: батальон ТВК, комендатуру, ФПС, КЭЧ и др.
 
Претерпела изменения и структура управления Центра: вновь созданы или расширены штаб, служба тыла, служба вооружения, служба эксплуатации сооружений, автослужба, ИТС и др. Проведено формирование служб в новой структуре.
 
Заместителями начальника Центра были назначены:
 - Зам. начальника Центра - Ковалёв А.П. (был командиром в/ч 46180, сейчас генерал-лейтенант Ковалёв А.П. - начальник Академии им. Можайского).
 - Начальник штаба - Морозов А.А.
 - Начальник политотдела - Авдеев Н.Ф.
 - Зам. по РВО-начальник службы вооружения - Гринченко Ю.Г.
- Зам. по испытаниям - Соловьёв В.Л.
 - Зам. по тылу-начальник тыла - Юлмасов Н.Г.
 
Начальниками испытательных отделов были назначены: Толстых А.С., Дедов А.И., Колошкин В.И., Савчук А.В., Савин Э.И., Еленский Е.И., Генин А.И.; Мандрик А.И., Усик А.А., Тягусов В.И., Горбачёв П.С.
 
Начальниками служб были назначены:
 - ЗНШ - Головач Н.С.;
 - ЗНПО - Воробьёв И.В.;
 - НАС - Голосовский В.Г.;
 - НМС - Бочков А.Ф.;
 - НФС - Янченко А.Г.;
 - НМТО - Бабков А.И.;
 - НПВС - Волков Н.В.;
 - НГСМ - Головин С.А.;
 - НИТС - Шабардин В.П.
 
Переход на новую организационно-штатную структуру в целом положительно сказался на качестве управления всеми процессами жизнедеятельности частей и подразделений Центра, инженеры-испытатели стали меньше отвлекаться на выполнение несвойственных им служебных обязанностей, более качественно стали выполняться поставленные задачи.
 
В это время без ущерба для выполнения основных задач (ОИР, НИР, обеспечение эксплуатации объектов, СМР) проведена значительная работа по благоустройству военных городков, особенно на пл. 113: построена объединённая медсанчасть; на базе освободившихся от военных строителей казарм построен спортзал и расширен жилой фонд, в том числе отдельная казарма для молодого пополнения, солдатская столовая; капитально отремонтированы складские зоны и автопарки частей и управления, построена большая учебно-материальная база;перетрассированы и капитально отремонтированы на пл. 113 системы ТВК, освещения, дороги, охранный периметр, ликвидирован УС "Треска" и вся связь переведена на УС "Проточка" пл. 255, отремонтированы все КП частей и управления, штабы, столовые и казармы; на пл. 251 введены в строй новая казарма, столовая, медсанчасть, клуб, созданы нормальные условия жизнедеятельности дежурных технических смен, особенно на дальних выносных участках.
 
На технических объектах: введена в строй 1-я очередь СДИ с проведением работ с макетно-технологическим изделием; значительно продвинулись работы по монтажу технологического оборудования правого старта, введён в эксплуатацию целый ряд новых сооружений, в том числе мощные склады для оборудования и офицерская столовая на пл. 250А.
 
Всё это позволяло с оптимизмом смотреть на будущее, если бы не произошедшие в дальнейшем всем известные события не только в отрасли, но и в стране в целом.
 
В июне 1990 г. мы подверглись итоговой проверке - была получена оценка "хорошо", и таким образом, завершился процесс создания Центра.
 
В сентябре того же года я был переведен для дальнейшего прохождения службы в ЦНИИ КС-50 - Командующий ВКС генерал-полковник Иванов В.Л. сдержал своё обещание, данное при моём назначении на должность начальника Центра. С апреля 1992 г. работаю в РКК "Энергия" им. С.П. Королёва. Я - полковник в отставке, награждён орденами Ленина, "За службу Родине" и медалями.
 
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
 
Последний штат войсковой части 96630:
 - командир - полковник Файков Владимир Григорьевич;
 - зам. командира - полковник Колошкин Владимир Иванович;
 - начальник штаба - полковник Свистунов Юрий Петрович;
 - зам. по вооружению - полковник Михайличенко Юрий Дмитриевич;
 - зам. по испытаниям - полковник Дубинин Владимир Константинович;
 - зам. по тылу - полковник Юрмасов Николай Григорьевич;
 - помощник по работе с личным составом - подполковник Климченко Юрий Александрович.
 
Три начальника отдела: полковник Степанов Александр Сергеевич, подполковники Сахарук Константин Владимирович, Кузнецов Виталий Александрович.
 
Часть расформирована в феврале 1996 года, ровно 27 лет спустя после первого пуска комплекса Н1- Л3.
 
Редко, но встречаются в нашей работе люди, которые при упоминании о Ленинске, о Байконуре, делают страдальческое лицо и заявляют, что желали бы забыть все, как кошмарный сон. Большинство из них кокетничает, поскольку не может ветеран забыть самого себя, а детальная беседа с одним из "Иванов, не помнящих родства" показала, что был он на Байконуре два раза: шесть и три месяца.
 
Жизнь на Байконуре далеко не сахар, но из 18 лет своей службы в Ленинске я не хотел бы вычеркнуть ни одного дня. И это не восторженность молодого человека, поскольку на Байконур я прибыл в звании капитана.
 
Байконур научил меня разбираться не только в технике, но и в людях, ценить в человеке главное - человечность. Человечность в тех действительно трудных условиях помогала нам жить и выживать, делать на совесть свое дело, отсеивать в людях "зерна от плевел". Мы научились дружить, быть щедрыми душой, любить и прощать друзей, помогать им не напоказ, а по жизни, уметь повиниться самому, короче - жить среди людей по-человечески.
 
Нет выше братства, спаянного общей великой целью, готовностью разделить радость победы, горечь поражения, а может и горькую вечную память под обелиском.
 
Только тогда оценишь глоток воды, когда его дают тебе, отнимая фляжку от пересохших губ, стакан молока, который отрываешь от своих детей для детишек сослуживца, десяток яиц, поделенный на три семьи. И рождалось чувство братства Байконуровцев, которое заставляет нас собираться каждое первое воскресение июня в парке Армии, не только москвичей, а многих жителей нашей бывшей огромной страны.
 
Волнуясь, прикрепив на груди дорогой сердцу значок "Ветеран Байконура", поседевшие "пахари вселенной" с раннего утра собираются группами у входа в парк, обнимаются, целуются, а в глазах горят молодость и удаль тех славных лет, когда они вопреки всем "невозможностям" творили чудо.
 
И звучат воспоминания о безвестных гениях, что находили выход из самых невероятных ситуаций, о бескрайней и чарующей пустыне, с ее весенним буйством трав и цветов, о жаворонках в бездонной синеве неба, о жарище и морозах, о терпком запахе полыни, об охотах и рыбалках, а главное о друзьях-сослуживцах, живых и мертвых. Застывают ветераны в скорбном молчании, когда узнают, что кто-то больше никогда не придет на встречу.
 
Дорогие мои сослуживцы! Дай Вам Бог здоровья и долголетия, Вы имеете на это выстраданное право.