ИП-5 (1956-1972), 56-я ОИСИС, в/ч 25757
В пустыне, ~100 км от пл. 1,
~ 80 км от пос. Джусалы Кзыл-Ординской обл.
 
Технические средства ИП-5 в 50-х - 60-х годах: комплект аппаратуры СЕВ, «Бинокль», КСТ-80, КТ-50, ППН-ДД. Личный состав ИП-5 составлял 12-13 офицеров 4 сержанта и 38-40 солдат.
 
Офицерский состав ИП-5: майоры С.А. Амплеев, Д.Д. Шелест, инж/капитан Н.В. Рудов, ст. инж/ лейтенанты В.Ф. Ютыков, инж/лейтенанты И.К. Небензя, Н.Г. Винокурцев, Н.П. Крылов, В.В. Мусатов, В.С. Тарабакин, Ю.М. Ценников, мл. инж/лейтенант В.В. Храпачев, техник-лейтенанты В.И. Елисеев, А.К. Кузнецов.
 
 
Снимок с разведспутника США, сделанный 20 августа 1966 г.
Спутники постоянно мониторили территорию Байконура и окрестностей, поставляя в разведорганы США такие снимки с размерами кадра 15 х 30 миль и разрешением 3-4 фута.
 
На приведенном фрагменте хорошо видна крестом полевая ВПП для приема самолетов ЛИ-2, снабжавших ИП-5.
На современных фото из космоса полоса до сих пор хорошо различима.
 
>>>>>>>>выделенный>>> участок>>>>>
На одном витке разведспутник мог захватить и Плесецк, и Байконур...
 
В.А. Кудряшов
 
ИП-5 (в/ч 25757)
 
 
Наименование - 56 отдельная испытательная станция измерительных средств.
Тип - траекторный.
Сформирован 27 сентября 1956 г.
Место дислокации:
- в 120 км юго-восточнее ИП-1;
- в 80 км от пос. Джусалы;
- в безлюдной пустыне.
 
ИП-5 - один из труднейших по бытовым условиям (питьевую воду привозили из пос. Джусалы).
Первоначальная численность - 58 человек (14/4/50).
 
Самое знаменательное событие в истории ИП-5 произошло накануне первого пуска МБР 8К71.
На ИП-5 прилетели:
- Министр оборонной промышленности СССР Д.Ф. Устинов;
- Зам. МО СССР маршал артиллерии М.И. Неделин с адьютантом;
- Начальник службы НИР НИИП-5 полковник Васильев А.А.
 
 
 
 
 
КТ-50
 
 
Храпачев В.В. - начальник
КСТ-80 на ИП-5
 
Артисты прилетели. Самодеятельность из НИУ-3 в гостях на  ИП-5. Апрель 1967 г.
 
Они осмотрели сборно-щитовое техническое здание, в котором размещались ППН и ППСЕВ. При этом Д.Ф. Устинов рассказывал М.И. Неделину где изготовлена эта аппаратура, называя завод и фамилию директора. После этого все поднялись на башню, на которой стоял телескоп КСТ-80. Васильев А.А. лично включил его и предложил Д.Ф. Устинову и М.И. Неделину сесть на кресла операторов и показал, как нужно управлять телескопом. Они с большим интересом управляли им. Им очень понравилось то, что легким поворотом ручки потенциометра можно поворачивать эту тяжелую махину. Затем они намечали сектор обзора, припадали к окулярам и рассматривали окружающую местность, по которой бродили сайгаки и летали орлы. Они-то и привлекли внимание Д.Ф.Устинова и М.И. Неделина. После этого все перешли на башню кинотеодолита КТ50, затем осмотрели мобильную РЛС "Бинокль". В ней было очень тесно, но М.И.Неделин все же поднялся в нее и побеседовал с расчетом. Затем ему показали, как заправляется диаграммная бумага и перья, ведется запись траекторной информации.
 
М.И. Неделин спросил начальника лаборатории (Н.В. Рудов) о степени готовности к предстоящему пуску и получил ответ о полной готовности к этому пуску. После этого начался осмотр бытовых сооружений - пекарни и бани, в которой Д.Ф. Устинов порекомендовал подвесить бак для приема душа.
 
Потом гости изъявили желание посетить одну из квартир семейных офицеров. Выбор пал на квартиру лейтенанта Мусатова В.В., которая им понравилась.
 
В завершение гости с аппетитом пообедали в солдатской столовой.
 
Прощаясь, маршал Неделин М.И. высказал удовлетворение итогами визита, особенно ему понравилось бодрое настроение людей. Так завершился этот исторический для ИП-5 визит.
В последующие 50 лет что-то не припоминаются визиты на дальние ИПы руководителей такого уровня…
 
…Боевое крещение ИП-5 прошел 15 мая 1957 г. (пуск МБР 8К71 №1) в следующем составе его первопроходцев:
1. Амплеев С.А. - начальник ИП-5;
2. Шелест Д.Д. - замполит;
3. Рудов Н.В. - начальник лаборатории;
4. Ценников Ю.М. - старший инженер по оптическим средствам;
5. Небензя И.К. - старший инженер по радиосредствам;
6, 7, 8. Мусатов В.В., Елисеев В.И., Тарабакин В.С. - РЛС "Бинокль";
9, 10. Клыков В.Ф., Кузнецов А.К. - ППСЕВ;
11. Винокурцев Н.Г. - КТ-50;
12. Храпачев В.В. - КСТ-80;
13. Крылов Н.П. - ППН.
 
В этот же день на ИП-5 работали телеметрические средства ИП-1 в составе 2-х станций "Трал" (Удалов В.И., Солнышков В.А.) и 2-х станций РТС-5 (Воронин Г.И., Кочетовский В.И.) под руководством начальника телеметрической команды ИП-1 (ЗатонаА.П.).
 
В состав траекторного комплекса ИП-5 входили РЛС "Бинокль", КТ-50, КСТ-80, ППСЕВ, ППН (1956), РЛС "Кама" (1960), ИЦМ "Темп-1" (1961).
 
Начальниками ИП-5 были Амплеев С.А., Сергеев А.С., Горбунов Н.А., Резвых А.Б.
 
Лабораторией траекторных средств руководили Рудов Н.В., Алехин В.А., Клыков А.Ф., Килимник В.Г. и др.
 
Старшими инженерами по оптическим средствам были Ценников Р.М. и др.
 
Старшими инженерами по радиосредствам были Небендзя И.К. и др.
 
