Эволюция КРЛ
разработки НИИ ТП
МРВ-2М  -  Пост-Д  -  Пост-1Д  -  Пост-Д2  -  Коралл  -  Калина
 
Командная радиолиния МРВ-2М была разработана в НИИ-648 (научный руководитель Н.И. Белов) на основе серийной командной радиолинии управления и подрыва самолетов-мишеней МРВ-2. (Позже НИИ-648 Госкомитета по радиоэлектронике, оно же п/я М- 5068 «Радуга», было преобразовано в Научно-исследовательский институт точных приборов - НИИ ТП). В некоторых источниках указывается, что МРВ-2 могла управлять и подрывом минных полей, но сведения о подобном применении и о наличии соответствующего минного вооружения отсутствуют.
 
Не стоит забывать, что изобретатель радио А.С. Попов трудился преподавателем физики, математики и электротехники в Минном офицерском классе в Кронштадте. Поэтому идея управления минами - фугасами по радио уже тогда витала в воздухе... К началу Великой Отечественной войны в СССР была создана «Объектная мина Ф-10», управляемая по радио. Во время войны её применяли неоднокрактно с разным успехом в Киеве, Харькове, Выборге. Управление инициализацией взрыва осуществлялось последовательностью тоновых посылок на различных несущих частотах, передаваемых военными или гражданскими радиостанциями. И, хотя после Великой Отечественной войны тема манипулирования тоновыми посылками была развита в НИИ-648 и доведена до производства командной радиолинии МРВ-2, скорее всего, это связано с её применением для управления беспилотных самолетов - мишеней и самолетов - разведчиков в структурах ВВС и ПВО, а не с управлением минными полями или фугасами, подобными Ф-10 (которые, видимо, управляются армейскими радиостанциями СВ-диапазона).
 
 
В частности, система МРВ-2 применялась на самолетах - мишенях Як-25МШ, Ла-17М и в составе комплексов тактической беспилотной разведки ДБР-1, ТБР-1 на самолетах Ла-17Р. Станция МРВ-2 использовалась на полигоне «Владимировка» (Астраханская обл., южнее Капустиного Яра) для управления полетом (насколько это было возможно) и подрыва самолетов-мишеней. Станция работала на частотах 47,9-49 мГц, имела 12 фиксированных частот через 200 кГц и выходную мощность 250 Вт в телефонном режиме.
 
 
 
 
Это обеспечивало передачу команд на расстояние до 5 км при высоте полета мишени 300 м, и на расстояние до 200 км при высотах полета 3-10 км. Количество команд - 20, длительность одной команды - порядка 150-200 милисекунд. Станция имела в своем составе всенаправленную неуправляемую никаким образом антенну.
 
Талантливый конструктор Н.И. Белов не слишком интересовался космонавтикой. Возглавив в 1955 году НИИ-648 , он взялся за разработку комплекса противоракетной обороны «Сатурн», предназначавшегося для борьбы с баллистическими ракетами среднего радиуса действия (ракет другого радиуса действия еще не существовало. Этот проект, начало работы над которым относится к 1958 г. - проект системы ПРО «Сатурн» - разрабатывался в соответствии с Постановлением ЦК и Совмина от 30 января 1958 г. Впоследствии, в 1961 г., этот проект был передан из НИИ-648 Госкомитета по радиоэлектронике в КБ-1 А. А. Расплетина, где он получил обозначение С-225). Разработка МРВ-2М являлось в НИИ-648 «побочным» делом . В конце 1960 года из-за случайной потери секретных документов Н.И. Белов был отстранен от должности. На его место пришел А.С. Мнацаканян, который перевел институт исключительно на космическую тематику.
 
Ветеран КИКа, почетный радист СССР подполковник Р.П. Паращенко рассказывает, что сотрудники НИИ ТП, летавшие с ним во время доработки станции МРВ-2М (братья Апуневичи) утверждали, что в основе радиолинии МРВ-2, созданной для подрыва самолетов-мишеней, лежат принципы командной радиолинии, с которой советские специалисты познакомились в Пенемюнде. Там она использовалась при пусках ракет Фау-2 для выключения маршевого двигателя при достижении необходимой скорости и высоты полета ракеты. В переводе её название звучало, как «Машина радиовыключения». Скорее всего, и аббревиатура «МРВ» появилась поэтому, а не из словосочетания «минный радиовзрыватель». Это кажется реальным, т.к. и диапазон и структуры команд и назначение совпадают. Однако, в
очередной юбилейной статье (к 55-летию полета Ю.А. Гагарина) в РКС утверждают, что "ноги" командной радиолинии "растут" от минных радиовзрывателей:
 
НИИ ТП создал командную радиолинию для первого корабля «Восток».
 
Телеуправление космическим кораблем-спутником «Восток-3А» обеспечила созданная НИИ-648 (ныне АО «НИИ ТП») командная радиолиния, при помощи которой с командно-измерительных пунктов передавались разовые команды на борт корабля.
 
Коллектив НИИ-648 приобрел уникальный опыт при разработке командной радиолинии для объекта «Д» – третьего отечественного искусственного спутника Земли, поэтому Сергей Королев лично рекомендовал поручить предприятию разработку аналогичной аппаратуры для пилотируемого корабля-спутника «Восток». Соответствующее решение было закреплено постановлением Совета Министров СССР от 22 мая 1959 года.
 
Приступая к разработке КРЛ для корабля «Восток», специалисты НИИ-648 модернизировали успешно отработавшую аппаратуру, созданную для объекта «Д». В наземном комплексе использовали аппаратуру модернизированных серийных станций минного радиовзрывателя МРВ-2М, для бортовой аппаратуры командной радиолинии – БПУ-ДП (бортовое приемное устройство для объекта «Д», полупроводниковый вариант). Новая командная радиолиния для корабля «Восток» получила обозначение КРЛ «МРВ-ВС — БКРЛ-В».
 
Модернизация КРЛ позволила увеличить число разовых команд вдвое, с 20 до 40, за счет частотно-временного метода разделения команд, передававшихся на двух несущих частотах. Разработчики впервые ввели высоконадежную команду «Спасение» для катапультирования космонавта в случае аварийных ситуаций на активном участке полета, а также увеличили надежность исполнения команды «Спуск» космического корабля.
 
Новая КРЛ для космического корабля «Восток» в УКВ-диапазоне волн была создана в кратчайшие сроки и обеспечила беспоисковое и бесподстроечное вхождение в связь, обладая при этом высокой помехозащищенностью от неорганизованных помех, надежностью, экономичностью и простотой в эксплуатации. За успешное выполнение работ по обеспечению полета Юрия Гагарина на космическом корабле «Восток-3А» сотрудники НИИ-648 были отмечены правительственными наградами.
 
15 мая 1958 года - начало функционирования первой в стране космической командной радиолинии МРВ-2М. Бортовая часть КРЛ в составе третьего искусственного спутника Земли (объекта «Д») - БКРЛ-Д - была впервые в СССР выполнена на полупроводниках.
 
Б.Е. Черток: «
Первые два советских ИСЗ, как известно, после отделения от ракеты-носителя летали в космосе без всякого управления движением и ориентации в пространстве. Ими управляли законы небесной механики. Как мы говорили, они подчинялись только нашим баллистикам. Третий ИСЗ, запущенный 15 мая 1958 года, в отличие от двух первых уже имел первую в нашей практике командную радиолинию. Техническое задание на КРЛ разрабатывалось мною совместно с нашими радиоинженерами: Шустовым, Щербаковой, Краюшкиным - и первыми ”космическими” электриками, авторами логики управления: Карповым, Шевелевым, Сосновиком. 22 августа 1956 года я получил на техническом задании утверждающую подпись Королева. Решение о первом простейшем спутнике еще не было принято, и мы полагали, что секретный объект «Д» - будущий третий спутник - будет первым космическим аппаратом. Управление включением и режимами научной аппаратуры по КРЛ казалось нам тогда качественным скачком по сравнению с системами радиоуправления баллистических ракет. Разработкой бортовой и наземной аппаратуры первой космической КРЛ в НИИ-648 руководил его директор - научный руководитель Николай Белов. Первая КРЛ была создана за полтора года. Она обеспечивала передачу на борт 20 разовых команд немедленного исполнения. На базе этой КРЛ затем были созданы более совершенные КРЛ для пилотируемых программ.»
 
Историк Байконура полковник В.В. Порошков описывает курьез, связанный с этой КРЛ. «
Впервые по 3-му ИСЗ работала и командная радиолиния - подвижная станция МРВ-2М (минный радиовзрыватель). (Ред.: версии возникновения аббревиатуры «МРВ» были описаны выше) Начальник станции лейтенант А.П. Завалишин вспоминает: «Станция МРВ-2М размещалась в КУНГе на шасси автомашины ЗИС-131 (ЗИЛ), имела подвижный автономный источник питания и стационарно разворачиваемую антенну. Расчёт станции состоял из 6-ти человек (начальник станции, два оператора, два моториста и один водитель-механик). Станция по прибытии в заданное место разворачивалась и через 30 минут была готова к работе. В эфир станция посылала кодированные двумя частотами (Ред.: на самом деле частот было 12) импульсные посылки. Каждая команда имела свою комбинацию частот. Время посылки, комбинация частот и сами посылки документировались на фотопленку...
 
Во время подготовки 3-го ИСЗ к полёту в МИКе, одновременно в системе КИКа проводилась тренировка. Станция выдавала в эфир предписанные команды. ИСЗ, находящийся в МИКе, послушно выполнял принимаемые по эфиру команды станции МРВ-2М. В какой ужас пришли испытатели и конструкторы ИСЗ, когда сначала по транспарантам на пультах, а затем по плёнкам регистрации телеметрических параметров ИСЗ, увидели сумбурную работу систем спутника. Когда, наконец, установили приход команд из эфира, то некоторые специальные службы космодрома предположили происки диверсантов-шпионов... Но некоторые товарищи-конструкторы вспомнили, что должна быть где-то станция МРВ-2М. Сразу к станции бросились спецслужбы, и дело чуть было не дошло до арестов. Сказалась нестыковка двух служб испытаний (космодрома и будущего КИКа). Во время полёта третьего спутника станция МРВ-2М на определённых витках выдавала на борт серию заданных команд и корректировала работу бортового программного устройства. Таким образом, это был первый опыт управления спутником на орбите.
»
 
В 1960 году, для работы с КК «Восток» КРЛ МРВ-2М была модернизирована до уровня МРВ-2МВ («В» - «Восток», другое название - МРВ-2Вс). МРВ-2МВ была способна выдавать до 40 разовых команд, в том числе команды высокой надёжности запуска циклограмм спуска с орбиты и катапультирования космонавтов. Антенны бортового радиокомплекса БКРЛ-В космических кораблей «Восток» располагались на лентах крепления СА к ПО.
 
