В.И. Гусевский             НАКАНУНЕ
 
Воспоминания одного из старейших сотрудников Особого конструкторского бюро Московского энергетического института В.И. Гусевского о работе на космодроме Байконур при подготовке аппаратуры к полету Ю.А. Гагарина.
УЧАСТНИКИ В СОСТАВЕ КОМАНД БОРТОВЫХ РАСЧЕТОВ ПЕРВЫХ КОСМИЧЕСКИХ КОРАБЛЕЙ (СЛЕВА НАПРАВО): Э.М. МАМЫКИН, А.Ф. БОГОМОЛОВ, К.К. БЕЛОСТОЦКАЯ, Н.В. РОЗОВ, В.И. ГУСЕВСКИЙ, В.А. ПОПОВ, К.А. ПОБЕДОНОСЦЕВ.
ФОТО ИЗ АРХИВА В.И. ГУСЕВСКОГО.
Знаменательному событию в истории мировой космонавтики  первому полету человека в космос  предшествовал длительный подготовительный период.
 
Впервые секретное название космического корабля с человеком на борту  ЗКА  я услышал ранней весной 1959 г. К тому времени я уже в течение двух с половиной лет работал в 21-й антенной лаборатории Особого конструкторского бюро Московского энергетического института (ОКБ МЭИ).
 
Несмотря на то что уже летали первые искусственные спутники Земли, этот проект показался мне фантастическим. Под руководством начальника антенного отделения Бориса Попереченко мы горячо взялись за разработку бортовой коллективной антенны, обеспечивающей одновременную работу нескольких телеметрических передатчиков системы «Трал».
 
Предстояло решить ряд новых технических задач.
 
Прежде всего, необходимо было в условиях крайне ограниченных возможных мест размещения антенны на корпусе приборного отсека космического аппарата тормозной двигательной установкой (ТДУ) построить такую систему широкополосных излучателей, которые бы формировали всенаправленную диаграмму направленности (ДН). При любой ориентации КА в полете такая ДН должна обеспечивать связь бортовых передатчиков с наземными станциями.
 Во-вторых, эта же антенная система должна была обеспечить передачу телеметрической информации от передатчиков, установленных на КА, на активном участке, когда объект закрыт сбрасываемым обтекателем. Для этого было предложено установить дополнительные выносные антенны типа ТБА-3м, 4м, разработанные ранее и используемые на носителе 8К72. Кроме того, для защиты приемных устройств других радиосистем КА необходимо было предусмотреть защитные фильтры, включаемые в тракты передатчиков, обеспечивающие прохождение только спектров излучаемых сигналов.
 
Наконец, требовалось создать коаксиальные СВЧгерморазъемы, соединяющие антенны, работающие в открытом космосе и передатчики, находящиеся в герметичном приборном отсеке.
 
В течение трех летних месяцев 1959 г. на уменьшенной в 10 раз антенной модели КА, изготовленной из жести нашим умельцем Анатолием Корчагиным, мы проводили измерения диаграмм направленности антенн штыревого типа, устанавливая их в различных разрешенных местах «Востока». Наконец был найден приемлемый вариант размещения антенн, нужно было срочно выдать задание конструкторам королевского ОКБ на разработку конструкторской документации. Первоначальный вариант антенны в виде лопаты был безжалостно забракован нашим руководителем Борисом Попереченко, так как он не имел соответствующего эстетического вида.
 
В результате появилась легкая ажурная конструкция антенны с плавным контуром, а я получил урок того, что антенны должны быть элегантными и красивыми, как женщины.
 
Вспоминается еще один случай. Когда при проведении испытаний антенны на электрическую прочность при низком давлении у нас разбился ртутный манометр. Попереченко тут же предложил заполнить U-образную стеклянную трубку ртутью и с помощью полоски миллиметровки измерять давление в плече трубки, соединенной с вакуумной камерой.
 
Все эксперименты по измерению ДН траловских антенн проводились на полигоне ОКБ, располагавшемся на территории отделения газующихся самолетов (ОГС) военной кафедры МЭИ и аэродрома полярной авиации вблизи деревень Гольяново и Раисино, не входивших тогда в пределы Москвы. На этом полигоне размещалось несколько кунгов радиолокационных станций «Бинокль» и один домик с измерительной антенной вышкой.
 