Работу РЛС ("Бинокль", "Кама") обеспечивали Мусатов В.В., Елисеев В.И., Тарабакин В.С., Жихарев В.Г., Килимник В.Г., Рогов К.А. и др.
 
Эксплуатацией ППСЕВ занимались Клыков В.Ф., Кузнецов А.К., Белан В.А., Ткачук Н.Н. и др.
 
Начальниками КТ-50 были Винокурцев Н.Г. и др.
 
Начальниками КСТ-80 был Храпачев В.В. и др.
 
Начальником ППН был Н.П. Крылов.
 
Работу ИЦМ "Темп-1" обеспечивали Алехин В.А., Клыков А.Ф. и др.
 
В июле 1972 г. ИП-5 был расформирован.
 
ИП-5, начало 60-х годов, кадр из кинохроники.
 
Воспоминания Исрапила Яндиева о службе на ИП-5
 
Под звездным небом Байконура
 
Мне довелось быть свидетелем, а в какой-то мере и причастным, к великим свершениям, происходившим  под удивительно чистым, ясным и звездным небом Байконура, завораживающим и чарующим своей магической и неповторимой  красотой.
Нигде больше не видел такого неба и столько звезд. Довелось видеть воочию творцов этих свершений, а с некоторыми из них и быть лично знакомым. Я видел С. Королева, Ю. Гагарина и В. Терешкову.
 
Мы провожали в космос и встречали Беляева и Леонова (выход в открытый космос Леонова, первый в истории космонавтики). Нас застигла на рабочих местах весть о кончине С. Королева. Это была тяжелая утрата -  государственной, общенациональной значимости. И после его кончины мы стали свидетелями ряда трагических неудач нашей космонавтики. Что поделаешь, так уж ведется, что вслед за великим шествует трагическое.
 
Мы  запускали и отслеживали полет космического корабля, на борту которого был Комаров,  который завершился трагически. Комаров был популярен не менее Гагарина, любим и почитаем в среде военнослужащих Байконура, и мы восприняли эту утрату, как личное горе.
 
К великому сожалению, многие мои бумаги с записями, в том числе и  сделанными на свежую голову, как говорится, сразу после службы на космодроме, сгорели во время трагических событий осенью 1992 года в Пригородном районе и городе Владикавказе.
 
Началось все это с того, что я  с незаконченным высшим образованием в 1964 году был призван в армию, и неожиданно для себя оказался на космодроме Байконур, сначала на 43-й стартовой площадке, где нас привели в надлежащий воинской службе вид. После чего группами в 15-20 человек «разбросали» по частям (ИПам). Группу, в составе которой я находился, отправили на ИП-5. Здесь, после прохождения т.н. карантина, я был вызван лично к начальнику ИПа полковнику Горбунову, который предложил мне службу в секретной части с последующим назначением меня на должность заведующего секретным делопроизводством, при этом обратив мое внимание на то, что работа эта серьезная и ответственная, требующая повышенного внимания и дисциплинированности. Он  выразил  надежду на то, что я справлюсь с этой работой, и сказал, чтобы хорошо подумал, прежде чем ответить ему.
 
Я понимал, конечно, всю серьезность и ответственность предстоящей работы, но в то время и представить себе не мог круг полномочий и обязанностей, которые будут возложены на меня в этой должности. Тем не менее, я не стал долго раздумывать. Скажу честно, прельщало то, что секретные отделы (части) подчиняются напрямую и непосредственно начальникам штабов, а там, где их нет – командирам частей.
 
Работы хватало, в первые несколько месяцев, пока полностью не освоился, приходилось засиживаться на рабочем месте до полуночи. Но все это компенсировалось тем, что я был свободен от всего остального: нарядов, подъемов, отбоев, построений и (!) команд офицеров, чья работа, по долгу службы, контролировалась мной.
 
В этой связи мне вспоминаются слова начальника ИПа полковника Горбунова А.Н., сказанные им перед тем, как я заступил на работу: «Вы, товарищ Яндиев (с первого дня и до конца моей службы он всегда обращался ко мне на «Вы» и «товарищ Яндиев» - авт.), в своей работе должны быть требовательны ко всем, независимо от званий и занимаемых должностей. Назначение Ваше офицеры воспримут неоднозначно. С их стороны будут попытки игнорировать Вас и Ваши требования. Вы, кавказцы – люди горячие, поэтому не горячитесь, а с ослушавшимися я разберусь сам. Напишите рапорт на мое имя. И помните, товарищ Яндиев, за провал в Вашей работе в первую очередь спросят с меня».
 
Такими были слова человека, с которым тесно была связана вся моя служебная деятельность, в которой я его ни разу не подвел, выполняя не только свои прямые служебные обязанности, но и какую-то часть его работы. Он доверял мне во всем и где-то в глубине души по-отечески гордился мной. Это чувствовалось по его отношению. Что касается рапортов на его имя с жалобами на офицеров, то, разумеется, я не написал ни одного, считая это ниже своего достоинства, а сам четко расставил все на свои места.
 
В секретной части, куда я был командирован, чтобы познать премудрости секретного делопроизводства, я впервые  увидел людей, составляющих цвет космического комплекса «Байконур». Со знакомств с ними начиналась моя служба на Байконуре, который оставил глубокий и неизгладимый след в моей жизни, судьбе и памяти.
 
Байконур нас воспитывал. Мы хорошо понимали всю серьезность и значимость задач, решаемых на космодроме; что решение этих задач зависит от каждого из нас, начиная с генерального конструктора и кончая рядовым военнослужащим – первоклассными специалистами в своем деле. Все это накладывало на нас свой отпечаток. Здесь мы мужали, становились серьезнее, собраннее и ответственнее. Здесь мы формировались, как личности, и отсюда мы ушли в большую жизнь, как уходили ракеты в ночное небо Байконура. Космодром остался в каждом из нас.
 
Мне снится Байконур, ночное, василькового цвета, небо над ним, сплошь усеянное яркими звездами. Я вдыхаю живительную свежесть его летних ночей и вижу море тюльпанов по весне. Мне снится мой ИП и секретная часть, которых давно уже нет. Даже спустя 50 лет я кожей чувствую ту фантастическую атмосферу, что царила на ИПе во время работ по запуску и отслеживанию ракет и космических объектов. Я вижу огненный шлейф, уходящей в ночное небо ракеты. Мне снятся мои верные друзья-однополчане. Нас было там много, сынов разных народов, призванных на службу из разных республик и регионов Советского Союза, огромной, великой и гордой страны – созидательницы, нашей общей тогда Родины.
 
