В.В. Порошков.       Отработка кораблей-спутников «Восток» для полета Ю.А. Гагарина.
 
Апрель-май 1960 года. Автору этих строк неожиданно пришлось стать конструктором аппаратуры для отработки кораблей-спутников (чего только не бывает в испытательной практике!). В то время я имел воинское звание старший инженер-лейтенант и исполнял обязанности начальника лаборатории РТС ИП-1. Мне позвонили с площадки 10 из телеметрического отдела службы НИР и попросили рассмотреть возможность обеспечения слежения за КС в диапазоне 20 МГц в режиме выдачи экспресс-информации. Оказалось, один капитан 3 ранга из НИИ-4, заказывающий аппаратуру «Сигнал» для командно-измерительного комплекса (КИК), забыл заказать ее для ИП-1. ИП-1 расположен вблизи старта РН корабля-спутника «Восток» и без его участия в работе невозможно обеспечить проверку связи, непрерывный прием со старта и в полете, доклад руководству, особенно в нештатных ситуациях.
 
Кроме основной специальности телеметриста я считался специалистом по антеннам, так как при окончании Военной Краснознаменной инженерной академии связи им. С.М. Буденного защищал дипломный проект по антеннам, а также активно участвовал в подготовке и испытаниях больших антенн при запусках первых лунников. Прикинул возможность использования аппаратуры и антенн «Юпитер-1» и «Юпитер-2» СКБ Губенко, оставшихся в нашем распоряжении после пусков первых трех лунников. Прием сигнала обеспечивался приемником Р-250 системы «Юпитер-1». Для открытой регистрации на телеграфную ленту нам давали ондулятор – прибор, пишущий импульсы сигнала чернилами. С антеннами было сложнее. 5 КВ-антенн типа ромб системы «Юпитер-1» диапазона 20 МГц обеспечивали прием в секторе 150° только в южном направлении, как это требовалось для лунной программы. Теперь же надо было работать по всем азимутам. Я предложил сделать к этим антеннам реверсивное устройство, позволяющее работать дополнительно и в обратном направлении. Для этого нужно было подвести двухпроводные фидеры к дальним углам ромбов и обеспечить переключение согласованной нагрузки с одного угла ромба на противоположный. Оставшийся сектор на западе и востоке и весь остальной сектор я предложил прикрыть дублирующей антенной, переоборудовав антенну с электрическим полноповоротным приводом системы «Юпитер-2» АФУ-У-Ю2 из диапазона 40 МГц в диапазон 20 МГц. Для этого я предложил снять вибраторы и директоры с 4-х стрел антенны и между последними, используя их как опоры, натянуть накрест по диагоналям проволочную турникетную антенну «волновой канал» (один директор, вибратор и рефлектор).
 
С помощью строителей были протянуты на столбиках двухпроводные фидеры реверса антенн от дальних углов ромбов до антенного коммутатора у приемников, размещенных в КУНГе (фургоне) вспомогательной машины РТС-12Б. Теперь можно было коммутировать выходные линии ромбов и их нагрузочные сопротивления, изменяя направление приема на противоположное. Для изготовления второй антенны мы взяли достаточно толстый медный многожильный силовой кабель на свалке отработавшего кабеля у старта (из числа одноразовых заменяемых кабелей, которых там было большое изобилие) и по моему расчету нарезали вибраторы, директоры и рефлектор. С помощью выделенных мне для этой работы двух бортовых антеннщиков от промышленности и моих товарищей по лаборатории старших лейтенантов В.И. Кочетовского и Э.К. Павлова спаяли вибраторы через U-колено и фазирующие кабели с кабелем к приемнику. Силами наших солдат хорошо натянули все элементы между стрелами, закрепили и подали сигнал на приемник. Подстраивать антенну у нас уже не было времени из-за близости пуска. Проверили только по хорошему приему вещательных станций сравнением с приемом на антенны типа ромб.
 
Весь этот сделанный рационализаторским способом комплекс мы назвали «Сигнал-Юпитер». Антенны типа ромб имели больший, чем у поворотной антенны, максимальный коэффициент усиления. Но диаграмма направленности каждой антенны типа ромб имеет максимум строго ориентированный по азимуту и углу места в определенном направлении. В других направлениях усиление убывает. Поворотная же антенна (назовем ее АФУ-У-Ю2С) оказалась очень хорошей. Уступая ромбическим антеннам в максимальном коэффициенте усиления, она компенсировала этот недостаток возможностью точного наведения на КС по азимуту и углу места. К тому же в отличие от ромбов, принимавших горизонтальную поляризацию, она имела круговую поляризацию. Никакие поляризационные изменения на нее не действовали, включая поляризационные флюктуации в ионосфере и потерю стабилизации КС. Прием оставался устойчивым и практически непрерывным, исключая небольшие зоны молчания при переходе между числом скачков отражений от земли и ионосферы. В процессе работы выяснилось, что АФУ-У-Ю2С принимала и обеспечивала регистрацию на ондулятор сигналов бортового передатчика не только в пределах прямой видимости корабля спутника, т.е. с расстояния 1500 – 2000 км, но и от второго скачка в ионосфере (до 3500 – 4000 км), а иногда и от третьего (до 5000 км). Между этими зонами были небольшие зоны молчания, когда угол отражения становился неблагоприятным. На слух мы принимали сигналы даже от КС, находящегося у Антарктиды, но из-за большого уровня шумов их нельзя было зарегистрировать. Эти антенны сыграли большую роль в отработке корабля-спутника «Восток». Они работали по семи беспилотным КС до запуска Гагарина, когда была введена в строй полномасштабная система «Сигнал» на площадке 53, вошедшей в состав ИП-1. До сих пор я горжусь двумя моими первыми справками рационализатора №№ 16 и 17 с печатями полигона (в/ч 11284) «Реверсивное устройство к ромбическим антеннам» и «Переоборудование АФУ-Ю2», обе от 19 ноября 1960 г.
 
К началу запусков КС на ИП-1 в техздании «Кварц» была развернута станция космического телевидения «Ястреб» («Трал-Т») с построчной регистрацией информации на кинопленку. Готовилась к работе также подвижная станция радиоуправления КС «МРВ-2М». Для работы планировалось использовать ИПы: 1, 1Б, 2, 3 (оба оптические), 4, 5, 6, 7, 8, 9, 12, 14, 15, 16, 17 ПИК, (включая Камчатку), и НИПы: 3, 4, 6, 9, 10, 11, 12, 13, 14 КИК.
 
15 мая 1960 г. в 3:00:05,6 – запуск РН 8К72К Л1-11 (прибыла на полигон 2 мая) с объектом «Восток-1П» или 1-КП – (корабль простейший, прибыл на полигон самолетом АН-12 29 апреля). Простейший, потому что корабль не имел еще теплозащитного покрытия, не было парашютной системы, не было катапульты, возвращение КС на Землю не планировалось. Программа предусматривала испытания всех систем, обеспечивающих полет КС, особенно системы ориентации, разработанной в отделе Б.В. Раушенбаха, тормозной двигательной установки (ТДУ), созданной в КБ А.М. Исаева, а также автоматики разделения отсеков КС. Ракета-носитель имела такую же комплектацию двигателями и измерительными системами, как и лунная ракета, только начиная с запуска 22 декабря 1960 года на блоке «Е» установили новый двигатель 1?8Д719 (РО-7) с несколько лучшей тягой – 54,5 кН (вместо 49 кН у РО-5). РН 8К72 в варианте «Восток» имела массу 287 т, полную длину 38,36 м, начальную массу блока «Е» (III ступени) 12,5 т. Масса КС 4,725 т. РН была оснащена телеметрическими системами «Трал В» (1-я ст.), «Трал Ц» (2-я ст.), РТС-8-12А (3-я ступень).
 
