Ю.В. Иванченко
 
БАЙКОНУР - БОЛШЕВО - КОРОЛЁВ В ВОСПОМИНАНИЯХ ВЕТЕРАНА.                                   
                                               БАЙКОНУР. 6-Е НАУЧНО-ИСПЫТАТЕЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ.
 
Часть 2
ВТОРОЙ ПУСК
 
О первом пуске изделия 11А52 3Л и его результатах сказано выше. Пуск изделия 5Л был вторым по счету и проводился с того же правого старта, с которого был первый пуск. Подготовка велась тщательная. Во избежание выключения двигателей системой КОРД, что было на изделии 3Л, командные цепи этой системы были заблокированы, и ее датчики выдавали информацию только на телеметрию. Был проведен целый ряд других существенных доработок изделия: усиление внешнего кольца двигательной установки (ДУ) блока А, развязка командных и информационных цепей, повышение надежности работы электрогенераторов и так далее. Было увеличено число датчиков и каналов по телеметрическим системам АРГ, БРС, РТС. Так на каждом из двигателей число точек контроля достигло 16. Несложный подсчет показывает, что только ДУ блока А стала давать поток информации около 500 параметров, а в целом с изделия при пуске снималось примерно 10000 параметров. Работы телеметристам прибавилось, тем более, что приходилось работать и на производственной части монтажно-испытательного корпуса (МИКа) - заводе "Прогресс".
 
В этот период работ бок о бок с нами днем и ночью работали сотрудники телеметрического отдела ОКБ-1, возглавляемого Воршевым Владимиром Владимировичем: всегда улыбчивый и к вечеру чуть-чуть поддатый Казьмин Борис Васильевич, кругленький, соответствующий фамилии, заядлый спорщик Павин Борис Андреевич, спокойная и обаятельная Эмануйлова Галина Александровна, румянощекий богатырь Судницин Вячеслав Михайлович, острослов Семагин Константин Петрович, обстоятельный и вдумчивый Тихомиров Валентин Дмитриевич, знающий наизусть программы и циклограммы Китаев Анатолий Федорович, молодой и спортивный Кафанов Борис Павлович.
 
Сроки поджимали, и мы все больше работали на автономных и комплексных испытаниях блоков. Причем, если офицеры-испытатели шли во вторую смену, то полный рабочий день отрабатывали в управлении, а затем шли в МИК. Научились спать в изделии в промежутках между операциями, не снимая гарнитуру связи, в зиповых и кладовых на ящиках из-под ЗИПа, что обернулось одной из смешных историй. А.Н. Байдан ухитрился спать в самом ящике. Проискав его безуспешно в аппаратном зале, мы сели на этот ящик и стали обсуждать, куда еще сходить. И вдруг из ящика раздался голос: "Не надо никуда ходить, я здесь!". От хохота мы катались примерно полчаса.
 
Привыкли завтракать, обедать и ужинать по "скользящему графику". Когда эта команда раздавалась по ГГС, все прекрасно понимали, что если в период работы столовой или буфета идут твои операции, "скользи" дальше без пищи.
 
Подметили мы, работая на производственной зоне, одну черточку в бюрократической оценке труда. В первую смену совершенно невозможно было наладить нормальный ход испытаний. Электромонтажники и испытатели от промышленности вели себя как-то странно: то не было нужной документации, то не находились необходимые приборы, то вдруг в разгар проверок кто-то уходил со связи. Немного спустя мы поняли, что ларчик открывался просто. Затяжка времени ставила перед необходимостью сверхурочных, и когда мастера открывали наряды с желтой и красной полосами, работа шла без задержек. Отсюда ясно, что работать с производственниками нам приходилось в основном во вторую смену. Утром уезжали автобусом завода "Прогресс" на десятую площадку помыться, отоспаться, детей посмотреть, жену поцеловать. А утром - на мотовоз и снова на сутки. Не о каких отгулах и выходных даже и речи не было.
 
Я не одобряю и не романтизирую такую работу. Человек должен работать, чтобы жить, а не наоборот. Но что было, то было - из песни слов не выкинешь. Правда, в нашем отделе Г.Д. Ракитин поручил П. Козицкому вести учет переработок, но это имело чисто психологический эффект, рассчитаться отгулами начальник не смог бы, не прекратив работу отдела месяца на два.
 
Так шла подготовка изделия 5Л. Вывоз изделия состоялся 20 июня 1969 года на правый старт площадки 110. Предстартовые испытания шли на редкость удачно, что, однако, не давало нам существенной передышки, поскольку на левом старте находилось изделие 1М1 и шли АИ и КИ по вводу в строй левого старта. Перед пуском ракеты-носителя 5Л с кораблем изделие 1М1 было снято с левого старта и как подтвердилось развитием событий - это было очень своевременным решением.
 
Где-то в середине июня 1969 года, в разгар подготовки к пуску изделия 5Л, офицерам управления объявили, что в связи с тем, что изделие на старте, создались условия провести тактико-специальные учения. Что это такое в условиях начального периода опытно-испытательных работ, не мог толком объяснить никто. Нам сказали, что учения начнут с внезапного сбора по тревоге, на который надо явиться быстро в полушерстяной полевой форме, в сапогах и при портупее с пистолетной кобурой, в которой должна быть не ложка, а карточка-заместитель на получение личного оружия. Это уже обеспечивало некоторую начальную интригу. О дне и часе этих внезапных учений мы точно знали примерно за день, что позволило начальный этап - сбор по тревоге провести организованно и в заданные временные интервалы, что создало хорошее настроение как нашему командованию, так и подполковнику Сейманису с группой проверяющих от штаба полигона. День учений угадывался просто: по суточному перерыву в циклограмме испытаний, а час - еще проще: надо приходить на ст. Городская к своему мотовозу за полчаса до его отправления. Дело в том, что другой вид транспорта для массовой перевозки личного состава полигон себе позволить не мог даже на учениях.
 
Прибыли мы в управление обычным порядком, а далее начались учения: майор Федорец носился из части в управление и обратно с целью "поторопить прибытие транспорта", штаб учений в кабинете В.А. Овчинникова решал две сложнейшие проблемы: выдавать оружие офицерам или нет, и брать противогазы или не брать. Минут через сорок, во время которых Дмитрий Пафмичев бегал из кабинета начальника к дежурному по управлению и обратно, передавая приказания и следом принося их отмену, по первой проблеме было принято весьма оригинальное решение - нет, а по второй - да. Впервые такие решения на учениях принимались еще в Красной армии лет сорок назад и с тех пор не получили изменений. Наконец прибыл транспорт и мы отправились в полевой район: на такыр в 15 километрах от 113 площадки в сторону левого фланга полигона, где наши охотники в перерывах между работами успевали взять пару-тройку сайгаков на шашлык по случаю, а то и без оного. Сайгаки на такыре были постоянно, поскольку на краю его, у подножия достаточно высокой песчаной дюны, было озерцо с соленой, но пригодной для сайгаков водой. В период реализации программы "Энергия-Буран" этот такыр нарекли площадкой 251, где была построена посадочная полоса и необходимые элементы инфраструктуры ПК ОК.
 
При подъезде к такыру нашей колонны, небольшое стадо сайгаков лениво и гордо перевалило за гребень дюны, уступая без сопротивления свои владения людям, вероятно думая, что нам этот такыр нужнее. По прибытии руководство связалось по рации со штабом учений, доложив с использованием таблицы переговоров: "Прибыли в район сосредоточения", на что получили краткий ответ: "Рассосредоточиться!". Что это значило на ровном как разметочный стол и гладком как лысина такыре, никто не знал, а поэтому начальники отделов, посовещавшись, отдали бразды правления в руки Геннадия Дмитриевича Ракитина, как человека, имеющего опыт Гороховецких лагерей. Чтобы обозначить наше появление на такыре как воинские учения, а не пикник сумасшедших, на гребне дюны было выставлено сторожевое охранение, определены ориентиры и секторы наблюдения и даже составлена карточка ведения огня неизвестно из какого оружия. Все это "Цыган" оформил должным образом и положил в планшет, который отличал его как командира от остальных людей в форме. Разведывательные дозоры решили не наряжать, поскольку совершенно было известно, что если стать на дюне спиной к такыру, то справа будет родная 110 площадка, а за ней - "двойка", слева же-75 и 90 площадки, а далее Казалинск. Учения пошли согласно интересов: Дима Сыромятников, Леня Вархолов и еще несколько заядлых шахматистов гоняли пятиминутки, не выходя из автобуса, поскольку инвентарь был с ними, другие, привалившись спиной к старой казахской мулушке-могильнику травили анекдоты и охотничьи байки, кое-кто пытался укрыться от солнца в приозерных камышах, но спешно покинули свои убежища под натиском комаров. Попытка организации каких-либо занятий была разбита отсутствием документации и, главное, полным обалдением людей, одетых в теплое полевое обмундирование и сапоги, под ярым июньским тюратамским солнцем.
 
Команд больше не поступало, а время и солнце съедали последние запасы юмора, воды и сигарет. Кроме того, пропущенный обед заставлял задумываться над перспективой опоздать на мотовоз и остаться без ужина.
 
Понимая кризисное состояние в настроении людей наш вездесущий и неунывающий Лев Иосифович Руцкин решил организовать обсуждение каких-то очередных решений "О дальнейшем росте благосостояния народа в свете решений...". Для этого были прекращены шахматные сражения в самом большом автобусе, что очень огорчило и играющих, и болеющих. В автобус собрали тех офицеров, что были не заняты какими-либо обозначениями учений, и началось обычное разжевывание газетных материалов. Петр Петрович Козицкий, которого оторвали от шахмат, безучастно взирал в окно автобуса, как вдруг услышал: "А где Козицкий? Что вы думаете по этому поводу, майор?" Петр встал, глубоко задумался и выдал:
 - Я с теми, кто вышел строить и месть,
В сплошной лихорадке буден...
 
Сначала хотел бы чего то поесть,
Потом обсуждать то, что будет.
 
Эффект этого выступления был потрясающим. После продолжительного и дружного хохота, настроение ребят улучшилось, а наш "Лев" быстренько свернул обсуждение, поняв его несвоевременность. К тому времени совет начальников отделов решил запросить по рации дальнейшие ценные указания и намекнул насчет воды и еды. Ответ был обнадеживающий: "Указания ждите. К вам выехал с полевой кухней заместитель командира испытательной части по тылу майор Нечай." С этой минуты дозорный на бархане в бинокль внимательно изучал дорогу, но никто и ничто к нам не приближались. Спустя час ожидания кухни, штаб по рации запросил: "Прибыл ли Нечай ?" и получив отрицательный ответ дал команду на окончание учений. Прикинув, что успеваем на первый мотовоз, мы не стали утомлять себя долгими сборами, расселись по машинам, пересчитались и двинулись в обратный путь. Не отъехав и двух километров, встречаем полевую кухню Нечая, влекомую вперед каким-то самосвалом строителей. Как выяснилось при встрече, не успел майор отъехать пяти километров от площадки 113, как выделенный ему автомобиль натужено хрюкнул на съезде с бетонки на проселочную дорогу и стал как вкопанный. Попытки в течение часа вдохнуть в него лошадиные силы успеха не имели, поэтому Леня Нечай поймал на бетонке самосвал строителей и уговорил водителя помочь в спасении от жажды и голодной смерти неизвестных героев.
 
Пока заместитель по тылу объяснял зампотеху полка Володе Проскурину, следовавшему с нашей колонной, куда ему идти самому вместе с машиной, водителем и необеспеченными заявками на дефицитные запчасти, нам досталось по кружке чаю и по ломтю хлеба с салом. Короче, учения закончились успешно: мы успели на мотовоз и без колик в желудках добрались до домашней кухни, а на следующий день, на разборе подполковник Сейманис был буквально сражен нашим профессионализмом, когда разглядывал и почти ласкал документы, исполненные Г.Д. Ракитиным в ходе учений.
 
Пуск изделия 5Л был проведен 3 июля 1969 года в 0 часов 18 минут с правого старта 110 площадки. Время старта специально было назначено на ночь, что облегчало задачу эвакуации для обеспечения безопасности на случай взрыва. Подготовка изделия шла без существенных задержек, и вот уже по ГГС раздалась команда: "Осмотреть изделие!" По этой команде Василий Игнатьевич Яшков с расчетом шли на изделие, проводили внешний осмотр и снимали последние (если были) "флажковые" детали. "Флажковые" - это детали, на которых закреплены красные флажки, и которые должны быть обязательно сняты перед пуском. Контроль этих операций на протяжении всей подготовки изделия был жесточайший, но "береженого - бог бережет". Как-то я спросил Василия Игнатьевича, как он чувствует себя, работая на полностью заправленном изделии, и получил весьма мудрый ответ: - Знаешь, Юра, это как парад на Красной площади: пока готовишься не раз проклянешь всю эту шагистику, а вот чести идти в строю на параде никто не уступит.
 
Более точного определения содержания чувства гордости испытателя ракетно-космической техники за свое дело я не встречал. Действительно, все лишения службы и быта, суровый климат, болезни и, откровенно говоря, скромное денежное содержание - все это отступает на второй план, когда в результате твоими руками создается чудо воплощения фантастики в реальность.
 
Обычно после удачного пуска изделия красные флажки дарят гостям на память, ну а при неудаче - на стол комиссии. Вернемся к пуску. Наступил решающий момент: все на местах по боевому расчету, протяжки включены, светятся экраны визуальных контрольных устройств (ВКУ). "ПУСК!" - раздалось по ГГС. Мое рабочее место было в МИКе площадки 90 - на РТС вел контроль и репортаж по борту РТ-1: параметры ДУ блока А. По спине течет пот, в горле - комок, глазами впиваешься в экран. Столбики параметров давления в камерах сгорания двигателей (ДКС) на экранах ВКУ поднялись до уровня предварительной тяги. "Есть предварительная" - сдавленно хрипишь по шлемофонной связи, как будто боишься своим голосом спугнуть неустойчивое равновесие земного притяжения и силы, рожденной трудом, умом и талантом народа. Параметры рванули к максимальному уровню. "ЕСТЬ ГЛАВНАЯ!" - дружно и ликующе гаркнули ребята у экранов. "Пять секунд - полет нормальный, десять секунд - полет нормальный" - пошел репортаж по громкоговорящей связи. И вдруг... Столбики параметров подержались несколько мгновений на максимальном значении и упали до нуля. "Давление в двигателях с 1 по 12 - нуль!" - прокричал я, прижав ларингофоны к горлу, снял гарнитуру и бросился к окну в коридоре. Каюсь, нарушил святая святых - ушел на минуту со связи. Над стартом поднимался огненный гриб, но звук еще не был слышен. Скорее инстинктивно, чем осознано, я отпрянул от окна и стал в проем двери. В тот же момент окно с грохотом распахнулось и по полу полетели стекла...
 
Никаких команд больше не поступало, наземные станции вели протяжку, но всем было ясно: "На старте взрыв..." Первая мысль была: "Как там ребята в бункере командного пункта?" Связь упорно молчит: "Неужели накрыло КП? Ведь до него от старта 3,5 километра." Молчим, думаем. Наконец команда: "Снять протяжку. Выключить станции." И снова длительное молчание. Молчим и мы, слоняемся по аппаратному залу, даже чаю не пьем. Где-то к утру поступила команда: "Боевым расчетам прибыть в управление." Садимся в многострадальный автобус и отправляемся на 113 площадку.
 
В управлении узнали, что действительно произошел взрыв изделия в момент, когда оно ушло со стола метров на 15-20. Жертв вроде нет. Здание управления было похоже на корабль после жесточайшего шторма. Тот кто не внял опыту старших товарищей и не оставил двери и окна открытыми, пожинал плоды слепого следования инструкции. Все запертые двери и окна были вырваны, стекла повылетали почти из всех окон, столы и стулья из помещений были вынесены взрывной волной в коридоры. На третьем этаже, в секретной части, обвалилась внешняя стена: шкафы и стеллажи продувались степным ветром. Аналогичную картину представляли собой и другие здания на 113 площадке, а расстояние от этой площадки до старта - 4,5 километра. Как позже было подсчитано, тротиловый эквивалент взрыва составил 4,5 - 5 тонн, при расчетных 400 тоннах. Как объясняли специалисты, на наше счастье примерно 85 % топлива не сдетонировало - изделие было почти с полной заправкой. Шаровые баллоны со сжатыми газами находили на крыше МИКа 112 площадки - это примерно за 4 километра от старта, а размеры МИКа: 240 метров в длину и 60 метров в высоту. Детали ракеты находили в радиусе 5 км от старта, однако САС сработала исправно и корабль Л3 был спасен.
 
Прибыв в управление, испытатели бросились к телефонам, пытаясь связаться с десятой площадкой, успокоить семьи, но по идиотским правилам вся связь была отключена. Мы представляли, что сейчас переживают наши семьи. Как обычно, несмотря на телодвижения всяческих запрещающих служб, все на "десятке" знали время пуска, размещались на балконах и крышах и вели наблюдение. Ухитрялись даже на крышах устраивать репортаж о ходе подготовки к пуску, объявлялись голосом с крыши на крышу готовности, задержки и даже их причины. Ну, а соответствующие службы бдели. И вдруг, вместо величественной картины подъема могучего изделия, в ночном небе вырос кроваво-красный гриб, затем ударная волна, летят стекла, плачут женщины и дети, отключена связь. А далее - изматывающая неизвестность.
 