Уже нет СССР, нет стран социалистического лагеря, нет Варшавского Договора, нет и того космодрома Байконур – гордости и славы советского народа, как нет и самого советского народа. Наверное, уже нет и многих из тех замечательных людей, с которыми мне довелось служить. Все ушло. Но осталась память, неподкупная и неподвластная, ни времени, ни политикам, ни властелинам, ни олигархам, ни кому бы то ни было другому.
 
Прочитано в газете "Ингушетия", апрель 2013 г.
  
 
Н.В. РУДОВ.     НА ИЗМЕРИТЕЛЬНОМ ПУНКТЕ ИП - 5
 
Рудов Николай Васильевич родился 1 апреля 1926 года в селе Лобино Краснозерского района Новосибирской области. В 1944-м году завершил среднее образование в 8-й Ленинградской специальной артиллерийской школе.
В 1945 году закончил 1-е Томское артиллерийское училище. В том же году участвовал в боевых действиях на Дальнем Востоке в составе Забайкальского фронте.
 
В 1956 году по окончании учебы в Артиллерийской Радиотехнической Академии имени маршала Говорова был назначен в войсковую часть 11284 на должность начальника лаборатории ИП-5. В 1974 году уволился в запас по возрасту с должности заместителя начальника отдела внешнетраекторных измерений в звании подполковник-инженер.
 
После увольнения работал сотрудником Научно-исследовательского института радиотехнических измерений (НИИРИ, город Харьков) до 1976 года в должности технического руководителя системы «Вега-АП» на полигоне, а с 1976 по 1996 год ответственным представителем Главного конструктора НИИРИ по авторскому надзору на Черниговском радиоприборном заводе.
 
Мои воспоминания некоторых эпизодов из жизни на ИП-5 в период его становления и выполнения первых специальных работ - это мельчайший штрих в грандиозной картине рождения в нашей стране ракетно-ядерного щита и прорыва в космическое пространство. Это было сделано большим количеством людей: ученых, конструкторов, инженеров, техников, рабочих и служащих различных специальностей. Каждый из них согласно своему призванию клал свои кирпичики в нужном месте, из которых затем выросла грандиозная пирамида свершенных дел во имя укрепления обороноспособности и прославления нашей Родины. Фундаментом этой пирамиды, конечно же, был Научно-исследовательский испытательный полигон Министерства обороны № 5 (НИИП-5).
 
В большом и сложном букете научно-испытательных работ, выполняемых на указанном полигоне, я все время занимался вопросами измерений. Более конкретно -вопросами внешнетраекторных измерений.
 
При реализации любого малого или большого технического проекта в действующую аппаратуру тут же начинается и, практически непрерывно, идет процесс измерений всевозможных характеристик на всех этапах ее изготовления. Они продолжаются до полного завершения испытаний, в процессе которых осуществляется доводка параметров испытываемых изделий до значений, соответствующих требованиям технических условий. Суть всех испытаний - это измерения, обработка результатов измерений, их анализ, выводы и принятие решений.
 
Только что указанному предшествуют подготовительные работы, такие как наладка вспомогательного оборудования, сборка, транспортировка, механические и электрические соединения, заправка компонентами топлива, организация связи, настройка проверочной и контрольно-измерительной аппаратуры и др.
 
Но как раз эти рутинные работы, однако, требующие высокого профессионализма и большой аккуратности, в общем объеме испытаний занимают свыше 90 %. И все они должны быть выполнены безупречно. Мелочей в этом деле не бывает. Ничтожная небрежность в подготовительных работах может привести к полному провалу испытаний и даже к трагедиям.
 
В череде всех проводимых измерений при испытаниях ракет особо значимыми, этапными являются измерения на полностью собранной ракете в монтажно-испытательном корпусе (МИК), а затем измерения на стартовой установке перед пуском. Измерения в МИК называют горизонтальными испытаниями, измерения на стартовой установке - генеральными испытаниями. Термин «горизонтальные испытания» на полигоне употребляется и в ином смысле. Когда офицер перед увольнением в запас ложился в госпиталь для полного медицинского обследования, то говорили: «ушел на горизонтальные испытания». Лично я, пройдя таковые в 1974 году, получил заключение: «В мирное время годен к нестроевой службе», в военное время «Ограниченно годен первой степени».
Однако продолжу про испытания ракет.
 
При положительных результатах измерений на стартовом столе ракета готова к пуску. После этого начинается заключительный, самый волнующий, самый захватывающий процесс испытаний. Это - пуск и проведение измерений параметров полета ракеты, передаваемые ее бортовыми устройствами. Для этих целей вдоль трассы полета ракеты была оборудована сеть наземных измерительных пунктов. Первоначально в районе старта таких пунктов было 9, а в районе падения головных частей (Камчатка) - 6.
 
В то время, когда на полигоне был один монтажно-испытательный корпус и лишь одна стартовая площадка, вес и значимость измерительных пунктов были очень высоки. Большое количество новой, впервые применяемой измерительной техники, которой были оснащены ИП, разбросанность их на больших расстояниях, новизна выполняемых работ - все это в немалой степени волновало высшее руководство предстоящих испытаний. По мере приближения времени первого пуска в их среде все чаще можно было слышать вопросы:
- какое состояние техники на ИПах;
- как подготовлены боевые расчеты;
- как ИПы обеспечены необходимыми материалами.
 
Все отчетливо представляли, что после отрыва ракеты от стартового стола она уходит ввысь и далее находится только в поле зрения технических средств, размещенных на ИПах. Ракета как бы переходит из рук испытателей стартовой площадки в руки боевых расчетов измерительных средств. На этих средствах принималась, записывалась внешнетраекторная и телеметрическая информация, которая затем передавалась в вычислительный центр (ВЦ). Обработанная информация в ВЦ давала возможности определить качество функционирования всех систем ракеты, точность полета, а в случае каких-либо отклонений определить их причину.
 
После выпуска из Академии в 1956 г. я был направлен работать на пятый измерительный пункт (ИП-5). По своему расположению и природно-климатическим условиям он был самым трудным ИПом с точки зрения условий жизни и организации быта. ИП отстоял от первой стартовой площадки на расстоянии 120 км. Но для того, чтобы добраться туда наземным транспортом из главного городка (площадка 10) нужно было покрыть расстояние порядка 220 км. Путь туда лежал через населенный пункт Джусалы. От этого ближайшего к нам населенного пункта до нашего ИП-5 нужно было проехать по безлюдной и пустынной местности 140 км.
 