Первым комендантом полигона ОКБ был Федор Степанович Смагин, а сторожем и уборщиком  местный житель, дед, Дмитрий Ильич Федотов. Транспортные расходы при поездках на этот полигон, находившийся в районе теперешних 5-й и 7-й Парковых улиц г. Москвы, оплачивались бухгалтерией ОКБ по предъявлении командировочного удостоверения за подписью Смагина. Поэтому в конце месяца инженеры и техники антенной лаборатории, постоянно ездившие на полигон через Преображенку и Калошино, получали солидную добавку к зарплате в сумме 8 рублей. Вообще, антенщики находились в привилегированном положении по отношению к сотрудникам других лабораторий, они еще получали ежедневно 4 литра молока за близость к СВЧ-излучениям. Вместе с пирожками из институтского буфета это обеспечивало комфортную жизнь небольшому коллективу вместе с дипломниками.
 
Осенью в Подлипках в зале 32-й антенной лаборатории ОКБ-1 у Михаила Васильевича Краюшкина был готов антенный полномасштабный макет КА «Восток», и мы вдвоем с Анатолием Корчагиным начали измерять входные сопротивления антенн и отрабатывать широкополосную схему согласования, обеспечивающую одновременную работу четырех передатчиков «Трал» на близких частотах. С помощью Виталия Старикова, старшего инженера нашей лаборатории, была разработана фидерная схема антенны ТБА-24, состоящая из сотни кабельных соединений, шлейфов и фильтров общим весом примерно 80 кг. Конструкторские чертежи на всю фидерную систему были разработаны Федором Хваленковым и Эдуардом Князевым  прикомандированным к ОКБ МЭИ конструкторам из СКБ МГУ. А монтажную документацию, по которой все кабели укладывались в приборном отсеке КА «Восток», выпустили сотрудники отдела Николая Потаповича Белоусова королевского ОКБ-1.
 
Много сил нам пришлось затратить на разработку, изготовление и испытания коаксиальных герметичных переходов ГУГ-6, обеспечивающих передачу СВЧмощности от передатчиков, стоящих в герметичном приборном отсеке, к антеннам на внешней стороне приборного отсека. Такой гермопереход был разработан по инициативе Георгия Семеновича Плешанова и изготовлен с использованием керамических втулок от металлокерамических генераторных ламп. Большую помощь в организации и проведении испытаний ГУГ-6 оказали Родионов Леонид Владимирович, начальник лаборатории типовых испытаний ОКБ МЭИ. В короткое время сотрудники ЛТИ создали у себя новую вакуумную установку с гелиевым течеискателем. На всех этапах конструирования и изготовления на КА «Восток», осуществлялся жесткий контроль со стороны военпредов. В ОКБ МЭИ в течение 59-60 годов эту работу выполнял капитан второго ранга Трипольский. На конструкторской и эксплуатационной документации стоял шифр «ЗКА». Позднее контроль со стороны военной приемки проводился Володей Аллилуевым, племянником жены Сталина Надежды Аллилуевой, который не только участвовал вместе с разработчиками во всех заводских приемо-сдаточных испытаниях, но и помогал принимать конструктивные решения, способствующие улучшению качества аппаратуры.
 
В начале 1960 г. на заводе ОКБ-1 были готовы два пробных объекта 1КП, на которые должны были поставить комплекты «Трала». На ОПЗ МЭИ к этому времени сделали два комплекта фидерной схемы АФУ ТБА-24. Настройку антенн мы проводили в 39-м цехе с нашим старшим техником Владимиром Брилевым и с помощью группы Сурена Андриасовича Аввакимова, заводских антенщиков, в которую входили Виктор Иванов, Евгений Головкин, Тамара Куликова, Владислав Хлопотин, Людмила Горцунова и др. Почему-то процесс настройки затягивался до глубокой ночи и спать приходилось урывками в кабинете начальника КИСа Дмитрия Митрофановича Шилова или начальника цеха Иванова на столах и на диване с клопами. Результаты настройки фиксировались в формулярах, а настроенная схема предъявлялась цеховому военпреду. Он придирчиво сверял ТУ-шные требования с полученными по приборам и только после этого подписывал документы. Для надежного монтажа такого количества кабелей на объекте пришлось выпускать специальную инструкцию, где оговаривались допустимые радиусы изгибов и расстояния между точками крепления кабельных жгутов.
 