Вернемся в управление. Появились начальники отделов, отдаются первые распоряжения. Я получил задание выехать, насколько будет возможно, на старт и вести с расчетом поиски кассет автономных регистраторов (АРГ), на которые писались высокочастотные параметры двигателей. Впечатления от стартовой позиции были жутко завораживающее. Жуткое чувство вызывали разрушения, пожары, а завораживало чудовищное проявление силы. Однако, Бог нас хранил. Действительно, жертв не было, а основная ударная волна легла между левым стартом и 61 сооружением, срезав под корень могучую мачту диверторов. Чудом уцелело 20 сооружение, а вокруг горело все, что могло гореть и то, что вообще никогда не горело: металл, пропитанный кислородом, горел как свеча. Часть кассет мы нашли к радости рядового состава расчетов: за каждую кассету начальник управления Моисеев Е.Г. объявлял краткосрочный отпуск, а Дорофеев Б.А. вручал 50 рублей. Кассеты были заклинены и добывать из них пленку приходилось, разрезая на станке их титановую броню на заводе Кулепетова, так называли мы ремонтную базу по имени ее создателя. Домой я добрался к вечеру. Семья уже была спокойна, так как Ракитин Г.Д., обойдя запреты, сумел позвонить друзьям и знакомым, чтобы они успокоили наши семьи. Это еще один урок - в нашем испытательском деле необходима отработанная система немедленного оповещения семей во время критических ситуаций, а что касается запретов оповещения, то этот бред только вреден: рождаются слухи, возникают конфликты.
 
Причина взрыва изделия 5Л - пожар в двигательном отсеке. Телеизмерения и кинофотосъемка показали, что за 0,8 секунды до контакта подъема в районе двигателя №8 блока А появилось пламя, 10,8 секунды двигатели "тянули", а затем выключились по команде аварийного выключения двигателей (АВДУ) и изделие рухнуло на старт. Взрыв изделия 5Л создал в пусках задержку почти в два года.
 
ДЕДОВЩИНА
 
За испытаниями и другими видами работ мы как-то не заметили как в части, подчиненные управлению, почти как чума в средневековый город, вползала дедовщина. Это всеобщая болезнь любой тоталитарной системы, поэтому попытка приписать явление только Армии, а в Армии сделать вид, что это порождение только казармы - не случайность, а шахматный ход: "Жертвой офицера получить выигрышную позицию". В обществе дедовщина проявляется как реализация принципа: "Я начальник - ты дурак" путем принуждения начальником подчиненного выполнять за него работу. Это обусловлено рабской зависимостью подчиненного от начальника, жестко закрепленной существующим законодательством и социально-экономическими отношениями в обществе. Читатель, живший и живущий на свою зарплату, проанализируй свою жизнь! От рождения до смерти ты униженно зависим. Садик, прописка, квартира, работа, зарплата, надбавки, продвижение по службе, карьера, распределение отпусков, и еще тысячи нитей рабства, варьирующихся в зависимости от обстановки. И при всем этом "ты имеешь право выражать свое мнение". Сказанное выше - психологическая и социально-экономическая основа дедовщины в нашем обществе.
 
Может быть, именно Армия была последним островком общества, который долго отбивал атаки социальной дедовщины. Довелось мне молодым лейтенантом быть командиром на отдельной боевой точке в период Карибского кризиса. Солдаты, прослужившие три года, были оставлены служить до особого распоряжения. В течение длительного периода времени, то повышенная, то полная боевые готовности, большой объем боевой, караульной, сторожевой службы. И в этих, тяжелейших по моральным и физическим нагрузкам условиях, дедовщины не было. Видели бы нынешние солдаты, как тогда старослужащие работали, дежурили, служили, учили и оберегали молодых. Конечно, были нарушения дисциплины, самоволки на танцы в сельский клуб (дело молодое), но дедовщины, издевательств, унижения, оскорбления, избиения человека не было. Один проворовался, так его ребята на мусорной тачке вывезли за шлагбаум и передали дознавателю, прибывшему из полка. Каюсь, я этому не препятствовал.
 
Социальная дедовщина хлынула в Армию в 1967 году, когда резко увеличили число политработников, мягко говоря, без качественного их роста. Идея была великолепная - дать приоритет принципу убеждения в воспитании личного состава, на деле реализовать сознательную воинскую дисциплину. Однако, в условиях тройной морали (одно говорю, другое думаю, третье делаю), при наличии пропасти между словом и делом в стране и Армии, при спешно сформированных кадрах политработников, эта идея была изначально обречена на провал. Но правила игры требовали принять желаемое за действительное, ибо кому охота признаться в головотяпстве, и... вводятся в действие Уставы Советской Армии, рассчитанные на торжество в воспитании принципов убеждения и начисто лишившие реальных дисциплинарных прав основную силу Армии - младших офицеров и командиров, но о них речь чуть позже. Дедовщина в Армии - это трансформация основного принципа обучения и воспитания: "Делай, как я!" в принцип: "Делай, как я сказал!" Эта зараза реализуется и другими проявлениями. Разве личная преданность, кумовство, приятельские, родственные, земляческие отношения, кое-где возведенные в принципы подбора и расстановки кадров - не дедовщина? А строительство за счет и силами Армии дач, гаражей, коттеджей, охотничьих домиков, бассейнов и бань, превращенных в филиалы отделов кадров, - не дедовщина? С учетом заслуг, видите - ли, можно. А "дед" в казарме ведь тоже требует учета заслуг! В казарму дедовщина пришла в последнюю очередь, поразив сверху донизу многие структуры Армии.
 
Бесправие младших офицеров и командиров, помноженное на недоверие к ним, опеку, внедряемые директивами и приказами, привели к тому, что они отвыкли от самостоятельности, потеряли веру в свои силы, а видя их бессилие, солдаты перестали с ними считаться, доверять им, искать у них защиты и поддержки в трудных моментах жизни. Но человеку свойственно искать выход и создаются землячества, национальные группы, объединения по годам службы и т.д. И вот они уже сила, диктующая порядки в казарме, потому что они не только говорят, но и действуют, причем немедленно. Им прав не надо, они их берут. И насилием это не искоренишь, а только загонишь вглубь, дашь толчок к еще более изощренным формам дедовщины. И как ни банально это звучит, надо действительно перестраивать отношения в Армии снизу доверху, в первую очередь укреплять статус и права младших офицеров и командиров. Таким образом, с одной стороны, в условиях тройной морали был парализован принцип убеждения, с другой - бесправием младших офицеров и командиров был ликвидирован принцип принуждения. А третьего не дано, поскольку кроме кнута и пряника человечество в области воспитания ничего не изобрело. Третье родилось само - уголовные порядки и традиции, которые всегда появляются там, где парализован закон. И вот тогда-то в руководящих документах рядом со словами "воинская дисциплина" начало исчезать слово "сознательная" и появилось безнадежное "любой ценой", даже с попранием законности и положений уставов. Директивы и приказы погнали в казармы старших офицеров штабов, управлений, служб наводить порядок любой ценой. Любая цена - страшная цена: нарушение субординации, окончательный подрыв авторитета командиров, полный крах единоначалия и, как следствие, усиление дедовщины. Я краснею от стыда, когда по телевидению пропагандируются как достижения демократии борьбу с дедовщиной. Советы социальной защиты солдат, доверенные лица и телефоны доверия и т.д. Стыдно и больно за командиров, доведенных и дошедших до такой степени унижения. Неужели, кроме доверенного лица, другим командирам солдат не доверяет в "Армии из народа и для народа"? Тогда почему? Как же идти в бой без доверия к командирам? Или Армия готовится не для боя?
 
Я думаю, что итог сказанному лучше всего подвел уважаемый мною без кликушества Маршал Советского Союза Г.К. Жуков: "Надо сказать, что офицеры подразделений вполне доверяли унтер-офицерскому составу в обучении и воспитании солдат. Такое доверие, несомненно, способствовало выработке у унтер-офицеров самостоятельности, инициативы, чувства ответственности и волевых качеств. В боевой обстановке унтер-офицеры, особенно кадровые, в большинстве своем являлись хорошими командирами. Моя многолетня практика показала, что там, где нет доверия младшим командирам, где над ними существует постоянная опека старших офицеров, там никогда не будет настоящего командного состава, а следовательно, не будет и хороших подразделений" (Г.К. Жуков. Воспоминания и размышления. Изд. АПН, 1969, с. 37). Лучше не скажешь!
 
Столкнулся я с взаимосвязью социальной и армейской дедовщины, на заседании партийной комиссии. Из комсомола ребят исключал почему-то "старший брат". Прибыл на парткомиссию сержант Кутузов (я запомнил столь известную фамилию). Дело шло по проверенному пути: стандартные вопросы, типичные ответы. Например, вопрос: "Ты бил рядового такого-то?" Ответ: "Нет, просто, толкнул...". Вопрос: "А почему у него зуб вылетел?" Ответ: "Наверное, слабые зубы...". Я сидел молча, так как давно не сомневался, что Кутузов наводил порядок кулаками. Одно мне было непонятно: его равнодушие к пребыванию в рядах комсомола. Билет он отдал с чувством облегчения и веселого наплевательства на лице. Поскольку вопрос был последним, я попросил Кутузова задержаться. Когда мы остались одни, я сказал ему: "Миша, давай потолкуем не для протокола, а для дела - посоветуй, что нам в частях делать, ведь челюсти-то трещат". Кутузов сел на диван, задумался, вероятно, оценивая, стоит или не стоит откровенничать, потом решился, откинулся на спинку дивана, лицо его из армейско- протокольного стало осмысленно-человеческим. Передо мною сидел не сержант, а личность. Вот, в изложении, что она мне поведала. "Юрий Васильевич, (позвольте мне так вас называть) я заметил ваше удивление и даже возмущение моим поведением на парткомиссии. Я чувствовал, что меня оставят после заседания, но ждал разноса и наказания. Однако, ваш вопрос меня озадачил и, если это не тактический прием, то значит, в интересах дела. Поэтому я буду откровенным. В армию я попал, вылетев из института, но это другая история. Перед отправкой, в военкомате, нас построили, и с весьма короткой речью перед нами выступил какой-то лейтенант. Он скомандовал: "Кто не комсомолец... Два шага вперед. Марш!" Вышли человек шесть, в том числе и я, уже исключенный из комсомола в институте. Ничего не объясняя, нас сфотографировали, а часа через два тот же лейтенант вручил нам комсомольские билеты, ответив на все вопросы разом: "Мы в армию не комсомольцев не отправляем!" Отсюда мое отношение и к билету, и к комсомолу. В карантине части ко мне присматривались особенно тщательно: я и постарше, и с образованием, и спортсмен - кандидат в мастера спорта по вольной борьбе. Я хотел попасть в спортивную роту, о которых слышал еще на гражданке, но меня или хорошо прятали, или за мной пришел "хвост" из института, а в ответ на мои домогательства, как-то после отбоя я был отправлен старшиной в умывальную комнату, где он с двумя сержантами попытался выяснить - действительно ли я кандидат в мастера спорта. После выяснения, один из сержантов попал в госпиталь, другой - вовремя сбежал, а старшина стал носить темные очки. Я ждал разбирательства, суда, короче, каких - то кар, но меня не трогали и даже зауважали. Я понял, что разбирательство не в интересах командиров. А вскоре - конец карантину и я был направлен в испытательную группу.
 
В команде телеметристов, куда я попал, меня не трогали, а сам я занял как бы нейтральную позицию, трезво рассудив, что всех молодых я не защищу, но за себя постою во всяком случае. Все приемы "дедовщины" я видел как бы со стороны, и у меня появилась возможность спокойно понять механизм ее действия на уровне команды и группы. Очень скоро я уяснил, что в "дедовщине" заинтересованы сами офицеры, поскольку у них нет никакого другого способа поддерживать порядок в казарме. Дикий, извращенный, уголовный, но порядок.
 
Мой нейтралитет длился месяцев пять, а затем мне было предложено стать старшиной команды. Поговорив с опытными людьми, я понял, что если откажусь, то мой нейтралитет больше меня не защитит, а поэтому надо принимать предложение. Кроме того, надеялся, что став старшиной, я по-другому буду работать, поддерживать дисциплину. Стал... и попал между двух огней! Офицеры требовали от меня порядка, а власти у меня никакой не было. Долго я крепился, занимался уговорами, обращался за помощью к командирам, но оставался всегда один на один со своими проблемами, так как офицеры сами были бесправны. Загнанный в тупик, я начал понимать: или я наведу любым путем порядок, или меня снимут с должности и житья не будет. Я начал наводить порядок, а далее вам все известно".
 
Кутузов замолк, на его лицо вернулось сержантское выражение, и он попросил разрешения закурить. Что я мог сказать этому, в общем-то, честному парню? Промычал что-то вроде: "Ну, нельзя же было так...", а сам-то и не знал, как можно было по-другому. Кутузов ушел в подразделение, а я сделал все возможное, чтобы его дело не докатилось до суда. Он был разжалован в рядовые и исправно дослужил до увольнения в запас.
 
Стыдно, конечно, так как этот парень видел и понимал наше бессилие, перед железной логикой "дедовщины", порожденной нашим обществом. Погорел он, и те же офицеры, что вынужденно подталкивали его к наведению порядка любой ценой, делали вид, что для них кулачное воспитание - новость, что они просто проглядели "негодяя" Кутузова.
 
Не кажется ли Вам, уважаемый читатель, что все это похоже на "незнание" некоторых высокопоставленных лиц того, что в перестроечные годы делают с Армией? Тбилиси, Баку, Вильнюс, Рига и другие "горячие" точки вопили смертным криком, а им "ничего не было известно". А как предали Армию в Чечне!? Вот пример образцовой, высокоранговой "дедовщины". А приемы ухода от ответственности остались на ротном уровне, по шаблону, "а мы ничего и не знали".

 
АВТОПРОБЕГИ
 
Это был довольно специфический и достаточно распространенный вид спорта и отдыха на Байконуре. В 6 научно-испытательном управлении начало автопробегам положили в начале 70-х годов мотоциклисты Полунов Виктор, Данилов Володя, Александров Леонид, Александров Олег, Сердюков Геннадий и другие, которые на четырех мотоциклах с колясками (2 ИЖа и 2 Урала) прошли через пески Кызыл-кумов по маршруту Ленинск - Нукус - Ленинск, т.е. с берегов Сыр-Дарьи к берегам Аму-Дарьи и обратно. Маршрут этот был абсолютно самодеятельным, только под эгидой туристического клуба "Бархан", поскольку официальное разрешение и поддержку от союзных и министерских структур получить было невозможно в силу чиновничьей перестраховки. Подготовка велась долгая и тщательная и, наконец, во время своих отпусков экспедиция двинулась в путь. Маршрут был рискованным, трудным, без поддержки в пути, но завершен был блестяще, благодаря помощи местных жителей. В редких аулах, что встречались на пути, в отдельных юртах скотоводов - кочевников туристы находили кров и пищу, тепло общения и ценные советы на дальнейший маршрут. Находились добровольцы-проводники, от населенного пункта до следующего жилья предавалась весть о пробеге старинным степным способом "длинного уха". Это, по моему, самый ценный результат маршрута. Кроме того, установлено было много рекордов, да только неофициальных, о которых знает только узкий круг людей. Подобный пробег со стартом, по-моему, в Ташкенте, был проведен спустя лет десять и официально преподнесен в прессе, как большое спортивное достижение.
 
Автопробеги на Байконуре получили широкое распространение в силу благосклонного отношения к туризму начальников космодрома КурушинаА.А. и Фадеева В.И. К автопробегу готовились заранее: ремонтировались и усовершенствовались автомобили с учетом прохождения горных маршрутов. Дорабатывались системы, добывались на стороне и придумывались сотни и сотни различных рационализаций. Самым тщательным образом продумывались и готовились экипировка, список продуктов, прорабатывались маршрут, графики движения, по путевым записям бывалых намечались места ночлегов и дневок. Рассчитывался рацион, прикидывалась сумма затрат на каждого участника, готовились программы мероприятий на маршруте, короче, решались сотни хлопотных, но весьма приятных дел. Обсуждая зимними вечерами проблемы, мы загорались той самой нетерпячкой, которая снова и снова гнала нас в путь, после самых тяжелых маршрутов.
 
Самым ответственным делом был подбор экипажей. Ошибки в подборе людей по физическим, морально-психологическим качествам, знаниям и умениям многие экспедиции приводили к неудачам. В этом вопросе надо быть предельно внимательным и откровенным. Лучше отказать человеку сразу, чем мучиться с ним на маршруте. Писать о туристических маршрутах в хронологическом порядке с описанием достопримечательностей - шаблон, который встречается очень часто. Любой рекламный буклет нередко бывает информативнее, чем такие описания. Поэтому, как и ранее, я остаюсь верным правилу - писать о людях и событиях в первую очередь. При этом несколько нарушается порядок событий, но при ретроспективе в десять - тридцать лет, вероятно, можно простить автора.
 