В прошлом по этим местам проходила полевая дорога, по которой англичане вывозили цветной металл, добываемый в районе г. Джезказган. Тракт этот был когда-то по-своему обустроен. Через определенные расстояния были сооружены глинобитные строения, которые в наше время уже разрушились, но были достаточно приметны. Они служили нам ориентирами. На всем пути их было два. Мы их именовали: «первые развалины», «вторые развалины».
 
Несколько в стороне от этого тракта на удалении 40 км от нашего ИП функционировала артезианская скважина. Говорили, что эту скважину сделали тоже англичане. Оттуда мы возили воду. Вкус воды был горько-соленый. В солдатских борщах, которыми мы питались, горечь почти не чувствовалась. А вот в чае даже при хорошей заправке сахаром эта горечь проявлялась. Мы неоднократно представляли в санэпидемстанцию образцы этой воды для анализа на предмет ее пригодности к пищевому использованию, и каждый раз мы получали какое-то неоднозначное и неопределенное заключение.
 
Ездить за водой в населенный пункт Джусалы за 140 км было накладно, и мы вынуждены были употреблять воду из артезианской скважины. Она стоила нам одной жизни. За водой ездила водовозка, в качестве которой использовался военный водообмывщик ЗИЛ - 151. Дорога туда была неблизкой, местами трудной, особенно в распутицу. В связи с этим помимо водителя мы всегда посылали второго человека. Это солдат или сержант наименее занятый в данный день по службе. В тот трагический день вторым человеком в водовозке был начальник радиостанции сержант Макрушин. На обратном пути машина поломалась. В таких случаях всему личному составу было строжайше указано, что никто не должен удаляться от транспорта.
 
В пустыне очень легко заблудиться, затеряться и очень трудно затем найти отдельного человека с земли или с воздуха. Всегда, когда автотранспорт не возвращался в положенное время, ему навстречу посылался второй автомобиль, а в распутицу тягач АТТ. Такие случаи были, и все заканчивалось благополучно. Сержант Макрушин, непонятно по каким соображениям, оставил машину и водителя и направился на ИП, как ему казалось кратчайшим путем. Наезженная дорога там действительно делала заметный крюк. На ИП, конечно же, он не дошел.
 
Принятые в тот же день меры по поиску результатов не дали. Об этом было доложено в штаб полигона. К трем автомашинам, имевшимся на ИП, штабом полигона для поиска были подключены вертолет МИ-4 и самолет АН-2. В первые дни поиском руководил в то время полковник Войтенко А.М., затем его сменил полковник Карчевский Н.Н. Однако сержант не был найден. Естественно, родились различные версии исчезновения Макрушина. Проверкой этих версий занимались органы КГБ.
 
Спустя месяц или более пастух казах встретил нашу водовозку и сообщил водителю, что им был найден труп человека. По прибытии на место мы увидели Макрушина. Он лежал по пояс раздетый, и эта часть тела уже была обезображена хищниками. Гимнастерка была подложена под голову. При осмотре участвовали прибывшие из штаба полигона прокурор и врач. Они сделали заключение о том, что сержант Макрушин погиб от солнечного удара. В день его гибели была солнечная и очень жаркая погода. Похоронили мы его со всеми почестями в н.п. Джусалы.
 
Наш пятый измерительный пункт был оборудован на крохотном пятачке. Территория пункта была обнесена колючей проволокой и состояла из двух участков. На большом участке размешались все технические сооружения под специальную технику, казарма для солдат, столовая, дизельная электростанция, пекарня, овощехранилище, водоем, баня, гараж, продовольственный и вещевой склады. На малом участке размещались домики для офицерского состава н их семей. Здесь уместно назвать имена офицеров-первопроходцев ИП-5. Все они достойны своего упоминания:
 
Начальник ИП - Амплеев С.А.
Зам по политчасти - Шелест Д.Д.
Старший инженер по радиосредствам - Небензя И.К.
Старший инженер по оптическим средствам - Ценников Ю.М.
Начальник станции «Бинокль» - Мусатов В.В.
Техник станции «Бинокль» - Тарабакин В.С.
Техник станции «Бинокль» - Елисеев В.И.
Начальник прибора КГ - 50 - Винокурцев Н.Г.
Начальник прибора КСТ - 80 - Храпачев В.В.
Начальник прибора ППН - Крылов Н.П.
Начальник аппаратуры ППСЕВ - Клыков В.Ф.
Техник аппаратуры ППСЕВ - Кузнецов А.К.
 
Первыми женщинами ИП были: А. Шелест, Т. Храпачева, Г. Тарабакнна, А. Винокурцева, Т. Мусатова.
 
Коллектив был дружен. Несмотря на отдаленность и трудные условия жизни у всех настроение было бодрое, все горели желанием постоянно совершенствовать свои профессиональные знания и уделяли этому очень много времени. Я был тем офицером, который последним заполнил оставшуюся свободной клетку в штатном расписании ИП. В нем моя должность именовалась «начальник лаборатории». Впоследствии ее переименовали и начали называть «заместитель командира части по измерениям». На это должностное лицо возлагалась задача по организации и проведению специальных работ.
 
Начальник ИП обеспечивал жизнедеятельность отдельной войсковой части В первое, самое трудное время, время, когда формировалась часть, обустраивался быт, шел интенсивный процесс освоения новой техники на ИПах, в штатах не было ни начальника штаба, ни офицера по материально-техническому обеспечению. В связи с этим лично на плечах начальника ИП лежал весь объем работ по управлению и ведению довольно сложного войскового хозяйства. Впоследствии названные должности были введены в штаты. А пока, в меру возможности, мы, инженерно-технический состав, помогали начальнику ИП в решении штабных и хозяйственных вопросов.
 
Однако существенно большей частью мы занимались техникой. Уровень теоретической подготовки всех офицеров был достаточным, чтобы хорошо овладеть вверенной нам техникой и затем грамотно ее эксплуатировать в полной мере, реализуя тактико-технические возможности аппаратуры.
 