В конце апреля 1960 г. я был отправлен в командировку на космодром Байконур. В Тюра-Там ехал поездом, так как вез с собой импортный СВЧ-генератор «Маркони» и измерительную линию ИСЛ-1 для проверки качества согласования антенн, что было совершенно необходимо после транспортировки объектов из Москвы на техническую позицию в МИК. Наиболее сильное дорожное впечатление из Москвы в Казахстан связано с рыбацким поселком Бек-Баули на берегу тогда еще живого Аральского моря. Ярким солнечным утром к остановившемуся на станции на минуту поезду пришли местные жители с тазами и ведрами, в которых трепыхались живые судаки, сазаны, налимы. Наша проводница нашвыряла груду рыбы в тамбур, по-видимому, намериваясь продать ее в Ташкенте. Пахло морем, свежестью и живой рыбой. Теперь море от этого поселка, наверное, ушло километров на 50, Арал умирает, а среди песков в пустыне ржавеют рыбацкие катера.
 
В Тюра-Таме с большим трудом дождался попутки и со своим багажом доехал до 10-й площадки  так тогда назывался город Ленинск. На следующий день, получив пропуск, уехал на вторую площадку, где уже жили сотрудники ОКБ МЭИ: Михаил Новиков, Вячеслав Зайцев, Евгений Шильников, Эдуард Мамыкин.
 
От военных нашу работу курировала лаборатория, которую возглавлял подполковник Игорь Юрьевич Лучко. Объект в расстыкованном состоянии в окружении большого числа наземных испытательных приборов и кабельных жгутов находился в одной части громадного зала МИКа, именуемой по традиции «тарзанником».
 
Первого мая, несмотря на праздник, в МИКе проводилась подготовка объекта к старту. Из последних известий мы узнали, что над Тюра-Тамом пролетел американский самолет-шпион У-2, который над Уралом был сбит нашими ракетами.
 
В спускаемом аппарате КА был помещен «Иван Иванович»  габаритно-весовой манекен космонавта. В один из рабочих дней подготовки 1КП к старту я впервые увидел главкома ракетных войск маршала Митрофана Ивановича Неделина. Высокий крупный седой мужчина в одиночестве прогуливался по залу МИКа, погрузившись в свои мысли. Никто тогда не мог представить: что через три месяца он вместе с большой группой испытателей погибнет на 41-й площадке при подготовке к старту янгелевской ракеты 8К64. 15 мая объект 1КП успешно был выведен на орбиту. Я впервые наблюдал старт семерки, находясь в эвакуации на 10 километре, куда вывезли весь персонал космодрома, не имеющего прямого отношения к стартовым работам.
 
Так как система ориентации 1КП сработала с 1800-й ошибкой, тормозная двигательная установка вместо тормозящего импульса получила ускоряющий, и объект перешел на более высокую орбиту. В сообщении ТАСС, составленном Сергеем Павловичем Королевым, было сказано, что впервые в мире запущен космический корабль на орбиту и доказана возможность маневрирования его в космическом пространстве. Летом, 8 июля 1960 г. в составе большого отряда работников ОКБ-1 в Тюра-Там отправилась группа ОКБ МЭИ  разработчиков бортовой телеметрической системы «Трал» (Борис Кичаев, Геннадий Хабаров и я). Позднее к нам присоединились Петр Жакович Крисс и Исидор Яковлевич Царейкин, приехал Алексей Федорович Богомолов. Вылетели утром транспортным самолетом с военного подмосковного аэродрома в Чкаловской. Нам предстояло подготовить к пуску второй беспилотный корабль «Восток» (объект с 1К) с двумя собаками на борту. Работы в МИКе шли круглосуточно, невзирая на изнурительную жару. Днем спасались в гостинице, поливая простыни водой. Ночью в МИКе открывали ворота, и прохладный степной ветер приносил какоето облегчение.
 
Корабль «Восток» был установлен в одной части громадного монтажного зала на подвижных опорах и был окутан большим количеством кабелей, проводов, датчиков и окружен различными наземными испытательными стендами, пультами.
 