КК «Восток» имел длину 4,4 м. (без антенн), максимальный диаметр 2,43 м. Имел 2 отсека: обитаемый спускаемый аппарат (СА) и приборный отсек (ПО). В СА космонавт должен был спускаться до высоты 7 км, затем катапультировался в скафандре вместе с креслом. На высоте 4 км космонавт отделялся от кресла и спускался на парашюте Скорость приземления 5 м/с. Допускалось жесткое приземление космонавта в СА (скорость приземления 10 м/с). В катапультируемом кресле размещался радиомаяк «Пеленг» для радиопеленгации космонавта.
 
Внутри СА располагались: системы жизнеобеспечения (СЖО) с параметрами атмосферы, близкой к земной, и дублирующая – кислородная; системы терморегулирования, электропитания, телеметрии, навигации и управления; пульт космонавта; средства пеленгации, связи и др. Снаружи СА находились: антенны командной радиолинии МРВ-2М на лентах крепления СА к ПО; отделяемая часть платы разъема кабеля, связывающего СА и ПО и др.
 
Внутри ПО размещались: приборы системы ориентации и управления движением («Чайка»), командно-логического управления и электропитания, аппаратура радиосвязи с Землей «Заря» (120-150 МГц), приборы телеметрии, программно-временные устройства. Снаружи ПО установлены: тормозная двигательная установка ТДУ-1, шаровые баллоны с азотом системы ориентации КС с управляющими соплами, баллоны с кислородом для СЖО, датчики и др. КС имел датчики автоматической ориентации на Солнце и ручной ориентации на Землю (инфракрасная вертикаль). КС был оснащен автономной (АРГ) и радиотелеметрической аппаратурой «Трал П1-1» (на полупроводниках), УКВ (143,625 МГц) и КВ (9,019 и 20,006 МГц) двухсторонней радиотелефонной связью, командной радиолинией, программно-временным устройством, телевизионной системой ?Селигер? - ?Ястреб, радиосистемой контроля параметров орбиты (ВТИ) «Рубин» и др.
 
Все важные системы были задублированы. Были приняты самые жесткие меры по обеспечению надежности, хотя оставались и узкие места. Большинство антенн и радиосистем располагались на ПО, и после разделения ПО и СО (через 10 минут после начала работы ТДУ) все радиосистемы прекращали работу. Продолжала работать только система телесигнализации «Сигнал» (модуляция ШИМ-ЧМН, частота 19,995 и 19,990 МГц, скорость передачи информации 1 опрос/с).
 
Большая работа была проделана на полигоне по развертыванию испытательного оборудования, кабельной сети, изучению, проверке наличия и исправности огромной номенклатуры систем и оборудования для ТП, СП, ИПов и связи. Многого не хватало. Недостающее оборудование по запросам досылалось самолетами. Последней на полигон 3 мая доставили систему управления движением, ориентацией и спуском КС «Чайка».
 
При отработке корабля «Восток» в беспилотном варианте ставились следующие задачи: 1) выведение ориентированного ИСЗ на заданную орбиту;
 
2) отработка и проверка принципов построения, технических и эксплуатационных характеристик систем ориентации спутников при полете на орбите и на участке спасения;
 
3) проведение биологических экспериментов и получение опытных данных, необходимых для подготовки первых полетов человека;
 
4) получение опытных данных по решению задачи возвращения с орбиты на Землю спасаемого аппарата (СА);
 
5) продолжение научных исследований на высотах полета спутников;
 
6) проверка и отработка эксплуатационных характеристик комплекса бортовых и наземных измерительных средств, а также средств автоматического управления работой аппаратуры и систем ИСЗ.
 
Первый корабль-спутник (КС) был выведен на орбиту 312/369-65-91,2 (здесь и далее высота перигея/апогея в км, наклонение орбиты в градусах, период обращения вокруг Земли в минутах). Корабль-спутник не имел теплозащиты, и не предназначался для возвращения. 19 мая 1960 года – попытка торможения КС. Однако КС был неправильно сориентирован из-за отказа привода датчика инфракрасной вертикали. На НИП-12 КИК не заметили неправильной ориентации КС и выдали команду программно-временному устройству на включение ТДУ. Но вместо торможения получился импульс приращения скорости. Корабль вышел на более высокую орбиту 307/690 км.
 
На ИП-1 для работы с КС была создана группа из телеметристов лаборатории РТС ИП-1 (старший инженер-лейтенант В.В. Порошков, старшие техник-лейтенанты Э.К. Павлов, В.И. Кочетовский) и бортовиков 1-го управления (лейтенанты В.Д. Старлычанов и Г.В. Шляпников). Последние уверенно по памяти проводили дешифровку ленты ондулятора с записью ШИМ, иногда заглядывая в два толстых альбома «Программы измерений…» и «Программы полета…» КС. Во время полета КС на ИП-1 проверялись антенны системы «Сигнал-Юпитер» и максимальная дальность связи. Нам из НИИ-4 выдавались целеуказания (ЦУ) на полные витки КС вокруг Земли. Проверялась возможность работы до антиподных точек, и хотя мы сигнал от КС у антиподных точек слышали, но зарегистрировать его из-за больших шумов не удавалось. Нормальная регистрация на ондуляторе была возможна в прямой видимости, а также со второго, а иногда с третьего скачка отражения от ионосферы. Ондулятор сильно разбрызгивал чернила, и операторы были по локоть в чернильных пятнах. При выдаче команды на торможение нам выдавались ЦУ и на нормальное торможение, и на случай несрабатывания ТДУ и продолжение орбитального полета. В данном случае, получив сигнал, мы сразу определили, что ТДУ сработала и ПО отделился, но наведение антенн по максимуму АРУ приемника показало, что КС идет не по программе спуска. Перешли на ЦУ орбитального полета. Сигнал оказался сильнее. Поняли, что КС с орбиты не сошел, о чем доложили в Москву в НИИ-4. 1-й КС просуществовал на орбите 28 месяцев и 5 дней.
 
28 июля 1960 года в 12:31 - попытка запуска изделием 8К72К Л1-10 (?) беспилотного корабля спутника 1К №1 с собаками Лисичкой и Чайкой на борту. На 23,6 секунды полета разрушилась 1-я камера сгорания основного двигателя 8Д74 бокового блока «Г». На 38 секунде прошло разрушение пакета. Спасаемый аппарат корабля-спутника отделился от РН и приземлился на правом фланге ИП-1 рядом со станцией «Сигнал-Юпитер». Я в этот день был дежурным по ИП-1 и мне пришлось посылать патруль, чтобы отогнать от СА группы солдат, бегущих смотреть на шарик СА. Я знал, что корабль минирован и может взорваться. Патруль отогнал солдат от корабля (до прибытия спасателей). По рассказам в СА что-то шипело и щелкало. Я не был вблизи СА (так как должен был по приказу командира части встречать и провожать снующие между стартом, ИПом и МИКом машины с высоким начальством, как это всегда бывает при аварии), но издали видел шарик спасаемого аппарата, он казался целым. Но на самом деле он треснул при ударе о Землю. Собаки Лисичка и Чайка погибли (срабатывание парашютной системы с полным раскрытием парашюта возможно примерно с 40-й секунды полета, когда для этого есть запас высоты). Сообщения ТАСС по этому пуску не было, нет этого пуска и в энциклопедии «Космонавтика». Авария показала острую нужду в наличии на КС системы аварийного спасения (САС), но ее не успевали сделать в срок.
 