Я со своей стороны старался довести и привить офицерам тот подход к работе с аппаратурой, который нам рекомендовал на сборах начальников лабораторий зам. начальника полигона по НИР и измерениям в то время полковник Васильев А.Л. Он сказал о том, что вверенная нам техника прошла военную приемку. Ее блоки опломбированы, и вскрывать их в случаях отказа аппаратуры по стандартам положено только в присутствии представителей завода-изготовителя и военной приемки. Но в таком варианте использования техники во многих случаях нам не избежать потерь ценной информации и больших провалов в работе. Далее он сказал, что уверен в нашей подготовке, в нашей компетенции и предложил при работе на аппаратуре держать электропаяльники горячими и при появлении неисправностей смело вскрывать поддоны блоков и производить соответствующий ремонт. Мы в полной мере руководствовались этими указаниями. Это придало нам смелости, и мы в случаях надобности без всякого стеснения вторгались во внутренности аппаратуры.
 
Шли будни кропотливого труда по изучению техники на МП. Проводились практические тренировки расчетов отдельных средств автономно, а также в составе всего комплекса аппаратуры ИПа. Проводились обшеполигонные тренировки, в ряде случаев с применением самолетных облетов. Незадолго до первого пуска ракеты у высшего руководства по организации проведения испытаний возникла мысль лично посмотреть, что собой представляют дальние ИПы и по своему оценить их готовность к проведению измерений. Тут же была дана команда на подготовку самолета. Выбор пал на наш ИП, о чем мы были предупреждены кодограммой всего лишь за один час до прилета гостей. Мы быстро навели общий порядок, и боевые расчеты разошлись по своим рабочим местам в готовности продемонстрировать свою аппаратуру в действии.
 
Вскоре в небе показался самолет, который после приземления тут же подрулил к въездным воротам ИП. Близость посадочной полосы и ровная местность в сухую погоду позволяли это делать. Из самолета вышли Главный маршал артиллерии Неделин М.И. и его адъютант. Министр оборонной промышленности СССР Устинов Д.Ф., начальник НИИ-4 МО Соколов А.П., заместитель начальника полигона по НИР и измерениям в то время полковник Васильев А.А. У ворот городка их встретил начальник ИП Амплеев С.А. Я ожидал гостей у входа в техническое здание. Впереди шли Неделин М.И. и слева от него Устинов Д.Ф.
 
Я радовался этой встрече, гордился и несколько волновался. Ко мне подходили выдающийся военачальник Главный маршал Артиллерии Неделин, в прошлом участник боев в Испании и участник Великой Отечественной войны и вместе с ним шел прославленный нарком СССР Устинов. Он работал наркомом еще при жизни Сталина И.В., который впервые назначил его на эту должность в 1941 году, когда ему было всего лишь 33 года. Затем вся его жизнь была связана с армией. Он в различных рангах вплоть до зама и первого зам. Председателя Совета Министров занимался вопросами оборонной промышленности. Последние годы жизни в течение 8 лет был Министром обороны СССР.
 
При встрече я произнес доклад: «Тов. Главный маршал, вся измерительная техника и боевые расчеты пятого измерительного пункта к выполнению специальных работ готовы». Затем представился. Поздоровавшись, Неделин сказал: «Доложите Министру». Я, обращаясь к Д.Ф.Устинову: «Товарищ Министр,...» и слово в слово повторил доклад. После этого мы вошли в техническое здание.
 
Это был первый вариант технических зданий в сборно-щитовом исполнении. Они оказались пожароопасными. И после того, как на ИП-4, затем на ИП-7 они сгорели, вместо них здания построили из кирпича. Зайдя в техническое здание, гости осмотрели аппаратуру ППСЕВ и прибор ППН. Я кратко докладывал назначение и основные технические характеристики аппаратуры. Каждый раз к моему докладу Д.Ф.Устинов пояснял маршалу, кто изготовил эту технику. Называл город, завод, фамилию директора завода.
 
После выхода из технического здания Неделин велел мне показать в пространстве, где будет пролетать ракета. Сделать это мне было очень просто. К этому времени на тренировках мне уже до сотни раз по программе прочертили небо объективами оптических приборов и антенной станции «Бинокль». Я на местности показал, где и на какой секунде полета ракета появится над горизонтом, в какой точке неба и на какой секунде она будет на периметре (ближайшее расстояние до ИП) и где она скроется за горизонтом.
 
Затем мы поднялись на башню, где был установлен прибор КСТ-80. Это уникальный прибор, предназначенный для фиксирования на 80-мм кинофотопленке положения ракеты на траектории и процесса отделения боковых блоков. Главный объектив прибора имеет сложнейшую оптическую систему, позволяющую получить очень большой коэффициент приближения. Когда смотришь через этот объектив на Луну, то мурашки по спине ползают. Далекий желтый диск превращается в явно зримый ландшафт с различными холмами и кратерами. После рассказа об этом приборе Васильев А.А. лично включил его и предложил Неделину и Устинову сесть на рабочие кресла операторов. Эти кресла и прибор были смонтированы на общей платформе, которая при управлении по азимуту вращалась в пределах одного оборота вместе с операторами. После того, как Неделин и Устинов сели в кресла, Васильев показал им, как нужно управлять прибором.
 
В начальное время работы полигона многие высокие должностные лица достаточно хорошо знали технику. Одним из таковых был Васильев. Человек высокой эрудиции и больших дарований. Он закончил академию им. Дзержинского и вместе с тем математический факультет университета. После полигона он работал на различных должностях, в том числе начальником ГУРВО, начальником академии им. Можайского. Уволившись из армии по состоянию здоровья, он вел курс математики в одном из институтов города Ленинграда. На его лекциях аудитория всегда была переполнена.
 
Неделин и Устинов с подсказки Васильева опробовали управление прибором. Для них было интересно то, что, слегка вращая ручки потенциометра, огромный прибор безупречно подчиняется этому, приходит в движение и вращается вместе с ними. Затем они намечали сектор обзора, припадали к окулярам и старались рассмотреть местность. В целом, местность там пустынная, но далеко не безжизненная. Она имеет растительный покров, который в весеннюю пору блеснет красочным ковром во время цветения тюльпанов н потом все время там можно видеть только серые колючие кустики. Имеется там животный мир и по-своему разнообразный ландшафт. Есть там равнинные участки, небольшие холмы, иногда с очень крутыми скатами. Встречаются гладкие, совершенно лишенные растительности участки. Их называют такырами.
 
В обозримой местности вокруг нашего ИПа почти всегда можно видеть сайгаков и парящих в воздухе орлов. Они то и стали предметом наблюдения наших гостей. У них не было навыка в совместном управлении прибором и не всегда им удавалось навести его на выбранный объект. Но зато как они восторгались, когда этого они все-таки добивались.
 