Р.П. Паращенко : «
Что касается названия МРВ-2МВ или МРВ-2Вс: станция МРВ-2М дорабатывалась в 1959 г., чтобы обеспечить управление полетом Космических кораблей спутников /1ККС - 5ККС/ и спутников «Восток». Кроме увеличения количества выдаваемых разовых команд до 40, самым важным в доработке было введение ОВРК (особоважные разовые команды), которые включали на борту программу спуска спускаемого аппарата на Землю. Вторая серьезная доработка станции МРВ-2М была проведена зимой 1961-1962 гг. с целью обеспечения надежной работы радиолинии при совместном полете двух пилотируемых спутников. Я с бригадой сотрудников НИИ ТП на самолете ИЛ-14 облетел все НИПы и выполнил эту работу. Но при всех доработках название наземной аппаратуры не менялось, оставаясь - КРЛ МРВ-2М. Если же посмотреть в конструкторскую документацию в НИИ ТП на эту аппаратуру, то там обязательно встретятся дополнительные буквы в названии станции.»
 
Основным методом управления кораблём «Восток» посредством МРВ-2М (МРВ-2МВ) в орбитальном полёте стало командное телеуправление, реализуемое разовыми командами (РК). При этом каждая разовая команда предназначалась либо для однократного изменения режима работы агрегатов и устройств «Востока», либо для включения бортовых программно-временных устройств (ПВУ). ПВУ вырабатывали серию последовательных управляющих воздействий на другие бортовые устройства по заранее введённым программам. ПВУ автономно управляли рабочим циклом ТДУ, разделением отсеков и приземлением СА. Таким образом, управление полётом космического корабля осуществлялось без участия космонавта и полностью возлагалось на Командно-измерительный комплекс.
 
Из воспоминаний В.В. Порошкова:
«... Но самым острым вопросом подготовки полета человека в космос было обеспечение спасения космонавта при аварии ракеты на старте или на начальном участке полета примерно до 40-й секунды полета. После этой секунды срабатывала штатная система катапультирования космонавта или отделения спасаемого аппарата, и парашюты успевали раскрыться, наполниться воздухом и обеспечить нужное торможение. До этой секунды такой гарантии не было. Нужна была система аварийного спасения на начальном участке, но ее не успевали сделать. Принимались меры для частичного решения проблемы. При аварии на старте катапультируемое кресло отстреливалось на металлическую сетку, натянутую над газоводным лотком, а чтобы космонавт не сгорел, сделали систему орошения сетки водой.
 
Система выдачи аварийной команды была следующей. Команду по результатам визуального наблюдения должны были выдавать двое: стреляющий - начальник 1-го управления полигона А.С. Кириллов и зам. Королева по испытаниям Л.А. Воскресенский. Они находились у двух перископов, видели ракету и могли принять решение об аварии. По их докладам Королев должен был принять решение и выдать пароль-команду на катапультирование по «красному телефону» на ИП-1, на станцию «МРВ-2М». На ИП-1, напротив техздания СЕВ через дорогу (в обратную сторону от старта, чтобы самим не принимать решения, а выполнять только команду из бункера), была развернута автомашина командной радиолинии «МРВ-2М» (начальник станции инженер-лейтенант Владимир Петров). Около станции были установлены два раскладных столика с телефонами и маленькими выносными пультиками с кнопкой выдачи команды катапультирования. Два офицера ИПа, каждый по своему телефону (или шлемофону, чтобы не мешал грохот ракеты), должны были получить кодом команду от С.П. Королева и одновременно (с разницей не более 1 с.) нажать каждый свою кнопку. Станция «МРВ-2М» в этом случае формировала команду на борт по радиолинии на катапультирование кресла космонавта. Двойная страховка нужна была, чтобы избежать всякой случайности как стреляющим, так и нажимающим кнопки. Здесь С.П. Королев взял всю ответственность на себя.»
 
Из монографии историка ПИК Байконура В.А. Кудряшова: «12 апреля 1961 г. при запуске ПКК «Восток-1» с Ю.А. Гагариным ст. МРВ-2М ИП-1 должна была (в случае необходимости) выдать (во время полета РН на АУТ) команду аварийного спасения космонавта (САС), но этого, к счастью, не потребовалось…
 
Для выдачи команды САС около ст. МРВ-2М в 20 метрах друг от друга построили две будки, в которых разместили 2-х офицеров ИП-1, которые не видели полета ракеты и друг друга. В руках каждого был пульт с кнопкой, при одновременном нажатии которых выдавалась команда САС. Перед пуском инструктаж офицеров проводил лично С.П. Королев, он только им сообщал слово, услышав которое по телефону от С.П. Королева, они должны были выдать команду САС…
»
 
Станциями КРЛ МРВ-2М были оснащены все НИПы (а на некоторых были и дублирующие станции), существовавшие в 1958-1963 годах.
 
Р.П. Паращенко: «
Я принимал самое непосредственное участие в истории развития КРЛ разработки НИИ ТП. С 23.04.1959г. по 08.08.1960 г я был начальником станции МРВ-2М на НИП-4. С 08.08.1960 г. по 21.07.1967г. работал в отделе измерений Центра КИК, отвечая за эксплуатацию станций МРВ-2М, «Тайга-У», «Куб-У». С 21.07.67г. и до увольнения в запас, в декабре 1980 г., работал в ЦУКОСе и ГУКОСе, занимаясь вопросами изготовления, поставкой и вводом в эксплуатацию наземной аппаратурой КПТРЛ «Куб» и « Куб-Контур», а так же изготовлением и поставкой бортовой аппаратуры этих радиолиний на предприятия, изготавливающие соответствующие космические аппараты.
 
Возвращаясь к введению в командной радиолинии МРВ-2М команд ОВРК, еще раз хочу подчеркнуть, что они включали на борту только программу спуска, а не двигательную установку. ОВРК выдавались с двух пунктов. Применительно к ККС и спутникам «Восток», основную ОВРК выдавала станция МРВ-2М НИП-4, а дублирующая ОВРК выдавалась с НИП-6.
 
При одновитковом полет ККС и спутников «Восток», основная ОВРК выдавалась с НИП-4 при первом вхождении корабля в зону действия НИП-4, после выхода его на орбиту. В воспоминаниях начальника НИП-12 п-ка А.И. Шакира говорится, что ОВРК при пилотируемых полетах, в виду особой важности, выдавали лично начальники НИПов. Это совсем не так. За все отвечал начальник станции. Контроль за его действиями осуществлялся командование НИПа на КП НИПа: по контрольному приемнику - время выдачи команды, а по данным станции Трал - прохождение команды на борту спутника. Так, при полете 1-го ККС на 64 витке полета в 2 ч. 52 мин. 19 мая 1960 г., будучи начальником станции МРВ-2М, я лично выдал первую в истории космонавтики ОВРК на включение программы спуска с орбиты спускаемого аппарата первого корабля-спутника
. (Ред.: команда прошла, программа спуска включила ТДУ в нужный момент, но, так как КК был ориентирован неправильно, вместо торможения и входа в атмосферу КК поднялся на более высокую орбиту, отделение спускаемого аппарата не произошло.)
 
Во время полетов всех космонавтов на кораблях «Восток», я работал в составе боевого расчета КП КИКа на 32-м объекте, контролируя выдачу ОВРК, и ни разу не слышал, что начальник НИПа лично выдает ОВРК с МРВ-2М или Пост-Д. Хочу добавить, что по программе полетов кораблей ККС и КК «Восток» двигательная установка включалась на торможение в районе Гвинейского залива и вообще, - с территории СССР команду на включение тормозной установки выдать невозможно (что бы посадить спускаемый аппарат в СССР)»
 
Небольшое примечание: Ю.А. Мозжорин в книге «Так это было» писал:
«...Управление работой бортовой аппаратуры спутника обеспечивалось с помощью авиационных командных радиостанций РВД разработки НИИ-648 МРП (главный конструктор Н.И. Белов), размещенных на каждом НИПе.» Видимо, он ошибся в названии...
 
Яркая, но короткая по времени программа «Восток» завершилась в июне 1963 года групповым полётом космических кораблей «Восток-5» (Валерий Быковский) и «Восток-6» (первая в мире женщина-космонавт Валентина Терешкова). В обеспечении полёта этих космических кораблей свои последние работы провели станции МРВ-2М КИКа.
 
 
А.С. Мнацаканян:
"Но самым трудным и безмерно счастливым этапом моей жизни была увлекательная работа в интересах конструкторского бюро, руководимого незабвенным Сергеем Павловичем Королевым, а затем его преемниками В.П. Мишиным и В.П. Глушко. Наш коллектив с энтузиазмом не только разрабатывал радиотехнические системы для ракет-носителей, но и для Командно-измерительного комплекса. Кстати, созданная в нашем НИИ командная радиолиния МРВ-2М впервые для управления спутниками была применена в КИКе в 1958 году во время работы с "Объектом Д".
 
В разработке радиолинии участвовали сотрудники нашего института И.З. Сулькин, И.Г. Апуневич,
Д.С. Романов, А.С. Андреев и другие талантливые инженеры и ученые".
 
 
 
 
Аппаратная
КРЛ МРВ-2М
 
 
 
Не менее яркая и еще более короткая программа полетов КК "Восход" подразумевала использование уже специально для космоса разработанную КРЛ "Пост-Д". Станции типа "Пост-Д", с расширенным по сравнению с МРВ-2М радиодиапазоном и увеличенной дальностью действия, предназначались для управления малыми спутниками типа ДС, ДС-У в серии КА "Космос" и последующими (после 1962 года) КК "Восток", которые стали оснащаться бортовой аппаратурой командного радиокомплекса БКРЛ-2Д .
 
Далее их доработали до уровня "Пост-Д1" с увеличенным числом команд до 400 и с повышенной имитостойкостью для управления КК "Восход" (с бортовой аппаратурой БКРЛ-ВД), ИСЗ "Электрон" (с 1964 года).
 
Наконец, последовала станция "Пост-2Д" с числом разовых команд около 3000 - для высоконадежного управления ИСЗ "Метеор", "Протон" (с бортовой аппаратурой БКРЛ-БР) и рядом других (с 1966 года). "Пост-2Д" поставлялась уже не в мобильном варианте, а в стационарном исполнении. (Обратите внимание - правильно так: «Пост-Д1» и «Пост-2Д», другой порядок сочетаний буквы «Д» и цифр «1» и «2» в названии станций «Пост» неправильны.)
 
Особенно ответственным моментом в работе по пилотируемым КК была выдача команд на включение циклограммы спуска СА с последующей посадкой космонавта.
 
Особенности этих типов УКВ КРЛ - небольшие габариты, вес и энергопотребление бортовых устройств аппаратуры; ненаправленные бортовые антенны, позволяющие работать с неориентированными ИСЗ, и антенны самих станций, не нуждающиеся в точном наведении на быстродвижущиеся спутники; большое (у станций последующих типов) количество передаваемых команд с более высокой надёжностью и оперативностью.
 