19 августа 1960 года в 11:44:06,8 изделием 8К72К Л1-12 запущен КС 1К №2 с собаками Белкой и Стрелкой на борту, а также набором других биологических объектов - крыс, мышей, мух-дрозофил и т.п. Масса КС - 4600 кг, орбита 306,0/339-64°57'-90.7. Продолжительность полета - 27 часов. 20 августа выдана команда на спуск. ТДУ должно сработать по программе в районе Гвинейского залива у берегов Африки. На ИП-1 аппаратура «Сигнал-Юпитер» работала хорошо. При входе КС в зону радиовидимости мы определили, что ТДУ сработала, приборный отсек и спасаемый аппарат разделились, антенны следили по программе. И вот в 10 часов 57 минут сигнал пропал, значит, СА вошел в атмосферу и окруженный раскаленной плазмой, расплавившей антенны, идет к Земле. Теперь все должно быть нормально. Действительно вскоре сообщили, что СА благополучно приземлился. Это был большой успех на пути к полету человека в космос. Но Королев считал, что человека можно посылать в космос только после двух подряд успешных полетов и посадок КС, чтобы исключить случайный успех. И правильно считал, как оказалось в дальнейшем. Были и тревожные моменты. На 4-м витке собака Белка билась, ее рвало. Руководитель биологической программы В.И. Яздовский считал, что первый полет человека должен быть не больше одного витка. И в этом полете отказала основная система ориентации с инфракрасной вертикалью. Спуск проводился на резервной системе солнечной ориентации.
 
1 декабря 1960 года в 10:30:04,3 РН 8К72 Л1-13 (на полигоне с 9 ноября 1960 г.) запущен КС 1К № 5 (на полигоне с 5 ноября) с собаками Пчелкой и Мушкой на орбиту 180/249-64°58'-88,47. 2 декабря проводился спуск с орбиты. Станция «Сигнал-Юпитер» приняла сигнал, и бортовики Старлычанов и Шляпников его тотчас дешифровали. Параметры показали, что спускаемый аппарат не отделился от приборного отсека, хотя ТДУ сработала. Затем мы зафиксировали команду АПО (команда на аварийный подрыв объекта) после чего сигнал резко исчез. Я попросил бортовиков еще раз проверить правильность дешифровки и, после уверенного подтверждения, бегом доставил телеграмму на телеграфную станцию ЗАС здания СЕВ (около 1 км). При мне телеграмма ушла в НИИ-4. Не успел вернуться на станцию, как раздался звонок – с узла связи сообщили, что из НИИ-4 требуют подтверждения сообщения. Я насторожился, такой запрос может быть в двух случаях: или наше сообщение не совпадает с сообщениями других НИПов, или мы единственные, кто принял сигнал (скорее всего объект вращался и другие средства не приняли сигнал из-за сбоев). Мог быть и третий вариант – в аварийной ситуации обычно тянут «резину», чтобы не ошибиться или чтобы не попасть под гнев начальства. Я попросил бортовиков еще раз проверить расшифровку, они неохотно повиновались, ибо были абсолютно уверены в своей правоте. Я сам вместе с ними еще раз просмотрел ленту. Но в это время позвонили с КП ИП-1 и сообщили, что «Камы» ИП-1 и ИП-1Б видят сигнал КС. К тому времени я убедился окончательно в правильности нашего первого сообщения, тщательно просмотрев бумажную ленту и программу измерений. Поэтому я сразу сказал, что этого не может быть, корабль погиб. Мне вторично подтвердили, что «Камы» видят борт. Тогда мы запросили азимут приема. После недолгой заминки нам смущенно сообщили, что мы правы: «Камы» ИП-1 и ИП-1Б посылали запросы и получали ответы, работая друг с другом в дуэльной ситуации (расстояние 23 км). Это вызвало наш дружный смех, хотя, окажись мы не правы, было бы не до смеха. Но, разумеется, благодарности в таких ситуациях тоже не получишь.
 
22 декабря 1960 года в 10:45:19 попытка запуска РН 8К72 № Л1-13А (на полигон пришла 1 – 3 декабря 1960 г.) с КС 1К № 6 с собаками Жемчужной и Жулькой на борту. Полет на активном участке вначале проходил нормально: прошло отделение 1-й ступени на 119,33 с. от интегратора, сброс головного обтекателя (ГО) на 151,35 с., наддув 3-й ступени от системы радиоуправления (РУ) на 304,13 с., но исполнение главной команды – ГК (в районе 308-309 с.) не зафиксировано. ГК на запуск ДУ от системы РУ зарегистрирована на 321,38 с. Выключение ДУ произошло на 432,02 с. вместо расчетного времени 676,61 с. Видимо, прогорел газогенератор, и блок «Е» не вывел объект на орбиту. На этой ракете на блоке «Е» впервые был установлен новый двигатель РО-7 (РДО109) с повышенной тягой 54,5 кН вместо стоявшего ранее РО-5 с тягой 49 кН. Этот двигатель и отказал. Система управления выдала команду на отделение КС, и спасаемый аппарат на парашюте опустился в 60 км от Туры у реки Нижняя Тунгуска. Радиолюбители и наземные пеленгаторы ВВС «Круг» засекли сигналы СА на частоте 10,003 МГц. 24 декабря в 10:00 самолет Ли-2 визуально обнаружил СА. От ОКБ-1 Королева в спасательной операции принимала участие группа А.В. Палло. Доставленные на вертолете в 12 часов того же дня, они обнаружили, что на СА не отделилась плата отрывного многоконтактного разъема кабеля, соединяющего СА и ПО. Кабель просто перегорел во время спуска в плазме. Благодаря тому, что провода перепутались и местами спеклись, не произошел автоподрыв, который должен был сработать через 4 часа. Не отстрелилась также капсула с животными, благодаря чему собаки остались живы на сибирском морозе. СА был эвакуирован вертолетом на грани его возможностей по грузоподъемности.
 
В это время рядом с пл.52 на пл.53 (2 км. от ИП-1) для ИП-1 строится техздание системы «Сигнал» с антенным полем (12 проволочных антенн типа ромб на столбах) и системы «Заря» с полноповоротной четырехспиральной антенной на лафете зенитной пушки. Эту стройку от ИП-1 пришлось курировать автору этих строк до ввода к полету Гагарина (несмотря на приказ о переводе с декабря 1960 г. в телеметрический отдел). Тогда было модно давать солдатам, так называемые, аккордные работы перед увольнением в запас. Вот и мне начальник ИП-1 подполковник Г.М. Колеганов, знавший меня как специалиста по системе «Сигнал» и антеннам, сказал: «Не рассчитаю, пока не построишь и не введешь систему в строй». Вот мне и пришлось заниматься строительством, монтажом, испытаниями и вводом в строй всей системы, решая все возникающие вопросы со строителями, монтажниками, офицерами 1-го и 2-го отдела службы НИР и командованием ИП-1. Система была построена и смонтирована к марту 1961 г. и прошла испытания на последних двух беспилотных пусках кораблей-спутников. Принята она была в эксплуатацию накануне пуска Гагарина. 12 апреля я участвовал в пуске Гагарина, впервые не как старший инженер лаборатории РТС ИП-1, а как старший инженер 11-й лаборатории (антенн большой эффективности и анализа работы радиолиний) 14-го (телеметрического) отдела службы Научно-исследовательских работ и измерений полигона.
 
9 марта 1961 г. в 9:28:59,6 РН 8К72 Е10314 запущен КС ЗКА №1 («Восток-3А»), объявленный ТАСС как 4-й корабль-спутник. На КС находился антропометрический манекен в катапультируемом кресле, собака Чернушка и контейнер с мышами и морскими свинками. КС вышел на орбиту 183,5/248,8-64°56'. После одного витка КС приземлился у д. Старый Токмак в 260 км от Куйбышева. Системы приземления и катапультирования сработали нормально, животные чувствовали себя хорошо. Продолжительность полета составила 1,92 часа. На этом пуске впервые проверялась работа системы «Сигнал», смонтированной на пл. 53.
 