По окончании обзора мы перешли на вторую башню, на которой был установлен высокоточный оптический угломерный прибор КТ-50. После осмотра этого прибора мы проследовали к станции «Бинокль».
 
Эта радиолокационная система была предназначена для измерения дальности и угловых координат полета ракеты. Система была смонтирована в специальном кунге (прицепе). Естественно, внутри кунга было тесно. Однако Неделин поднялся в кунг и там беседовал с расчетом. Большое внимание маршал уделил оператору открытой регистрации, которого просил показать, как он заправляет перья, рассказать, что записывается на диаграммной бумаге.
 
Таков был повседневный стиль руководства маршала Неделина. Являясь организатором подготовки проведения научно-испытательных работ на большом и сложном комплексе взаимодействующей аппаратуры на полигоне, он способен был вникнуть во многие тонкости решаемых вопросов. В беседе Неделина с оператором станции я видел реальное соединение усилий главного маршала и рядового солдата в подготовке к историческим испытаниям, первым испытаниям межконтинентальной баллистической ракеты в нашей стране. На этом закончился осмотр специальной техники. В заключение маршал спросил меня, есть ли нерешенные вопросы по технике и достаточно ли мы обеспечены нужными материалами. Я ответил, что нерешенных вопросов нет, мы полностью готовы к выполнению специальных работ.
 
После этого гости перешли к осмотру бытовых сооружений. Сначала зашли в пекарню, лотом в баню. В бане министр Устинов порекомендовал перед выходом из нее установить подвесной бак с душевым краном для того, чтобы после помыва можно было ополоснуться под душем. Затем мы перешли в жилой городок. Там у нас на привязи был молодой сайгаченок. Взрослые сайгаки внешне выглядят не очень привлекательно. Что касается молодого сайгаченка, то он смотрелся строгим и гордым красавцем. Мы недолго держали его в городке, отпустили в стадо. Гости полюбовались сайгаченком, пожелали посетить одну из квартир семейных офицеров. Так сталось, что они зашли в квартиру лейтенанта Мусатова. Осмотр помещения и обстановки произвел на них благоприятное впечатление.
 
Как только гости вышли из квартиры, к Неделину обратился капитан Оникиенко. Это был врач, прикомандированный на наш ИП из военно-медицинской академии г. Ленинграда. Ввиду обшей сложной эпидемиологической обстановки в местах размещения ИПов в первые годы, во избежание непредвиденных случаев, на каждый ИП откуда-либо был прикомандирован врач. В тех местах можно было ожидать чуму, холеру, дизентерию и др. Кругом было множество змей и ядовитых паукообразных. На нашем ИП было два случая укуса солдат фалангой. Благодаря своевременному оказанию медицинской помощи врача, укусы прошли без осложнений.
 
Врач Оникиенко безусловно был хорошим специалистом своего дела. Он был веселым и общительным человеком. Обращаясь к главному маршалу, он сказал: «Товарищ маршал, разрешите показать Вам заспиртованных скорпионов, тарантулов, фаланг и небольшую змею. Их на ИП и в округе водится семь видов, но ядовитые не все». Маршал, стройный и подтянутый, посмотрел на небольшого роста врача и ответил: «Капитан, нашел, чем меня удивить. Когда ты еще пешком под столом ходил, я в здешних краях топтал всю эту нечисть своими сапогами».
Как известно, в годы гражданской войны Неделин участвовал в борьбе с басмачеством в Средней Азии. Ответ маршала врачу, конечно же, имел вполне конкретный смысл.
 
В то время как гости осматривали технику, сооружения и жилой городок, в столовой для них был приготовлен солдатский обед. Пообедали они с неподдельным аппетитом, поскольку на ИПе находились достаточно долгое время. Перед отлетом Главный маршал Неделин высказал удовлетворение результатами осмотра техники и бесед с личным составом части и с семьями офицеров. Особенно он был доволен нашим бодрым настроением и нашей твердой уверенностью в успешном выполнении предстоявших работ на вверенной нам технике.
 
Так оно и было. Мы действительно хорошо сработали всеми средствами на первом пуске, который состоялся 15 мая 1957 годя. Правда, пуск был аварийный. Ракета пролетела всего лишь порядка 500 км. При последующих пусках наш ИП по результатам проведения измерений и качеству оформления отчетных материалов всегда был на хорошем счету.
 
До начала первых испытаний на ИП-5 побывал Главный конструктор ОКБ МЭИ, в то время Член-корреспондент Академии Наук СССР А.Ф. Богомолов. Талантливый ученый и одаренный конструктор. Его книга «Радиолокация» явилась первой книгой в нашей стране, по которой многие тысячи студентов в различных вузах страны изучали этот предмет, а также тысячи инженеров обращались к ней в своей практической деятельности. В последующие годы не вышло почти ни одной книги по мои тематике, в которой не было бы ссылки на этот обстоятельный труд А.Ф. Богомолова.
 
Книга была написана очень кстати, к тому времени, когда в нашей стране начала бурно развиваться радиолокационная техника. Вместе с тем А.Ф. Богомолов был тем Главным конструктором радиотехнических систем измерений, которые были главенствующими на начальном этапе работы полигона. Это наземная станция «Бинокль» и к ней бортовой приемоответчик «Факел-С», беззапросная станция «Иртыш» и к ней бортовой прибор «Факел-Д», наземная телеметрическая станция «Трал» с бортовым прибором аналогичного названия.
 
На ИП-5 была моя первая встреча с А.Ф. Богомоловым. Затем, перейдя на работу в Управление измерений, я тесно сотрудничал с ОКБ МЭИ по вопросам разработки и внедрения на полигоне новых образцов измерительной техники. Я лично считаю, что вклад А.Ф. Богомолова в создание и развитие измерительных средств для обеспечения испытаний ракетных комплексов и космических объектов освещен в литературе далеко недостаточно. Ведь он является первопроходцем в этом деле.
 