Начало моей автотуристской лихорадке было положено в феврале 1976года, когда я, влезши по уши в долги, стал обладателем "Москвича-412" цвета "липа зеленая". В том, что была продана "липа" обладатели всей прибывшей партии автомобилей убедились после первого осмотра приобретения, т.к. покупка производилась по старому госторговскому способу, от которого пострадал еще Остап Бендер, - "деньги вперед"! Уплатив на полторы тысячи больше, чем цена "Москвича-412", покупатели получили модель, ничем не отличающуюся от предшественников. В святой вере, что это нас обманывают мошенники, а не государство, мы создали целое общество и начали поиски правды. Это надо же было так опростоволоситься: мужикам в среднем по 40 лет, а они кинулись искать правду! Короче, потратив массу времени и кучу денег, мы добились, что на оберегаемую от внезапных проверок заповедную военторговскую "зону" прибыли эксперты Госарбитража, которые установили, что нас действительно надули. Далее выдали нам бумагу, в которой покупателей уведомляли, что незаконно полученная прибыль снята со счета завода и зачислена в бюджет государства. Нам же деньги не возвращаются, т.к. не соблюдены какие-то сроки обращения в арбитраж. Так что, читатель, свободное распоряжение государства нашими деньгами многие познали задолго до господина Павлова и либерализации цен.
 
Как бы там ни было, но в баранку я вцепился и после первых пяти тысяч километров пробега автомобиля считал себя "адским водителем". Именно в момент, когда я, уверовав в свои водительские таланты, был готов в одиночку броситься в авто путешествие. Бог, разум и моя жена познакомили меня с мудрыми и веселыми людьми Космыниными Владимиром Дмитриевичем и Оксаной Александровной. Их семейный экипаж на "Запорожце" уже прошел маршрут в Прииссыкулье. Понимая все сложности маршрута в компании с новичком, посидевшем за рулем лишь три месяца (не считая, конечно, сотни километров за рулем боевых машин в лейтенантской юности), Космынины без колебаний согласились отправиться с нами в путь и Бог нас хранил. Капитан второго ранга Космынин В.Д. был в те поры начальником учебного отдела в учебном центре у полковника Четверни, Оксана Александровна была музыкальным работником в детском саду № 14. Высокообразованные, культурные люди, с тонким пониманием настроения партнера, они помогли сделать наше путешествие легким и приятным.
 
Как-то мы остановились в Пржевальске, осмотрели все достопримечательности, включая музей знаменитого русского путешественника, и занимались прозаическим обходом магазинов. В одном из них обнаружили приятный сюрприз - холодное, свежее пиво, при полном отсутствии очереди. Однако Владимир Дмитриевич, как командор пробега, не подержал мою идею - купить пива, а вечером на ночлеге у озера покейфовать. Что поделаешь, в автопробеге слово командора - закон. Выходим из магазина, а по улице движется похоронная процессия. Мы остановились на тротуаре, пропуская процессию, и я мельком взглянул на лицо Володи. Поразила печать глубокой, какой-то отрешенной задумчивости на челе командора. Уже скрылось за поворотом печальное шествие, а он продолжал стоять не шелохнувшись. Я окликнул его, он махнул рукой и снова пошел в магазин. Я поспешил за ним:
- Володя, ты куда?
- Спокойно, Юра, берем пива и бутылку водки...
 
Я не стал задавать ему вопросов, но понял, что похоронная процессия, потрясла его, напомнив о бренности нашей жизни и что не стоит превращать ее, данную единожды Богом, в ад, ради химер будущего рая.
 
Командор был не только философом, но и находчивым человеком. Первая длительная стоянка наших семейных экипажей на берегу Иссык-Куля была недалеко от Чолпанаты. Разместились мы в живописнейшем месте под зеленым шатром кустарников. Рядом в палатке расположилась молодая пара и более никого. Рано поутру я подхватил удочки и отправился ловить знаменитых иссык-кульских чебачков. Не успел я поймать и пару рыбок, как услышал за спиной шепот:
- Дядя Юра, дядь Юр!
Обернувшись, вижу сына командора Колю:
- Ты чего?
Приложив палец к губам, пацаненок продолжал шипеть:
- Папа зовет к палаткам, что бы он ни говорил - не удивляйтесь, со всем соглашайтесь. Сматываю удочки, подхватываю ведерко, спешу на стоянку и вижу: костер горит, скатерть - самобранка развернута, во главе застолья сидит командор со старшим лейтенантом милиции. При моем появлении Володя вскочил, изобразил на лице величайшее почтение и с патетикой провинциального актера воскликнул:
- А вот и шеф!
Состроив на лице значительность, как дурак на ученом совете, подхожу к застолью... и вдруг старший лейтенант вскакивает и представляется. Не соображая ничего, протягиваю руку и называю себя, а командор уже гремит фляжкой. Только после стопки, закусывая неспешно, я начал потихоньку врубаться в ситуацию. Милиционер прибыл, чтобы прогнать нас с побережья, т.к. "не положено", а Володя вкрутил ему что-то такое, что не только обеспечивало наше пребывание на берегу, но и внушило стражу порядка трепетное к нам уважение. Продолжаю играть роль шефа, надуваю щеки и помалкиваю. После длительного завтрака, старший лейтенант во время перекура спросил меня:
- Товарищ подполковник, а обитатели соседней палатки вам не мешают?
Не успел я и рта раскрыть, как Володя выпалил:
- Ни в коем случае! Они прекрасное прикрытие. Мы действительно похожи на лагерь туристов! Я обалдел окончательно, но страж порядка докурил сигарету и обратился ко мне:
- Если я понадоблюсь, то на шоссе в нише километрового столба за дверцей телефонная трубка. Замок сбивайте и выходите на связь.
 
Он козырнул, попрощался и покарабкался по откосу на дорогу к своему мотоциклу. Лицо мое было, наверное, настолько изумленно глупым, что Володя аж присел, стараясь не рассмеяться. Когда командор, жены и дети вдосталь нахохотались, Володя рассказал мне всю подоплеку авантюры. Как бывший морской офицер, командор знал о некоторых флотских испытаниях на Иссык-Куле, а старшему лейтенанту "на ушко" объяснил, что мы под видом туристов охраняем зону испытаний. Семьи - для прикрытия. Милиционера подкупила осведомленность Володи, и мы чудесно отдыхали на побережье в компании с нашими соседями, которые и не подозревали, почему наш лагерь не ликвидировали. Когда день спустя, рядом с нами расположилась шумная и пьяная компания, наш ангел - хранитель, который навестил нас под вечер, отправил их куда-то быстро и без шума.
 
Моего друга, прекрасного товарища и семьянина, моряка, сохранившего любовь к морю до конца дней своих, похоронили 20 марта 1993 года. Он тоже не прожил свой срок, сраженный радиоактивным "сквознячком" поразившим его блестящий мозг еще в расцвете сил в период службы на флоте. Царствия тебе небесного, Володя, и наша вечная память.
 
В 1983 году мне неожиданно довелось стать командором автопробега "Байконур-Казахстан-Средняя Азия-Байконур" в честь 40-летия Курской битвы. После "мертвого сезона", установившегося на полигоне во время командования Сергунина Ю.Н., в 1983 году туристы 6-го управления решили рискнуть при новом начальнике - пробить официальное разрешение на пробег.
 
В апреле 1983 года на космодром был назначен новый начальник Юрий Аверкиевич Жуков. Как человек со стороны, он был абсолютно нам неизвестен, а маршрут автопробега был разработан, подготовлена техника, скомплектованы экипажи, основой которых стали семьи Борисюка Николая, Марченко Владимира, Усика Анатолия, Барыкина Игоря и моя. Командором вначале был избран Борисюк Н.А., но ему новый начальник космодрома не посоветовал выходить на маршрут. Это был для нас очень дурной признак, но отложить автопробег было просто невозможно: жены взяли отпуска, дети отпросились в школах, затрачены большие средства на организацию пробега. Почетную, ответственную и "опасную" в сложившихся обстоятельствах миссию командора ребята возложили на меня, как на самого опытного автотуриста, так как к 1983 году за спиной моего верного семейного экипажа были пробеги на Иссык-Куль, в Фергану, Самарканд, дважды мы прошли в одиночестве "долину смерти" между Аральском и Кара-Бутаком.
 
Старт автопробега был назначен на 30 апреля, в силу чего времени на дополнительную разведку подходов к новому начальнику космодрома не было. Поэтому, захватив проект приказа, план проведения пробега, утвержденный начальником 6-го НИУ Гудилиным Владимиром Евгеньевичем и согласованный с начальником политотдела управления Борзуновым Анатолием Ивановичем, я пошел на прием к Ю.А. Жукову.
 
В кабинет я вошел - как в горную реку прыгнул. Из-за стола командира вышел небольшого роста, стриженный под "бобрик", худощавый с живыми глазами генерал-майор. Я представился и доложил цель прибытия. Юрий Аверкиевич еще раз переспросил мою фамилию, сел за стол и углубился в мои бумаги. "Присесть не предложил" - пронеслось в моей голове - "Плохо". Юрий Аверкиевич читал долго и внимательно, затем поднял голову:
 - Товарищ полковник, а каково отношение к этому пробегу у политорганов?
 - Товарищ генерал, план агитационно-массовой работы на маршруте утвержден начальником политического отдела управления.
 - А политотдел полигона?
 - Я там не был.
 - Возьмите бумаги и сходите туда.
 
Я не понял, зачем мне идти в политотдел полигона, но возражать не стал, взял бумаги, четко повернулся кругом, пружинящим строевым шагом вышел из кабинета и порысил в политотдел. Новый начальник политотдела еще не был назначен, а для исполняющего обязанности подписи Борзунова А.И. оказалось достаточно. Короче, закорючку на плане в политотделе полигона я получил. Снова рысью в кабинет начальника. Вхожу чинно, со смешанным выражением неловкости и вынужденности на лице. Юрий Аверкиевич посмотрел на политотдельский крючок, несколько секунд помолчал:
 - А у начальника тыла были?
 - Нет, товарищ генерал!
Подхватываю бумаги, четко кругом и марш из кабинета, а затем вихрем по лестнице и рысью по площади Ленина в службу тыла. Начальник тыла полигона полковник Погосов встретил меня радушно. Заглянув в бумаги, он широко развел руки, улыбнулся на все 32 зуба и воскликнул:
 - Юрий Васильевич, дорогой, чем могу быть полезен!?
Смекнув, что можно получить нечто более существенное, чем никому не
нужная подпись, я в тон ему:
 - Да нужно сущую безделицу: подпись на плане пробега и помощь - а сам в уме прикидываю, что попросить. Осенило:
 - Мне бы талонов на горючее, а?
Короче, ушел я от начальника тыла с подписью и пачкой талонов на бензин. Вновь рысью по площади, прыжками по лестнице на второй этаж, перевожу дух в приемной и снова робко протискиваю свое тело в кабинет начальника космодрома. Юрий Аверкиевич снова тщательно просмотрел все бумаги, приподнял свою стриженую голову и как-то по петушиному задиристо спросил:
 - Вам, что, полковник, делать больше нечего?
У меня бывают моменты истины, когда я готов сказать все, что думаю самому большому начальнику. Такой момент наступил:
 - Товарищ генерал, я думаю, что мои деловые качества вы узнаете в процессе службы. Сейчас вопрос о пробеге.
 
Юрий Аверкиевич как-то удивленно оглядел "нахала" и вдруг быстро взял ручку и подписал приказ. Забегая вперед, хочу сказать, что в дальнейшей службе я не дал Ю.А. Жукову повода усомниться в моем профессионализме, работоспособности и сказать, что мне делать нечего, а когда мою семью постигла беда, он принял доброе и активное участие в нашей судьбе. В настоящее время Юрий Аверкиевич на пенсии, из Риги перебрался в Смоленск, где его не забыли друзья по службе - помогли с квартирой.
 
Вышел я из кабинета начальника, а в приемной сидит такой - же, как и я, страдалец-автотурист из 3 управления:
 - Ну, что? Подписал?
 - Подписал...
 
Бедолага подхватил папку и ринулся в кабинет начальника. Не успел я пристроить на голове фуражку, как полковник вылетел из кабинета, окинул меня зверским взглядом и кинулся из приемной.
 
Рассказывать о величии, красоте и исторической ценности памятников Самарканда, Бухары, Коканда и других жемчужин Востока - "дело тонкое" и безнадежное, по крайней мере, еще никому не удавшееся. В меру своих скромных сил я расскажу о незаслуженно забытом чуде света, расположенном, с учетом казахстанских просторов, почти "под боком" Байконура. Из четырех величественных памятников эпохи Тимура сохранилось только здание мавзолея Ахмеда Ясави в городе Туркестане. Это грандиозное сооружение было воздвигнуто в честь жившего в 12 веке известного поэта и проповедника Ахмеда Ясави родом из Яс, так в древности назывался город Туркестан. Нравственный авторитет Ясави у местного населения и далеко за пределами присырдарьинских степей был исключительно высок. Широко был известен его стихотворный сборник "Хикмет" ("Мудрость"). В его стихах звучали призывы к добру, справедливости, терпимости к иноверцам:
 
 ...Пророка есть такое завещанье:
Нечаянно столкнувшись с иноверцем,
Зла не чини ему.
Людей с жестоким сердцем
Не любит Бог.
 
Исполненный глубокого уважения к праведнику и мыслителю, в 1394 году Тимур, после окончательной победы над золотоордынским ханом Тохтамышем и возвращения имущества бывшего скромного мавзолея Ахмеда Ясави в Туркестан, повелел создать над могилой проповедника грандиозное сооружение, которое и поныне остается выдающимся памятником мирового зодчества. Жить на Байконуре и не увидеть это чудо света - невосполнимая потеря для души и разума человека. Памятник представляет собой ансамбль из 35 помещений различного характера: это мавзолей Ходжи Ахмеда Ясави, мечеть, большой и малый дворцовые залы, библиотека, хозяйственный комплекс, жилые помещения и другие, которые группируются вокруг центрального, самого большого в ансамбле зала - казандыка, в центре которого находился ритуальный котел (казан) - символ единения и гостеприимства.
 
Просматривая старые записи и справочники, которые в былые времена использовал в подготовке автопутешествий, в одном из путеводителей двадцатилетней давности я наткнулся на фразу: "Восемь лет принудительного, подневольного труда тысяч строителей и ремесленников - народных умельцев ушло на создание мавзолея, возникшего по прихоти "железного хромца". Хочу заметить, что чудо света на Земле по прихоти создать нельзя. Оно возникает тогда и только тогда, когда решение власть имущего совпадает с желанием народов, их острейшей необходимостью в духовном, хозяйственном, военном и культурном развитии, что на столетия стало основным в деятельности мавзолея Ахмеда Ясави. Именно чудесный "резонанс" воли правителей и желаний народов породил Регистан, Эмир-Гур, церковь в парке им. Панфилова в Алма-Ате и все семь других чудес света. А по прихоти наши народы достаточно понастроили, только хорошего мало получилось.
 
Не могу умолчать о праздновании дня Победы в Хавасте в 1983 году. Колонна нашего автопробега прибыла в этот город накануне, т.е. 8 мая. В составе наших экипажей был удивительно контактный человек Володя Марченко. Где бы мы ни останавливались на маршруте, у него были или появлялись друзья, знакомые и приятели. Остановились мы всей своей колонной у его родственника или знакомого, точно не помню, но то, что наш гостеприимный хозяин был секретарем парткома железнодорожного узла - это точно. Не успели мы с дороги умыться, как Володя пришел с вестью, что состав автопробега утром 9 мая приглашен на торжества во дворец культуры железнодорожников. Весь вечер был у нас посвящен приведению себя и одежды в порядок, тем более, что мне, как командору, предстояло держать речь перед ветеранами. На следующий день было все: и парадная показуха, и теплые от души слова, и подарки ветеранам, но потрясающе душевным и трогательным был марш ветеранов по городу к памятнику не вернувшимся с войны. И в колонне, и на тротуарах люди плакали, ветеранов засыпали цветами. В одной колонне шли узбеки, казахи, русские, украинцы, немцы и люди многих других национальностей. Их объединяли общие память и слава, горе и радость, Родина и государство. Возлагая венки к памятнику, они скорбели по разному: кто стоял с каменным лицом и слезы катились по щекам, кто осенял себя православным крестом, кто воздевал руки к небу, моля Аллаха о спасении душ погибших, но невероятным было бы даже предположение о разделении живых и мертвых по национальному признаку. Что же сейчас случилось с нами, Люди? Простит ли нас Бог за кровь и страдания людей, свято веривших в дружбу народов и, вдруг, оказавшихся иностранцами на земле, где они родились, выросли и которой отдали свой труд и здоровье?
 
У народов Средней Азии есть поверье - кто разрывает могильник, тот выпускает в степь беду. Подтверждение этому слышали экипажи автопробега "Байконур - 83" в Самарканде при посещении мавзолея Эмир Гур. Экскурсовод, рассказывая о захоронениях, поведала нам, что в 1941 году экспедиция под руководством профессора Герасимова вскрыла могилу Тимура. Случилось это, несмотря на протесты и предупреждения местных жителей, 21 июня 1941 года, а 22 июня, как известно, началась война. Совпадение, но роковое...
 
Даже самые ярые критики Советского Союза, признают, что над национальной рознью в государстве был возведен могильник. Правда, жизнь показала, что могильник этот был более похож на саркофаг Чернобыля, но это уже вопросы надежности и прочности. Но могильник был, и большинство населения многонационального Союза воспринимало дружбу народов не декларативно, а как естественное чувство, данное человеку от рождения. Ныне нам осталось только надеяться, что из Союза свободных республик, поднимется монолитный и свободный Союз народов. Надо только быть бдительными по отношению к "гробокопателям ".