17 марта 1961 года космонавты прибыли на полигон для ознакомления с полигоном. Это посещение многие называют первым. Но, если память мне не изменяет, оно было вторым. По-моему, первый раз космонавты присутствовали при запуске 28.07.1960 г., когда погибли собачки Чайка и Лисичка. Видимо, из-за аварийного пуска космонавты не вспоминают об этом. Во время второго посещения космонавтами полигона с ними были Королев и Келдыш.
 
Мы во многих местах полигона видели группу из 6 офицеров небольшого роста в летной форме, которая контрастировала с нашей артиллерийской формой. Мы сразу узнали, что это будущие космонавты, набранные из летчиков истребителей со средним военным образованием, в основном – по медицинским показаниям. Кое-кто говорил, что они рискуют, другие завидовали им и сами хотели слетать в космос. Некоторые написали рапорты с просьбой направить для подготовки к космическим полетам. Например, такой рапорт написал начальник нашей фотолаборатории подполковник Ю.В. Бончковский.
 
25 марта 1961 года в 8:54:00,431 запущен РН 8К72 Е10315 КС 3КА №2 с антропометрическим манекеном и собакой Звездочкой на орбиту 178,1/247-64°54'. После одновиткового полета КС посажен в 45 км от Воткинска. Манекен приземлился нормально, животные чувствовали себя хорошо. Продолжительность полета – 1,92 часа. Во время этого полета снова был опробован новый комплекс «Сигнал» на площадке 53. «Заря» еще не имела расчета.
 
Система УКВ-связи с космонавтами «Заря» представляла собой обычную приемо-передающую авиационную аппаратуру УКВ-диапазона в виде блока, смонтированного на столах в отдельном помещении финского домика, общего для системы «Сигнал» и «Заря». Было установлено 2 комплекта этой аппаратуры. Расчет на нее еще не был назначен. Систему «Заря» телеметрический отдел передавал в траекторный отдел. Я посвятил, выделенного от траекторного отдела капитана В.М. Кривошеева в детали создаваемого комплекса. С 12 апреля (день пуска КС «Восток» с Гагариным) перешел в подчинение телеметрическому отделу в лабораторию антенн большой эффективности и анализа работы радиолиний, где мне поручили курировать на пуске мои станции РТС, их антенны, а также проверку готовности к применению смонтированной антенны ТНА-100 для работы со станциями «Трал» и станцией космического телевидения «Ястреб».
 
5 апреля 1961 года космонавты прилетели на полигон для проведения пилотируемого полета (Гагарин, Нелюбов, Попович – в одном самолете, Титов, Николаев, Быковский – в другом).
 
Заканчивается подготовка к запуску человека в космос. Принята система «Заря-Сигнал» на пл.53 (рядом с новым РУПом). Аппаратура систем «Заря» и «Сигнал» размещалась в сборно-щитовом домике. Аппаратура «Сигнал» (2 комплекта) представляла собой стандартные приемные стойки радиоприемных центров с приемниками Р-250, регистраторами на телеграфную ленту и антенными коммутаторами для переключения антенн типа ромб при круговом слежении по азимуту. Антенное поле из 12 антенн типа ромб с реверсом обеспечивало слежение за спутниками по всем азимутам. Антенны имели ширину диаграммы направленности по азимуту 20 градусов, а по углу места максимум диаграммы направленности был поднят на 20 градусов над поверхностью Земли. Я нарисовал пространственное положение диаграмм направленности всего антенного поля для назначенного начальника станции «Сигнал» В.И. Кузичкина, чтобы определить азимуты переключения с одной антенны на другую при работе по целеуказаниям.
 
Аппаратура «Заря» представляла собой 2 комплекта обычной авиационной приемо-передающей аппаратуры (блоки, размещенные на столах) с одним комплектом приемо-передающей антенны (4 коротких спирали на сетчатом квадратном рефлекторе). Размещалась она на зенитном четырехколесном прицепе с электроприводом. Этой системе (Главный конструктор Ю.С. Быков, НИИ-695) предстояло обеспечивать переговоры на старте и в полете с кораблями «Восток». Все пункты «Зари» (ИП-1 ПИК, НИП-6, 9, 10, 12, 13 КИК) по стране были связаны каналами связи в единую сеть. «Заря» ИП-1 первой начинала переговоры с космонавтом еще до старта и вела их до ухода объекта за горизонт. После этого подключался следующий НИП, и с него по кабелю шла передача на станцию «Заря-1» и в бункер Королеву и Госкомиссии. Последние также могли говорить с космонавтом при передаче по кабелю и через работающую станцию.
 
На ИП-1 в техздании «Кварц» была развернута станция космического телевидения «Ястреб» совместной разработки организаций А.Ф. Богомолова и Н.А. Росселевича. Рядом устанавливается стационарно станция «Трал», вынутая из КУНГа для работы с антенной ТНА-100, смонтированной вблизи техздания «Кварц» на железобетонном пилоне.
 
Но самым острым вопросом подготовки полета человека в космос было обеспечение спасения космонавта при аварии ракеты на старте или на начальном участке полета примерно до 40-й секунды полета. После этой секунды срабатывала штатная система катапультирования космонавта или отделения спасаемого аппарата, и парашюты успевали раскрыться, наполниться воздухом и обеспечить нужное торможение. До этой секунды такой гарантии не было. Нужна была система аварийного спасения на начальном участке, но ее не успевали сделать. Принимались меры для частичного решения проблемы. При аварии на старте катапультируемое кресло отстреливалось на металлическую сетку, натянутую над газоводным лотком, а чтобы космонавт не сгорел, сделали систему орошения сетки водой.
 
Система выдачи аварийной команды была следующей. Команду по результатам визуального наблюдения должны были выдавать двое: стреляющий – начальник 1-го управления полигона А.С. Кириллов и зам. Королева по испытаниям Л.А. Воскресенский. Они находились у двух перископов, видели ракету и могли принять решение об аварии. По их докладам Королев должен был принять решение и выдать пароль-команду на катапультирование по красному телефону на ИП-1, на станцию «МРВ-2М». На ИП-1, напротив техздания СЕВ через дорогу (в обратную сторону от старта, чтобы самим не принимать решения, а выполнять только команду из бункера), была развернута автомашина командной радиолинии «МРВ-2М» (начальник станции инженер-лейтенант Владимир Петров). Около станции были установлены два раскладных столика с телефонами и маленькими выносными пультиками с кнопкой выдачи команды катапультирования. Два офицера ИПа, каждый по своему телефону (или шлемофону, чтобы не мешал грохот ракеты), должны были получить кодом команду от С.П. Королева и одновременно (с разницей не более 1 с.) нажать каждый свою кнопку. Станция «МРВ-2М» в этом случае формировала команду на борт по радиолинии на катапультирование кресла космонавта.
 
Двойная страховка нужна была, чтобы избежать всякой случайности как стреляющим, так и нажимающим кнопки. Здесь С.П. Королев взял всю ответственность на себя. Во всех других случаях система САС действует по двум раздельным линиям от стреляющих до офицеров САС. (Такая система много лет спустя спасла жизнь космонавтам Титову и Стрекалову, отстрелив их кабину от горящей на старте ракеты за 7 секунд до взрыва). После 40-й секунды полета космонавту было разрешено самостоятельно принимать решение на спасение и давать команду с пульта корабля.
 