КРЛ
РК
ОВРК
МРВ-2М
20
 -
МРВ-2М модерниз. (МРВ-2МВ)
40
2*
Пост-Д
40
2*
Пост-Д в составе "Тайга"
75
5
Пост-Д1
75 (?)
5
Пост-2Д
400
5
 
 
 
* Обе ОВРК были командами на включение программы спуска СА "Восток". Одна из них выдавалась на предпосадочном витке с НИП-4, другая (именно другая, но - подобная) выдавалась на этом же витке с НИП-6 и дублировала предыдущую. Это обеспечивало почти 100% надежность включение программы спуска.
 
Происшествие с "Космосом-57"
 
Именно со станциями "Пост-2Д" связан известный неприятный случай, приведший к потере объекта. 22 февраля 1965 г. был запущен беспилотный КК ЗКД - аналог "Восхода-2" с манекеном. Одной из задач была проверка работоспособности шлюза, через который в будущем космонавт должен был выйти в открытый космос. Испытания шлюза прошли успешно и станция "Пост-2Д" НИП-6 (Елизово) выдала команду на перепуск воздуха в шлюз, а станция "Пост-2Д" соседнего НИП-7 (Ключи) ее продублировала. В результате сложения двух одинаковых команд сформировалась другая команда. Это удалось установить аварийной комиссии (на основе анализа ТМИ, срочно доставленной на НИИП-5).
 
При расшифровке телеметрии выяснилось, что две немного смещенные по времени одинаковые команды управления шлюзом  (№42 - перепуск воздуха в шлюз) в результате наложения друг на друга в дешифраторе бортовой аппаратуры радиолинии БКРЛ-БР сформировали другую команду (№5 - включение циклограммы спуска). Включилась ТДУ, но, так как спуск происходил в незапланированном районе, сработала система автоматического подрыва объекта (АПО), которой в те времена оснащались беспилотные КК.
 
Б.Е. Черток, "Ракеты и люди", т. 3: "
Шлюзовая камера в сложенном виде крепилась на внешней поверхности спускаемого аппарата. На первом же витке командир корабля включал наддув камеры и контролировал установку ее в рабочее положение. Камера имела два люка: для сообщения со спускаемым аппаратом и для выхода в космос. Наличие двух люков позволяло в отличие от "Джемини" сохранять герметичность спускаемого аппарата при выходе и возвращении космонавта. После возвращения шлюзовая камера отстреливалась, но на поверхности спускаемого аппарата оставался шпангоут, к которому она крепилась. Все операции по наддуву, открытию и закрытию люков, стравливанию давления, отстрелу требовали строгой последовательности. Наши электрики разработали специальный пульт для управления всеми этими операциями. Команды по управлению шлюзованием на наддув шлюза, открытие и закрытие внутреннего люка, последующее стравливание давления и отстрел шлюза были задублированы с Земли по КРЛ. Предстояла проверка надежности этих операций и герметичности шлюза на беспилотном технологическом "Восходе-2". Его пуск состоялся 22 февраля. (…)
 
Технологический "Восход-2" уже был объявлен как "Космос-57", и Смирнов доложил об успешном эксперименте Брежневу. Однако "Космос-57" в начале третьего витка, в зоне видимости НИПов-4, -6 и -7 "исчез" на всех каналах связи. Замолчали "Трал", "Факел", телевидение и имитация телефона. Когда обратились за помощью к средствам ПРО и дали им целеуказания, они ничего похожего на наш корабль не нашли. На четвертом витке никакими средствами обнаружить корабль в космосе не удалось. На КП собралась Госкомиссия и потрясенные потерей корабля “болельщики”. Я осмелился высказать предположение, что такое может случиться только в том случае, если корабль взорван системой АПО. Но с чего бы ей сработать? Королев ухватился за эту идею и обрушился на меня:
 
- Наверняка вы там чего-либо не доглядели. Немедленно сообщи своим, пусть анализируют.
Тюлин не согласился. Он предложил назначить официальную комиссию под председательством Керимова. Комиссия начала работу с выяснения логики работы АПО, надежности защиты от ложных срабатываний и возможности получения ложных команд. Быстро убедились, что АПО срабатывает при нештатном спуске, когда есть опасность приземления на чужой территории.
 
Выручил нас Мнацаканян. Проанализировав, какие команды использовались для передачи на "борт" по его командной радиолинии, он со своими специалистами установил, что одна из команд по управлению шлюзом, если ее подавать одновременно с двух наземных пунктов, превращается в команду цикла спуска. Если такое случилось, значит включилась ТДУ, а АПО разобралось в незаконности спуска и уничтожило корабль. Очень быстро нашли и виноватых.
 
К середине дня 25 февраля аварийная комиссия однозначно установила, что причиной срабатывания АПО явилась выдача камчатскими пунктами НИП-6 и НИП-7 внакладку двух одинаковых команд № 42. Две команды, наложившись друг на друга, были восприняты бортовым дешифратором как одна команда № 5 - "спуск".
 
Докладывали на комиссии Мнацаканян и Большой. Оба подтвердили, что команду № 42 должен был выдавать только НИП-6. НИП-7 обязан был молчать, но проявил инициативу, благо категорического запрета не имел.
"
 
По итогам расследования было принято техническое решение по защите в радиолинии особо важных команд. Полет технологического корабля позволил проверить все системы 3КД "Восход" на этапе выведения и начала полета, шлюзовая камера развернулась нормально. Но окончание полета, отстрел шлюза и, главное, - возможность посадки СА с кольцевым шпангоутом от отстреленного шлюза (он выступал на 27 мм над поверхностью СА) испытать не удалось. Такое испытание было проведено вскоре с помощью очередного "Зенита-2", на котором укрепили кольцо от шлюзовой камеры и убедились, что при спуске это не оказывает значительногого влияния на траекторию спуска и парашютную систему СА.
 
Н.П.  Каманин, "Скрытый космос", книга вторая, 1965 год:
 
"16 февраля. Тюра-Там...
С 10 часов С.П.Королев проводил техническое совещание …
Последним обсуждался вопрос о возможности ИПов передавать на борт радиокоманды на открытие и закрытие люка шлюза. Такие команды могут давать только ИП-7 (Ключи) и ИП-6 (Елизово). Зоны этих ИПов накладываются одна на другую, и одновременно они работать практически не могут (будут мешать друг другу). Однако Королев настойчиво требовал, чтобы ИПы работали, дублируя один другого. Это требование разумно: использование двух ИПов должно повысить надежность прохождения радиокоманд на борт...
 
22 февраля ...
Старт, как обычно, прошел четко, без замечаний. (Корабль 3КД № 1, запущенный 22 февраля 1965 года, получил официальное название "Космос-57" Ред.) Королева, Тюлина и других больше всего волновали операции со шлюзом. Все они проходили четко по расписанию: подпитка шлюза, открытие и закрытие люка, наполнение шлюза воздухом, герметичность - все было в норме. На первом витке Симферополь и Москва наблюдали корабль по телевидению, мы тоже собрались у телевизора, но орбита была далека от нас, и не было уверенности, что мы увидим корабль. Но совершенно неожиданно появилось четкое изображение, было видно примерно 2/3 передней части шлюза и, судя по всему, он был нормально заполнен и вел себя устойчиво. Наблюдая хорошее состояние шлюза, мы проявляли много восторгов, но Сергей Павлович поступил правильно, передав генералу Карасю категорическое требование принять все меры, чтобы изображение шлюза до особого решения Госкомиссии не рассекретили. Решением Госкомиссии Керимов, я и Правецкий назначены старшими оперативных групп по руководству полетом. Моя смена должна заступить на дежурство в 16:00 по московскому времени, поэтому, просмотрев первый виток полета, я ушел обедать и отдыхать. Королев и Тюлин также поехали отдыхать, старшим на КП остался генерал Керимов.
 
...Через два часа я вернулся на КП, в кабинете Кириллова были уже Королев, Тюлин, Керимов и Правецкий. Все были заметно возбуждены, а на мое приветствие: "Добрый вечер!", - Королев ответил: "Нет, Николай Петрович, вечер кажется не добрый. Похоже на то, что корабль взорвался..." Я был ошеломлен этим сообщением. Зазвонил телефон, Москва (Л.В.Смирнов) хотела немедленно знать, что у нас произошло. Из докладов Королева и Тюлина Смирнову ясно было только, что в начале третьего витка над территорией СССР в зоне видимости ИП-4, ИП-6 и ИП-7 внезапно прекратилась всякая связь с космическим кораблем: не поступало никаких сигналов, не работали "Тралы", не было телеметрии. На третьем, четвертом и последующих витках корабль на орбите не наблюдался.
 
Решением Госкомиссии для выяснения причин гибели корабля была создана комиссия под руководством Керимова, от ВВС я рекомендовал в состав комиссии полковника Комарова. Кроме комиссии Керимова приступили к работе несколько групп специалистов. В результате анализа докладов из Москвы, с ИПов и разбора хода полета уже через 2-3 часа нам стало ясно, что на корабле включился цикл спуска, сработала ТДУ, но корабль не сошел с орбиты, а только несколько изменил ее, и через 29 минут после окончания работы ТДУ он был подорван включением системы АПО. Необходимо было выяснить, откуда поступила команда на спуск, - сформировалась ли она из-за неисправностей на борту или борт принял эту команду с "Земли"? Если претензии к кораблю отпадут и виновником происшествия окажется "Земля", то полет "Восхода-2" с экипажем можно готовить, в противном случае полет придется отменить.
 
23 февраля …
Королев вчера простудился, и теперь лежит в своем домике с высокой температурой, но непрерывно теребит нас и Москву по телефону. Причины происшествия пока неясны, ждем пленки и другие документы с Камчатки, из Москвы и Колпашева. Установлено только, что в момент работы ИП-6 в накладку с ним сработал ИП-7. Это могло привести к искажению команд и стать главной причиной происшествия (по штатному расписанию работа ИПов в накладку категорически воспрещается)…
 
24 февраля.
Работа аварийной комиссии Керимова затянулась. Пленки с Камчатки еще не прибыли, более того, до 15 часов мы не знали, где находятся посланцы с пленками. Только в 16 часов оба "делегата" с ИП-6 (Елизово) и с ИП-7 (Ключи) пересели в Омске с рейсовых самолетов Ту-104 на наш Ил-12. Казалось, что через 2-3 часа долгожданные пленки будут получены, но опять неудача: резко ухудшилась погода у нас, в Джусалы и Ташкенте - пришлось посадить Ил-12 в Кустанае. Сейчас 23 часа по местному времени, только что заходили Тюлин и Керимов, их беспокоит задержка с прибытием пленок. В Тюра-Таме порывы ветра до 16-18 метров, принимать самолеты ночью при снегопаде и сильном боковике опасно. Дал команду задержать вылет самолета из Кустаная и выпустить его только при улучшении погоды.
 