 
ОТДЫХ
 
Охота, рыбалка, туризм, выезды на природу, были существенной частью нашего быта, основными средствами разрядки. Не жажда охотничьих трофеев и возможность урвать что-то у природы гнали нас после нелегкой трудовой недели в кузова грузовиков, чтобы после 5-6 часов пути по разбитым и пыльным полевым дорогам добраться до заветного места. Шутники говаривали: "Ну, зачем тебе охота? Купи утку в магазине, иди домой, надень резиновые сапоги и пусть жена отдубасит тебя доской пониже спины. Затем свари утку, выпей водки, поешь и ложись спать". Физиологически верно, но люди, стремясь к неформальному общению, контакту с природой, волнению ожидания, всплеску эмоций во время выстрела, торжеству удачи и горечи промаха, упорно из года в год, из поколения в поколение повторяют эти дороги.
 
Испытатели-охотники преодолевали еще и препятствия, порожденные зудом всеобщего запретительства. Каждый охотничий сезон в приказаниях командования подыхал от чумы верблюд, гуляли по степям холера и дизентерия, буквально выкашивая все вокруг, особенно военных охотников. Каким-то странным образом эти эпидемии не касались охотников и рыбаков, прибывавших в составе различных комиссий почти непрерывно, начиная с икрометания жереха вплоть до миграции сайгаков. И все-таки, несмотря на объективные и субъективные трудности, романтическое племя охотников бродило и бродит по суровой и прекрасной пустыне. О людях, прошедших суровый отбор в бродячее общество романтиков, пойдет далее речь. Охотничий фольклор очень точно определил критерий отбора людей в это племя:
 
"Охотник будешь ты тогда,
Когда пройдешь неоднократно
Надежды полный путь туда
И в огорчении - обратно".
 
Первая заповедь этого племени: "На охоте, как в бане, все равны". Предпочтение отдается только знаниям, опыту и умениям, положенным на алтарь всеобщего успеха. Но упаси бог, дав аванс обществу, на деле не оправдать его. Однажды наша машина с охотниками до сумерек задержалась на "десятке", оформляя бесчисленные и бессмысленные пропуска в автоотделе, ВАИ, комендатуре, то есть преодолевая искусственные рогатки по пути на охоту, которые только дискредитировали основной правовой документ в Армии - приказ командира части. Естественно мы торопились. В такой обстановке наш весельчак Щербаченко, подпольный псевдоним Цебо, подходит к нашему "Сусанину" - Каменеву Александру Васильевичу и заявляет, что он знает самый короткий путь от КПП до дальнего привода аэродрома. Без слов Каменев уступает Щербаченко место в кабине, лезет в кузов под тент и машина понеслась в густеющие сумерки. Машина гудит и тонет на ухабах, мы травим первые анекдоты, вдруг остановка и мы слышим крик Цебо: "Ребята, помогите, заехал не знаю куда, кругом кресты, а впереди огни!" Выглядываем из под тента, определяемся и понимаем, что Щербаченко возил нас вокруг огородов, наконец, заехал на кладбище - площадку 13, а впереди огни Ленинска. Время снова потеряно и горе-проводник не в шутку приговаривается к лишению чарки на все время этой охоты. Чарку-то он получил, но помнили ему его самонадеянность долго - не можешь, не берись.
 
Люди этого племени не бросят никого в любых обстоятельствах. Задумали мы как-то зимой съездить по зайцам. Несмотря на то, что эпидемий в январе нет, машину нам не дали, но разве это остановит охотников! Собираемся компанией: Петр Козицкий, Женя Агарков, Володя Степаненко, уже ушедший от нас на 13 площадку, Юра Ильяшенко, автор этих строк и еще несколько человек. Выезжаем вечером поездом в Джусалы, чтобы пересидев ночь на вокзале, затем отправиться вдоль Сыр - Дарьи в сторону Хорхута. Ночью на вокзале станции Джусалы приструнили хулиганов, пристававших к женщинам, приехавшим на базар, а с рассветом отправились по маршруту. Помню, что по паре зайцев взяли, но времени ушло много. Начало смеркаться и усилился ветер. Опыт нам подсказал, что начинается буран. Только определились на местности и определили маршрут движения с учетом направления ветра, как разыгрался невиданный, даже нам привычным за долгие годы, буран. Небо и земля слились в гудящий, крутящийся снег, забивающий рот, нос, глаза. Идем долго, очень долго, ориентируясь только по направлению ветра, кажется, что железную дорогу и разъезды на ней дьявол куда-то унес. Некоторые ребята начали бросать рюкзаки, но мы подбирали и распределяли груз между теми, кто еще сохранил силы. Хуже стало, когда люди начали ложиться в снег и просили оставить их в покое. Поднимали по-разному: где уговором, где матом, а иногда и пинками. Вдруг слышу - Петя Козицкий, который уже давно нес два рюкзака и два ружья, запел. Среди воя бурана зазвучала бесхитростная, но громкая песня. Подхватываю песню, чьи-то рюкзак и ружье, и вновь тащимся через снежную круговерть. Володя Степаненко стал в конце колонны, чтобы упаси бог не прозевать кого-то, легшего в снег. Песни мы орали до самого порога служебного помещения на разъезде Кемес-Алган. Ничего себе маршрутик, а? Хорхут мы миновали, не заметив. Ребята попадали на грязный пол и вырубились моментально. Дежурный по разъезду - казах средних лет подошел ко мне, дал в руки большой чайник и сказал: "Иди через пути, там за насыпью моя землянка. Скажи жене, чтобы чаю налила. Иначе будет плохо..." - и он махнул рукой на лежащих. Из всего пройденного мною маршрута самыми тяжелыми были эти сотни метров. На насыпь я взбирался на четвереньках, но самое трудное было вернуться с горячим чайником. На насыпи ветер буквально валил с ног, которые и без ветра представляли собой хлипкую опору. Я дотащил-таки чайник и отдал его Володе Степаненко, который стал поднимать и отпаивать ребят. Потом мы часто вспоминали этот "марш смерти", в котором мы ничего и никого не бросили.
 
Я родился и рос в Казахстане, служил там 18 лет, очень много дорог прошел и проехал по его просторам - везде встречал и добрых, и злых людей. Добрых людей на пути было в десятки раз больше, вне зависимости от национальности. Я убедился в доброте и уважительности казахов, русских, украинцев, немцев, татар, уйгур, корейцев, греков, турок и многих других национальностей, населяющих широкие и прекрасные степи. Со мной делили хлеб и воду, кров и душевное тепло, и я старался ответить тем же. Я прошу Вас, добрые люди, - не уступите злу свои души, дайте злу отпор - это мы можем сделать вне зависимости от решений политиков! Сохраним уважение друг к другу - остальные вопросы решатся в пользу народов, нет - и любые решения будут кому-то натирать шею.
 
Серия охотничьих рассказов бесконечна, но еще несколько случаев просто нельзя умолчать в силу их необычности. На охоте отмечались и знаменательные даты. Так, однажды, совершенно неожиданно, я получил приглашение - в команду от Ермолаева Александра Михайловича: "Все есть, все готово, после работы в машину, на десятку, а далее ружье и патронташ в руки и вперед!" Как я мог отказать душевному человеку, фронтовику, хорошему охотнику и рыбаку? Конечно, согласен, но надо собраться... Однако, Александр Михайлович сказал, что все есть, у него день рождения и отправляемся немедленно. Мы купили в пельменной два ведра замороженных пельменей, захватили ружья, патроны, спальники и ринулись в желанные просторы. Короче, день рождения удался на славу: подледный лов, охота на зайцев, застолье, песни, рассказы. А чтобы всю ночь не гас костер, было введено правило: кто замешкался с анекдотом, рассказом, песней, шуткой - отправлялся ломать саксаул. И оказалось, что Виталий Егоров, Юра Аблеков, Миша Рыбкин, Коля Демьяненко, Федя Кульчицкий и еще ребята, не очень многословные на работе, знали столько интересных историй и забавных анекдотов, что я искренне пожалел, что не захватил на охоту магнитофон. Так спальники никому из нас и не понадобились.
 
Охота даже больных вылечивала. Пришли мы с Володей Даниловым в полной готовности к охоте к Леше Бондаренко, а он лежит сердешный в постели: температура, таблетки, компрессы и т.д. - "Леша, что с тобой?" - "Ох, ребята, заболел, не еду..." Короче, болен Леша по-настоящему. Мы с Володей успокаиваем его, как можем, ожидая прихода машины. Только за окном раздался автомобильный призывный сигнал, как Леша соскочил с кровати, бросил таблетки в унитаз, оделся за пять минут, схватил рюкзак, ружье, спальник и кинулся к выходу. С охоты он приехал здоровее нас: эмоции, напряжение, настроение вылечили его.
 
Охота проявляла сущность человека. Можно годами работать с кем-либо в обычной штатной обстановке и не знать некоторых сторон характера сослуживца. На охоте, рыбалке, в походе, словом в нестандартных ситуациях, сущность человека видна сразу.
 
Служил в 6-м испытательном управлении Николай Остроухов. Дело знал и работал нормально. Однажды, при следовании на охоту знакомым нам путем, на одном из магистральных поливных арыков, мы с горечью обнаружили, что мост, который сокращал нам путь почти на 20 километров, разрушен. Объезд - это еще 60 километров по бездорожью и мы не успеваем на вечернюю зорьку. Неподалеку от моста (200 - 250 метров) была заброшенная кошара. После короткого совещания, принимаем решение: восстановить мост, используя материалы кошары. Работа закипела: все без различий в званиях и должностях таскали бревна, доски, камни, словом через час по мосту прошли наши две грузовые машины. В этом трудовом порыве, сославшись на радикулит, не участвовал только Коля Остроухов, и все с пониманием отнеслись к этому - болезнь со счетов не сбросишь. Каково же было наше удивление, когда по прибытии на место охоты, "радикулитчик", как трактор выворотил половину прибрежной ивы для изготовления нужного ему шеста для лодки. На этой же охоте он, якобы, случайно подстрелил лебедя. Больше Коля с нами на охоту не ездил…
В тяжелое время межтемья в наше управление начальником политического отдела был назначен Липатов Михаил Анисимович. Фронтовик, человек нелегкой судьбы, он как-то не налегал на показуху, "три тетради" и другие приемы очковтирательства, а пытался сблизиться и понять людей. Как бы это не в лад сейчас звучало, я пишу то, что было, ибо я - не сторонник классового или группового предания людей анафеме - пусть каждый несет тот крест, который заработал. Как-то, беседуя с офицерами, Михаил Анисимович обратился: "Хлопцы". Острословы тут же отреагировали народными виршами:
 
"Аты-баты
Шли солдаты,
А навстречу им Липатов:
 - Хлопцы, чьи вы будете?
Кто вас в бой ведет?
 - Мы не пашем, мы не сеем
Наш начальник - Моисеев..."
 
В порядке сближения с народом Михаил Анисимович однажды осенью поехал с нами на охоту. Сел он со всеми в кузов и, несмотря на возраст, стоически перенес весь путь и от традиционной чарки на 55 километре не отказался. А путь наш был очень долгим. Часов через шесть пути, когда по всем, даже пессимистическим прогнозам, мы должны были подъехать к берегу залива Бозголь Аральского моря, мы вдруг въезжаем в населенный пункт. Уже светало, и по постройкам и местности я определил, что приехали мы в Кавкей. Стучу по кабине, машина останавливается и над бортом показывается заспанное и недовольное лицо Виталия Егорова: "Ты чего?" - "Виталий Петрович, по-моему, мы приехали в Кавкей..." Лицо Виталия вытянулось, и он прорычал: "Ты что совсем не закусывал? Как мы через залив посуху на другой берег приехали?" Спрыгнул я на землю и пошел ориентироваться, как сказано в военной топографии, путем опроса местных жителей. Урок: охотник, знай язык местного населения! Опрос показал, что мы действительно в Кавкее. Так мы впервые столкнулись с экологической катастрофой - залив усох. К этому времени совсем рассвело и, побазарив, мы решили ехать на Тосарык, а это еще 60 километров. Бог нас хранил, ибо машина наша выдержала и эти километры. На самом берегу Тосарыка она последний раз гуркнула и из глушителя потекла вода - приехали, ребята, вылезай, а без прокладки головки блока цилиндров обратной дороги нет. Положение - хуже не придумаешь, но присутствия духа мы не теряли. Тут же были отряжены группы поиска других охотников, которые отправились в путь немедленно. Я попал в группу вместе с Юрой Ильяшенко, Валерой Терсковым и Володей Степаненко. Нашли мы на брегах Тосарыка охотников из штаба полигона во главе с Николаем Адамовичем Николаенком. Обрисовав наше положение и попросив сообщить о случившемся в 6-е управление, мы двинулись в обратный путь. Дорога шла по камышам и неожиданно мы увидели клубы дыма, огонь над зарослями… и потянуло гарью. Мы бросились к месту пожара, понимая, чем он грозит природе, охотникам и всему живому в округе - "Наверное, кто-то плохо загасил костер!" - прокричал на бегу Терсков. Выскакиваем за поворот дороги и... видим людей, спокойно поджигающих камыши, с техникой - цистерной с соляркой и прочим поджигательским инвентарем. В. Терсков немедленно делает несколько снимков фотоаппаратом, с которым он никогда не расставался. Поджигатели, увидев, что их фотографируют, двинулись на нас, вооружившись подручными средствами, но шесть стволов, решительно заглянувших в их глаза, охладили их пыл и пьяный кураж, а Валера продолжал щелкать. Враги природы даже ответили на наши вопросы, пояснив, что они выполняют распоряжение директора совхоза. Прервав на этом разговоры, мы бросились к нашей стоянке, ибо понимали, что может сделать огонь, пришедший неожиданно. Вот когда нам понадобилась кроссовая подготовка. Короче, мы выиграли у огня около сорока минут, за которые выкатили на относительно чистое место машину, окопали ее и ушли с остальным имуществом лодками на воду. Благо, в конечном итоге, бог нас миловал - огонь прошел в метрах тридцати от стоянки. После этих событий Михаил Анисимович сказал В. Егорову и В. Степаненко: "Ребята, здесь вы опытнее, а я - рядовой", чем, безусловно, выиграл в глазах всех охотников. Мы без особых лишений прожили на берегу Тосарыка три дня, питаясь дичью без хлеба, так как в окрестных аулах продавалось море водки и ни корки хлеба.
 
В дни этого долгого ожидания подмоги произошел известный среди охотников нашего управления диалог Михаила Анисимовича Липатова с Каменевым Александром Васильевичем. Александр Васильевич, как патриарх охотников нашего управления, подошел к начальнику политотдела и спросил:
- Миха-иил Аа-нни-симович, (Каменев заикался) ну как вам нравится в нашем коллективе?
- Ничего - ответил начПО - только я никак не пойму, почему вы оставляете еду на ночь прямо на брезенте, а утром ее быстренько проглатываете и на зорьку ? Ведь можно какие-то микробы подхватить !
Наш патриарх ответил потрясающе мудро. Он спросил:
- Миха-иил Аа-нни-симович, а Вы спирт пили ?
- Пил, - ответил Липатов.
- Н-н-ну и как?
- Да вот чуть живой...
- Н-ну вот и раззг-г-гадка - разулыбался Каменев - Вы б-б-ольшой муж-ж-чина - и чуть ж-ж-ивы, а мм-м-ми-к-кроба-то она ма-а-а-аленькая пропел последнее слово Александр Васильевич. Эта философская мудрость нашего охотничьего патриарха повергла в изумление Михаила Анисимовича и была взята на вооружение многими коллективами охотников.
 
К исходу вторника к нам прибыла машина с ЗИПом для ремонта. Принимаем решение - оставить ремонтную группу, а на машине вывезти людей. Отправились в ночь. В пути слышали какой-то посторонний звук, который появлялся только во время движения. Несколько раз останавливались, проверяли машину, но все было безрезультатно, а на рассвете у нашей "антилопы" отвалилось переднее колесо. Как показало следствие и опрос водителя, оно было закреплено на двух гайках. Боец нам объяснил, что он в части на этой машине возил мусор, и двух гаек ему было достаточно. Вот и возьми его за рубль двадцать! Снова разбиваем лагерь в пустыне и отправляем на попутной машине гонцов в Казалинск, чтобы как-то связаться с частью. Добрались до дому мы уже на третьей машине. Но и на этом наши злоключения не закончились - дня через три на имя начальника полигона пришло письмо, в котором утверждалось, что военные охотники в районе Тосарыка устроили пожар и сгорело около 500 тонн собранного и спресованного сена. В заключение письма грозили судом и требовали возмещения убытков. Наши фотографии, свидетельства, особенно М.А. Липатова, а также талантливая работа следователей из военной прокуратуры не дали возможности осуществиться крупной афере. Жаль, не мог установить я фамилию того молодого старшего лейтенанта, который при осмотре места пожара несколькими вопросами расставил все точки:
- Здесь сгорел стог?
- Да.
- Вы здесь ничего не трогали?
- Конечно, нет.
- Сено было прессованное?
- Да, пятьсот тонн.
- А где в таком случае проволока?
- Какая проволока?
- От кип сена. Проволока не горит.
 
Далее протокол осмотра места происшествия и т.д.. и т.п. с понятыми, подписями и прочими атрибутами следственного искусства. Короче - фокус не удался и грозил инициаторам большими неприятностями, а поскольку они были пусть районной, но номенклатурой, дальнейшее мне неизвестно.
 