К работе на ИП-1 готовятся станции: «Кама», «Бинокль-Д», СЕВ, МРВ-2М, «Ястреб», «Заря», «Сигнал», 6 «Тралов», 2 РТС-12А, антенна ТНА-100, 2 АФУ-У-А-12БВ. Во время подготовки к работе оператор Мосфильма увидел поворачивающиеся антенны АФУ-У-А-12БВ, которые я проверял, и захотел их снять для фильма о Гагарине. Он хотел снять и меня у установленных на стульях, вынесенных на улицу блоков управления антенн, но я отказался, так как меня било током из-за плохого заземления антенн, стоящих на автомашинах. Я мог крутить штурвалы антенн, только изолировав руки носовым платком. Мне не хотелось дискредитировать советскую технику. Поэтому я отказался появляться в кадре, но антенну в движении разрешил снять, и она вошла крупным планом в фильм о запуске Гагарина. Это, видимо, единственный кадр в котором сохранилась антенна лунной программы, да еще есть не более двух фотографий.
 
Кроме ИП-1 на участке выведения задействованы 4 «Трала», ТНА-100 и «Кама» ИП-1Б, 6 «Тралов», 2 РТС-12А и «Кама» ИП-6, а также оптика (КТh и КТ-50) и станции «Кама» других ИПов ПИК. К работе также привлекаются станции РТС-12А НИПов 12 и 4, а также станции «Кама» НИПов 3, 4, 12, 13 и далее по орбите, ИПов района «Кура», корабельных ИПов (КИПов).
 
10 апреля 1961 года. Утром в нулевом квартале (гостиницы для «высоких» гостей полигона, где жили и космонавты), на берегу Сырдарьи в беседке состоялась неофициальная встреча с космонавтами членов госкомиссии и командования полигона. Выступая первым, С.П. Королев сказал: «Не прошло и четырех лет с момента запуска первого спутника Земли, а мы уже готовы к первому полету человека в космос. Здесь присутствуют шесть космонавтов, каждый из них готов совершить первый полет. Решено, что первым полетит Гагарин, за ним полетят другие – уже в этом году будет подготовлено около 10 кораблей «Восток». В будущем году мы будем иметь двух- или трехместный корабль «Север». Я думаю, что присутствующие здесь космонавты не откажут нам в просьбе «вывезти» и нас на космические орбиты. Мы уверены, полет готовился обстоятельно, тщательно и пройдет успешно. Успеха вам, Юрий Алексеевич!»
 
Вечером состоялось торжественное заседание Государственной комиссии. 11 апреля 1961 года в 5:00 вывоз ракеты на старт. График полета в московском времени: старт в 09:07, отделение первой ступени в 09:09, отделение второй ступени в 09:12:12, отделение КС от носителя в 09:18, солнечная ориентация в 09:50, включение тормозной двигательной установки в 10:25:47, сгорание антенн в плазме в 10:36, отделение СА от приборного отсека в 10:43:43, катапультирование космонавта из спасаемого аппарата в 10:44:12.
 
В 13:00 на стартовой площадке состоялась встреча боевого расчета с Гагариным в присутствии Королева и Келдыша и представителей промышленности.
 
12 апреля 1961 года. Изделие 8К72 Е10316 с космическим кораблем 3КА №3 («Восток-1») готовится к пуску. Стоит солнечная байконурская погода. По двухчасовой готовности на телевизионной станции «Ястреб» мы смотрели посадку Гагарина в корабль. При закрытии люка один из трех контактов, свидетельствующих о закрытии люка, не сработал. Пришлось снова открывать и закрывать люк, подогнув контакт. Перед стартом мы включили радиоприемник Р-250, перенесенный на станцию РТС-12А из состава «Сигнал-Юпитера». Вдруг услышали на русском языке передачу какой-то европейской радиостанции (кажется швейцарской). Она вещала: «Сегодня в Советском Союзе ожидается запуск человека в космос. Операторы всех московских киностудий выехали на улицы Москвы снимать реакцию населения на это событие. Как сообщают, до этого запуска у Советов погиб космонавт в космосе». Мы очень удивились: во-первых, откуда они знают о запуске, который «совершенно секретный», во-вторых, откуда они взяли гибель космонавта, если до Гагарина никто в космос не летал. Это мы, работавшие на первом ИПе, знали совершенно точно. Видимо, при запуске манекена, когда испытывались системы космического телевидения и связи, кто-то принял за человека изображение манекена, который был полностью сделан под человека с лицом, стеклянными глазами и всеми атрибутами, и имел весьма мертвецкий вид. Возможно, острое желание выдать желаемое за действительное привело к муссированию таких слухов до настоящего времени, Еще хуже, что наши современные средства массовой информации, падкие на сенсацию и на чернуху, оскорбляющую нашу Родину, повторяют эти, не имеющие ничего общего с правдой, вымыслы. Гагарин был первым в космосе и до него никто в космос не летал ни у нас, ни за границей, разве только во сне.
 
Старт! 9:06:59,7. Знаменитое гагаринское «Поехали!» тонет в реве двигателей стартующей ракеты. Идет телеметрический репортаж. Полет нормальный. Включился двигатель 3-й ступени, параметры ведут себя нормально. На 540-й секунде ракета уходит за горизонт, теперь сигнал принимает ИП-6 и НИПы. Репортаж и связь с космонавтом должны идти с НИП-12, но какая-то заминка при передаче связи с ИП-1 на НИП, перерыв связи. Затем, наконец, сообщили, что корабль вышел на орбиту.
 
И вот уже – сообщение о приземлении майора Гагарина, взлетавшего старшим лейтенантом. Как шутили: «капитана – за взлет, майора – за посадку!». Гагарин приземлился в 26 км от г. Энгельса. В стране – ликование, в мировой прессе – фурор, в Москве торжественная встреча 14 апреля и салют. Правда, для науки из-за этого, как сокрушались медики, Гагарин был потерян, для техники, видимо, тоже, хотя полет не был безоблачным. При спуске корабль закрутило вокруг оси со скоростью примерно 30° в секунду, в полете не работала основная система регенерации воздуха, говорили, что при спуске на парашюте после катапультирования из спускаемого аппарата у Гагарина перехлестнуло стропу, и он ее распутывал в воздухе. Когда на полигоне обсуждался вопрос о выборе Гагарина для первого полета, говорили, что он человек с «деревянными» нервами (именно с деревянными, а не с железными, видимо, потому, что дерево в отличие от железа еще не проводит электрического тока). В полете эти деревянные нервы Гагарину пришлось проявить во всем блеске.
 
От полета Гагарина ведет отсчет название – космодром Байконур, хотя оно фактически является дезинформацией. Дело в том, что при запуске человека в космос Королев хотел зарегистрировать мировой рекорд. Для этого в официальных документах необходимо было зафиксировать место запуска и место приземления. Координаты старта в то время были совершенно секретными, особой важности. Поэтому в документах решили указать первый населенный пункт по трассе полета. Таким пунктом был расположенный в 300 км по трассе поселок Байконур. Именно в этот поселок был сослан царским правительством мещанин Никифор Никитин за крамольные речи о полете на Луну. Настоящий Байконур был известен медными рудниками и лагерями.
 
Итак, спортивный комиссар И.Г. Борисенко зафиксировал три первых абсолютных космических рекорда: рекорд продолжительности полета 108 минут, рекорд высоты полета 327,7 км и рекорд максимального груза, поднятого на эту высоту, 4725 кг. Кроме того, зафиксированы два рекорда радиосвязи: осуществление впервые в мире двусторонней радиосвязи Земля – космос, космос – Земля в диапазоне коротких волн (9,019 и 20,006 МГц) и УКВ (143,625 МГц). Международная авиационная федерация ФАИ 18 июля 1961 года утвердила рекорды, «установленные 12 апреля 1961 года на космическом корабле СССР «Восток», поднятом 6 двигателями общей мощностью 20 000 000 л.с. Место и время запуска: космодром, расположенный в районе Байконура, в 9 ч 07 мин. по московскому времени. Приземление вблизи деревни Смеловка Терновского района Саратовской области в 10 ч 55 мин по московскому времени». В такой формулировке телеграммы ФАИ с подачи авиационной спортивной комиссии Центрального аэроклуба СССР появились слова «космодром» и «Байконур» в неразрывном сочетании.
 