25 февраля.
Буря за ночь утихла, и в 11 часов по местному времени самолет Ан-12 (полковник Сибиряков доложил ранее, что летит Ил-12) доставил, наконец, к нам пленки с Камчатки. Утром с Комаровым ездили на вторую площадку, но там пока затишье: Королев болеет, а его заместители и помощники заняты расследованием аварии.
 
В 16 часов на расширенном заседании аварийной комиссии выступили с докладами Главный конструктор Мнацаканян и полковник Большой. Первый докладчик убедительно доказал, что причиной аварии является работа в накладку шестого и седьмого ИПов. На пленках ИП-7 зафиксировано время образования на корабле команды на спуск и квитанция, подтверждающая, что корабль ее принял. В Москве по приказанию Смирнова провели лабораторные исследования возможности образования на корабле команды на спуск в условиях одновременной работы двух ИПов. Опытные данные и теоретические расчеты подтвердили, что в определенных условиях (аналогичных условиям аварии) при одновременной работе двух ИПов две команды № 42 (перепуск воздуха в шлюз) могут быть восприняты как одна команда № 5 (спуск). Полковник Большой доложил, что генерал Карась дал ИПам обычные инструкции, где записано, что команды передает ИП-6, а ИП-7 является резервным и может передавать команды только по дополнительному распоряжению из Москвы. После доклада полковника Большого стало ясно, что генерал Карась не принял специальных мер, которые могли бы полностью исключить возможность работы ИПов в накладку, а начальник ИП-7 нарушил приказ и передал команду на борт корабля в то время, когда его ИП обязан был "молчать".
 
Итак, космический корабль полностью реабилитирован. Главными виновниками происшествия с технологическим "Восходом" являются ИП-7 и служба генерала Карася. Но это не единственные виновники аварии; после окончания совещания я так и сказал лично Главному конструктору Мнацаканяну. Дело в том, что из 45 команд, которые мы можем передавать на корабль, четыре команды, управляющие его спуском, являются самыми незащищенными. При таком положении наши корабли смогут легко сажать не только спецслужбы США, но и просто радиолюбители. За последние пять лет конструкторское бюро Мнацаканяна ничего не сделало для повышения надежности и защищенности передаваемых в космос команд.
 
26 февраля.
Сегодня Шабаров провел техническое руководство. На совещании присутствовал Тюлин, Королева не было - он еще болен. Все разработчики систем и главные конструкторы Северин, Ткачев, Николаев, Быков, Кожевников, Мнацаканян и другие высказались за осуществление пилотируемого полета "Восхода-2". Северин выразил уверенность в надежности работы шлюза и скафандра, но сказал, что его несколько беспокоят непроверенные в полете технологического "Восхода-2" отстрел шлюза и спуск корабля с кольцом от шлюза. Шабаров по поводу отстрела шлюза заявил: "Проведено более 20 отстрелов шлюза на Земле, есть заключение ОКБ-1 о допуске системы отстрела в полет, но в связи с тем, что ее испытания были проведены не по штатной схеме (это нам подтвердил сегодня и полковник Смирнов при разговоре с ним по "ВЧ"), ОКБ-1 уже проводит новую серию отстрелов по штатной схеме".
 
Надежность системы отстрела шлюза не удалось проверить в условиях космического полета, но подобные системы отстрела уже десятки раз проверялись в космосе и в наземных испытаниях. Учитывая, что система дублирована и имеется возможность отстрела шлюза космонавтом, ее можно допустить в полет. Хуже обстоит дело с кольцом основания шлюза. Кольцо выступает над поверхностью корабля на 27 миллиметров и при спуске может вызвать закрутку спускаемого аппарата, что может затруднить раскрытие парашютов, а при скорости вращения корабля около двух оборотов в секунду привести к гибели экипажа. Учитывая серьезность наших опасений, мы (представители ВВС) внесли предложение проверить надежность спуска с кольцом в полете беспилотного "Зенита". Большинство высказалось против нашего предложения, нас поддержали только Северин и Богомолов.
 
После совещания я окончательно убедился, что пилотируемый полет "Восхода-2" раньше второй половины марта осуществить не удастся и, переговорив с маршалом Руденко, решил отправить Кузнецова с группой офицеров в Москву на самолете Ан-12. Через несколько минут после вылета позвонил С.П. Королев и попросил навестить его.
 
Когда мы вместе с генералом Холодковым приехали к Сергею Павловичу, он извинился, что принимает нас, лежа в постели. Врачи обнаружили у него очаговое воспаление легких и требуют строго выдерживать постельный режим. Сегодня температура у него не поднималась выше 37, а два дня назад была около 40. Сергей Павлович болеть "не умеет" - ему приходилось отвечать на частые телефонные звонки, мешавшие нашей беседе. Королева так же, как и нас, беспокоит только вопрос спуска корабля с кольцом; он принял решение и дал уже команду готовить "Зенит" к этому эксперименту. Мы одобрили его решение и обещали отстаивать его на Госкомиссии …
 
Поговорили мы и о планируемых полетах. Королев настойчиво повторял, что ВВС могут делать для освоения космоса много больше того, что делают сейчас, и, поясняя эту мысль, сказал: "Мы ведь не чисто космическое бюро, на нас "висят" боевые ракеты - мы перегружены до предела и часто делаем не то, что хотелось бы делать..." Да, Королев абсолютно прав, мы - ВВС и, особенно, Министерство обороны в целом - не делаем и десятой доли того, что могли бы делать для освоения космоса. Виноват в этом прежде всего маршал Малиновский, недооценивающий значения космонавтики.
 
27 февраля.
Восемь часов утра, взошло солнце, начинается хороший весенний день. В 12 часов состоится заседание Госкомиссии. Наиболее важным вопросом будет принятие решения о проведении спуска "Зенита" с кольцом от шлюза; вчера большинство было против нас, но мы будем настаивать на этом эксперименте.
Вчера Королев в ходе беседы сообщил нам о том, что назначение генерал-полковника Добыша начальником ЦУКОС не состоялось, Крылов и Добыш полетели в Бухару, очевидно, Добыш будет перебазироваться. Кандидатом на эту должность называют генерала Карася. Королев выразил свое возмущение подобным проектом и сказал: "Я не понимаю вас, военных. Разве в ВВС получше людей не найдется?" Это упрек мне: Королев приветствовал бы мое назначение начальником ЦУКОС. О необходимости моего назначения на эту должность говорили мне и генералы Мишук и Холодков. Но такой акт был бы не только изменой авиации, он противоречит всем моим представлениям о развитии военного космоса. Я остаюсь глубоко убежденным в том, что авиация - лучшая база для совершенствования космических полетов, и это свое убеждение не променяю на повышение в должности и в звании.
 
27 февраля. Борт Ил-14.
В 16 часов по московскому времени я, Холодков, Комаров и другие наши товарищи вылетели в Москву. Заседание Госкомиссии прошло очень спокойно и было коротким. О причинах аварии технологического корабля было принято решение в несколько строчек: "В результате одновременной работы ИП-6 и ИП-7 (внакладку) борт космического корабля вместо команды на перепуск воздуха в шлюз получил команду на спуск. Главной причиной происшествия является плохая организация работ на ИП-7 и слабая защищенность радиокоманд от помех". По вопросам планирования полетов решили: "Запустить "Зенит" 4-8 марта, запустить лунник Е-6 12 марта, пуск "Восхода-2" с экипажем планировать на 15-20 марта". После окончания заседания Госкомиссии я уговорил Тюлина отпустить представителей ВВС на неделю в Москву, и вот мы в самолете...
 
1 марта. Москва.
Сегодня более трех часов обсуждали с Вершининым и Руденко сложившуюся обстановку. Оба шефа внимательно выслушали мой подробный доклад о происшествии с космическим кораблем, о наших сомнениях и планах. Вершинин задавал много вопросов, его интересовали все детали и причины происшествия. Он высказал сомнение в безопасности спуска корабля с кольцом от шлюза. По-видимому, нам надо будет в ближайшие 2-3 дня еще раз детально изучить со специалистами все особенности такого спуска и меры предосторожности, которые можно предпринять до полета. Из представителей ВВС на старте сейчас остались только два врача и три военпреда. Завтра надо будет послать в Тюра-Там полковников Карпова и Смирнова, а 9 марта я и сам полечу на старт вместе с космонавтами и всеми нашими специалистами.
 
3 марта.
Вчера был в ЦПК, проводил занятия с экипажами. Беляев, Леонов, Заикин и Хрунов подготовку по программе "Выход" полностью закончили. Они хорошо знают обстоятельства и причины аварии корабля 3КД и их, как и всех нас, несколько беспокоит вопрос о спуске корабля с кольцом от шлюза. Вчера мы окончательно установили, что при штатном отстреле шлюза остается буртик высотой 27-40 миллиметров, а при аварийном отстреле - 70-80 миллиметров (меньшие размеры соответствуют началу спуска корабля с неповрежденной теплозащитной обмазкой). В обоих случаях буртик остается значительный, и при спуске он может вызвать закрутку корабля. При скорости вращения корабля 1,5-2 оборота в секунду может возникнуть опасная закрутка парашютной системы, а при большей скорости появляется уже реальная угроза для жизни экипажа. Если удачно пройдет эксперимент на "Зените", неопределенность с закруткой корабля будет устранена. А если этот эксперимент не проведут, или его результаты будут недостаточно убедительными, то как быть в этом случае? Королев пока за проведение эксперимента, но большинство членов Госкомиссии и главных конструкторов уже твердо высказалось за пуск пилотируемого "Восхода-2" без испытания с "Зенитом".
 
Нам известен случай при испытаниях в Феодосии, когда корабль с лентой, шириной всего в 9 миллиметров, при сбросе его с самолета на высоте 5000 метров вращался со скоростью один оборот в секунду, а к земле подошел, делая два оборота в секунду. На "Восходе-2" буртик будет в несколько раз больше, правда, специалисты утверждают, что при спуске основная часть буртика сгорит, а оставшаяся его часть будет находиться вне основного потока. Они полагают, что при штатном отстреле шлюза корабль будет вращаться со скоростью 160 градусов в секунду, а при аварийном - 280 градусов в секунду. Эти цифры - результат теоретических прикидок, а на практике они могут быть значительно большими. Кроме того, и при таких значениях скорости вращения, совмещенного со штатными перегрузками, в процессе спуска могут создаться очень тяжелые условия для экипажа. Дал задание врачам, инженерам и космонавтам еще раз изучить весь комплекс вопросов, связанных со спуском "Восхода-2", и в субботу доложить мне предложения по их решению.
 
