В.В. Бажанов
Оглядываюсь на пройденный путь...
В толстой самодельной тетради альбомовского формата читаю выведенные чернилами строки: «Чем дальше ухожу я по дороге жизни от дня рождения, тем чаще мне хочется оглянуться на пройденный путь». А озаглавлено это рукописное творение, обращённое к внукам, так - «Пока я помню - я живу!».
 
На листах написанного убористым почерком текста уместились автобиографические воспоминания 79-летнего Владимира Бажанова, жителя города Приозерска. Были в судьбе Владимира Васильевича репрессированный отец, опалённое войной детство, несколько гнетущих лет под фашистской оккупацией, освобождение, трудные послевоенные годы. Но потом было немало светлого и интереснейшего на его жизненном пути, насыщенном многими значимыми событиями, свершениями, встречами с замечательными людьми. 26 лет своей жизни Владимир Бажанов посвятил военной службе, 18 из которых отслужил в ракетных войсках стратегического назначения на легендарном космодроме Байконур.
 
Итак, начинаем перелистывать рукописную книгу жизненных откровений подполковника-инженера в отставке, заслуженного испытателя космодрома Байконур, удостоенного государственных наград, Владимира Васильевича Бажанова. Опуская годы детства и учёбы в школе, сразу переходим к его становлению как военного.
 
Я в военные пошёл
 
...10-й класс я окончил без троек. Поскольку мама не могла помогать мне материально, решил идти в военное училище, где накормят и обуют. По направлению военкомата прошёл медкомиссию, сдал экзамены, которые не представляли для меня трудности, и вот я на элитном электрофакультете Ленинградского военно-инженерного ордена Ленина краснознамённого училища им. А. А. Жданова... С учёбой проблем не было, трудновато было с дисциплиной, ежедневной утренней зарядкой...
 
Здесь, впервые в жизни, я стал ежедневно получать порцию масла и белого хлеба. Правда, сначала его не хватало, и я завистливо смотрел на третьекурсников, которые оставляли белый хлеб недоеденным.
 
Летние и зимние лагеря были у нас ежегодно в Усть-Луге. Красивейшие лесные массивы, обилие черники, голубики, малины и красавцев белых грибов... Самыми волнительными в лагере были занятия по подрывному делу. Учились взрывать всё - дерево, бетон, лёд. Взрывом готовили противотанковые рвы.
 
Особенно волновались при подрыве дерева. Ведь закопанные поленья, которые надо было подрывать, находились на удалении 5-6 метров друг от друга. И на каждый заряд - 200-400 граммов тротила, а рядом - другой курсант с зажжённым фитилём. По команде преподавателя «Зажигай!» толкаешь фитиль в срез бикфордова шнура, ждёшь, чтобы он зашипел, кричишь: «Есть!» и убегаешь в отведённое укрытие.
 
Но бывает, что твой шнур зажигается почти последним, когда рядом все уже ушли и злорадно шипят другие бикфордовы шнуры. Становится страшно. Но вот всё-таки есть, поджёг! Мчишься к товарищам.
 
Преподаватель зорко следит с холма за нашей работой и через расчётное время командует: «Отходи!». Зажёг, не зажёг - улепётываешь. Проходят секунды, и мощные взрывы гремят на площадке...
 
Три года пролетели, и вот приказ министра обороны о присвоении воинского звания лейтенант, погоны на плечи. Здравствуй, служба!
 
Определили меня в Одесский военный округ, в тяжёлый понтонно-самоходный полк, который был расквартирован в г. Бендеры, в крепости на берегу Днестра. Должность - командир электровзвода. Была осень 1953 года. Служба как служба - занятия, техника, учения, солдаты, наряды, всё привычно.
 
Из сапёров - в ракетчики
 
Летом 1954 г. меня вызвали в штаб округа и предложили новую работу - чисто техническую, без солдат. Выбор моей персоны был обоснован, вероятно, тем, что окончил училище по первому, высшему разряду, то есть на «отлично». Я так обрадовался, что не спросил ни предоставляемой мне должности, ни ожидаемого оклада и даже места нахождения новой части. Согласился на перевод.
 
Пришёл приказ, и я уехал совсем недалеко - на небольшую станцию примерно в 200 километрах от Бендер, на должность техника-электрика цеха испытаний.
 
Начался новый этап в моей военной профессии - служба в ракетных войсках Советской армии. В то время это были сверхсекретные войска, вернее, отдельные воинские части.
 