С этих пор полигон Тюра-Там стал именоваться космодромом Байконур, хотя Байконуром фактически называлась только площадка 2, у въезда на которую для иностранных гостей сделали знак с этой надписью. У въезда на пл.10 для Де Голля и Помпиду установили надпись «Звездоград». Другие площадки вообще никак не назывались. Но постепенно имя Байконур прижилось для всего полигона, а теперь и город стал Байконуром.
 
В подготовке корабля-спутника «Восток» с космонавтом Гагариным принимал участие большой коллектив испытателей и обеспечивающих служб космодрома. Всего подготовку РН и КК «Восток» на технической и стартовой позиции от полигона обеспечивал боевой расчет в составе 223 офицеров, 42 сержантов, 325 солдат и 14 служащих Советской Армии без учета полигонного измерительного комплекса и других служб.
 
Кстати, при подготовке к 50-летию запуска Гагарина и рассмотрении вопроса о поощрении участников возник вопрос о боевых расчетах, как документе, подтверждающем участие в пуске. Однако рассматривается только один документ – список боевого расчета ОИИЧ. Следует сразу сказать, что боевые расчеты назначались для каждого места испытаний и сосредоточения информации о них: техническая позиция, стартовая позиция, измерительные пункты, расчетное бюро. Списки боевых расчетов составлялись не для истории и награждений, а для закрепления ответственных лиц и обеспечения режима допуска на эти объекты. Человек, даже имевший пропуск на объект, во время подготовки и пуска не допускался на объект, если он отсутствовал в списке боевого расчета. Списки боевого расчета находились на контрольно-пропускном пункте соответствующего объекта, и контролеры пропускали на объект согласно этому списку. Каждая часть составляла список для своих военнослужащих и иногда для инженеров управления, которому она подчинялась. Иногда было два списка – от части и от своего управления. В списки так же вносились представители вышестоящих организаций и промышленности. Поэтому в списках боевого расчета ОИИЧ не могут быть представители измерительного комплекса, кроме кинооператоров, фотографов, обработчиков информации, выполняющих свою работу на данном объекте, и начальников, обязанных присутствовать на предпусковых совещаниях и заседаниях Государственной комиссии. В боевом расчете ИПа также отсутствуют представители ОИИЧ и пускающего управления, кроме тех, которые назначены на пуск наблюдателями и репортерами на телеметрические станции.
 
От полигонного измерительного комплекса (при расчете по штатному расписанию основных средств и подразделений, принимающих участие в работе) принимало участие 548 человек. На измерительных пунктах – 391 офицер, сержант и солдат. От службы НИР – 157 офицеров, сержантов, солдат и служащих СА.
 
Назовем некоторых испытателей-участников запуска корабля, пилотируемого Ю.А. Гагариным,
включая испытателей полигонного измерительного комплекса:
 
Александров Б.А.,
Андреев С.М.,
Андреичев В.С.,
Анохин В.Т.,
Антонов В.А.,
Аренс Ю.П.,
Артемов С.К.,
Баланчук Т.Т.,
Беляев В.С.,
Блохин С.С.,
Бобылев Б.А.,
Боков В.А.,
Болховецкий А.К.,
Бончковский Ю.В.,
Борисов В.Г.,
Борисов Н.Н.,
Брюшинин В.М.,
Будник П.П.,
Будыка И.М.,
Бычков В.И.,
Вадыгулин А.А.,
Васильев И.И.,
Вашкевич М.Т.,
Ведененков Е.М.,
Веселов В.Г.,
Волков В.Ю.,
Воронин Г.Н.,
Галяев В.И.,
Гвоздев В.П.,
Горин Ф.А.,
Гречаник В.В.,
Григорьев В.И.,
Григорьев Е.Н.,
Гришин Е.Я.,
Гулид А.И.,
Гусеница А.Г.,
Гуц В.В.,
Данилов Б.Я.,
Дербенин Л.А.,
Дзевенко А.Д.,
Долинин А.П.,
Дунаев Н.А.,
Елагин Н.Б.,
Журавлев В.П.,
 
Журавлев М.Ф.,
Затона А.П.,
Захаров А.Г.,
Здебский А.Д.,
Зеньков Е.М.,
Зимин Л.Б.,
Зуев А.П.,
Иванов Б.А.,
Иванов В.З.,
Иванченко В.А.,
Ильницкий А.А.,
Казьмин Н.К.,
Калинин С.А.,
Калитин В.А.,
Калмыков Н.И.,
Калмыков Н.М.,
Караваев В.И.,
Карчевский Н.Н.,
Катаев В.И.,
Катаев П.М.,
Кириленко И.Н.,
Кириллов А.С.,
Киселло Ю.Э.,
Климов Б.И.,
Климов Б.Н.,
Козин В.П.,
Козицкий П.П.,
Козлов В.Г.,
Колеганов Г.М.,
Колобынин Ю.П.,
Комаров Г.А.,
Коновалов П.И.,
Коновальцев Н.А.,
Конотопов Ю А.,
Константинов В.М.,
Корешков А.А.,
Корнеев С.Д.,
Коршунов А.Ф.,
Котов Н.П.,
Кочетовский В.И.,
Краскин В.Б.,
Краскина Х.Н.,
Краснов П.А.,
Крашенинников П.П.,
 
Крючков В.Г.,
Ксенофонтов Ю.К.,
Кузнецов В.Н.,
Кузубов О.Н.,
Кузьменко В.И.,
Кулепетов Н.И.,
Купцов Г.В.,
Лагуткин В.А.,
Липинский Э.А.,
Лунин В.Ф.,
Лунин Ю.И.,
Лучко И.Ю.,
Майоров Ю.П.,
Макаренко В.Ф.,
Мантулин М.Е.,
Марков А.А.,
Могила А.И.,
Морозов А.А.,
Мосалов А.П.,
Московский В.Т.,
Недобежкин В.А.,
Непочатов А.Н.,
Нестерович Г.С.,
Никифоров Г.И.,
Николаев В.И.,
Николаев Ю.С.,
Николаенок В.А.,
Никулин В.А.,
Орлов В.С.,
Осьминин Н.Н.,
Павлов Э.К.,
Пахомов А.А.,
Петров В.С.,
Погодин И.И.,
Пономаренко И.П.,
Порошков В.В.,
Прокопов В.Д.,
Ракитин В.Н.,
Ракитин Г.Д.,
Резников Ю.Д.,
Романенко В.А.,
Рызлейцев А.Г.,
Самонов В.И.,
Сачко Н.В.,
 
Семенов Н.Л.,
Семикин А.П.,
Сентюрин Ю.В.,
Сергеев Г.З.,
Сидоров В.С.,
Сизов И.М.,
Сизоненко В.Я.,
Сирко Н.Ф.,
Сисекин Н.И.,
Скрыльник А.Г.,
Стаднюк В.Е.,
Старостин Н.И.,
Степаненко И.А.,
Субботский А.Н.,
Тарасов Б.И.,
Трофимов М.П.,
Тушин Н.Н.,
Тютюнник И.А.,
Удальцов А.И.,
Устинов А.И.,
Уткин А.З.,
Уханов Б.Ф.,
Федоров Ю.И.,
Федорова В.В.,
Фесенко В.М.,
Фролов Е.Е.,
Фролова М.А.,
Хапанков Н.П.,
Хапсироков К.У.,
Харьковский Д.Г.,
Хильченко В.Я.,
Храпачев В.В.,
Цуприк М.А.,
Челышев Е.Е.,
Шалдаев Е.С.,
Шаповалов В.И.,
Шахов И.Г.,
Швыдкой Н.К.,
Щепкин В.А.,
Юдин А.Е.,
Юрин В.Н.,
Яковлева Р.А.,
Ярополов В.И.,
Яхонтов В.И. и другие.
 