Редкими, но яркими праздниками в череде байконуровских будней, были коллективные выезды на лоно скудной природы. Очень трудно было выбрать время, чтобы большинство офицеров и их семьи были свободны от работ, нарядов, семейных и общественных хлопот, чтобы умыкнуть, нанять, выпросить или каким-то образом выбить транспорт, найти место для отдыха и ночлега, словом - свести воедино и решить сотни задач. Но когда это удавалось, праздник устраивался на славу. Издавался "ПРИКАЗ"- подлинный образец одного из них приведен ниже:
 
ПРИКАЗ
Лета одна тысяча девятьсот осьмидесятого года от Рождества Христова собрались мы охотные люди, боярыни и отроки с отроковицами на проводы Лета Красного. Вразумил нас, наконец-то, Господь сделать сие дело и, как думается, накатило на секретаря нашего партийного в год високосный. Чтобы дело спорилось да ладком шло, ПОВЕЛЕВАЕТСЯ:
1. Мысли грустные, физиономии скучные, камни за пазухой, ложки с дегтем и прочий зловредный для радости инвентарь сложить у врат храма веселия;
2. Привратника не выставлять, чтобы барахло сие до вечера растащено было;
3. Каждый, кто по простоте душевной или по злому умыслу не освободится от тяжкого груза грусти, отправляется в вечное рабство (на кухню к Козицкому);
4. Нам необходимо поднять (тосты), расширить (наше знакомство), укрепить (дружбу), углубить (зубы в шашлык), закопать (мусор после веселия);
5. Ответственным за поднять назначается охотный человек боярин Мосиенко;
6. За расширить отвечают бояре и боярыни;
7. Укрепить должны отроки и отроковицы;
8. За углубить отвечает охотный человек Петр Петрович Козицкий;
9. Закопает мусор тот, кто словом или делом омрачит наше веселие.
 
Праздники веселия устраивались на берегах нашей славной Сыр-Дарьи, поначалу просто в сравнительно удобных для этого местах, а когда у промышленных экспедиций появились зоны отдыха, то выпрашивалась на день-два чья-нибудь зона. Хозяева Байконура - испытатели - своей зоны не имели. "Гнездышко" для командования в районе Диирмень-Тюбе - не в счет. Это можно было объяснить только духом временщиков, царившем в руководстве, так как разговоры об отсутствии средств просто не серьезны при оценке средств на космические программы, которые осуществляли испытатели. Вот я и начал нарушать пункт 3 приказа о веселии. Когда Маргарита Барыкина брала в руки аккордеон, а Леня Мосиенко прочищал горло, то песни лились рекой, а в пляску бросился бы и безногий. Петр Козицкий между тем не дремал и скоро дразнящий запах шашлыка могучей силой собирал всех за столами. Сколько историй из космодромной жизни и работы было рассказано в промежутках между тостами и божественным шашлыком из сайгака! После застолья всенепременный футбол куча на кучу, где лидер нападения "пан Ковальский" носился, оглашая поле криком:" Пас мне, а то убью!" и "оселедец" волос свободно развевался на его макушке. По окончании футбола, а заканчивался он тогда, когда команды валились с ног, устраивалось купание в реке, а затем мы разбивались на группы по интересам. Главное внимание уделялось рыбалке, так как без ухи на берегу реки и без песен и баек у костра, отдых наполовину терял свою прелесть.
 
За свою долгую службу я встречал летние ночи в Прибалтике, на берегах Волги и Дона, обласкан был теплом украинских ночей, видел звезды над Крымом и Кавказом, над Черным и Азовским морями, узнал цену подмосковным вечерам, но несравнима с ними прелесть ночи на Сыр-Дарье! Звенящая тишина становится осязаемой всеми органами чувств, реальный мир сужается до пространства, вырываемого пламенем костра из беспредельной черноты ночи, бесконечность вселенной начинается рядом, кажется - протяни руку - и прикоснешься к мерцающему золоту звезд... В такие минуты человек молчит, вслушиваясь в музыку Вселенной, исполняемую вечностью на струнах звездного света, дрожащего в такт музыке. И наступает резонанс музыки Вселенной с песней души Человека: "Вселенная, - это я, Человек, мельчайшая частица мироздания! Я ничтожен, как частица и велик, как Разум в попытке познать тебя. Пусть мои шажки малы и не всегда верны, но я иду к тебе, Вселенная, с открытой душой и честными намерениями". А река целует берег влажными теплыми поцелуями, где-то в камышах вскрикнет спрсонья птица, просвистит крыльями запоздавшая на ночлег стая чирков и снова - тишина и музыка звезд. В такие минуты уходят из сердца мелочное и наносное, Человек обнаженной душой припадает к своей колыбели - Вселенной. Уха закипает и мир наполняется звуками реальной жизни: женщины хлопочут у скатерти-самобранки, мужчины дружно пробуют из ведра и подают невпопад советы повару, а тот царит над ситуацией, колдуя с бесчисленными коробочками, пакетиками и баночками.
 
ОГОРОДЫ
 
Для Байконуровцев огороды были не просто участком земли, на котором можно вырастить кое-какие овощи. Огороды - это был оазис в пустыне с другим климатом и воздухом, где на зелени грядок отдыхали глаза, устающие от монотонного серо-каштанового цвета выжженной солнцем земли. Так было здорово - после работы на площадке и возвращения в раскаленном чреве вагона на "десятку" очутиться на зеленом островке и услышать журчание воды, опустить в нее уставшие ноги и на часок отключиться от суеты дня, жары, песка и прочих "прелестей" знойной пустыни.
 
Отдельные огороды на десятой площадке появились летом 1956 года, когда первопроходцы, пережив зиму, отчетливо поняли, что в части витаминной продукции действует принцип "спасение утопающих - дело рук самих утопающих", да и чего ждать, если городок на берегу реки, а в лопатах нет нехватки. Развитие "десятки" шло от реки в сторону станции Тюратам, и в первой линии наступающего на пустыню города двигались огороды. Мне довелось застать время, когда часть огородов была на месте микрорайона "Поле Дураков", а часть находилась на 17 площадке в районе питомника. Это было тем более удобно, что системой полива питомника пользовались и огородники.
 
Мне на тех огородах мой первый начальник лаборатории Геннадий Михайлович Костромин выделил свои 4 грядки, которые спасали от авитаминоза моих детей. Это был поступок, ибо четыре грядки с выкорчеванным камышом и подведенным поливом были по тому времени несказанной роскошью. Надо сказать, что многим из вышестоящего начальства эти грядки и ковыряющиеся на них испытатели портили настроение: во-первых, факт этот показывал прорехи в снабжении, а во-вторых, не последнюю роль играл этакий элитный снобизм: как это так - офицер, а в навозе ковыряется?! А поскольку упоминаемые огороды начинались у КПП, и спрятать эту "визитную карточку" не было никакой возможности, огородные дела в питомнике запретили, объяснив сие деяние заботой о сохранении телевизионного кабеля, которому, кстати, по заявлениям специалистов, ничто не угрожало.
 
Желающим продолжать крестьянствовать были выделены брошенные и заросшие камышом земли военного совхоза, что пролегали вдоль дороги на аэродром. Вопреки ожиданиям противников огородов, людей, желающих взять участки, оказалось более полутора тысяч, что позволило создать дееспособный кооператив "Пылинка" и проложить разветвленную сеть полива, к чему автор строк приложил не только руки, но и спину для переноски различных тяжестей, включая кислородные баллоны.
 
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается! Чтобы полученные шесть соток начали хоть что-то родить, необходимо было победить камыши и не на отдельно взятом участке, а на большой площади, поскольку усилия одиночки сводились бы к нулю на следующий же год. Создавались своеобразные товарищества по совместной обработке земли, обычно из соседей по участкам и объявлялась беспощадная война камышам. Способ ведения этой войны был древний, простой, примитивный, а поэтому надежный: участки неоднократно перекапывались и каждый комочек земли перебирался вручную, с целью выборки малейших частиц камыша. Такой труд сплачивал, и не было большего наслаждения, разогнув спину к вечеру, достать из бочки с водой припасенную бутылочку и внести свой вклад на общий стол соседей справа и слева, в то время как шашлычный запах кружит голову и ликует изголодавшийся за день желудок.
 
Сельскохозяйственный сезон обычно начинался где-то во второй декаде апреля: начинали копать участки, каждый день стремились получить информацию, когда дадут воду, собирали и сжигали старую ботву и траву, словом дела было много. В эти же сроки начиналась серия субботников и воскресников в городе, в ходе которых тщательно убирался город, подметались тротуары и белились бордюрные камни. Жители города понимали, что кроме них никто не проведет весеннюю уборку города. Даже привлекаемые подразделения солдат задачу не решали, поскольку для солдата это был лишний подневольный труд. Поэтому первая пара субботник - воскресник находила у людей понимание и работа шла интенсивно и с огоньком. Собранный в кучи мусор, однако, своевременно не вывозился, и почти непрерывные ветры буквально в считанные часы снова превращали город в свалку. Прорехи в организации субботников латались их числом, вплоть до того, что число субботников становилось равным числу суббот, а воскресников - числу воскресений. Радостный, инициативный труд, сплачивающий жителей дома, улицы, микрорайона превращался в унылую и непроизводительную обязаловку, поскольку нарушались нормальный отдых и личные планы людей на выходные дни: огороды, рыбалка, охота, выезды на природу и масса более интересных и полезных дел, чем бесполезное и непрерывное собирание бумажек и окурков. "Личные планы людей на выходные дни" - эта мысль приводила неорганизованных организаторов субботников - воскресников в раздражение и начиналась принудиловка. На время субботника (воскресника) выезд из города на всех видах личного транспорта запрещался, а автобус на огороды отменялся. Но "голь на выдумки хитра" и были проработаны и использовались пути проезда на девятую площадку. Дело доходило до того, что использовались переносные щиты для преодоления накопанных канав и ям. Это обеспечивало проезд на КПП строителей, которым выкрутасы и строгости ракетчиков по большей части были "до фени", а далее, минуя многокилометровую свалку, машины уходили в манящие просторы весны.
 
Какие бы препятствия не стояли на пути, но к 9-10 мая все огороды засаживались, и начиналась борьба за полив. Проводилось углубление водозабора лопатами, а чаще взрывом, латались трубы и чинились вентили, и все это надо было сделать в два-три дня. Если полив запаздывал, то вся работа на делянках становилась бесполезной: солнце и ветры иссушали землю.
 
Труд на огородных делянках Байконура, конечно, не тема для большого разговора, но смею себе заметить, что это была существенная часть той самой космической эпопеи, о которой так любят писать профессиональные работники пера. Когда их везут с аэродрома, то они совершенно не замечают копошащихся с обеих сторон дороги людей. Никто из журналистов и писателей за время существования космодрома не обратил внимания на эту сторону жизни испытателей - их вдохновлял герой на старте, а не на огороде с лопатой. А там, на этих делянках, решалась серьезнейшая проблема сохранения здоровья испытателей и их семей, что является главным, если не основным условием успеха любой космической программы. О качестве продукции крестьянствующих испытателей говорит тот факт, что спустя десятки лет, пожив в самых различных климатических поясах, ветераны Байконура единодушно на встречах заявляют, что лучших овощей, чем выращенных в песках Кызыл-Кумов, они больше не встречали. Помидор с сахаристыми капельками на изломе, ароматный огурчик, арбуз, лопающийся от прикосновения ножа, дынька, запах которой не воспроизведут даже духи Диора, витаминная зелень и весь спектр других овощей, десятками тонн поступавшие на столы Байконуровцев с огородов, просто спасали город от многих проблем.
 
Осенью же наиболее эффективные результаты огородной страды представлялись на сельскохозяйственной выставке, устраиваемой в сквере за домом офицеров. Жители Ленинска с гордостью везли и несли сюда плоды своего труда на земле. Чего только здесь не выставлялось: помидоры, огурцы, патиссоны, баклажаны, лук, чеснок, укроп, сельдерей, редис, арбузы, дыни и десятки видов других плодов, даже лимоны на домашнем деревце. Этим стократно доказано, что не земля Байконура скудна, а бездушное отношение к ней и труду на ней ведут к скудости снабжения людей. Помню, как после трех суток безвыездных работ, нас оставили еще на какое-то сверхважное собрание. Виктор Ильич Тягусов обратился в президиум с просьбой, чтобы отпустить работавших безвыездно: "Давно дома не были, огороды, наверное, сгорели" Так по этому "ничтожному" поводу упрекали нас примерно полчаса и оставили на муторное, как зубная боль, собрание.
 
А на снобизм некоторых едущих с аэродрома начальников, возмущавшихся не эстетичностью поз испытателей на огородах, лучше всего отвечал делом А.А. Шумилин, с превеликим удовольствием копавшийся на своем огороде, с которого частенько ветерок доносил ароматы шашлыка.
 
В 1989 году, прибыв на Космодром в командировку, я был приглашен на дачу моего друга Ильи Рахманкулова. Каково же было мое удивление, что в условиях бескрайней пустыни, лежащей вокруг, под дачу выделялись те же шесть соток, как и в Московской области: вот уж воистину, если Господь хочет кого-то наказать, то он лишает его ума, остальное тот сам сделает!
 
В начале июня 2000 года ветераны Байконура следовали из аэропорта в город и с величайшим огорчением увидели, что огородов больше нет. В этом случае уже усилия суверенного Казахстана по экономии воды в Сыр-Дарье сделали своё дело. Распадаются державы, меняются идеологии, но действия чиновников - самая стабильная и неизменная сущность любого общества: "Чтобы ни за что не отвечать, надо запрещать и не "пущать".
 
ТРЕТИЙ ПУСК
 
Взрыв изделия 5Л на старте предопределил некоторую паузу в летно-конструкторских испытаниях, которая стала необходимой для ввода в строй левого старта площадки 110, поскольку правый старт требовал серьезных восстановительных работ. Этой паузой максимально воспользовались главные конструкторы почти всех систем изделия.
 
По конструкции Н1 с учетом результатов предыдущих пусков были проведены следующие доработки: установка в наиболее опасных местах защиты от высоких температур в случае возникновения локальных очагов пожара, защитных фильтров на магистралях окислителя и горючего, азотной и фреоновой систем пожаротушения, штатной системы поддержания температурного режима в хвостовых и межбаковых отсеках блоков А, Б, В.
 
По ДУ было проведено устранение провалов давления на входах в насосы, введение ступенчатого выключения переферийных двигателей блока А.
 
Был изменен алгоритм работы и взаимодействия систем КОРД и СУ путем введения задержки на 50 секунд выдачи АВДУ, кроме того, программно был обеспечен увод изделия от СП для защиты стартовых сооружений при возникновении аварийных ситуаций. Для уменьшения вероятности подачи общей ложной команды на выключение ДУ при нарушениях и замыканиях в БКС, вводится коммутация не только "+", но и "-" на блоках А и Б, вводятся диодные развязки в командных цепях каждого двигателя.
 
Качественно новым результатом отработки изделия было проведение комплексных огневых испытаний блоков Б и В с доработанными двигателями 11Д51 и 11Д52.
 
Вывоз на старт 6Л состоялся 13 июня 1971 года. Увеличенный объем контроля, а на борт были поставлены дополнительные и дублирующие датчики, заставил привлечь систему наземного контроля 11Т81 к регистрации части бортовых параметров до КП. (Сиптрон, и т.д.). Телеметрическая аппаратура и аппаратура системы управления изделия были вынесены как можно дальше от двигателей и отделены пожаростойкими матами.
 
Подготовка систем носителя в предпусковой период происходила настолько нормально, что наше благополучие решили нарушить силы небесные: когда полностью подготовленное, несмотря на пыль и ветры, изделие 6Л должно было заправляться, на СП прорвался небывалый ливень.
 
"Бабай" на казахском языке означает старого, злого и ворчливого деда, которым матери пугают ребятишек. Для Байконуровцев "бабай" - это погодное явление. Хотел начать описание этого явления со слов "представьте себе" и сразу же понял, что представить это невозможно, не испытав на собственной шкуре. Итак, неделю на белесом выгоревшем небе ни облачка и температура достигает 40 - 42 градусов в тени. На солнце принимаешь без доказательств теорию профессора Лебедева о световом давлении. Ни ветерка, воздух обжигает легкие, поэтому дышишь в полноздри, поверхностно, что как утверждают некоторые ученые от медицины, весьма полезно для здоровья. Воздух начинает струиться - от земли вверх поднимаются осязаемые массы раскаленного газа, захватывая мельчайшие частицы глины и песка, граница между небом и землей исчезает в мареве светло-кофейного цвета. Такая пылевая взвесь проникает всюду: в здания, сооружения, в технику, забивает нос, глаза, уши, скрипит на зубах, засоряет воду и пищу. Никакие меры не предохраняют в это время от всепроникающей пыли, но это только цветочки. Неподвижный, густой от пыли, и раскаленный воздух вдруг взрывается шквалистым ветром, который достигает ураганной силы, и несет не только пыль, но и крупный песок, гальку, а зачастую камни, ветки, различные предметы и большие шары скатавшегося бурьяна - курая. И такая погодная симфония продолжается не день и не два, а минимум неделю, после чего ветер меняет направление и с той же силой, и столько же времени дует в обратную сторону.
 