Перед комплексными испытаниями разработчики систем должны были провести автономные испытания и доложить о готовности своих систем руководителю испытаний Юрию Карпову. При автономных испытаниях обычно приборный отсек корабля находится в расстыкованном состоянии с тем, чтобы можно было подключить для проверки технологические кабели к бортовой аппаратуре и провести необходимые измерения. Наши системы «Трал», «Рубин» и «Факел» в тестовых режимах работали нормально, и была дана команда на стыковку КА для проведения испытаний в барокамере. Однако после закрытия приборного отсека при контрольном включении исчез сигнал бортового передатчика «Трал П-2». Это было ЧП. Высокое начальство дало приказ на расстыковку приборного отсека. Я с «неонкой» пытался определить, проходит ли высокочастотная мощность к антеннам, но сигнала не было. Руководитель нашей группы П.Ж. Крисс схватил тонкий кабель РК-19, соединявший передатчик «Трала» МБП-2 с МБФ  формирователем импульсов  и начал его шевелить, «неонка» тут же загорелась  сигнал появился. Оказывается, монтажники при сборке зацепили тонкий кабель и нарушили контакт. Срочно заменили этот кабель с ненадежным разъемом. Дальнейшие комплексные испытания прошли без замечаний.
 
В ближайший выходной день, когда напряжение спало, мы решили съездить на 10-ю площадку и искупаться в Сыр-Дарье. Поехали утром на мотовозе, добрались до городского пляжа и разнеженные валялись на песке. Вдруг донесся до нас истошный вопль: «Изя! Царейкин!» Далее последовали энергичные нелитературные выражения. Увязая в песке, к нам бежал Богомолов и кричал, что Царейкину срочно нужно возвращаться на 2-ю площадку, так как необходимо заменить вышедший из строя МБФ (или ТБЗ). Газик стоял рядом, и бедного Изю тут же увезли, а мы на мотовозе возвратились вечером в гостиницу.
 
В один из дней в МИКе появилась группа из шести молодых лейтенантов ВВС во главе с генералом Каманиным, и мы впервые увидели будущих космонавтов Титова, Гагарина, Быковского, Николаева и Нелюбова. В будущем все они, кроме Нелюбова, побывали в космосе.
 
Во время предстартовой подготовки кораблей в МИКе постоянно работали кинооператоры-документалисты, фиксируя основные этапы работы. По-видимому, из соображений секретности инженеров и технический персонал снимали только со спины, в анфас фиксировали только собак. Однажды мы с Дмитрием Касьяновым возились с измерительной аппаратурой около «Востока», когда операторы снимали корабль, и я пошутил, что когда-нибудь увидим эти кадры. Никто не поверит, если сказать, что вот здесь сбоку от корабля ковырялись Касьянов и Гусевский. Слова оказались пророческими, так как в следующий приезд в Тюра-Там на «двойке» нам показали документальный фильм с грифом «секретно», посвященный кораблю «Восток». Интересно было посмотреть целиком все стадии создания «Востока»: этапы разработки, монтажа, отделения от носителя, испытаний парашютной системы, приземления, приводнения, в том числе нештатного приземления на чужой территории, когда срабатывала система АПО (автоподрыв объекта). Из испытателей «засветился» в кадре только Олег Генрихович Ивановский.
 
В спускаемом аппарате КА находились два будущих «космонавта»  собаки Лисичка и Чайка, к которым были прикреплены всевозможные датчики. Наш товарищ по гостиничному номеру Анатолий Виноградов, работавший в НИИ Росселевича, все время экспериментировал с размещением светильников в спускаемом аппарате, чтобы они не давали бликов при работе передающих телекамер. Пуск КА состоялся 28 июля 1960 г. Я не был включен в стартовую команду и утром нас отвезли на НП (наблюдательный пункт), удаленный от старта на 4 км. Ракета, весь пакет, хорошо виден. По громкой связи объявляется минутная готовность. Отходит кабельмачта. Пуск! Ракета окуталась клубами газа и пыли и стала подниматься вверх. Оглушил рев двигателей. Я стоял рядом с Н.П. Белоусовым, начальником отдела кабелей ОКБ-1.
 
Вдруг изменился цвет факела одного из боковых ускорителей и вместо ослепительно белого появился красный оттенок. Белоусов махнул рукой и сказал: «Труба!» Пакет начал заваливаться и рассыпался, раздался взрыв, повалил черный дым. Боковые блоки и ракета падали на землю и взрывались. В воздухе оседали клочья ЭВТИ (электровакуумной изоляции).
 