Всего от полигона в запуске участвовало 107 офицеров от в/ч 11284 и 116 офицеров от ОИИЧ, 42 сержанта, 41 ефрейтор, 284 рядовых и 14 служащих Советской Армии (без учета ПИК). Средний возраст офицерского состава боевого расчета 29 лет. В пуске участвовали 72 представителя промышленности, среди которых: Королев С.П., Воскресенский Л.А., Дорофеев Б.А., Бушуев К.Д., Антонов Ю.Г., Ивановский О.Г., Кротов В.К., Растокина И.А., Варгин Б.А., Филин В.Ф., Казьмин Б.В., Карпов Ю.С., Каманов А.П., Кислюк Л.Д., Викулин А.А., Лебедев А.И. и другие.
 
На наблюдательном пункте ИП-1 находились 33 представителя Главного управления ракетного вооружения и НИИ-4, среди них: генерал-лейтенанты Семенов Анатолий Иванович, Мрыкин Андрей Григорьевич, Соколов Андрей Илларионович, Юрышев Николай Николаевич, инженер-полковники Керимов Керим Алиевич, Максимов Александр Александрович, Гладков Федор Александрович и другие.
 
В боевой расчет были включены также 33 человека от ВВС, в том числе генерал-лейтенант Каманин Н.П., генерал-майор Горегляд Л.И., старший лейтенант Гагарин Ю.А., капитаны: Титов Г.А., Нелюбов Г.Г., Попович П.Р., Николаев А.Г., Быковский В.Ф., полковник Яздовский В.И., подполковник м/сл. Акулиничев И.Т.
 
За успешный запуск корабля-спутника, пилотируемого Гагариным, Указами Президиума Верховного Совета СССР №№ 253/29, 253/32, 253/34 от 17.06.1961 года 96 испытателей Байконура были награждены орденами и медалями СССР. Звания Героя Социалистического Труда удостоены начальник 1-го управления Кириллов А.С. и начальник службы ОИР Боков В.А. Орденом Ленина награждены 10 человек, орденом Трудового Красного Знамени – 17 человек , орденом Красной Звезды – 42 человека, орденом Знак Почета – 1 человек, медалью «За боевые заслуги» – 27 человек. Из 33 человек группы ГУРВО, присутствовавшей на пуске, награждены 8 человек. Из 33 человек группы ВВС награждены 15 человек. Орденом Красной Звезды была награждена ОИИЧ. Космодром Байконур награжден Большой медалью Президиума Академии наук СССР.
 
Всего в СССР за запуск корабля-спутника «Восток», пилотируемого Ю.А. Гагариным, награждено около 7 000 человек от руководителей страны, промышленности и науки (Н.С. Хрущев, Л.И. Брежнев, Д.Ф. Устинов, Ф.Р. Козлов, К.Н. Руднев, В.Д. Калмыков, В.Д. Келдыш) до простого солдата и рабочего. Действительно, космонавт был только видимой (несекретной) вершиной огромной пирамиды многотысячных коллективов научно-исследовательских институтов, конструкторских бюро, испытательных организаций, предприятий промышленности, наземного комплекса – участников разработки, создания, испытаний, подготовки и запуска, слежения и управления полетом ракеты-носителя и космического корабля. Об этом часто забывают наши космонавты, когда празднуется День космонавтики, установленный 12 апреля в честь полета Ю.А. Гагарина. Космонавты – это крохотная часть космонавтики – огромной отрасли науки и производства. По энциклопедическому определению «Космонавтика – полеты в космическом пространстве; совокупность отраслей науки и техники, обеспечивающих освоение космического пространства и внеземных объектов для нужд человечества с использованием ракет и космических аппаратов. Решает проблемы:
 
- теории космических полетов – расчеты траекторий и др.;
 
- научно-технические – создание ракет-носителей, ракетных двигателей, бортовых систем управления, КА, пусковых сооружений; научных приборов, наземных систем управления полетами, служб траекторных измерений, телеметрии,
 
- организации и снабжения орбитальных станций и др.;
 
медико-биологические – создание бортовых систем жизнеобеспечения, компенсация неблагоприятных явлений в человеческом организме, связанных с перегрузкой, невесомостью, радиацией и др.;
 
международно-правовое регулирование вопросов использования космического пространства и небесных тел.
 
Таким образом, космонавтика включает в себя научные, конструкторские, испытательные, производственные, и обслуживающие подразделения общей численностью в сотни тысяч человек, создающие квинтэссенцию всех современных наук и производств – ракету, космический аппарат и наземный комплекс, их испытывающий и обслуживающий.
 
Главным триумфатором этого полета был Сергей Павлович Королев. Триумфатором был его автоматический корабль-спутник «Восток». Триумфаторами была страна, создавшая этот корабль, ее наука, техника, экономика, индустрия, прекрасно подготовленные кадры. Поэтому, если сформулировать, что мы празднуем 12 апреля, то можно сказать: мы празднуем не подвиг героя-одиночки, а день триумфа страны, создавшей первый в мире автоматический корабль для пилотируемых и беспилотных полетов, который может стартовать с помощью испытателей космодрома, летать и управляться на орбите с помощью программы, наземного командно-измерительного комплекса или пилота, и спускаться с орбиты по автоматической программе или управляемый пилотом.
 
Гагарин был видимой (несекретной) вершиной пирамиды. Всё и все остальные были секретными. Гагарину досталась слава за всех. Он использовал блестящие достижения советской космической техники и организации работ. Но у основных авторов полета другие имена. Их много. И мы воздаем славу нашей стране и нашему талантливому народу. Слава им в веках!
 
 
Ветеран-испытатель и историк Байконура полковник в отставке В.В. Порошков.
 
                                 Источник: www.fkrus.ru
 
 
Испытатели 1-го управления
космодрома Байконур,
запустившие в космос
Гагарина. 1962 г.
 
 В 1-м ряду слева направо:
Соколов В.Г., Хильчен-ко В.Я.,
5-й - Кириллов А.С., Дружинин М.И.,
Войтенко А.М., Катаев П.М.,
Удальцов А.И.
 
Во 2-мряду слева  направо:
2-й - Затона А.П., Шалдаев Е.С.,
6-й - Андронов В.К., Корешков А.А.,
10-й - Фёдоров Ю.И., Лап ко А.А.
Дорогов В.А.
 
В центре слева 7-й - Булулуков В.А.,
8-й - Чекунов Б.С., 9-й - Соколов В.Г.
 
 
 
 
 
Офицеры 10-го отдела
(внешнетраскторных измерений).
 1959 г.
 
Слева направо сидят:
Пищола А.П., Погодин И.И.,
Горин Ф.А., Калмыков Н.И.,
Калмыков Н.М., Головченко Г.М.;
 
стоят:
Шульженко В.В., Кузнецов В.К.,
Фомин А.И., Горелов В.Г.,
Зимин Л.Б., Кузнецов В.А.,
Абрамов В.Н., Музыка С.Н.
 
 
 
 
 
2-й отдел (телеизмерений)
провожает начальника отдела
полковника Корнеева С.Д.
1964 г.21.12.1964 г.
 