В двух километрах от станции - дубовый лес, на опушке которого - проходная, рядом - базарчик. За проволочным забором - двухэтажные домики, столовая, штаб, казармы, Дом культуры, электростанция. А дальше - так называемая техническая территория, огороженная тремя рядами колючей проволоки, среди которых один ряд - электроограждений.
 
Немного в стороне от жилого городка - небольшое здание медпункта, укомплектованного дотошным медперсоналом во главе с подполковником, заядлым волейболистом. В овраге - насосная станция для подачи артезианской питьевой воды. Всё продумано капитально, сделано с умом.
 
Мне дали отдельную комнату, койку, постельное бельё, стол, стул.
 
Командир части - полковник Васильев, чудеснейший человек, «рыжий как из рыжиков рагу». Познакомившись со мной, он сказал, что о своей основной работе я узнаю позже, а пока надо принять оборудование в цехе испытаний, кран-балки на двух платформах транспортных цехов и основной мостовой кран разгрузки с узлом его энергоснабжения.
 
Но что будем испытывать, он мне не сказал. Секретность работ была на должном уровне. Ни офицеры, ни солдаты войсковой части, охраняющей техническую территорию, понятия не имели, что они защищают...
 
Объект строился очень быстро, а, следовательно, недоделок по части электрики было полно. Наладил управление кран-балками, запустил мостовой кран, отрегулировал мотор-генераторы в цехе испытаний, проверил щитки потребителей в лабораториях.
 
Все ждали прибытия груза. И такой день настал. Мотовоз загнал на техническую территорию эшелон крытых товарных вагонов. На платформах у транспортных цехов кран-балками сняли крыши с вагонов, а потом подали эти вагоны к мостовому крану. Подвели расчалки, начали подъём. И вот над вагонами показалось оперение ракеты. Да, это была первая советская ракета 8Ж38, аналог немецкой ФАУ-2. На заводском языке - «изделие».
 
Много после этого было погрузок и разгрузок, но вид первой ракеты запомнился мне на всю жизнь.
 
Затем пошли горизонтальные испытания (ракета на тележке в горизонтальном положении) доставленных ракет в цехе испытаний. Штат испытателей был небольшим - человек 15-20, все - молодые офицеры, в основном техники, имевшие опыт испытаний на заводах и подобном арсенале где-то в центре России.
 
В 1955 г. при испытаниях была выявлена масса отказов пневмосистем и коротких замыканий в бортовой кабельной сети. При вскрытии трубопроводов было обнаружено, что внутри они покрыты слоем ржавчины. А при поиске коротких замыканий установили, что кабельная сеть повреждена мышами, которые с удовольствием грызли матерчатые бандажи кабелей, ибо они были пропитаны пчелиным воском для длительного хранения.
 
Говорят, что в Москве полетело много папах, но был приобретён опыт хранения. С тех пор все трубопроводы ракет стали делать только из нержавеющей стали, а пневмосистемы проверять воздухом с точкой росы минус 50 градусов. Ракеты одели в герметичные прорезиненные чехлы, заполненные таким же воздухом, а все отверстия в ракетах стали закрывать технологическими заглушками.
 
В начале 1955 г. я подал рапорт о желании уйти на учёбу в Рижское высшее авиационное училище на радиофак. Однако штаб ракетных войск не отпустил меня из штатов ракетных войск и сообщил, что я могу быть рассмотрен кандидатом в Ростовское высшее артиллерийское училище на 1956 год. Мне было жаль терять год подготовки, и я обратился к командиру, чтобы направили в Ростов в этом году. После долгих колебаний полковник Васильев вызвал меня и сказал:
 
- На свой риск направляю тебя в Ростов в этом году сверх штата, но имей в виду, не поступишь - пять лет не подходи!
 
Я не подвёл командира, поступил, хотя это было крайне тяжело...
 
В августе 1959 г. защитил на «отлично» дипломный проект, получил диплом с отличием и вместе с такими же офицерами-однокурсниками Курпековым, Родионовым, Туркиным, Казаковым, Тушиным и Поповым был направлен в в/ч 11284 на станцию Тюра-Там казахской железной дороги, возле которой вырос впоследствии красивейший город ракетчиков - Ленинск (почтовый индекс: Ташкент-90, Кзыл-Орда-50). Начался новый - 18-летний этап службы в ракетных войсках стратегического назначения на Байконуре.
 