4 марта…
Вчера еще раз в предварительном порядке обсуждали с маршалом Руденко позицию ВВС на Госкомиссии при рассмотрении проблемы спуска корабля "Восход-2". Руденко подвержен резким колебаниям: вчера он утверждал, что в этой проблеме пока еще очень много неясного и опасного, а сегодня, без всяких видимых оснований, высказался за пилотируемый полет "Восхода-2" без проведения эксперимента на "Зените" …
 
14 марта…
Завтра предстоит посадка "Зенита", выведенного на орбиту 7 марта. Для нас посадка этого корабля может принести еще большую уверенность в благополучном осуществлении предстоящего полета, или наоборот - усилить наши сомнения.
 
15 марта.
В 12:09 "Зенит" благополучно произвел посадку в 170 километрах южнее Кустаная (на 50 километров севернее расчетной точки посадки). Парашюты сработали нормально, можно предположить, что корабль не получил большой закрутки при входе в плотные слои атмосферы. Через несколько часов мы точно будем знать и скорость вращения корабля при спуске, и характер процесса сгорания основания шлюза…
 
В 17 часов по московскому времени генерал Кутасин доложил, что "Зенит" уже в Кустанае, погружен в самолет Ан-12 и часа через три может быть доставлен к нам. По словам Кутасина, при приземлении корабль протащило по земле 17 метров, в результате чего оторвался один фотоаппарат, но в целом "Зенит" в хорошем состоянии. Завтра утром по внешнему виду коабля и по пленкам телеметрии мы оценим скорость его вращения при спуске. Первое впечатление о посадке "Зенита" благоприятное - будем надеяться, что полет "Восхода-2" состоится в намеченные сроки…
 
16 марта…
Вчера вечером "Зенит-4" был доставлен на полигон. Сегодня утром Руденко, я и космонавты осмотрели корабль. К сожалению, на пленках не оказалось записи скорости вращения корабля при спуске, но, судя по внешним признакам (стренга вытяжного парашюта сделала только два оборота за 18 секунд, буртик кольца шлюза обгорел так, как мы и предполагали, обгар обшивки корабля проходил так же, как и при посадке других кораблей), "Зенит-4" вращался со скоростью не более 40-100 градусов в секунду. Такая скорость вращения корабля удовольствия экипажу не доставит, но она не будет опасной ни для корабля, ни для экипажа. Итак, вся подготовка к полету, в основном, закончена. Предстоит очень трудный и опасный полет, но мы сделали очень много для его успеха, и я верю в успех!"
 
Происшествие с "Молнией 1-5"
 
Похожий случай «бешенства дешифратора» бортового оборудования КРЛ был зафиксирован и спустя два с лишним года - его описывает В.Д. Анисимов:
 
Сразу после запуска первой нашей "Молнии", (имеется ввиду первый КА производства железногорского ОКБ-10, - "Молния-1" N 8, запущенный 25 мая 1967 года) а точнее на 11- й минуте после включения, отказал основной гидронасос в системе терморегулирования. Остался дополнительный, маломощный, включаемый дополнительно к основному только в сеансах связи т. е. при включении ретранслятора.
 
Включили его в постоянный режим, а во всех бортовых журналах и документах ввели строгие рекомендации о категорическом запрете выдачи команды РК N 40 - «Выключение дополнительного гидронасоса» и необходимости особо тщательного анализа телеметрических параметров, контролирующих работу гидронасоса и теплового режима в целом.
 
Несколько месяцев все шло хорошо. И вот как-то при завершении очередного сеанса связи произошло следующее. Выдана одна из последних команд в сеансе связи - РК N 41 - «Выключение режима НП». По этой команде выключается телеметрическая система и с борта прекращается передача телеметрической информации. С НИПа докладывают: - РК N 41 выдана, ТМ-информация продолжает поступать, качество хорошее. Оператор думает, что где-то произошел сбой и РК N 41 не прошла, такое иногда бывает. Дает команду повторить выдачу РК N 41 по другому дешифратору команд (на « Молниях » их 3 шт). С НИПа докладывают: - РК N 41 выдана, конец телеметрии. Значит, РК N 41 прошла, все нормально. Выдаются заключительные команды и на этом сеанс связи заканчивается. Очередной сеанс связи состоится через несколько часов. Вся дежурная смена быстро разбегается. У каждого в городке есть какие-то свои дела. А к началу очередного сеанса все будут на месте.
 
Остаемся вдвоем с офицером-анализатором. Сейчас принесут документ с расшифрованной ТМ-информацией в последнем сеансе связи. Ее нужно будет проанализировать и занести в бортжурнал, а под результатами анализа поставить две подписи - одна от анализатора дежурной смены, другая от КБ ПМ.
 
Смотрю ТМ-информацию и глазам своим не верю. В самом конце сеанса последний гидронасос выключился. Как же так, ведь команду на его выключение не выдавали. Ладно, разбираться будем потом. А сейчас нужно срочно включить гидронасос. Иначе аппаратура спутника может перегреться и выйти из строя. До конца зоны радиовидимости есть еще около полутора часов. Дежурный офицер пытается куда - то дозвониться, но нигде никого на месте нет. Хорошо, что у меня уже опыт есть. Поэтому рекомендацию о необходимости срочного включения гидронасоса записываю в бортжурнал и ставлю точное время. Это теперь уже не просьба и даже не просто рекомендация! Это, как письменный боевой приказ со всеми вытекающими последствиями в случае невыполнения.
 
Не знаю кто, как и где кого разыскивал, но убедился, что если нужно, наши офицеры могут действовать смело и решительно. Не нашелся один дежурный, у которого был ключ от пультовой, закрытой железной дверью. Так эту дверь взломали ломами и топорами. Необходимую серию команд выдали, гидронасос включили.
 
Последующий анализ показал, что произошел отказ одного из дешифраторов команд. Отказ был такой, что все нечетные команды стали этим дешифратором исполняться как четные т е. РК N 41 исполняется как РК N 40, РК N 51 исполняется как РК N 50 и т.д. Ситуация стала понятной и по управлению КА были выданы соответствующие рекомендации.
 
 Происшествие с "Космосом-785"
 
Странный, непонятный (и поэтому - весьма подозрительный в определенном смысле) случай, практически совпадающий по причине с описанными выше (в соответствии с официальной версией происшедшего) и гораздо более серьезный по результатам, произошел во время сеанса управления КА УС-А системы морской космической разведки и целеуказаний (МКРЦ) "Легенда". (Напомню, что эксплуатация МКРЦ, включая запуски КА УС-А и УС-П на РН "Циклон-2" с пл. 90 Байконура в/ч 46180, осуществлялась специализированными "космическими" подразделениями ВМФ.)
 
Неудачным оказался запуск КА, который 12 декабря 1975 г. был выведен на заданную орбиту под именем "Космос-785". На втором и третьем витках его полета средствами наземного комплекса управления (НКУ, в/ч 72175, расположен в Дуброво, Ногинск-9) была получена телеметрическая информация, подтверждающая работоспособность всех его систем.
 
С КА была передана специнформация об осмотре бортовым радиолокационным специальным комплексом (БСК "Чайка") заданных районов. Однако на четвертом витке во время сеанса связи с НКУ при передаче на КА ключевых команд на открытие борта с целью дальнейшей закладки целеуказаний для очередных задач, произошел автоматический увод его радиационно-опасной части (ядерной энергетической установки "Бук") на орбиту "высвечивания" высотой более 800 км.
 
Телеметрическая информация подтвердила, что увод произошел в результате исполнения штатной разовой команды, предусмотренной для обеспечения радиационной безопасности (представьте себе реакцию особистов - "… кража секретных данных по частотам, модуляции, структуре команд управления…", "… где-то рядом вражеский передатчик - имитатор НКУ…")
 
Результат официального "разбора полетов" гласил, что при анализе произошедшего ЧП была установлена возможная причина несанкционированного увода радиационно-опасной части КА: её увод объяснялся конструктивным недостатком бортовой системы управления, заключавшемся в совпадении структуры кодов адресной части разовой команды на увод ЯЭУ со структурой соответствующих кодов заключительного слова из состава ключевой команды на вскрытие борта, а также из-за случайного сбоя в двух разрядах этой команды.
 
По результатам этого полета УС-А в ЦНИИ "Комета" были проведены доработки бортовой системы управления, исключившие в дальнейшем повторение подобной ситуации.
 
Опыт службы и некоторые "шероховатости" приведенной причины неожиданного окончания функционирования разведывательного КА подсказывают мне, что дело могло быть совсем не так. При сравнении ЧП в КИКе с имитатором "Восхода-2" и ЧП в НКУ МКРЦ с боевым разведывательным бортом сомнения вызваны, во-первых - временем, во вторых - объектом ЧП, в третьих - "перепутанными" командами.
 
Время происшествия: в первом случае - начало 1965 года; во втором случае - конец 1975 года. В советской космонавтике это целая эпоха.
 
Объект происшествия: в первом случае - технологический аппарат, мало влияющий на международную обстановку; во втором случае - боевой разведывательный спутник с бортовой ЯЭУ, при отказе заметно "ослепляющий" ВМФ.
 
Команды:  в первом случае - отстрел переходной камеры - неисполнение не грозит серьезным ЧП, и посадка КА - неисполнение грозит серьезным ЧП, потерей КА; во втором случае - открытие борта и увод ЯЭУ - две команды, неисполнение которых ведет не только к потере борта, но и к ЧП международного масштаба при неисполнении второй команды (что и произошло спустя два года с "Космосом-954", правда при полном отказе бортовой системы управления, а не при неисполнении отдельной команды…)
 
Проще говоря - мне не вериться, что в середине 70-х годов для управления военными разведывательными КА с бортовыми ЯЭУ использовались системы без помехоустойчивого кодирования (с какой-то, хоть минимальной степенью избыточности для возможности исправления/обнаружения  ошибок), без шифрования и без имитозащиты. Может быть, все-таки причина была банальна и заключалась в выдаче ошибочной команды по вине или дежурной смены на КП, или дежурной смены на КИС, или группы планирования?.. А официальная версия - "отмазка для верхов"?.. Но может быть и правдой то, что действительно, в 70-х годах все еще существовала "упрощенная" структура команд упрвления КА, а серьезная работа в плане выполнения требований по засекречиванию и иммитостойкости радиолиний была развернута только при разработке КИС "Куб-Контур" (ниже об этом будет сказано...)
 
Как бы там ни было, для широкой (естественно, иностранной) общественности была оглашена другая причина - в качестве "отмазки для внешнего рынка " была вброшена версия, что КА якобы потерял ориентацию и поэтому команда на увод ЯЭУ была выдана сознательно (ведь стыдно же было признаваться в ненадежности системы управления спутником с ядерным реактором на борту...)
 
***
На базе КРЛ "Пост-2Д" для управления ИСЗ "Метеор", "Протон", ДС различных модификаций и КА "Целина" была создана КИС "Коралл" с дальностью действия до 6000 км., количество разовых команд - 2940.
 