Также считаю большим упущением и то, что до настоящего времени нет обстоятельной книги по созданию и развитию полигонного измерительного комплекса (ПИК) и о свершении подвигов людей, работавших на нем. Ведь инженерно-технический состав, связанный с работой на измерительной аппаратуре, не только обеспечивал испытания ракетных комплексов и космических объектов, но вместе с тем выполнял большой объем работ по собственным испытаниям новых образцов измерительной техники, поступавшей на укомплектование ПИК.
(Ред: Такая книга появилась в 2012 году)
 
Далее я хочу изложить некоторые события, связанные с появлением в средствах массовой информации названия "Байконур" при освещении деятельности полигона. Населенный пункт Байконур находится в центральной части Казахстана, примерно в 120 км от г. Джезказган почти строго на запад. Он с давних времен значится почти на всех географических картах. В первые годы работы полигона железная дорога доходила только до городка Карсакпай. До Байконура оставалось еще около полусотни километров. Впоследствии дорога дотянулась до этого населенного пункта, пересекла пространство центрального Казахстана и замкнулась близ города Аральск на железнодорожную магистраль Москва - Ташкент - Алма-Ата и др. Осенью 1958 года в Советском Союзе были проведены крупномасштабные испытания в интересах создания системы противоракетной обороны. В испытаниях участвовали три полигона: Капустин Яр, Тюра-Там и Сары-Шаган.
 
Кроме того, близ населенного пункта Байконур специально для этих испытаний была оборудована стартовая установка для пуска легких ракет, испытываемых в Капустином Яре.Все стартовое оборудование и ракеты были доставлены по железной дороге до станции Карсакпай, а далее автотранспортом были перевезены к месту назначения. Группа старших офицеров Капьяровского полигона первоначально приехали на наш полигон и после согласования всех организационно-технических вопросов к вновь оборудованной стартовой площадке близ Байконура проследовали на автомобиле ГАЗ - 69. Их путь лежал через наш ИП-5. Здесь они сделали краткую остановку. На период проведения этих испытаний на вновь оборудованную СП был прикомандирован шифровальщик нашего 5-го ИП лейтенант Кузьменко.
 
После окончания испытаний, которые по заявлению официальной печати были успешны, надобность в СП близ Байконура отпала. Все испытатели вернулись на прежние места дислокации. Однако там был оставлен один офицер и небольшая группа солдат для охраны оставшегося оборудования. Ранней весной 1959 г. на наш ИП телеграфировал начальник автослужбы полигона Сенников. Он просил перегнать со стартовой площадки, находившийся там полигонный грузовик. Здесь эта задача была поставлена нашему шифровальщику лейтенанту Кузьменко, который там уже бывал. Он взял с собой запас горючего, моторного масла и жесткий буксир. Доехал до СП благополучно и гнал две машины назад. Однако в связи с вдруг наступившей распутицей одно место оказалось непроходимым. Машины безнадежно застряли. Нужно отдать должное Кузьменко, он добрался до наблюдательного поста ПВО и через их округ в г. Ташкенте, через штаб полигона сумел сообщить о сложившейся ситуации на наш ИП. Начальник ИП Амплеев дал команду завести тягач АТТ, сел вместе с водителем и вызволил застрявшие машины.
 
По прибытии на ИП Кузьменко обрисовал нам картину увиденного на СП. Офицер и горстка солдат, получивших задание охранять оставленное оборудование площадки, всеми были забыты. У них уже не было дров. За зиму пожгли все, что могло гореть. В последнее время жили, не раздеваясь ни днем, ни ночью. У них практически закончились продукты питания. Плохо было с водой. Все выглядели изможденными, похудевшими. Обо всем этом мы сообщили в штаб своего полигона. Одновременно с этим загрузили в машину саксаула, продукты питания из своего резерва и все это отвезли на СП. Вновь это сделал лейтенант Кузьменко. Из продуктов мы отправили мешки с сухарями, коробки с мясными и рыбными консервами. Сухари у нас были сэкономлены за счет организации выпечки на ИП свежего хлеба, а консервы за счет того, что в котел столовой часто закладывалось свежее мясо сайгаков. Команда охраны СП была рада нашей бескорыстной помощи.
12 апреля 1961 года на орбиту вокруг Земли был запущен корабль-спутник "Восток" с первым в мире космонавтом на борту Ю.А.Гагариным. Приоритет свершенного нужно было зарегистрировать в соответствующей международной организации.
Форма заявки на приоритет помимо данных о дате и времени пуска, о параметрах орбиты полета предусматривала указание географических координат и ближайшего населенного пункта. Из Москвы на полигон поступило указание представить требуемые данные. При этом было предписано вместо действительного места пуска, показать нечто другое, удаленное от Гагаринского старта.
 
На полигоне этот вопрос замкнулся на подполковнике С.А. Калинине. Он руководил подразделением, которое занималось подготовкой баллистических исходных данных на пуски ракет и анализом результатов математической обработки внешнетраекторных измерений. Естественно в связи с проведением описанных выше испытаний у него были координаты астрономо-геодезической привязки СП близ населенного пункта Байконур. После определенных размышлений ему пришла мысль в требуемый документ вписать координаты бросовой СП с упоминанием н.п. "Байконур".
 
Эта легенда затем стала летать по всему миру. Сочиненная маскировка по заданию высших властей, конечно же, была лишена смысла. Непонятно, от кого нужно было скрывать место пуска. К этому времени месторасположение полигона давно было уже известно иностранным разведкам. Его невозможно было сколько-нибудь долго скрывать. На полигоне работали и с полигоном были связаны сотни тысяч людей со всех концов страны и среди них, безусловно, были субъекты болтливые, хвастливые, а может быть, даже продажные. К этому нужно добавить, что полигон очень щедро светился за счет работы радиотехнических средств. В период непосредственной подготовки к пускам в эфире резко возрастал поток управленческих и функциональных радиосигналов в различных диапазонах частот. Ну а после взлета ракеты бортовые приборы, работающие совместно с неземными станциями с заоблачных высот начинали светить радиосигналами чуть ли не на весь мир. К этому времени обязательно вдоль южных границ Советского Союза уже барражировал американский радиоразведывательный самолет. Они каким-то образом узнавали о назначенном времени пуска.
 
Принимался ряд мер по выявлению каналов получения американцами такой информации. В частности, проводились ложные подготовки к пускам. При этом задействовались все основные и вспомогательные службы, войсковые части и подразделения, которые обычно участвуют в этих работах, передавались по телефонным каналам и радиоканалам команды управления и функциональные сигналы. Однако в этих случаях американские разведывательные самолеты в воздухе не появлялись. Также не было оживления в действиях американских подводных лодок, которые нагло и бесцеремонно шныряли у берегов Камчатки, фиксируя прилет туда головных частей. Спокойно дрейфовали и надводные американские корабли, находившиеся в акватории океана, куда нацеливались ракеты при их испытаниях на максимальную дальность.
 