Заканчиваются такие погодные шалости затишьем, по небу катятся громады туч, что на взгляд непросвещенного обещает если не всемирный потоп, то страшный ливень, который обязательно прольется, но только потоки воды не достигают поверхности земли - идет сухой дождь. Борода свинцовых туч, разрываемая зигзагами молний, почти касается земли, раскаты грома сливаются в сплошную канонаду, но на иссохшую и растрескавшуюся землю не прорывается ни капли воды. В редких случаях, когда ливень достигал земли, наступало стихийное бедствие. Вода низвергается с неба не струями, а водопадом и, кажется, что в окружающем пространстве не остается места воздуху. Бурные потоки заливают кабельные каналы и колодцы, выводя из строя спецсистемы, связь, энергетику, размывают дороги и железнодорожные насыпи, смывают асфальт, положенный на песок. Стопроцентная влажность воздуха, как правило, приводила к снижению сопротивления изоляции изделий ниже нормы, а за этим шли бесконечные авральные работы. Положение усугублялось тем, что проектные организации ЦПИ-31, ЦПИ-29 и другие, представляя климат пустыни как непрерывную жару или холод, а чаще из экономии, противоливневые системы, зачастую, в проекты не закладывали. В городе Ленинске, кроме перечисленных выше "шалостей", вода подтапливала склады торгово-закупочной базы военторга (что многие в этой организации считали божьей милостью, так как появлялась возможность списать на ливень все грехи), заливала подвалы домов, создавая рассадники комарья и болезней.
 
Вслед за божьим наказанием - ливнем, наступала божья благодать - цветение пустыни. Расхожее представление о пустыне как о мертвом безжизненном пространстве ошибочно. Пустыня - это сложная, жизнеспособная и мощная экосистема, существующая по своим, природой сформированным закономерностям. Коричнево-серая, выжженная земля, приняв влагу, взрывается буйством жизни, покрывается яркой сочной зеленью и фантастической мозаикой цветов: поля тюльпанов и стайки нежнейших ирисов, желтенькие капельки куриной слепоты и белые поля ромашки. Вытоптанный скотом панцирь пастбищ в поймах рек, каналов и ручьев взламывается стремительным наступлением тысяч шампиньонов, сиреневые косынки набрасывают на себя кусты тамариска, прихорашиваются заросли саксаула, в которых снуют фазаньи стайки и набирают жизненные силы и потребительские кондиции зайцы - песчаники и сайгаки. Сбросив дрему, появляются на свет божий черепахи, змеи, ящерицы, вараны и прочий ползающий мир. На песчаных барханчиках столбиками торчат любопытствующие суслики. Пустыня дышит, ликует, щедро и бесшабашно расходует силы, как бы чувствуя, что праздник жизни дарован ей всего на два - три дня. В такие дни наиболее вероятной в пустыне бывает встреча с миражами, когда в струящемся мареве испарений, идущих от земли, возникают видения больших водоемов в обрамлении сочной зелени. Но проходят дни торжества флоры и фауны, земля трескается под беспощадным солнцем и небо над головой снова похоже на лоскут выцветшего голубого ситца.
 
Проверки изделия после ливня дали печальные результаты - сопротивление изоляции по всем цепям было ниже нормы. Включили систему обеспечения температурного режима (СОТР), сушим изделие и наслаждаемся погодой и природой.
 
Пуск изделия 6Л должна была фотографировать из космоса трагически погибшая тройка в составе Волкова, Добровольского и моего земляка Пацаева. Космонавтам на орбите, в связи с задержкой пуска, отложили спуск на Землю, нам передают от них приветы и пожелания, а нормы сопротивления изоляции все нет. Наш испытатель Байдан А.Н. - "Костя" предлагает руководству расстыковать разъемы, и посмотреть их состояние. Из первых же открытых разъемов потекли струйки воды. По решению Главного конструктора расстыковываются все цепи с негерметичными разъемами - сидим, сушимся. На исходе вторых суток стала появляться норма сопротивления изоляции. Вот тут-то и началось! Все рвут себе бортжурнал, чтобы понять, что расстыковано, где стыковать, все торопятся не быть крайними. Крайнему в испытаниях - всегда кнут, независимо от степени вины. И в этой ситуации "Костя" принимает единственно правильное решение: прекращает на 30 минут доступ к "телу" бортжурнала, берет большой лист бумаги, делит его на две части и делает выписки из журнала: слева - расстыковано, справа - состыковано, и вывешивает лист на общее обозрение. Работы шли в авральном порядке, и народу в 50 сооружении толпилось видимо - невидимо: боевые расчеты, Дорофеев Б.А., Кузнецов Н.Д., Моисеев Е.Г., монтажники от завода "Прогресс", Королевцы и многие другие. В ожидании своей очереди работ вели разговоры о разных случаях из своего испытательного прошлого. Зашла речь о вечной проблеме - надежности и непрерывности связи в ходе испытаний. Кто-то из Королевцев бросил реплику: "Да что там говорить! На Канаверале можно из сортира в любой город США позвонить". И вдруг меня дернуло за язык. Прозвучало слово из массы: "Да и у нас можно было бы это сделать, только двери всех сортиров забиты наглухо". Смешная вроде бы проблема, но очень больная для стартов. Георгиевич нахмурился - камень-то в его огород. Думалось мне, что как-то "вклеит" он мне за это. Однако нет, а поутру я слышал, как он раскатывал по этому поводу Ширшова В.Т. и его заместителя по вооружению. Простите, Василий Тимофеевич, что я стал косвенным поводом для накачки.
 
Пуск изделия 6Л с грузовым макетом головного блока 11Ф81 проводился уже с левого старта площадки 110 27 июля 1971 года на рассвете в 2 часа 15 минут по московскому времени.
 
Пуск провели с задержкой около 3-х суток. С самого начала полета наблюдалось ненормальное протекание процесса стабилизации по крену. Вращение по часовой стрелке (если наблюдать со стороны хвостового отсека), начавшееся на 0,5 сек не парировалось системой управления, несмотря на достижение соплами двигателей управления по крену максимальных углов поворота - 45 градусов. На 14,5 секунде полета рассогласование по вращению уже достигает 14 градусов, а ДУ продолжает работать и тащит изделие. По свидетельствам телеметристов из отдела В.В. Воршева ОКБ-1 Тихомирова Валентина Дмитриевича и Эмануйловой Галины Александровны, которые работали на ИП-2 во время пуска, ракета-носитель прошла над ИПом, ревя движками и извиваясь как Змей-Горыныч всем своим более чем стометровым телом. В результате под действием аэродинамических нагрузок на 45 секунде полета началось разрушение конструкций, но двигательная установка сражалась, и только после снятия блокировки по каналам аварийного выключения ДУ (АВДУ), на 50 секунде произошла отсечка ДУ по АВДУ. Испытатели со слезами на глазах смотрели на этот "огненный вальс" в рассветном небе Казахстана. При падении на землю раздалось ряд взрывов. Остатки изделия были разбросаны на 3-15 километров по трассе полета. Однозначно причину такой "закрутки" изделия выяснить не удалось. Наиболее вероятной причиной было названо появление нерасчетного возмущающего момента по каналу вращения. Однако, настораживает одна доработка изделия 6Л, проведенная после взрыва изделия 5Л. Суть ее, как сказано выше, заключалась в том, что для защиты стартовой позиции при возникновении аварийных ситуаций на изделии были введены изменения в программу движения по тангажу на начальном участке полета с целью увода ракеты от СП. Может быть, изделие 6Л исправно отрабатывало увод?
Через 3 дня - трагедия. 30 июня 1971 года при посадке погибли Добровольский, Волков и Пацаев.
 
Вращающий момент, как показали исследования ЦНИИмаш и ряда других НИИ, включая продувки уменьшенной модели с работающими двигателями в ЦАГИ, возникал от истечения газовых струй, а двигатели управления по тангажу и рысканию не справились с возмущающим моментом в силу их маломощности. Так почему этот эффект не проявился в первом старте на изделии 3Л? Наверное, потому, что с 6Л вводилась программа увода изделия со старта, которая задавала начальное отклонение по крену в приземных условиях аэродинамики, а с ним складывалось граничное для управляемости газодинамическое возмущение от ДУ блока А.
 
ЧЕТВЕРТЫЙ ПУСК
 
На изделии 7Л, для управления по тангажу и вращению, были поставлены более мощные двигатели на внешнем наибольшем диаметре блока А в качающемся подвесе, работающие на отборе газа от основных двигателей. Кроме того в системе управления была применена доработанная БЦВМ, а для обеспечения возросшего объема измерений была поставлена в дополнение к существующим средствам телеметрическая система "Орбита-4Д" разработки ОКБ МЭИ. Размещены эти системы были на блоке В. Вывоз изделия 7Л состоялся 24 августа 1972 года и работы на старте проходили 3 месяца: шли доработки ряда систем, после отказа на КИ БЦВМ, она была снята и отправлена на доработку. Одновременно шла длительная полемика ряда ведущих ученых и практиков, требовавших замены на изделии 7Л двигателей блока А на новые, более совершенные. Об этом говорят строки письма, присланного автору ветераном Байконура В. Брюшининым. Я ничего не изменяю в тексте, лексике и оборотах корреспондента (в скобках слова мои): "Юрий Васильевич, из рассказа А.С. Кириллова о закрытии Н1 Анатолий Семенович Кириллов (легенда Байконура, заместитель начальника полигона по научно-испытательным работам, Герой социалистического труда, проведший со своим 1-вым управлением подготовку и пуски всей плеяды первых космонавтов) возражал против запуска последней машины (7Л) со старыми движками. К тому времени новые движки были доработаны с высокой надежностью. Анатолий Семенович предлагал на машину поставить новые движки и идти на запуск. Предложение не нашло нужной поддержки. Пуск аварийный. Пришли к выводу, что повинны движки. Кузнецов (Главный конструктор двигателей) был по характеру таким, что если хочешь от него получить двигатели, то не вини их в недостатках, - как я понял, не позволял, чтоб прикладывали носом об стол. Акт комиссии с причиной аварии ненадежность движков (не подписанный) подготовлен. Всем понятно, что после такого акта противники Н1 прихлопнут. Как ее спасти? Решили обговорить ситуацию в непринужденной обстановке. Устроили шашлык. Шашлык готовил Иосифьян. Договорились, что причину в неудаче распределить по всем системам, составить новый акт, при котором судьба Н1 спасена. Через какое-то время к А.С. Кириллову приходит секретарь НТК со старым актом и жалуется, что его не подписывает Кузнецов (протокол с таким актом). Анатолий Семенович, сказал: "Я побледнел от такой вести, от того, что натворил этот секретарь. Иду к Кузнецову. Пытаюсь объяснить, что же произошло. Кузнецов и слушать не хочет. Обозвал предателями. Зову на помощь Дорофеева Б.А. Пытаемся успокоить Кузнецова вдвоем. Но "заводится" и Дорофеев. Ситуация усугубилась. Кузнецов с полигона улетел". Кириллов был с убеждением, что Н1 пошла бы. Разговор происходил в 1981 году.
 
С уважением В. Брюшинин 4.6.90 г."
 
О каких же новых двигателях шла речь ? Это двигатели НК-33 (прототип 11Д51 НК-15) и НК-43 (прототип 11Д52 НК-15В).
 
Начало ЛКИ Н1 показало недостаточную отработанность ДУ I ст. и уже с средины 1970 года ОКБ Н.Д. Кузнецова приступило к созданию на базе разработанных двигателей качественно новых ЖРД многократного запуска с повышенным ресурсом. Они были созданы по новому Т.З., предусматривающим повышение надежности, безопасности и безотказности без изменения конструктивно-компоновочной схемы, что обеспечивало их установку на заделе уже готовых изделий Н1. МВИ таких двигателей для первой (НК-33) и второй ступеней (НК-43) были успешно завершены в сентябре 1972 года. Надежность указанных ЖРД проверялась при многократных огневых стендовых испытаниях без съема двигателя со стенда (многократный запуск) при увеличенных значениях параметров.
 
После закрытия программы Н1-Л3 по мнению руководства страны и отрасли "отпала необходимость в ракетных двигателях куйбышевского НПО". Двигатели были признаны ненужными для использования и предназначались к уничтожению по специальному приказу правительства СССР. Однако мыслящим людям в руководстве ОКБ и завода удалось сохранить двигатели, спрятав их на складе испытательной базы предприятия (Химзавод).
 
До 1998 года НК-43 - самый мощный в мире высотный кислородо-керосиновый (не токсичный) ЖРД. Н.Д. Кузнецов продолжал стендовые испытания двигателей вплоть до января 1977 года, достигнув 14000 сек. работы, при многократном включении. Всего на консервации хранилось 62 НК-33 первой, 12 НК-43 второй, 10 НК-39 третьей и столько же НК-31 четвертой ступеней Н1. В настоящее время, после заключения договора с корпорацией Aerojet (США) эти ЖРД проходят доработку для последующей установки на многоразовом носителе К-1 компании Kistler Aerospace (США). По договору названная компания закупит у Aerojet от 9 до 15 НК-33 для первой ступени и от 3 до 5 НК-43 для второй, причем из партии имеющихся двигателей уже выбран первый экземпляр для установки на первый летный К-1. Корпорация Aerojet приобрела также лицензию на производство самарских двигателей в США. В настоящее время за океаном по специальной программе для носителя К-1 успешно проходят огневые стендовые испытания модифицированные образцы НК-33. В общей сложности проведено 10 испытаний, из них 5 - до модификации, 5 - после и все успешно. В Америке планируется провести еще 5 прожигов, а осенью 1999 года начать испытания высотного НК-43. Занимаются в России этими двигателями те же отделы, которые работали по проекту Н1. Имеющегося запаса НК-33 хватит на обеспечение более чем 30 пусков разрабатываемой РН "Ямал" или создание 10 К-1. Американские фирмы имеют планы относительно использования двигателей НК-39 и НК-31, созданных в свое время для верхних ступеней той же Н1, для авиационно-космических систем типа Х-34.("НК" 8, 10 1998)
Вот о каких двигателях шла речь в письме.
 
Настоять на замене двигателей ни А.С. Кириллову, ни Н.Д. Кузнецову не удалось, да это можно было предсказать, учитывая как изначально сложились отношения между Главными Конструкторами при решении проблемы двигателей для Н1.
 
Пуск изделия 11А52 7Л с космическим кораблем Л3 был назначен на 23 ноября 1972 года с левого старта площадки 110. Я к этому пуску был старшим инженером-испытателем лаборатории СУ СБТИ и мой боевой пост был на командном пункте. В главной пультовой набилось много людей, и М.В. Белизин потихоньку дал команду сержанту из испытательной части отправлять не задействованных в боевом расчете лиц из сооружения 103 площадки 112 в зону эвакуации. Расчет был точен: все, даже академики сержанту подчинялись безропотно, а с офицерами, тем более старшими обычно шел разговор на тему: "А ты знаешь, кто я?" Я предоставил место академику Петрову в нашей пультовой. До сих пор я помню лица М.В. Белизина, Б.А.Дорофеева у перископов, подчеркнуто спокойных В.П. Мишина, А.С. Кириллова, Н.Д. Кузнецова, полковника Н.П. Тараченкова, который непрерывно что-то говорил старшему лейтенанту Мише Лопаткину, сидящему справа от него. Общим выражением этих лиц была одухотворенность, как у верующих на Пасху в церкви.
 
23 ноября 1972 года в 9 часов 12 минут московского времени красавица ракета необычайно легко оторвала свое почти трехтысячатонное тело от стартового устройства и, опираясь на огромный столб белого пламени, под равномерный, устойчивый рокот двигателей начала отрабатывать программу полета.
 
"Десять секунд - полет нормальный, двадцать секунд - полет нормальный", - слова репортажа вливали в нас ликующую энергию удачи, и только напряженное ожидание дальнейших слов сохраняло во всех пультовых полнейшую тишину. Первый гул радости раздался на 95 секунде полета, когда программно прошла отсечка 6 центральных двигателей, и до разделения блоков оставалось где-то 18 секунд. "Пошла родная!"- этот клич испытателей уже был готов вырваться из наших глоток, как вдруг... Из официальных документов вырисовывается следующая картина.
 
До 106,93 секунды полет РКС Н1-Л3 №7Л проходил нормально и параметры всех систем находились в заданных пределах. Нагрузки на изделие оказались ниже расчетных и продольная устойчивость обеспечивалось. Сначала прекратил работу двигатель 11Д51 №4, спустя 200 мсек №5. В интервале 106,932-106,942 сек интенсивно повышается давление окислителя на входе в насос двигателя №4 - это гидроудар. Позже найденная, развернутая в лист часть магистрального трубопровода, питавшего окислителем двигатель №4, подтверждает прохождение нерасчетного гидроудара.
 
Вывод: авария изделия 11А52 №7Л произошла в результате повреждений в хвостовом отсеке блока А, вызванных разрушением двигателя №4. Причиной разрушения двигателя явился разгар насоса окислителя. Однозначно установить причину разгара не удалось.
 
Результаты более подробного анализа возможных причин аварии, дают уже не столь категоричный вывод: причиной аварии явился процесс взрывного характера, происшедший в зоне переферйных двигателей блока А между плоскостями I и II, приведший к разрушению ряда топливных коммуникаций системы питания, пожару, прекращению работы двигательной установки блока А и нарушению нормального полета изделия. Первым прекратил работу двигатель №4, а вторым - №5.
 
В связи с этим следует отметить такой факт, что параметр ДКС (давление в камере сгорания) двигателя 4 сохраняется в норме до 106,956 секунды, то есть останов двигателя не причина аварии, а следствие. Следствие чего ? Ясно чего: гидроудара, взрыва, причину которых официально не установили.
 