В состав КИС входила командная станция "Пост-2Д" и устройство формирования программ.
Центральный пульт и антенна траекторно-измерительной станции "Краб-У"
 
КИС "Коралл" была сопряжена со станцией траекторных измерений «Краб-У» с дальностью действия до 6000 км (траекторные измерения доплеровским методом, вычисление радиальной скорости, приём телеметрической информации о состоянии борта, приём квитанций на принятые от КРЛ «Коралл» разовые команды) и информационно-цифровой машиной "Буфер".
 
В начале 70-х годов КРЛ «Коралл» была дополнена аппаратурой УПП-685 (УПП -  ультракоротковолновый передающий пункт). Со второй половины 80-х годов на смену КПРЛ "Коралл-УПП" начался ввод в эксплуатацию КИС «Калина».
 
В аппаратной станции "Краб-У" - 70-е года.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
В аппаратной станции "Краб-У" - 80-е года.
 
 
 АФУ "Краб", Колпашево
 
Раритетные макеты станций "Краб-У" и "Коралл-У" в музее НИП-8, Красное Село.
 
Антенна "Краба-У" в качестве памятника у ворот НИПа-8 в Красном Селе.
 
Техздания "Калины" на НИП-14 (вверху) и НИП-13 (внизу)
АФУ "Калины"
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Аппаратный
зал
"Калины"
на НИП-14
  АФУ  на крыше учебного корпуса
и аппаратный зал "Калины" в ВКА им. Можайского под
Петербургом в Лехтуси.
 
Тайга  -  Куб  -  Куб-Контур  -  Контур-Сплав
 
После завершения первой лунной программы ("попадание" в  Луну, фотографирование её обратной стороны) началась реализация программ пилотируемых полетов и космической фоторазведки. Шло проектированиек двух спутников - «Зенит-2» и «Зенит-4» - обзорной и детальной фоторазведки.  Для управления работой фотоаппаратов на борту КА вне зоны видимости средств КИКа, на борт этих спутников нужно заранее закладывать специальную программу. Станции МРВ-2М и "Пост-Д" всех модификаций такими возможностями не обладали (так как были расчитаны для передачи только разровых команд) и  потребовалось создание  новых командно-программных радиолиний.
 
Опыта создания таких радиолиний в промышленности не было и, для подстраховки, эта работа была поручена двум институтам: для  спутника «Зенит-2» -  НИИ-648 Министерства радиопромышленности СССР (тогда Министерства общего машиностроения еще не было)(ныне НИИ ТП) ,  для комплекса «Зенит-4» - НИИ-10 Министерства судостроительной промышленности (ныне МНИИРЭ «Альтаир»). Для управления полетом спутников обзорной фоторазведки «Зенит-2» в НИИ-648 была разработана и поставлена на НИПы в 1962 году программная радиолиния ПРЛ «Тайга» с аналоговыми сигналами 3-х см. диапазона. Для КА детальной фоторазведки "Зенит-4" НИИ-10 разработал радиолинию «Подснежник», работающую в другом диапазоне волн, с другим видом модуляции и формирования команд и принципом проведения траекторных измерений - об этом позже...
 
В НИИ ТП  КПТРЛ «Тайга» проектировалась как двухканальная радиолиния. Сантиметровый канал (4 см на линии Земля-Борт и 12 см на линии Борт-Земля) и УКВ канал в диапазоне 35-50 мГц (в качестве передающего УКВ устройства использованы передатчики радиостанции Р-121ПС9). Сантиметровый канал предназначался для управления спутниками «Зенит-2» и обеспечивал передачу на борт РК, ОВРК и  программу работы фотоаппаратов, а так же проведение траекторных измерений. В канале связи применялся непрерывный метод излучения и амплитудная модуляция. Траекторные измерения обеспечивались измерением Доплеровского смещения частоты.
 
Создавая УКВ канал для КПТРЛ "Тайга" (аппаратура формирования команд и передатчики назывались в составе станции как "Пост-Д"), НИИ ТП планировал также заменить КРЛ МРВ-2М этой новой аппаратурой из состава КПТРЛ с расширенным диапазоном частот, повышенной мощностью передающего устройства, увеличенным количеством команд и вообще застолбить за собой нишу управления малыми не ориентированными спутниками. При этом имелись в виду и создаваемые  спутниковые системы радиоразведки на базе неориентированного спутника «Целина-О» и на базе ориентированного спутника «Целина-Д», а также системы спецсвязи на базе КА «Стрела-1» и «Стрела-2».
 
 
О терминах:
во всех документах 60-80 годов использовалась следующая терминология: если мы говорим о радиолинии, т.е. о КПТРЛ - то употребляется термин «Тайга», «Куб», «Куб-Контур», а если о наземной аппаратуре этой радиолинии, т.е о станции КИКа, то используется термин «Тайга-У», «Куб-У» и «Куб-Контур-У».
 
Директор НИИ-648
Армен Сергеевич
Мнацаканян
 
Б.Е. Черток: "Управлять космическим разведчиком, который назвали «Зенит-2», было куда сложнее, чем «Востоками». Для гарантии попадания в поле зрения фотоаппарата нужных объектов предусматривалась довольно сложная программа управления с Земли по специальной командной радиолинии. По сравнению с «Востоками», «Лунами», «Венерами» и «Марсами», для которых управление осуществлялось с помощью разовых команд и уставок (заданное числовое значение для ограниченного числа параметров), объем информации, которую надо было передавать на борт «Зенита», возрос в десять раз. Каждый сеанс фотографирования требовал своей индивидуальной программы.
 
Мы должны были вводить в фотоаппарат данные о скорости и высоте полета. Они использовались в механизме протягивания пленки для компенсации сдвига изображения. Заданная разрешающая способность снимка могла быть обеспечена только в том случае, если отклонение от заданной скорости компенсационного движения пленки не приводило к смещению «остановленного» изображения более чем на 0,01 мм.
 
Для «Зенитов» в параллель разрабатывались две программно-командные радиолинии: первая в НИИ-648 и вторая в НИИ-10. Опережала разработка Юрия Козко в НИИ-648. Она и оказалась на первых аппаратах."
 
Р.П. Паращенко: "Аппаратура «Тайга-У» была изготовлена и поставлена на НИПы в очень сжатые сроки - примерно за 1,5 года.  Поставка и ввод в эксплуатацию аппаратуры на НИПах находился под серьезным контролем Правительства. Достаточно сказать, что в период монтажа аппаратуры на НИПах,  я еженедельно привозил зам. министра Радиопрома телеграммы с НИПов о ходе работ, а раз в месяц привозил обобщенный доклад в Комиссию Президиума СМ СССР по военно-промышленным вопросам. Говорить о том, что Юрий Козко в НИИ-648 (далее НИИ ТП) обогнал разработку радиолинии в НИИ-10 и его бортовую аппаратуру поставили на первые спутники «Зенит-2», не корректно. Каждый делал свое дело в соответствии с соответствующим Постановлением Правительства. "
 
Опыт эксплуатации  радиолинии «Тайга» выявил ряд её недостатков, основным из которых было отсутствие телесигнализации в канале Борт-Земля.  Аппаратура создавалась в очень сжатые сроки,  впервые и не все схемотехнические решения были правильными и продуманными.
 
Когда готовилось Постановление ЦК КПСС и СМ СССР о создании спутников «Зенит-2М», Министерству общего машиностроения (оно начало заниматься космическими делами) удалось вписать туда пункт, в котором НИИ ТП поручалась  доработать КПТРЛ «Подснежник» (спроектированного в НИИ-10 совсем другого министерства!), с целью введения в канал связи систему телесигнализации. Вот такой был сделан хитрый ход, вроде бы в целях унификации аппаратуры. Пользуясь этим пунктом, НИИ ТП спроектировал и поставил на НИПы КПТРЛ «Куб» вместо КПТРЛ «Тайга».
 
Таким образом, после снятия с эксплуатации радиолинии «Тайга», развитие командных радиолиний, разработки НИИ ТП МОМ пошло по двум направлениям.
 - первое направление - это радиолинии, работающие в сантиметровом диапазоне волн, передающие разовые команды,  программы работы бортовой спецаппаратуры, принимающие телесигнализационную информацию о прохождении команд и работе бортовой аппаратуры и обеспечивающие проведение траекторные измерения - это радиолинии «Куб», «Куб-Контур», «Контур-Сплав» ;
 - второе направление - командные радиолинии работающие в УКВ диапазоне, предающие разовые команды - это радиолинии "Пост-Д1", "Пост-2Д", "Коралл" .
 
Дальнейшим развитием "Тайги" стала радиолиния "Куб", которая, работала не только по КА типа "Зенит-2", но и по пилотируемым КК. Станции «Куб-У» передавали разовые команды, программы работы, сверяли временные шкалы, снимали информацию, проводили траекторные измерения.
 
В монографии "Космос в ладонях антенн. История 14-го командно-измерительного пункта (г. Щёлково)" (авторы: А.В. Ильин, А.Я. Каркач, М.В. Луканов) сказано, что в марте 1965 года проводилась экспериментальная отработка КИС «Куб-У» и что в результате этих работ в 1967 году в целях повышения криптостойкости и помехозащищенности КИС «Куб-У» и «Подснежник» были дополнены аппаратурой «Шторм» и «Ветер».
 
 
 
Однако, участник разработки наземной и бортовой аппаратуры КПТРЛ «Куб» Р.П. Паращенко утверждает: "Что касается аппаратуры криптостойкости и помехозащищенности, то её в КПТРЛ «Куб» никогда не было и никакие эксперименты  в 1965г на НИП-14 не проводились.
 
Команды, выдаваемые в КПТРЛ «Куб», обладали иммитостойкостью до первого выхода в эфир. Так это было заложено при разработке аппаратуры. Что это означало? Разовая команда, в канале связи КПТРЛ «Куб», состояла из двух частей. Первая часть во время работы со спутником не менялась и была, таким образом, признаком объекта. Вторая часть формировала конкретные команды для управления бортовой аппаратурой.  Таким образом, перехватив в эфире выданную с КИС «Куб-У» команду, можно было вмешаться в  управление бортовой аппаратурой спутника, выдавая такие же команды с «нелегальной» КИС, но только в отношении одного, конкретного спутника. Структура команд в радиолинии для конкретного объекта определялась шифровальными колодками, которые устанавливались в бортовой и наземной аппаратуре.
 
Структура же ОВРК была разовой и не повторялась. Кроме этого, бортовая аппаратура радиолинии «Куб» в части «восприимчивости» команд включалась только в зоне действия КИК на д территорией СССР. Никакой информации о попытках вмешательства в управление бортовой аппаратуры спутников «Зенит-2» Министерство обороны не имело."
 