Все это было до полета Ю.А. Гагарина. И каков был смысл затуманивать место его взлета? В 1995 году город Ленинск переименован в город Байконур и стало в Казахстане два одноименных города. В ряде случаев, в том числе и в официальных документах, указанное название пишется по казахской грамматике как Байконыр. Теперь место пуска Ю.А. Гагарина в смысле населенного пункта в какой-то степени соответствует когда-то заявленному.
 
На измерительном пункте ИП-5 я прослужил с конца 1956 года до середины 1959 года. Естественно, участвовал в проведении всех пусков, произведенных за это время на полигоне. Некоторые пуски были особенно знаменательными. Это первый пуск межконтинентальной баллистической ракеты 8К71 15 мая 1957 года. Вывод на орбиту первого в мире искусственного спутника Земли 4 октября 1957 года. Запуск искусственного спутника в сторону Луны 2 января 1959 г. При этом пуске впервые в мире искусственному объекту была придана вторая космическая скорость.
 
Каждый пуск - это венец кропотливо подготовленных испытаний. Независимо от его значимости он всегда сопровождался величайшим напряжением у всех участников этого ответственного, глубоко захватывающего и глубоко волнующего процесса. Волнуются испытатели на стартовой площадке, волнуются расчеты технических средств на всех измерительных пунктах. У каждого своя причина волнения. На измерительных пунктах мы заблаговременно включали аппаратуру, настраивали ее и ждали пуска. На душе всегда как-то тревожно, в голове обычно витает мысль, как бы чего не случилось с по-своему шумящей под напряжением техникой. И если с ней было все в порядке, то кажется, что время почти остановилось, а хотелось скорейшего пуска.
 
Но бывало, случается, в какой-то момент вдруг не того цвета загорелась лампочка, или стрелка какого-либо прибора поползла не в ту сторону, а то почувствуется специфический запах перегретой изоляции электропроводки. Это уже если и не полный отказ, то таковой может произойти в любой момент. Сразу же мозг начинает лихорадочно работать в поисках выхода их этой ситуации. Становится жарко, на лице выступает пот. Теперь время начинает бежать как быстроногая лань. А ведь нужно обязательно к началу пуска успеть отыскать и устранить возникшую неисправность или хотя бы найти какой-то временный, искусственный прием, позволяющий выполнить работу. В особо сложных случаях иногда возникает некорректная мысль, мысль о том, чтобы там, на стартовой площадке, возникла задержка с пуском. Со временем на ИПы стала поступать более современная и более надежная аппаратура. Но все равно чувство волнения при проведении пусков меня никогда не покидало.
 
После ИП-5 я работал в различных должностях в отделе внешнетраекторных измерений, затем был техническим руководителем системы "Вега-АП". За это время участвовал в проведении порядка восьми сотен пусков. Ведь полигонный измерительный комплекс был един для всех стартовых площадок. Новая техника позволяла проводить измерения с более высокой точностью. Так, однопунктная многопараметрическая система "Вега-АП" на дальностях до 1000 км эти расстояния измеряет с точностью 8 - 12 метров.
 
Скорость полета ракеты до 6 км/сек "Вега" измеряет с точностью 2 - 5 см/сек. Если сопоставить измеряемые величины с погрешностью измерений, это поражает воображение. В июне 1974 г. я уволился в запас по возрасту. Ожидая получения квартиры, до сентября 1976 продолжал работать на полигоне, будучи принятым сотрудником научно-исследовательского института измерительной техники (НИИРИ). Институт находился в г. Харькове. Работал в качестве технического руководителя системы "Вега-АП". Затем переехал на постоянное место жительства в г. Чернигов. Таким образом, я непрерывно трудился на полигоне в течение 20 лет. Это были лучшие годы моей жизни. Годы напряженного и вдохновенного труда во имя укрепления могущества и процветания нашей Родины.
 
После отъезда из полигона в 1976 году уже минуло 27 лет. Стремительно летит время, неизбежно порождая волны всевозможных перемен и исторических событий. Мы участники и свидетели этих событий. Естественно, эти события не могут не волновать наши умы и сердца. К великому сожалению большинство происшедших исторических перемен произошли не в лучшую сторону. Тяжело, очень тяжело сознавать тот факт, что псевдодемократы и горе-реформаторы в нашей многонациональной стране породили тлетворный вирус, который разрушил державу, ее экономику, науку, культуру и привел к уродливой, нелепой трансформации системы общечеловеческих ценностей. Продолжается грабеж страны и народа. Происходит целенаправленное отключение сознания людей от исторической памяти, от гуманных и светлых идей. Великий созидательный период советской истории, вся деятельность нашего старшего поколения унижена, оплевана.
 
Эти негативные перемены не лучшим образом сказались на состоянии и перспективе развития космодрома "Байконур". За жизнью на полигоне и его деятельностью я продолжаю внимательно следить. Ведь ему отдано 20 лет моей жизни. Многие сведения я получаю из журнала "Космодром". Меня радуют новые достижения на космодроме, огорчают неудачи. Сопереживаю отставникам, которые испытывают там бедствия из-за несвоевременной выплаты пенсий. Исторические очерки в журнале воскрешают в памяти былое, побуждают вновь переживать и повторно осмысливать собственную жизнь, жизнь моего поколения, жизнь нашего отечества в целом. О сказанном стараюсь размышлять с максимальной объективностью. Объективность - это профессиональная черта испытателей. Эти качества вырабатываются и закрепляются предметом их деятельности. Выяснение истины, определение действительных характеристик испытываемых объектов является основным смыслом их повседневной практической работы. Испытатели на веру ничего не берут. Данные документации и словесные характеристики разработчиков и изготовителей принимают лишь к сведению. Выводы делают только после личных наблюдений, личных проверок и полной убежденности в достоверности полученных результатов. Всякая ложь и натяжка у испытателей вызывает неприятие, и даже гнев. Я склонен считать, что такой подход у них считается и при оценке общественных явлений.
 
Ведь испытатели - это люди принципа, чести, ответственности. Без натяжки и стеснения могу сказать, что, работая на космодроме "Байконур", мы были таковыми. Надеюсь, что таковыми будут и наши наследники, новое молодое поколение испытателей.
 
Источник: журнал "Космодром", 2003 г., №№ 6,7.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
КТ-50