И наконец, анализ, который был не принят как официальный:
В результате анализа информации, полученной при испытании изделия Н1-Л3 №7, установлено, что причиной аварийного исхода явились сильные продольные колебания и сопутствующие им поперечные, возникшие после одновременного отключения по программе полета в момент времени 94,45 секунды шести центральных двигателей с общей тягой более 900 тонн. Основание: взрыв первый в хвостовом отсеке блока А был зафиксирован киносъемкой на 106,7 сек, а второй - на 106,93 сек. Двигатели же работали нормально до 106,956 сек. Д4 и до 107,2 сек. все остальные. Одинаковый характер разрушения не только Д4, но и других более чем 10 двигателей, подтверждает наличие единой причины выхода их из строя.
 
Я намеренно не привожу чьи это мнения и заключения, ибо не хочу решать извечный русский вопрос: "Кто виноват?" Пусть знающий оценит факты, для остальных - это история.
 
Казалось бы печальными были результаты испытаний, но именно после этого пуска у военных и гражданских испытателей появилась твердая уверенность в успехе пусков изделия 8Л и последующих.
 
Все то, что последовало затем, до сих пор не поддается разумному объяснению с инженерно-технической точки зрения. Программу закрыли, вопреки серьезным возражениям Юрия Александровича Мозжорина, Бориса Аркадьевича Дорофеева, Анатолия Семеновича Кириллова, ряда других ученых и практиков, и, вообще, вопреки здравому смыслу. Закрытие темы Н1-Л3 последовало не после взрыва изделия 5Л на старте, а после успешного пуска изделия 7Л, когда стало очевидным для всех, кто непредвзято разбирался в ракетно-космической технике, что изделие 11А52 пойдет. Для принятой технологии отработки носителя без стендовой отработки блока А, пуск изделия 7Л был безусловно успешным и никто из испытателей, не кривя душой, не мог и не может дать другой оценки.
 
Началась борьба бумаг.
 
В совместном письме гражданских и военных испытателей 25 съезду КПСС приводились неопровержимые, технически обоснованные аргументы многих специалистов всех организаций кооперации в пользу продолжения отработки носителя 11А52. Нам было ясно, что надо доработать, чтобы пошла машина номер 8. На стенде у Кузнецова Н.Д. прошла испытания партия двигателей с многократным запасом ресурса. Вера в предстоящий успех была абсолютной, и вдруг - закрытие программы.
 
Мы просили дать возможность закончить отработку носителя на уже готовых изделиях 8, 9, 10. Ведь далее, с переводом на "большой водород" блока Б изделия 11А52, виделись перспективы вывода полезного груза до 110-115 тонн.
 
До съезда наше письмо не дошло, а к нам уже после съезда прибыли "разъяснители и толкователи", которые убеждали нас, что идея РН 11А52 тупиковая, а столбовой путь прогресса космонавтики лежит через "глухолет", - так по фамилии генерального конструктора В.П. Глушко мы в шутку именовали "Буран".
 
Что же погубило программу? Конечно, бестолковый секретарь комиссии, мог напутать многое, но из-за ошибок чиновников среднего ранга Государственные программы не закрываются. Главной причиной закрытия программы Н1-Л3 явилось то, что от нее отвернулся Генеральный секретарь, сразу после того, как американцы высадились на Луну. Программа, которая не давала политического "навара" не имела права на продолжение, не смотря на великолепные технико-экономические перспективы. Часто этот аргумент встречает возражение, что решения такого уровня принимаются коллегиально. О том, какова была "коллегиальность" при принятии таких решений свидетельствует в книге "Глазами очевидцев" (выпуск 2) Николай Николаевич Смирницкий - заместитель главнокомандующего РВСН по вооружению в 1967-1975 годах. В 1970 году на заседании Совета обороны - высшего коллегиального органа страны, при обсуждении вопроса о путях развития работ по ракетным комплексам третьего поколения (далее цитата) "первым попросил слова член Совета обороны, Главнокомандующий РВСН Маршал Советского Союза Николай Иванович Крылов. И я впервые узнал, что наша "коллегиальность" не соответствует признанному во всем мире смысловому содержанию этого слова: председатель Совета обороны Л.И. Брежнев сказал (дословно): "Николай Иванович, ты присядь, ведь ты не знаешь, какое я принял решение". И без дальнейшего обсуждения Л.И. Брежнев объявил решение Совета обороны, а все члены Совета его единогласно приняли, в результате чего в составе комплексов третьего поколения появился дополнительный, третий, комплекс МРУР-100 (главный конструктор М.К. Янгель), который практически не был нужен, так как уступал по боевой эффективности комплексам третьего поколения УР-100Н и Р-36М"
 
Как же на закрытие темы Н1-Л3 отреагировало высшее техническое руководство? В открытый бой за машину, программу, за наше кровное дело из технического руководства вступили Борис Аркадьевич Дорофеев и Юрий Александрович Мозжорин, которого последним принудил подписать заключение Д.Ф. Устинов. Многие из соратников С.П. Королева нейтрально промолчали, а часть из них подыграли политическому недовольству программой. Почему? Разгадка лежит в словах академика Мишина В.П.: Н1 - "Универсальная блочная многоцелевая ракета, которую в зависимости от набора блоков можно использовать для вывода и околоземных, и межпланетных аппаратов. Разные блоки нашей унифицированной Н1 могли служить и "Союзом", и "Протоном", и "Энергией", выводя соответствующую полезную нагрузку от 7 до 100 тонн" ("Правда" 20.10.1989г. №293).
 
Универсальность машины Н1 (11А52) затрагивала интересы многих НИИ и КБ, а поэтому похоронили ее молча. В результате все остались при своих задачах, проблемах, КБ и финансировании. А когда все желают, то здравый смысл молчит. Ну, а дальше кто кого.
 
Из этого следует очень важный и жесткий вывод, который должен знать любой человек, занимающийся ракетно-космической техникой: нет, и не может быть другой истины, кроме факта. Все остальное, как бы оно не было заманчивым, всех примиряющим, для всех выгодным, в конечном итоге приводит к потерям людей, времени, средств, подрыву веры. Ибо техника всем и всему дает объективную оценку рано или поздно. Ее не уговоришь, не обманешь, не убедишь, что так надо к великой дате. Она требует своего - великой преданности делу, честности, объективности, больших знаний и большого гражданского мужества для борьбы с политиканами от техники, проводящими не техническую политику, а техническую дипломатию.
 
В.П. Глушко был назначен на пост руководителя ЦКБЭМ (ОКБ-1) в мае 1974 года и преобразовал предприятие в НПО "Энергия".
 
Тематику Н1-Л3 закрыли 17 мая 1974 года решением Совета Обороны СССР. Наступило страшное, по своей разлагающей сути, время неопределенности. Тема закрыта, специалисты уходят, комплексы, системы, оборудование в состоянии какого-то временного хранения и обслуживания сокращенными расчетами. Сохраненный мизерный костяк кадров испытательного управления и части привлекался к работам на площадке 200, в 1 управлении, занимался программой "Метеор-Природа" и тащил на своих плечах львиную долю нарядов и хозяйственных работ полигона.
 
ВОТ ТАК НАС ПРЕДАЛИ В ПЕРВЫЙ РАЗ. ДО ВТОРОГО ПРЕДАТЕЛЬСТВА - ПРЕКРАЩЕНИЯ РАБОТ ПО БЛЕСТЯЩЕ РЕАЛИЗОВАННОЙ МНОГОРАЗОВОЙ КОСМИЧЕСКОЙ СИСТЕМЕ "ЭНЕРГИЯ-БУРАН" ОСТАВАЛОСЬ ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ УПОРНОГО, ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО, САМООТВЕРЖЕННОГО ТРУДА, БРОШЕННОГО НА АЛТАРЬ ПОЛИТИЧЕСКОГО ТОРГА.
 
ПОТЕРЯННОГО НЕ ВЕРНУТЬ
 
Разработанная в 1971 году Единая комплексная целевая программа на базе носителя Н1 в основе своего построения предусматривала широкое освоение околоземного космического пространства в военных, научных и народнохозяйственных целях путем развертывания многоцелевого орбитального комплекса с длительным временем активного существования в составе:
- многоцелевых космических баз-станций (МКБС);
- автономных спутников целевого назначения;
- многоразовой транспортной космической системы (МТКС) для обслуживания МКБС и целевых спутников;
- мощной ракетно-космической системы с использованием ракеты-носителя Н1;
- наземного и морского командно-измерительного, поисково- спасательного комплексов.
 
Прорабатывались вопросы использования космических средств обнаружения и слежения в интересах геологических поисков, оперативной разведки и целеуказаний рыбных ресурсов, постоянной оценки состояния сельхозугодий, навигационного обеспечения морского и воздушного транспорта, развертывания широкой сети космических телевидения и связи с использованием геостационарной орбиты. Как видно из вышеприведенного, основой программы уже являлись задачи оборонные и народнохозяйственные. Высадка людей на Луну была одной в ряду следующих целевых задач.
 
№ Н1
 Пуски и задачи
 Время
 1Л
 Технологические макеты для отладки технологий, проведения всевозможных испытаний, работ по примерке на СК, обучения и тренировки персонала и пр.
 На Байконуре - с 7.05.1968
 2Л
 3Л
 Первый пуск с кораблем 7К-Л1А/Л1С
 21.02.1969
 5Л
 Второй пуск с кораблём 7К-Л1А/7К-Л1С и макетом корабля ЛК комплекса Л3
 03.07.1969
 6Л
 Третий пуск с макетом корабля ЛОК и макетом ЛК комплекса Л3
 27.06.1971
 Разработанная в 1971 году Единая комплексная целевая программа на базе носителя Н1 предусматривала:
 7Л
 
 Отработка РН Н1,  корабельных систем Л3М и фотографирование районов высадки экспедиции
на Л3М с использованием  блоков  Г, Д  и ЛОКа
 
Четвертый пуск Н1 № 7Л с кораблем ЛОК и макетом корабля ЛК комплекса Л3 состоялся 23.10.1972
 2 кв. 1972
 

 
4 кв. 1973
 8Л
 9Л
 10Л
 11Л
 4Л
 Отработка штатного головного блока для двухпусковой схемы с попутным  глубоким зондированием солнечной системы с пролетом близ Юпитера
 3 кв 1974
 13Л
 4 кв 1974
 12Л
 Создание МКБС
 4 кв. 1974
 14Л
Марсианская программа: доставка марсоходов на поверхность Марса М-75
 3 кв 1975
 15Л
 16Л
 Создание МКБС
 3 кв. 1975
 17Л
 
 Лунная  программа: три контрольных запуска
 4 кв. 1975
 18Л
 3 кв.1976
 19Л
 3 кв.1976
 20Л
 Лунная  программа: первый экспедиционный двухпусковой запуск
 1 кв. 1977
 21Л
 22Л
 Марсианская программа: доставка марсианского  грунта  на  Землю М-77
 3 кв. 1977
 23Л
 24Л
 Лунная  программа: второй экспедиционный двухпусковой запуск
 4 кв. 1978
 25Л
 26Л
 Создание МКБС
 1 кв. 1978
 
Полный объем финансирования на программу с 1971 по 1978 годы с учетом стенда для ОТИ блока А, готовность которого планировалась к изделию 18Л, т.е. в 1976 году, предусматривался в размере 6170 миллионов рублей. При наличии носителя Н1, отработанной наземной инфраструктуры, подготовленных профессиональных кадров и сложившейся кооперации, создание многоразовой транспортной космической системы (МТКС), предусмотренной указанной выше программой, с учетом заделов НПО "Молния" по теме "Спираль" (Главный Конструктор Лозино - Лозинский Глеб Евгеньевич) можно было ожидать, как показал опыт создания МТКС "Энергия-Буран", в 1980 году. Прорабатывались вопросы спасения и многоразового использования блока А или его элементов: ДУ, аппаратуры СУ. Даже с учетом создания дополнительно в наземной инфраструктуре технической позиции орбитального корабля (ТП ОК), посадочного комплекса (ПК ОК) с запасными аэродромами, монтажно-заправочного комплекса (МЗК) и нескольких более мелких объектов, затраты были бы как минимум на 50% меньшими, чем на создание МТКС "Энергия - Буран", а в сроках был бы выигрыш в 8 лет, что обеспечило бы нашей Родине бесспорный мировой приоритет в космической деятельности как в военной, так и в народнохозяйственных областях. Даже с частичным выполнением других задач программы, это был бы тот "рывок из-за спины", тот шанс, которые история предоставляла СССР, начиная с первого спутника Земли также щедро, как США в автомобилестроении а Японии в электронике. Наша великая страна имела бы в начале 80-х годов и универсальный ряд носителей на базе Н1, с величинами полезного груза от 3,4 т до 115 т, и многоразовую транспортную космическую систему.
 
Вполне реализуем был бы проект лунной орбитальной станции со следующими характеристиками:
- экипаж не менее 3 человек;
- срок существования не менее 2 лет;
- автономное существование без замены отсека обеспечения до 2 лет;
- вес на орбите спутника Луны около 40 тонн;
- вес орбитального блока около 21 тонны;
- вес отсека обеспечения около 9 тонн.
 
В настоящее время корпорация Kistler Aerospace (США) разрабатывает двухступенчатую с поперечным делением ступеней МТКС К-1, рассчитанную на выведение на низкую околоземную орбиту грузов массой 4,5 т и на орбиту высотой 800 км массой 2,6 т. По своей грузоподъемности новая транспортная система сопоставима с ракетой "Дельта-2", однако по экономическим показателям она намного эффективнее: стоимость запуска МТКС составляет 17 млн. долларов, тогда как ракеты "Дельта-2" - 50 млн. долларов.
 
Основные характеристики полностью многоразовой транспортной системы К-1 будут таковыми:
- стартовая масса - 285 т ;
- высота - 36 м ;
- диаметр первой ступени - 6,6 м ;
- длина отсека полезного груза - 4,8 м.
 
Полет МТКС К-1 планируется проводить по следующей схеме.
 
Старт изделия обеспечат три кислородно-керосиновых двигателя НК-33 с общей тягой около 460 т. Активный участок первой ступени 120 - 130 сек. Разделение ступеней должно состояться на высоте 37 км и удалении от старта на 40 км. Затем разворот первой ступени и включение одного из маршевых двигателей на 24 - 44 сек. для перехода на траекторию возвращения в район запуска. Мягкую посадку ступени в горизонтальном положении обеспечат шесть парашютов и надувные баллоны. Общая продолжительность полета первой ступени составит 6 - 10 мин.
 
Маршевый двигатель НК-43 тягой 180 т должен обеспечить выведение второй ступени на промежуточную орбиту, а с помощью двух ЖРД орбитального маневрирования на кислороде и спирте с тягой каждого 272 кг, вторая ступень выводится на опорную орбиту. Спустя два часа после старта начинается развертывание полезного груза. Посадка второй ступени выполняется по той же схеме, что и для первой. После разворота ступени и тормозного импульса от маршевого двигателя на высоте 37 км срабатывают тормозные парашюты, а на высоте 1,5 км - основные, вблизи поверхности Земли будут надуты посадочные баллоны. Круговое отклонение посадки ступеней от точки старта около 5 км.
 
Компания Space Sistems/Loral уже заключила с корпорацией Kistler контракт на 10 стартов транспортной системы.
 
В 1993 году фирма Aerojet подписала с российским НПО "ТРУД" соглашение о передаче прав по продаже в США 70 двигателей НК-33 и 18 двигателей НК-43. Продажная цена каждого ЖРД - 4 млн. долларов. Корпорация Kistler планирует закупить у фирмы Aerojet 58 двигателей НК-33 и все двигатели НК-43 ("РКТ" № 15-16 17.4.98).
 
Вот мимо каких возможностей Россия прошла еще 30 лет назад. Ведь схемы выведения и спасения ступеней до боли знакомы специалистам ракетно-космической отрасли нашей страны, а ЖРД - те, которые признавались бесперспективными.
 
Освоение космического пространства в народнохозяйственных целях -это единственный и безальтернативный шанс выживания Человечества на Земле, ибо Мальтус был все-таки прав. Согласно данным (Б.С. Скребушевский. "Планетная система Земля-Луна", Москва 1997) основные энергетические и сырьевые ресурсы планеты Земля будут исчерпанны к 2050 году и остатки сырьевых запасов России не решат уже мировых проблем, но станут причиной таких потрясений, по сравнению с которыми вторая мировая война покажется Марлизонским балетом. Поэтому экспансию Человечества в космос должна была возглавить Россия - в этом были ее миссия и спасение, а без промышленного освоения Луны такая экспансия просто невозможна. Именно России предоставлялся шанс не в порядке гонки за приоритетом, а спокойно и уверенно продолжать свой путь на Луну. Оправдания закрытия темы Н1 финансовыми трудностями просто несостоятельны, ибо последовавший затем проект "Энергия-Буран" был втрое разорительнее.
 
Быть первыми в космонавтике не только в историческом плане, но и по делу, Господь предопределял нашей Родине, но мы своим шансом не воспользовались. Имевшие право на решение бросили и разрушили уже сделанное и снова пристроились в затылок США, усыпляя политиков лозунгом: "Догоним и перегоним!", в то время как профессионалы сразу поняли, что принятое решение о закрытии программы Н1 поставило нас в ряды догоняющих надолго, если не навсегда.
 
МЕЖТЕМЬЕ
 
Эти строки написаны в мае 2004 года, спустя ровно тридцать лет после закрытия программы Н1-Л3 и все эти годы меня мучил вопрос: "Почему это произошло?". Материалы архивов, печальный опыт программы МКС "Буран", которые я тоже проработал от начала и до конца, нынешнее состояние космонавтики, которое мне хорошо известно, как начальнику отдела ЦНИИмаш, беседы и письменные свидетельства сотен людей дали ответ на этот вопрос. Ответ горький, но его надо принимать и понимать как лекарство.
 