Со станциями "Куб-У" были сопряжены информационно-логические машины "Луч-М" (разработчик - институт ЭВТ, Главный конструктор - В.А. Кондрашов, изготовитель - Казанский завод ЭВМ), которые принимали из КВЦ КИК командно-программную информацию, регистрировали её и передавали на борт КА через МКИС "Куб-У".
 
Для "Тайги" и позднее - для "Кубов" на НИПах строили двухэтажные здания, с радиопрозрачным шарообразным куполом на крыше - такие же, как и для "Подснежников". Здания, в отличие от самих станций, были унифицированы, поэтому идентифицировать их по внешним признакам невозможно... "Лучи" размещали на первом этаже техзданий "Куб".
 
Слева - строительство техздания для "Тайги-У" (в далнейшем - "Куб-У") и справа - для "Подснежника" на НИП-3.
 
Здание "Куб-У" (слева) и здание "Подснежника" (справа) на НИП-14. Найди 10 отличий...
 
Несмотря на то, что радиолиния "Куб", по своим ТТД могла и дальше работать по управлению КА, для нового комплекса космической фоторазведки на базе КА типа "Янтарь" было решено применить КИС нового поколения. Был разгар «холодной войны» - и в ГУКОСе, и в НИИ-4 появилась мысль создать радиолинию управления космическими аппаратами военного назначения, полностью защищенную от внешнего воздействия. 
 
Р.П. Паращенко:
"Мною, с помощью специалистов НИИ-4 и НИИ ТП, было оформлено техническое задание на разработку такой радиолинии. В нем были заложены жесткие требования по засекречиванию и иммитостойкости команд управления и программы работы бортовой спецаппаратуры, по скрытности работы самой радиолинии. Все, что было возможно сделать на то время. И такое техническое задание, после согласования со всеми заинтересованными организациями, было выдано Министерством обороны СССР в НИИ ТП Минобщемаша.
 
Кстати, это было первое ТЗ, выданное МО на разработку командной радиолинии. До этого промышленность сама формулировала такие ТЗ. Радиолиния под шифром «Куб-Контур» была разработана
(Главный конструктор - А.Ф. Калинин). В канале связи для обеспечения скрытности работы были применены широкополосные, шумоподобные сигналы, "скачки частоты" и другие методы формирования команд. Для обеспечения засекречивания и иммитостойкости предаваемой информации в специализированном НИИ, под контролем соответствующего подразделения КГБ, была разработана аппаратура, обеспечивающая выполнение этих требований по первому классу стойкости.
 
В наземной аппаратуре была применена серийная вычислительная ЭВМ М-222
для автоматизированного управления работой КИС и её информационного обмена с КСА Центра системы "Простор" и баллистическим Центром через систему "Скат-П". В связи с тем, что в НИИ ТП не было опыта по использованию ЭВМ, выявились недоработки. В основном, это касалось жесткой привязки алгоритма работы ЭВМ к схемотехническим решениям самой наземной аппаратуры радиолинии. Когда понадобилось дополнительно изготовить два комплекта наземной аппаратуры «Куб-Контур-У», то пришлось выходить в Госплан СССР с просьбой о возобновлении на Казанском заводе  производства ЭВМ М-222 с целью изготовления шести комплектов машин (к тому времени они уже были сняты с производства). Применение другого типа ЭВМ потребовало бы очень большой доработки наземной аппаратуры радиолинии. По решению Госплана, на заводе были изготовлены эти комплекты (по 2 комплекта на каждую КИС и еще 2 комплекта ЭВМ были помещены в арсенал)."
 
С 1980 года качественно новая командно-измерительная система "Куб-Контур" была принята в эксплуатацию. Технические средства КИС "Куб-Контур-У" размещали в двухэтажных технических зданиях с двумя радиопрозразными куполами на крыше. Их идентификация не вызывает труда...
 
НИП-19, Дунаевцы
 
  НИП-12, Колпашево
 
  НИП-10, Симферополь
 
  НИП-15, Уссурийск
 
  НИП-14, Щелково
 
  НИП-13, Улан-Уде
 
Кроме управления спутниками фотонаблюдения "Янтарь-2К" и «Янтарь-4К, КИС "Куб-Контур-У" также участвовала в управлении орбитальным комплексом "Мир", орбитальной станцией "Салют-7", кораблями и модулями ОС, разработанных на основе ТКС. 
 
Во второй половине 90-х годов на КИС "Куб-Контур-У" все-таки была произведена замена ЭВМ М-222 на новые электронно-вычислительные комплексы "Неман-1К". Тогда же эта КИС была модернизирована для обеспечения управления космическими аппаратами двойного назначения и работы по международным программам, в частности по программам обеспечения стыковок с ОК "Мир" американских кораблей многоразового использования (программа "Мир" - NASA) и создания Международной Космической Станции (МКС). В новом тысячилетии на "Куб-Контуре-У" вместо ЭВМ "Неман-1К" появились ПЭВМ.
 
  НИП-4, Енисейск
"Куб-Контур-У" снаружи и изнутри. НИП-3, Сары-Шаган, начало 90-х годов. Под куполами - антенны РС-11М диаметром 5,5 метров.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
В аппаратном
зале
современной
КИС
"Куб-Контур-У"
проводят
контроль
параметров
блоков
аппаратуры.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
В зале
управления
КИС
"Куб-Контур-У"
на НИП-14
 
 
 
 
 
 
 
Сеанс
управления
КА на КИС
"Куб-Контур-У"
на НИП-3,
1993 год.
 
В середине 80-х годов в КИКе прооисходила подготовка к принятию на вооружение модернизированного комплекса фотонаблюдения "Янтарь-4К" с повышенной информативностью и сроком активного существования, увеличенным сначала до 60 (вместо прежних 30), а затем и до 180-ти суток. Число спускаемых капсул на модернизированном КА достигло 22.
 
С перспективой появления на вооружение КА электронно-оптического наблюдения в недрах НИИ-4 и НИИ ТП появилась мысль - а не попробывать ли создать однопунктовую систему управления военными спутниками с помощью спутника ретраслятора? Концепция нашла согласие и в МО, ив МОМ. Но при этом не было проведено тщательное экономическое и тактико-техническое обоснования такой системы с учетом существующих технических возможностей КИКа. Однако, ТЗ на разработку радиолинии «Контур-Сплав» все же было выдано в НИИ ТП.
 
Отличительной особенностью "Контур-Сплава" было то, что управление космическими аппаратами детального наблюдения должно было осуществляться через спутники - ретрансляторы системы "Поток". Идеология системы предусматривала строительство в КИКе одной-двух КИС "Контур-Сплав". Спутники электронно-оптического наблюдения типа "Орлец" должны были передавать полученную информацию в режиме реального времени через находящиеся на геостационарной орбите спутники "Гейзер" на "Контур-Сплав", а от него по наземным или космическим линиям связи в центры обработки и анализа полученной информации. Следствием этого качественно нового технического решения явилось многократное повышение оперативности получения и использования по назначению результатов наблюдения за поверхностью Земли.
 
Запуски первых КА "Гейзер" начались в конце 1982 года. Наземные средства системы КИС "Контур-Сплав" несколько запоздали:- КИС была введена в совместную эксплуатацию только в 1986 году.
 
После нескольких лет работы "Сплава" на НИП-14 в опытном режиме (на базе "Куб-Контура-У"), в 1989 году началось строительство здания для нового, серийного "Контур-Сплава". В первой половине 1994 года КИС "Контур-Сплав" была введена в эксплуатацию (по первоначальному плану ввод КИС в строй предполагался в 1992 г.). Она обеспечила глобальное управление КА оптико-электронного наблюдения с передачей информации в реальном масштабе времени через спутники-ретрансляторы "Гейзер". В 1997 году с использованием КИС "Контур-Сплав" начались лётные испытания нового поколения космических аппаратов оптико-электронного наблюдения. На базе второго ствола КИС предполагался ввод в 1995 г. в эксплуатацию опытного комплекса "Контур-Сапфир". Но недолго музыка играла..
 
В 2000 году комплекс "Контур-Сплав" был выведен из контура управления в связи с прекращением запусков ИСЗ "Орлец" и спутников-ретрансляторов "Гейзер".
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Техздание
"Контур-Сплава"
на НИП-14
в Щелково.
 
Подснежник
 
Б.Е. Черток: "17 октября 1962г. был удачно пущен пятый по счету разведчик «Зенит-2». ... На этом пятом «Зените» впервые проверялась новая КРЛ - командно-программная радиолиния НИИ-10. Мы ее называли "КРЛ Петелина" по фамилии директора института, которым когда-то командовал Калмыков. КРЛ Мнацаканяна оставили преимущественно для пилотируемых кораблей, ибо военные решили, что линия Петелина более информативна и помехоустойчива."
 
В дальнейшем КПТРЛ "Подснежник" применялась для управления КА детальной фоторазведки "Зенит-4" и первыми "Янтарями".
 
Многофункциональная станция "Подснежник"  работала в режиме широко-импульсной модуляции (ШИМ)  в 10-сантиметровом диапазоне.
 
Задачей КПТРЛ в режиме автосопровождения были выдача разовых команд управления, закладка на борт ИСЗ суточных программ, сверка бортовой шкалы времени, приём телеметрической информации и измерение некоторых параметров орбиты -  дальности, азимута, угола места,
 
В 1967 году в целях повышения криптостойкости и помехозащищенности «Подснежник» был дополнен аппаратурой «Ветер». После доработки выдача разовых команды и закладкана борт программ работы бортовых систем и фотоаппаратуры происходили с высокой помехозащищенностью и скрытностью.
 
ПКТРЛ включала в себя приемопередающую аппаратуру "Подснежник", аппаратуру КРЛ "Ветер-ЗН"; аппаратуру программного наведения антенны, аппаратуру сверки времени "Черёмуха".
Директор НИИ-10
Михаил Павлович Петелин
 
 
Для МКИС "Подснежник" на НИПах строили двухэтажные здания, увенчанные радиопрозрачным шарообразным куполом. На втором  этаже этого здания для первичной обработки и передачи в КВЦ КИК траекторной информации с МКИС "Подснежник" размещали два комплекта ИЦМ "Темп-1". 
 
"Тайга"  или  "Подснежник" ?
 
Б.А. Покровский, из книги "Космос начинается на Земле": "По решению Военно-промышленной комиссии создание новых командно-измерительных систем, состоящих из наземных станций и бортовой аппаратуры, было возложено на два НИИ. Об одном из них в КИКе тогда знали немного. Говорили, что "фирма" солидная, директор - Н.П. Петелин - тоже. Люди и продукция другого института, его Главный конструктор А.С.Мнацаканян были нам хорошо известны по командной радиолинии, задействованной вместе с другими средствами первого поколения КИКа. Первый институт назвал свою новую систему "Подснежник", второй - "Тайга". Оба НИИ поддерживали тесные контакты с нашим головным институтом по созданию и развитию КИКа и со специалистами самого Комплекса, а также с проектировщиками зданий и сооружений под монтаж новых станций.
 