После этого были доработаны все технические средства по обеспечению спасения космонавтов на старте.
Наше возвращение в Москву состоялось через несколько дней с небольшой задержкой, так как сразу мы не могли улететь с Тюра-Тамского аэродрома «Ласточка» по причине неисправной самолетной радиостанции типа РСИУ-3М. Когда мы с Кичаевым в скверном настроении сидели на аэродроме, прикатил автобус с большими начальниками, улетевшими на другом подлипкинском самолете. Среди них был Новиков, который, узнав в чем дело, заявил, что сейчас все организует в лучшем виде. Из состава приехавших он «извлек» Соморова (одного из создателей станции РСИУ-6М и теперешнего разработчика «Зари») и потащил его к нашему самолету. Соморов покрутился около станции и заявил, что без контрольно-испытательного блока «И» он сделать ничего не может. Мы остались на аэродроме еще на несколько часов, наблюдая, как начальство отваливает в Москву, и сделали для себя вывод, что специалисты всегда должны иметь при себе какие-то простые приборы для проверки аппаратуры.
 
В Москву улетели через несколько часов. Над Аральским морем наш Ил-14 попал в сильную болтанку. Борис Кичаев лежал пластом на парашютах, а я ему периодически подтаскивал ведро, но и сам чувствовал себя не лучше. В Актюбинске самолет совершил посадку для дозаправки, и мы немного отлежались на аэродромной травке. Следующий перелет до Куйбышева также проходил мучительно. В Куйбышеве, забрав свои рюкзачки, мы решили ехать поездом. Наши спутники из ОКБ-1 пожелали нам счастливого пути и съехидничали, что команда ОКБ МЭИ вышла из строя «в полном составе».
 
В конце лета 1960 г. к разработке антенного хозяйства объекта ЗКА подключилась Кира Белостоцкая. С ее помощью была выпущена новая фидерная схема АФУ ТБА-24А и разработан более надежный вариант коммутаторов ТКА-2, обеспечивающих переключение передатчиков «Трал» с выносных антенн блока «Е» на антенны объекта после определения его отделения от 3-й ступени. Сохранился график работ по антенной системе «Трал», на котором рукой Королева был исправлен ее срок изготовления на заводе и поставки  вместо февраля 1961 г. на декабрь 1960 г.
 
Кира Белостоцкая быстро втянулась в ускоренный ритм работ, постигла особенности широкополосного согласования и потом самостоятельно руководила настройкой антенн в 39 и 44 цехах вместе с заводскими антеннщиками. Ее участие в этих работах способствовало большей организованности и наведению порядка в разросшемся количестве конструкторской документации, технических условий, формуляров, приказов и т.д. На следующий беспилотный запуск КА «Восток» осенью поехал Виталий Стариков. Осень и начало зимы 1960 г. ушли на доработку схемы АФУ ТБА-24Д, так называлась антенно-фидерная система КА, предназначавшаяся для полета человека. В 44-м цехе ОКБ-1 проводились совместные испытания АФУ «Трал» и приемной системы «Заря» разработки МНИИРС по взаимному влиянию.
 
Предстояло ввести в нашу схему кабельные трехкаскадные фильтры, обеспечивающие подавление части спектра, излучаемого передатчиками «Трал» в полосе рабочих частот «Зари» и защиту их приемных устройств. От МНИИРСа в этих испытаниях участвовали Клим Перебейнос и позднее Виктор Расплетин, от ОКБ МЭИ  Гусевский и Корчагин. Большую помощь оказывали заводские антеннщики во главе с Виктором Ивановым. Фидерная схема получилась очень громоздкой и тяжелой из-за дополнительных трехзвенных кабельных фильтров.
 
В начале февраля 1961 г. после подготовки в Подлипках трех кораблей «Восток» объектов ЗКА очередная экспедиция испытателей из ОКБ-1 и смежных организаций отправилась в Тюра-Там. Группа ОКБ МЭИ состояла из пяти человек: Победоносцев, Попов, Мамыкин, Розов, Гусевский. Позднее приехали Богомолов и Веревкин.
 