Слева направо сидят:
Штерин В.И., Тушин Н.Н.,
Мальцева Л.Л., Краскин В.Б.,
Корнеев С.Д., Левковский А.И.,
Дзевенко Л.Д., Борисов В.Г.;
 
стоят:
Сергеев Г.З., Конотонов Ю.А.,
Люсин В.Г., Казаков В.И.,
Порошков В.В., Бунин А.С.,
Негинский М.М., Климов Б.И.,
Козицкий П.П., Петров А.Ф.,
Сирко Н.Ф., Мельников Б.М.
 
 
 
 
 
3 отдел.  1965 г.
 
Слева направо во 2-м ряду:
Максин В.И., Смитченко Н.И.,
Бончковский Ю.В., Росляков В.Х.,
Клюкин В.С., Таратуто В.Г.
 
В последнем ряду
2-й слева - Анохин А.Т.,
3-й справа - Семёнов Р.В.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
1-й отдел (внешнетраекторных
измерений).  1966 г.
 
 Слева направо сидят:
Марков А.А., Глушаев Ю.А.,
Осьминин Н.Н., Калмыков Н.И.,
Зарифьян Г.И., Антонов В.А.,
 
стоят (2-й ряд):
Шабалин СМ., Панков Г.Т.,
Кудряшов В.А., Кухаренко Л.М.,
Кривошеее В.М., Быкова З.В.,
Рудов Н.В., Коновальцев Н. А.,
Ткачук Н.Н.,
3-й ряд:
Гладков И.А., Рыжиков В.В.
 Бычков Р.В., Ядыкин А.Ф.,
Субботский А.Н., Назаров В.В.,
Шкорина Г.Г., Храпачёв В.В.
 
 
7-й отдел. 1966 г.
 
Слева направо сидят:
Сентюрин Ю.В., Нестайко Л.Г.,
 Ведснснков Е.М., Александров Б.А.,
 Дунаев Н.А., Наумов Н.И.,
Теребунский Г.И.
Стоят, 1-йряд:
Борзунов В.П., Губарев,
Лукьянов А.Н., Черепанов С.А,
Гонгов В.А., Резников Э.З.,
Карчевский В.Н., Уткин В.М.,
Авилов А.Я., Артамонов Б.А.
Стоят, 2-й ряд:
Козицкий Н.Н., Иванов В.М.,
Рыбкин В.К., Лыфарь Б.Л.,
Староселец Е.В., Петухов Г.А.,
Крайник Н.А., Марьясов Г.П.,
Грошев В.Т., Лубошев В.Л.
 
 
2 отдел 3-го управления. 1967 г.
Слева направо сидят:
Климов Б.И., Штерин В.И.,
Бунин А.С., Воробьёв Б.А.,
Левковский А.И., Сизов И.М.,
Краснопёров М.П.,
 
стоят 2-й ряд:
Коврига А.Н. Козицкий П.П.,
Осипенко В.И., Негинский М.М.,
Горох И.Ф., Порошков В.В.,
Гребёнкин А.Г., Гудков П.И.,
Рогожин Ю.Ф., Сирко Н.Ф.,
 
3-й ряд:
Михайленко Б.А., Малюков Ф.Ф.,
Темнов В.А., Сергеев Г.З.,
Мельниченко И.И., Глебов В.В.,
Гривачёв В.М., Мельников Б.М.,
Кочетовский В.И., Аксёнов Ю.П.,
Малица Н.Э.
 
 
 
3-е управление
на параде 1964 г.
 
Слева направо:
впереди Теребунский Г.И.,
 Владимиров В.А., Осьминин Н.Н.
 
В первой шеренге
 Иванов В.М., Коновальцев Н.А.,
 Гонгов В.А., Андреев О.А.,
Лаврик В., Ганжа Л.П.
 
Во второй шеренге:
Тихенко В., Негин-ский М.М.,
 Порошков В.В., Дунаев Н.А.,
 Петров А.Ф.,
 
за ним левофланговые
Густов Е.М., Сидоренко Л.А.
 
 
 
 
 
Владимир Владимирович Порошков прослужил на Байконуре 30 лет с июня 1957 г. по май 1987 г., пройдя путь от инженер-лейтенанта, начальника телеметрической станции до полковника-инженера, начальника отдела телеизмерений управления
измерений и математической обработки.
 
Родился 25 января (по документам 16 апреля) 1935 г. в Харькове в семье военнослужащего. Среднюю школу окончил в 1952 г. в
Пярну. В том же году поступил на 3-й факультет (радиосвязи) в Военную Краснознаменную инженерную академию связи им. С.М. Буденного в Ленинграде.
 
После окончания академии в 1957 г. назначен на НИИП-5а Министерства обороны СССР начальником подвижной радиотелеметрической станции на ИП-1. Участвовал в подготовке ракет, ракет-носителей и их полезных грузов на технической и стартовой позициях, а также в полете. Участник запусков первой в мире межконтинентальной ракеты, первого в мире спутника. Участвовал в подготовке, запуске и слежении на орбите первых в мире лунников, в отработке на орбите кораблей-спутников «Восток» и запусках космонавтов. Без отрыва от основной работы в 1963–1972 гг. преподавал спецрадиотехнику в
учебно-консультационном пункте факультета заочного обучения (филиале) ВИА им. Ф.Э. Дзержинского на Байконуре.
 
Как телеметрист участвовал в подготовке испытаний и испытаниях всех ракет, ракет-носителей и их полезных грузов, испытывавшихся на полигоне в 1957–1987 гг. (исключая отпуска и командировки), в испытаниях некоторых ракет и ИСЗ других полигонов (Капустин Яр, Плесецк, Балхаш, Северодвинск, Владимировка), в испытаниях телеметрической техники. С 1977 г. в качестве основного автора проекта участвовал в обосновании, разработке, проектировании, защите технического и строительного проектов, рекогносцировках, обеспечении заказа, поставок, строительства, монтажа и проведении испытаний полигонного измерительного комплекса и системы сбора, обработки и представления информации ракетно-космического комплекса «Буран». Участвовал в подготовке и запуске ракеты-носителя «Энергия» с объектом «Скиф-ДМ» (ДОС).
 
Автор более 50 научных работ и публикаций по антеннам. радиолиниям, телеметрии, информационно-измерительным системам, системам сбора, обработки и представления информации, полигонным измерительным комплексам, спутниковым системам синхронизации СЕВ, по истории Байконура и космоса. Награжден орденом Красной Звезды, медалью «За трудовудоблесть» и другими медалями, знаком отличия «За освоение космоса» 1-й степени, медалями Федерации космонавтики СССР. Почетный радист СССР.
 
Заслуженный испытатель Байконура. Член Союза писателей России.
 
В 1987 г. — начальник отдела телеизмерений и СЕВ 3-го управления Главного центра управления КА и КИК В настоящее время в отставке. Работает в Автоматизированном центре управления Государственной системы единого времени и эталонных частот.
 
Имеет ряд публикаций и работ по истории Байконура в книгах: «Космодром Байконур в начале пути», 1992 г.; «Прорыв в космос», 1994 г.; «Глазами очевидцев». Выпуск 2, 1994 г., Выпуск 3, 1997 г.; «Незабываемый Байконур», 1998 г.; «Байконур — память сердца», 2001 г.; «Измерительный комплекс космодрома Байконур», 2001 г.; «С Байконура к Луне, Марсу, Венере», 2001 г.; «Неизвестный Байконур», 2001 г.; «Байконуру-50», 2005 г.; «Ракетно-космический подвиг Байконура», 2007 г.
 
Старший лейтенант
В.В. Порошков
 
Полковник в отставке
В.В. Порошков
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 Владимир
 Владимирович
 Порошков
 (крайний справа)
 с товарищами
 на ежегодной
 традиционной
 встрече
 ветеранов -
 байконурцев
 в Москве.