Первая и главная причина заключается в том, что люди, принимавшие решения, не соответствовали масштабам, сложности, государственной и общенародной ценности тех задач, которые решала программа. Это несоответствие стало бы очевидным в случае, если бы машину "научили" летать, поскольку у них не было ясного понимания, что делать дальше (печальный финал "Бурана" - яркое и убедительное тому доказательство). Они, где-то на уровне подсознания, не желали успеха в пусках, отсюда до сих пор никем убедительно не обоснованный запрет на пуски уже готовых носителей Л8 и других.
 
Второе - отсутствие во главе программы личности, подобной Сергею Павловичу Королеву, способной организовать дело, поручиться за него, взять ответственность на себя, рисковать и при этом держать кураж в самых тяжелых обстоятельствах. Я не пытаюсь в очередной раз привычно "позолотить пилюлю", как делают многие в воспоминаниях об С.П., о нем у меня есть свое довольно "прохладное" мнение, но в этой программе он был на месте.
 
Третье. Роясь в архивных бумагах, я натыкался на весьма резонные мысли ответственных практиков, которые писали о том, что необходимо поднимать вопрос о расширении финансирования, но кто из людей (см. пункт первый), кроме С.П. Королева осмелился бы на такой шаг? А его уже не было, а другие научились точно просчитывать шаги и их последствия для положения, карьеры, привилегий и ловко научились не рисковать. Ведь когда создавалось, утверждалось и представлялось ТЭО, они промолчали, да и деньги в ходе работ не всегда оптимально тратились.
 
И четвертое. Отсутствие политических дивидендов сделало равнодушным к программе политическое руководство СССР и оно ухватилось за абсолютно пустопорожние (с точки зрения честных, знающих в Космонавтике людей) обещания догнать и перегнать США в МКС.
 
А в 1976 году первыми, кто на полигоне и в 6-м управлении, после закрытия программы Н1-Л3 занимался вопросами "Бурана", была оперативная группа под руководством Булулукова Владимира Алексеевича в составе: Белизин Марк Владимирович, Ковалев Александр Иванович, Ковзалов Николай Иосифович, Паперно Макс Борисович, Иванченко Юрий Васильевич, Шутович Чеслав Иванович, Резник Вячеслав Гаврилович, Гладченко Виталий Тимофеевич, Яшков Василий Игнатьевич, Терсков Валерий Степанович, Епик Иван Иванович.
 
ИЗ СПРАВКИ - ДОКЛАДА командира войсковой части 96630
 
"C 1974 года, в связи с прекращением испытаний РКК Н1-Л3, в соответствии с решением Политбюро ЦК КПСС, Управление решало задачи эксплуатации комплекса в режиме длительного хранения. Кроме того, начиная с 1976 года, войсковая часть 96630 выполняла задачи как головное испытательное Управление по отработке космических комплексов МКС "Буран" и "Метеор-Природа".
 
Задачи Управления на 1977-1978 учебный год являются:
- организация и контроль эксплуатации комплекса 11П852 в режиме длительного хранения;
- проведение ревизии технологических систем и агрегатов комплекса 11П852 и участие в демонтаже;
- отработка и запуск КА "Метеор-Природа";
- анализ и отработка проектной документации по теме МКС "Буран";
- участие в работе по контролю строительства объектов и сооружений по тематике "Буран";
- научно- техническое сопровождение и создание МКС "Буран".
 
Для решения перечисленных выше задач в испытательном Управлении, согласно штата № 19/210 на 16.11.78, штат / наличие:
- командование - 4 / 4
- политический отдел - 7 / 7
- отдел планирования и обеспечения НИИР - 26 / 24
5 испытательных отделов:
- отдел комплексных испытаний РКК - 14 / 13
- отдел наземного оборудования - 21 / 19
- отдел конструкции, двигательных установок и заправочного
оборудования - 16 / 16
- отдел системы управления - 17 / 15
- отдел телеметрических измерений и стартового измерительного
комплекса - 21 / 21.
 
Управлению подчиняется по штату 47 отдельная инженерно-испытательная часть (в/ч 12471) в составе:
 - командование и службы;
 - 6 испытательных групп;
 - 2 роты охраны;
 - 1 автомобильная рота;
 - команда связи;
 - хозяйственный взвод.
 
Кроме того, приказом начальника полигона Управлению был подчинен ОУС (в/ч 96626) в составе:
- командование;
- телефонный центр;
- телеграфный центр.
 
2. Управление в 1976-1978 гг. участвовало в проведении ОИР в 1-ом, 2-ом и 4-ом испытательных управлениях. Так:
- в 1976 г. согласно приказу начальника полигона во 2-ое управление было откомандировано 8 человек. Работы проводились в течение года. Затрачено 8 х 200 = 1600 человеко-дней;
- в 1977 г. на проведение работ по программе ТКС (пл.95) затрачено 32 человека х 100 дней = 3200 человеко-дней, по вводу в стройплощадки 200 затрачено 5 чел. х 100 дн. = 500 человеко-дней;
- 1977 - 1978 гг. по программе "ДОС - СОЮЗ - ПРОГРЕСС" затрачено 20 человек х 50 дней = 1000 человеко-дней и 3 человека х 150 дней = 450 человеко-дней.
 
3. Подготовка боевого расчета и преобразование ТК и СК (пл.31) к испытаниям КА "Метеор - Природа". На подготовку и проведение испытаний затрачено 1630 человеко-дней. В боевом расчете участвовало 18 человек. Анализ технологии подготовки КА "Метеор-Природа" показал, что для успешного решения задачи по испытаниям и запуску этого объекта необходимо увеличить боевой расчет до 27 человек.
 
В июле месяце проведена подготовка КА на ТК КА и СК (пл.31 и 32).
 
4. В 1977году на комплексе 11П852 проводились экспериментальные работы по системам : прицеливания, газоснабжения, измерительному комплексу, агрегату 11У212. В работе участвовало 15 человек в течение 2-х месяцев. Затрачено 15 чел. х 32 дня = 480 человеко-дней.
 
5. В IV квартале 1977 и I квартале 1978 годов проведена ревизия оборудования и сооружений комплекса 11П852 (60 сооружений и примерно 190 систем и агрегатов). Весь личный состав управления был задействован в работе более 45 технических комиссий. По результатам работы комиссий было составлено 119 актов. Все они в настоящее время утверждены и согласованы на уровне руководства полигона и отправлены на утверждение в головные организации. На проведение этой работы затрачено 3402 человеко-дня.
 
В результате ревизии установлены сохранность и работоспособность оборудования на новом комплексе, разработаны предложения по наиболее рациональному использованию оборудования в дальнейшем.
 
6. Продолжалась работа по обеспечению сохранности оборудования технологических и технических систем комплекса. В настоящее время на комплексе ведутся работы по завершению углубленной ревизии систем и агрегатов (11Г324, 11Г77, 11У25, 11У212, КСП), а также подготовка к демонтажу.
 
7. Продолжалась работа по анализу проектной документации и выдачи предложений по разработке МКС "Буран". В этой работе занято 90 человек. Затраты в 1977 году составили 3094 человеко-дня, а в 1978 году - 2167 человеко-дня.
 
Проводилась разработка раздела эскизного проекта развития полигонного измерительного комплекса для МКС. Управлением выданы предложения в ТЗ на проектирование системы технологического телевидения комплекса МКС "Буран".
 
Войсковая часть 96630 непосредственно участвовала вместе с НПО "Энергия" и другими предприятиями промышленности в разработке составных элементов системы "Буран". Выданы предложения по решению проблемных вопросов создания комплекса 11П825, по созданию АСУ ПП.
 
В работе по разработке эскизного проекта участвовало:
 - в 1977 году: по ПИК - 4 человека; по СИ - 3 человека; по АСУ ПП - 8 человек. Затрачено - 452 человеко-дня.
 - в 1978 году: по АСУ ПП, СИ, ПИК - 15 человек. Затрачено - 452 человеко-дня.
 
8. В сентябре 1977 года Управление участвовало в работах по рекогносцировке основных объектов и сооружений комплекса. В комиссиях работало 30 офицеров в течение одного месяца. Затрачено 480 человеко-дней.
 
9. Начиная с августа месяца 1978 года, управление проводит контроль строительства объектов и сооружений комплекса по новой тематике. Созданы группы контроля, оперативная группа, определены целевые функции каждой группы, организации и расписаны функциональные обязанности руководителей.
 
10. Управление проводило большую научно-исследовательскую и военно-научную работу. В 1976 году управление участвовало в 22 темах НИР при этом в 4- х темах являлось головным исполнителем на полигоне.
 
По темам "Штурм-2", "Экономика-1" управление выполняло большую работу по:
- научно-техническому сопровождению и созданию многоразовой космической системы "Буран";
- по обоснованию перспективной структурной схемы построения и научно-технического сопровождения разработки, создания и отработки на этапе ЛКИ стартовых комплексов РН 11К77 и МКС. В выполнении НИР участвовал весь личный состав управления. Затрачено 1950 человеко-дней. Материалы НИР разрабатывались и представлялись в установленные сроки и досрочно.
 
Офицерами управления в 1976-1978 годах подано 237 заявок на предлагаемые изобретения, получено 48 положительных решений, 37 авторских свидетельств, 165 рационализаторских предложений".
 
Воспоминания ветерана 6-го управления Паперно Макса Борисовича
(в управлении с 12.04.1967 г. по декабрь 1985 г.)
 
По прошествии десятков лет хочется вспомнить отдельные события и факты из жизнедеятельности нашего 6-го управления, свидетелем которых я был на протяжении почти 19 лет, вспомнить хорошим словом друзей и коллег, с которыми довелось быть рядом многие годы в непростых испытательских буднях.
12 апреля 1967 г. в знаменательный день Космонавтики в звании инженер-капитана после окончания Рижского Высшего командно-инженерного Краснознаменного училища им. Маршала Советского Союза Бирюзова С.С., я прилетел на Байконур к своему новому месту службы в 6-м управлении на должности инженера-испытателя.
 
Уже через пару дней после представления начальнику управления, начальнику отдела и выполнения необходимых формальностей в отделе кадров, я влился в коллектив 4-го научно-испытательного отдела (отдел систем управления, подготовки и пуска ракеты-носителя Н1).
 
Командовал нашим отделом майор Белизин Марк Владимирович, награжденный Орденом Красной Звезды, к тому времени уже опытный инженер-испытатель, участник запуска многих ракет-носителей и космических аппаратов, в том числе, и с Ю.А. Гагариным на борту. Его заместителем был не менее опытный инженер-испытатель, к тому же отличный воспитатель и наставник, майор Терещенко Николай Семенович.
 
В отдел входили 5 лабораторий, за каждой из которых была закреплена большая группа систем, агрегатов и приборов наземного и бортового оборудования. Как и руководство отдела, все начальниками лабораторий подполковник Тараченков Н.П., майор Ситников В.И., капитаны Русинов Э.Н., Ковалев А.И. и Фоменко И.М. были выходцами из 1-го испытательного управления и принимали непосредственное участие в подготовке и запусках ракет с объектами военного и космического назначения. Как испытатели со стажем, они и образовали "костяк" отдела, а "мясо - мускулы" отдела составили такие же, как и я, выпускники высших ракетных училищ и академий из Москвы, Ленинграда, Харькова, Киева, Риги, Серпухова, Ростова, Перми и других городов нашей необъятной Родины.
 
Моя служба в качестве инженера-испытателя началась в 3-й лаборатории, начальником которой был Фоменко Игорь Максимович. Вместе со мной в лабораторию прибыли "молодые" выпускники: из Москвы - капитан Сипягин В. И, из Харькова - капитан Горбачев П.С. В дальнейшем, в течение нескольких месяцев, лаборатория была дополнена еще 2-мя офицерами из других управлений полигона - майором Прокофьевым Б.И. и капитаном Анаденко Ф.Ф.
 
Первые изобретения, изобретательская работа в управлении
 
Приблизительно в это же время я понял, что такое заявка на изобретение и как она оформляется, ведь накопившихся проблем и идей по совершенствованию техники было очень много, а как их грамотно изложить и представить в виде нового, обладающего новизной и полезностью технического решения не было.
 
И здесь учитель оказался рядом. В нашей лаборатории старшим инженером служил майор Прокофьев Борис Иванович. Он в свое время, уже находясь на полигоне, закончил заочно курсы по патентоведению при Всесоюзном научно-техническом патентном институте в г. Москве и хорошо разбирался в изобретательских тонкостях и патентном праве. Его красноречие и знание предмета были настолько убедительны, что мы, Терещенко Н.С., Таранов Р.И и я, с участием Прокофьева Б.И. решили усовершенствовать и облегчить работу руководителя испытаний. Он, при наличии большого количества систем, (например, на этапе стоянки "сухого изделия") имел определенные трудности при выборе и принятии оптимального решения на проведение дальнейших испытаний большой группы систем на стартовом комплексе при остановке или сбое какой-либо одной, либо нескольких систем.
 
В итоге нам удалось оформить первую в управлении заявку на предполагаемое изобретение под названием "Устройство для моделирования сетевых графиков", и получить по нему первое в управлении авторское свидетельство на изобретение. В дальнейшем этот опыт пригодился мне при оформлении и получении других своих изобретений в области датчиковой и контрольно-измерительной аппаратуры (всего было 34 а.с.). Самым запоминающимся из них было первое, мною полностью самостоятельно оформленное изобретение под названием "Электрический контакт" (а.с. на него получено в 1970 г.), которое позволяло обеспечивать надежный, устойчивый и длительный контакт измерительного прибора как со штырями вилки, так и с гнездами штепсельных разъёмов различных диаметров в отсутствие оператора. Т.е. один оператор мог самостоятельно проверять любую кабельную сеть как при проверках на земле, так и на борту космического аппарата. Изобретение было внедрено 7-ю промышленными предприятиями, относящимися к 5-ти различным Министерствам СССР, а я был награжден за внедрение изобретения знаком "Изобретатель СССР".
 
Все заявки на предполагаемые изобретения писались не просто как "искусство ради искусства", а были направлены на решение конкретных проблем, выявленных в ходе испытаний. Например, на повышение безопасности систем, уменьшение их габаритно-массовых характеристик, снижение себестоимости и повышение эффективности эксплуатации систем, а также на повышение точности и достоверности контроля параметров бортовых и наземных систем ракетно-космического комплекса.
 
Благодаря эффективной и целенаправленной работе нашего зам. начальника управления Белизина М.В. и инженера Арцибашева В.Н. в области организации и руководства изобретательской и рационализаторской деятельностью, наше управление на протяжении многих лет было передовым и лучшим среди других управлений полигона, и даже имело по числу признанных изобретений в масштабе всего полигона своих чемпионов - Савина Э.И. (специализировавшегося, в основном, на запорно-регулирующей арматуре и механических системах), Паперно М.Б., Генина А.И. (специализировавшегося, в основном, на коммутаторах).
 
Свыше 200 изобретений (такой показатель доступен явно не каждому крупному НИИ или КБ за многие годы), созданных испытателями нашего управления, являются достойным вкладом 6-го управления в мировой научно-технический прогресс, в развитие и совершенствование ракетно-космической техники и не потеряли своей актуальности и по сей день. Есть полная уверенность в том, что они найдут свое самое широкое воплощение и применение как в новых разработках конструкторов военно-промышленного комплекса, так и во многих отраслях народного хозяйства.
 
В преддверии очередных больших работ
 
После закрытия тематики Н1-Л3 инженеры управления были востребованы при подготовках и запусках метеоспутников под названием "Метеор-Природа", траектория полета которых значительно отличалась от обычной траектории в северном полушарии и предусматривала обзор и фотографирование территории наших южных союзных республик, включая также и такие страны, как Афганистан, часть Индии и часть Китая. Задействована в этих работах была значительная группа испытателей управления.
 
Другая группа наших управленцев в количестве 25 человек была временно откомандирована на пл. 95 в 4-е управление для участия в подготовке и запуске спутника "Космос-929" (транспортного корабля снабжения - ТКС) с помощью ракеты "Протон". Я был назначен от управления старшим этой группы, одновременно выполняя обязанности сменного руководителя работ при отработке АИ и КИ спутника в отделе комплексных испытаний (начальник отдела полковник Юрьев, зам начальника отдела подполковник Герасимчук А.).
 
За шесть месяцев работы я смог сравнить и оценить уровень подготовки отдельных испытателей нашего управления и испытателей 4-го управления. На мой взгляд, негласное сравнение оказалось в пользу офицеров нашего управления. Очевидно, сказывался предыдущий опыт проведения сложных и масштабных работ на Н1, хорошая теоретическая и практическая подготовка испытателей, проявление ими высокой ответственности за порученное дело. Недаром все испытатели, участвовавшие в успешном запуске "Космоса-929" (пуск состоялся 18 июля 1976 года), были очень востребованы в 4-м управлении (предложения остаться в 4-м управлении нашим испытателям поступали не только от руководства отделов управления, но и от представителей промышленности, возглавляемых главным конструктором спутника). Все инженеры 6-го управления за свою качественную работу получили не только благодарности от командования 4-го управления, но также получили и благодарности и денежные премии от промышленности. В конце июля мы возвратились в свое родное управление.