Испытания проходили в напряженном темпе, так как предполагалось сначала запустить два беспилотных объекта, а в третьем должен был находиться космонавт. Проверка объектов в МИКе проводилась организованно в быстром темпе. Испытаниями руководили Карпов и Яцушко. На ИП-1 была введена в строй новая наземная антенна ТНА-100, разработанная инженерами антенной лаборатории ОКБ МЭИ Нури Меметовичем Фейзуллой и Олегом Леонидовичем Клюевым. Эта антенна состояла из четырех цилиндрических спиральных антенных элементов, образующих синфазную решетку и установленных на опорном узле с электромеханическим приводом. Для подключения нескольких приемников станции «Трал» мне пришлось быстро изготовить и подключить к этой антенне частотные развязывающие фильтры, обеспечивающие прием сигналов от бортовых передатчиков МБП и «Топаз». Работать на ИП-1 и на технической позиции в МИКе было легко, так как поддерживалась дружеская атмосфера взаимовыручки и доверия между всем составом гражданских и военных испытателей. От подлипкинских антеннщиков в Тюра-Таме работали Дмитрий Касьянов, Людмила Летучих и Иван Дордус. Они отвечали за состояние антенн систем НИИ-695: «Сигнал», «Пеленг», «Заря» и антенн «Рубин» и «Факел» разработки ОКБ МЭИ.
 
От НИИ-648 (НИИТП) за антенное хозяйство системы КРЛ отвечал Борис Тимофеев. Мы помогали друг другу советами, инструментом и приборами.
 
Беспилотные пуски объектов ЗКА прошли успешно 9 марта и 24 марта. И мы без перерыва занимались подготовкой третьего космического корабля. Помимо антенны объекта мне необходимо было проверить качество согласования выносных антенн блока «Е», третьей ступени ракеты-носителя. Но почему-то в течение нескольких дней я не мог получить разрешения военных выполнить проверку, хотя весь пакет 8К72 без головной части находился в МИКе на транспортных платформах.
 
В один из дней в МИКе появился Сергей Павлович Королев в сопровождении какого-то подполковника. Набравшись смелости, я подошел к нему и попросил разрешения обратиться с вопросом. Состоялся следующий диалог: - Сергей Павлович! Из-за какой-то организационной неразберихи я не могу в течение нескольких дней проверить антенны системы «Трал» на блоке «Е». - Из какой организации? Как фамилия?
- От Богомолова. Фамилия Гусевский.
- Как?  переспросил он.
- Гусевский, Гусь.
- Это у Богомолова бывает организационная неразбериха, у нас все в порядке. Иди Гусь, работай.
И, повернувшись к подполковнику, что-то сказал.
 
Через полчаса наши военные кураторы от Игоря Юрьевича Лучко притащили стремянку и бортжурнал, а я полез наверх подстыковывать технологический кабель к разъемам антенн. Конечно, Королев меня не помнил, хотя это был третий разговор с ним. Перед ним проходили сотни людей, рядовых инженеров и рабочих, его крутого нрава боялись все и, если не было острой необходимости находиться в МИКе, когда там был Королев, многие старались не появляться в эти моменты.
 
Еще в 1958 г. мы с заводскими антеннщиками 39-го цеха проводили настройку антенн 3-го ИС3, объекта ДЗ, которая затянулась до полуночи. Вдруг в цех вошли Королев, Дмитрий Митрофанович Шилов и еще несколько человек. Королев подошел к нам, поздоровался за руку со всеми и стал спрашивать, когда объект можно забрать на вакуумные испытания. Я, как старший в группе, доложил, что мы постараемся все завершить до утра. Королев стал говорить, как важно все закончить быстрее, попрощался, и вся свита удалилась из цеха. Накануне старта на заседании Госкомиссии от ОКБ МЭИ присутствовали Богомолов и Победоносцев. Константин Победоносцев вечером в гостинице нам рассказал, что принято решение первым в космос отправить Гагарина, а Титова назначили его дублером.
 
12 апреля мы поднялись в 5 часов утра и отправились на ИП-1, так как входили в состав расчетов «Трал» и «Кама». Шли предстартовые проверки. Объявили часовую, затем получасовую готовность. На экране монитора станции «Трал» мы увидели, как Гагарин в скафандре усаживался в кресло, ему помогал Ивановский. Пошел отсчет стартовых секунд. 9 часов 7 минут. Пуск. Мощный грохот сотрясает всю округу. Из клуба пыли и огня подымается ракета и устремляется в небо. Телеметристы следят на экранах за столбиками параметров, идут доклады: «...двадцатая секунда, давление в норме; ...сотая секунда, параметры в норме;...сто пятидесятая, отделение боковых блоков прошло нормально».
 