Специалисты небезконфликтно рассматривали не только научно-технические проблемы, но и многочисленные бытовые: как разместить и организовать питание сотен монтажников и наладчиков, направляемых на пункты, которые к этому, мягко говоря, были недостаточно подготовлены. Люди работали в две-три смены, спали на двухъярусных койках, питались отнюдь не разносолами, но никто не жаловался, "не качал права". Трудности быта усугубляли суровые климатические условия. Но все работали, не считаясь с лишениями, добросовестно делали свое дело. Возникавшие проблемы совместно решали на совещаниях самого разного уровня: от испытателей и разработчиков до руководителей институтов и ведомств. Оно и понятно: на смену несложным станциям в автокузовах шли аппаратурные комплексы новых станций, для монтажа которых требовалось впервые построить на пунктах двухэтажные каменные здания. Для "Подснежника" намечалось техздание N1, для "Тайги" - N2. Руководители Центра формировали строительство первого здания, так как знали, что аппаратура для него готовится быстрее, чем для второго. Кое-где даже стали снимать строителей со второго здания, чтобы побыстрее закончить первое. Но на финишной прямой разработчики "Тайги" обошли соперников.
 
В основном обе системы были схожи и различались, главным образом, по характеру излучения: у "Тайги" оно было непрерывное, у "Подснежника" - импульсное. В связи с этим и "борт" первого "Космоса" должен был соответствовать той наземной станции, которая первой будет готова к работе со спутником. Различия систем отразились и на их компоновке. Если бы не это различие, то "Тайгу" можно было бы смонтировать в уже почти готовом техздании N1, предназначенном для "Подснежника". Но, если бы да кабы... Срок начала программы "Космос" приближался. Какой спутник готовить к запуску первым - с аппаратурой импульсного или непрерывного излучения? Теперь все дело зависело от "Земли", как иногда называют Командно-измерительный комплекс. Итак, как быть со зданием для "Тайги"? Для рассмотрения этого вопроса у начальника Центра А.Г. Карася состоялось узкое совещание, собрались только "свои" - измерительщики и строители. В разгар обсуждения раздался резкий звонок "вертушки", которая не переключалась на дежурного, как остальные аппараты. Андрей Григорьевич снял трубку, поздоровался с невидимым, но хорошо знакомым собеседником. Внимательно выслушав его, Карась сказал: "Хорошо. Завтра в 11.00 они будут у вас..."
- Вас обоих, - обращаясь к И.Л. Геращенко и ко мне, сказал Андрей Григорьевич, -  и представителей от Мнацаканяна и Петелина приглашают в Кремль. Видимо, так сказать, из первоисточников, хотят узнать, как обстоит дело на пунктах со вводом аппаратуры. - После паузы добавил: - Могло быть (Карась всегда так говорил вместо "может быть"), "Тайга" не так уж и готова к отправке на пункты, как об этом говорил Мнацаканян, рассчитывая на отставание строительства здания под его аппаратуру: пока, мол, там будут достраивать, мы здесь управимся...
 
К таким "финтам" не раз прибегали некоторые начальники на совещаниях самого высокого ранга: узнав об отставании того или иного смежника, смело докладывали о своей готовности при ее фактическом отсутствии. Этот прием давно был известен...
- А пусть они доложат завтра, - сказал П.А.Агаджанов, посмотрев на нас с Лукичем, - что техздание для Мнацаканяна готово, если мы точно будем знать, что его аппаратура еще не доделана. Осторожный Карась как-то неопределенно отреагировал на это: решайте, мол, сами там по обстановке.
 
Утром следующего дня приглашенные на совещание встретились в длинном, высоком и светлом коридоре. Обменялись крепкими рукопожатиями и, неслышно ступая по красивой широкой ковровой дорожке, молча направились к хорошо знакомой двери. Вдруг где-то совсем рядом послышался перезвон кремлевских курантов. Здесь их бой казался особенно величавым и торжественным. К тому же часть самой Спасской башни была видна в окнах, и мы, не сговариваясь, остановились, молча наблюдая и слушая. Совещание началось точно после одиннадцатого удара главных часов страны, бой которых вблизи впечатлял каким-то философским спокойствием и мудрой неторопливостью. Так по крайней мере мне тогда казалось. Совещание вел знакомый нам сотрудники ВПК. Речь зашла о сроке запуска первых спутников военного назначения, названных в сообщениях ТАСС "Космосами". Председательствующий обвел нас чуточку сочувствующим взглядом и попросил высказаться по существу. Кратко изложив ситуацию на пунктах , мы с Геращенко честно признались, что "Земля" к работе не готова.
 
После такого неутешительного доклада воцарилась тишина. Казалось, что вот-вот, мягко говоря, последует жесткий разнос. Но ничего подобного не произошло. Более того, никто даже не выразил удивления по поводу отставания "Земли". Видимо, здесь уже хорошо знали о реальном положении дел. Скованность, возникшую было от строгости обстановки и подспудного ожидания разноса, как рукой сняло. Все оживились и наперебой стали предлагать варианты выхода из затруднительной ситуации. Для восстановления порядка ведущему даже пришлось воспользоваться символом председательской власти - воображаемым колокольчиком: постучать карандашом по так и непочатой бутылке боржоми. Ко всеобщему удовлетворению, а, самое главное, с пользой для дела план очередности ввода станций, намеченный совещанием, был вскоре утвержден и приобрел законную силу решения ВПК, обязательного для всех организаций-исполнителей. Дело пошло веселее.
 
Правда, на некоторых пунктах возникали свои трудности, отнюдь не способствовавшие ускорению строительства: пылевые бури, трескучие морозы, бураны и снежные заносы - где что. Но, как тогда еще говорили, "нет таких крепостей..." Словом, люди преодолели все трудности. Ввод новых систем существенно расширил командно-измерительные возможности комплекса и стал важным шагом не только в его техническом, но и социально-культурном развитии. Капитальные каменные здания стали своеобразным символом незыблемости размещения пунктов. До этого свою работу там специалисты рассматривали как временную, их семьи зачастую оставались жить на Большой земле. Теперь же началось строительство благоустроенного жилья, магазинов, клубов, школ, спортзалов.
 
Проектировщики приступили к разработке перспективных генпланов с широким развитием соцкультбыта. Это вселило уверенность. Стали приезжать семьи. Городки науки огласили детские голоса. Пункты стали обживаться основательно и надолго. Несравненно улучшились условия работы. На смену "сборно-щелевым" баракам и промерзавшим насквозь домикам на колесах пришли просторные, светлые аппаратные залы, теплые зимой и приятно прохладные летом.
 
...В начале 1962 года "Тайга" на нескольких измерительных пунктах после самолетных облетов и тренировок была принята в эксплуатацию. Немало энергии, знаний и души посвятили "Тайге", а потом и "Подснежнику" инженеры М.Ф. Кузнецов, П.А. Агаджанов, В.Т. Долгов, Г.И. Левин, С.А. Ижорский, И.Л. Геращенко, Е.И. Панченко, Д.Г. Андронов, Д.М. Кирячок, М.П. Мочалов и другие.
 
О готовности "Земли" к работе с первым спутником нового типа на заседании Комиссии по военно-промышленным вопросам докладывали вместе А.С. Мнацаканян и А.Г. Карась."
 
В отличие от бортовой части радиоканалов "Куб" и "Подснежник", которые изготовлялись с использованием современной (на тот момент) элементной базы, наземная часть была реализована на электронных лампах.
 
Команды выдавались нажатием нужной кнопки на пульте управления под диктовку с бланка, по секундомеру, с репетированием каждого действия.
 
Квитирование команды от КА  индицировалось загоранием зелёной лампы у кнопки команды.
 
Кнопки команд были выполнены с навинчивающимися крышечками (чтобы ненароком не задевать соседние кнопки), перед сеансом снимались крышки только с нужных в предстоящем сеансе управления кнопок.
 
Оперативный дежурный на КП НИПа, после зачитывания номера программы по ГГС c КПТРЛ, дополнительно контролировал процесс, отвечая "разрешаю!".
 
Несмотря на высокую культуру производства московских предприятий, наличие военной приемки на заводе-сборщике и заводах-изготовителях элементной базы, тренировку ламп, регулярному ТО, качество аппаратуры не обладало совершенством...
 
По этому поводу в КИКе ходило немало анекдотов и историй типа такой (прочитано где-то в инете):
 
"Служил я в Забайкалье на командно-программной траекторной радиолинии инженером-радиотехником Космических войск (правда, космическими наши потешные войска тогда ещё не называли: секретность, все дела). Станция КПТРЛ была уникальна: 1967 год изготовления, самая новая среди подобных в Советском Союзе, я бы даже сказал  в мире. Заключительный экземпляр серии: двухэтажная, на крыше  зеркальная антенна под куполом. Аппаратура блочная, из дюралюминия; полторы тысячи радиоламп, тысячи реле, в общем, та ещё ремонтопригодность, а хуже всего  миллионы контактных соединений в блочных разъёмах, реле, цоколях, кнопках и тумблерах, которые не отличались высокой надежностью.
 
Пост выдачи команд станции "Куб-У"
 
Пост управления антенной станции "Подснежник"
 
Неудивительно, что в критических ситуациях офицерский состав (а в дежурный расчёт входили два-три офицера и пять-восемь солдат-операторов) выверенным ударом ноги в проблемные точки аппаратуры восстанавливали работоспособность.
 
Как-то во время подготовки к очередному сеансу подходит ко мне рядовой Дияров Р. М. (привет, дружище!), оператор поста эталонных частот, и произносит замечательную фразу:
 
 Товарищ старший лейтенант, там у меня в одном блоке сигнала нет. Может, дать ему? А?"
 
Проведение регламентных работ на станции "Куб-У", НИП-3, 70-е года.
АФУ в подкупольном пространстве и зал управлеения станции "Куб-У", НИП-17, 80-е года.
 
Возвращаясь к разговору с скрытности упраления КА, можно сделать вывод, что в наше время вопрос решен:
"Возможность по перехвату управления или внедрения в процесс управления космическими аппаратами, регламентирован конституционными нормами. И вопрос вторжения в сферу деятельности космического управления является нарушением законодательства. И в этом плане в мирное время никаких попыток и не может быть в плане того, чтобы вмешаться в управленческий процесс космическими аппаратами, безусловно.
 
Но система управления построена таким образом, чтобы была гарантированная стойкость системы управления, и обеспечивалось резервирование, обеспечивалась устойчивость управления и оперативность решения всех поставленных задач, которые позволяют своевременно реагировать на все нештатные ситуации. И разговора о перехвате или разговора о выводе из строя космического аппарата – такого на данный момент времени не стоит."
-  так начальник ГИКЦ полковник Сергей Марчук сказал в интервью "Русской Службе Новостей" 22 мая 2016 г.