Ракета уходит за радиогоризонт, на ИП-1 больше нет приема сигналов, приходит известие, что «сработал Косберг»  это отработал блок «Е». Космический корабль, в котором находился Гагарин, вышел на орбиту. По громкой связи транслировали из Москвы передачу Центрального радио. Пока мир ничего не знал о том, что впервые на околоземной орбите появился человек. Стало известно, что включилась ТДУ, и теперь ясно, что Гагарин возвращается на Землю. В 11.00 мы услышали торжественный голос Левитана о том, что майор Ю.А Гагарин, советский гражданин, на космическом корабле «Восток» совершает полет вокруг Земли. Рядовые испытатели не знали, что по приказу министра обороны, Гагарину сразу присвоили, минуя звание капитана, майорское звание. По этому поводу появилось много шуток, и все мы были очень рады успешному полету КА.
 
Около домика ВЧ-связи собралась большая толпа испытателей, все ждали новых подробностей. Из дверей барака появились Королев  уставший, неулыбчивый, Москаленко, Шабаров и другие. Королев, осмотрев толпу, поздравил всех и сообщил, что Гагарин приземлился и все в порядке. Раздались аплодисменты. Расталкивая столпившихся, к домику ВЧ-связи стали протискиваться директор НИИ-695 Леонид Иванович Гусев и Ю.С. Быков с большим магнитофоном с записями переговоров Гагарина с Землей.
 
Вечером в гостинице и в столовой был торжественный ужин. Неизрасходованный полностью на промывку контактов и оптических осей спирт пошел на ура. Группы испытателей ходили друг к другу в гости с взаимными поздравлениями. Борис Евсеевич Черток пригласил меня и наших товарищей в компанию сотрудников ОКБ-1, но мы почему-то остались праздновать в своем коллективе. Константин Победоносцев пророчески сказал, что мы еще не понимаем всей значимости этого исторического момента и того, что мы все совершили.
 
На следующий день с большим трудом в конторе экспедиции Победоносцеву удалось вписать команду ОКБ МЭИ в полетный лист самолета, вылетающего в Ташкент. Прилетев в Ташкент, мы успели взять билеты на рейс Ташкент  Москва и отправились на знаменитый Алайский базар. Накупили охапки сирени и поздно вечером победителями гордо шагали по Москве, вызывая завистливые взгляды прохожих и просьбы подарить веточку сирени. На следующий пуск корабля «Восток» с Титовым в ТюраТам поехала Белостоцкая, а я начал заниматься новыми проектами, связанными с обеспечением испытаний ракет для КБ Виктора Петровича Макеева (Государственный ракетный центр имени академика В.П. Макеева), Александра Давидовича Надирадзе (Московский институт теплотехники), Михаила Юрьевича Цирульникова (Научно-производственное объединение «ИСКРА») и Федора Федоровича Петрова (ОАО «Новатор»), но это уже другая страница моей биографии.
 
ФОТО 3. АНТЕННА ТНА-100 ИП-1 ДЛЯ РАБОТЫ СО СТАНЦИЯМИ
«ТРАЛ» И «ЯСТРЕБ».
КОПИЯ ПОЛЕТНОГО ЛИСТА. ФОТО ИЗ АРХИВА В.А. ПОПОВА
Гусевский Владлен Ильич, доктор технических наук, профессор, главный научный сотрудник ОАО ОКБ МЭИ. Родился 21 августа 1933 г.
 
Работает в ОКБ МЭИ с 1956 г. по настоящее время. Входил в состав основных разработчиков бортовых антенных устройств телеметрических и измерительных радиосистем ОКБ МЭИ «Трал», «Рубин», «Факел», созданных под руководством В.А. Котельникова и А.Ф. Богомолова и использовавшихся на первых ракетах 8К71, 8К72, первых советских ИСЗ и пилотируемых космических аппаратах.
 
В 1960 г. участвовал на космодроме Байконур в составе команды ОКБ МЭИ в запусках первых космических аппаратов с манекеном космонавта и с собаками, в 1961 г. принимал непосредственное участие в обеспечении полета Ю.А. Гагарина, проводя предполетные испытания антенных устройств корабля «Восток» и наземной антенны ТНА–100 станции «Трал» на измерительном пункте №1.
 
Заслуженный испытатель космической техники, награжден знаками «Почетный радист» и «Отличник высшей школы».