Ленинск, Байконур
 
В Тюра-Там ("Священное место" - тюрк.) мы приехали 5 октября 1959 года. До Аральска уже была зима, лежал снег, а в Тюра-Таме - осень. Тепло, можно ходить без шинели...
 
Кадровики сказали, что радисты уже не нужны, или можно найти место где-нибудь на ИПе (измерительном пункте) в Сибири. Поэтому я согласился на должность инженера-испытателя гироприборов в первом испытательном управлении, ведущем работы по межконтинентальной ракете Р7 разработки ОКБ-1 С. Королёва. Управление размещалось в служебном корпусе на площадке № 2 (техническая позиция) рядом с МИКом (монтажно-испытательным корпусом), что в трёх километрах от стартовой позиции (площадки № 1) и в 38 километрах от Ленинска (площадки № 10).
 
Начальником управления был полковник А. Носов, начальником отдела - подполковник А. Кириллов, начальником лаборатории - подполковник В. Леонов. Личности известные в истории советской ракетной техники. А в лаборатории работали такие асы, как Женя Фролов, Алексей Верстальников и другие.
 
Это была единственная в то время лаборатория, где был установлен кондиционер, поставленный фирмой Кузнецова (главный конструктор гироприборов). Поэтому летом здесь было полно народа и не только. Сюда приносили на спасение от жары и для выживания подопытных животных до отправления их в полёт. Порой утром их приходилось разыскивать по всем углам помещения, вытаскивая из корпусов испытательного оборудования.
 
Признаюсь, что гироприбористом я не стал - не успел. В начале 1960 г. было создано второе испытательное управление полигона по направлению боевых ракет разработки ОКБ главного конструктора М. Янгеля. Многие опытные инженеры-испытатели были направлены туда. К сожалению, большинство из них погибли в катастрофе 24 октября 1960 г. в результате непредвиденного взрыва ракеты на старте.
 
Меня перевели на должность старшего инженера-испытателя (подполковничья должность, а я - старший лейтенант) системы СОБИС. Это сложнейшая система ракеты, 400 килограммов веса, обеспечивающая одновременное опорожнение пяти блоков ракеты и синхронизацию уровня топлива в них. Систему я изучил досконально, участвовал в испытаниях и запусках нескольких ракет, один из которых был аварийным. Но аварии я не видел, так как находился на рабочем месте в бункере.
 
В конце 1960 г. была создана лаборатория телевизионных систем (ТВ-систем) в составе вновь созданного отдела по испытаниям космических аппаратов - отдел № 31. Она предназначалась для испытаний фототелевизионной системы «Байкал». Участки Земли фотографировались из космоса, плёнка обрабатывалась, а изображение с неё передавалось по телевидению на Землю. «Байкал» устанавливали на спутниках-разведчиках типа «Космос». Аппаратура оказалась очень сложной, тяжёлой и малонадёжной, ввиду чего она в дальнейшем не использовалась.
 
Я перевёлся в эту лабораторию инженером-испытателем с радостью, несмотря на то, что должность стала майорской, а оклад уменьшился. Зато мечта осуществилась - вновь радист! С телевизионной техникой я был знаком на уровне радиолюбителя - в училище смастерил свой первый телевизор, который работал и в Ленинске. Набирался ума-разума в этой области самостоятельно, помогали приезжавшие специалисты.
 
Освоение человеком космоса
 
Начиналась подготовка к запуску человека в космос. Программой-минимум было предусмотрено провести пять беспилотных пусков кораблей «Восток» (всего было 13 запусков), в том числе с манекенами и собаками. Это делалось для решения вопросов защиты спускаемого аппарата на спуске, проверки работы тормозной двигательной установки, а также для получения ответов на сотни других жизненно важных вопросов.
 
Все пять полётов были проведены до 26 марта 1961 г., три из них были успешными. Ответы были получены. А в МИКе (монтажно-испытательном корпусе) на технической позиции полным ходом шли испытания гагаринского корабля...
 
Разработчиками ТВ-аппаратуры для космических пилотируемых кораблей были ОКБ МЭИ (конструкторское бюро Московского энергетического института), руководитель - член-корреспондент Академии наук А. Богомолов и ВНИИТ (Всесоюзный научно-исследовательский институт телевидения), руководитель - И. Росселевич. Эти фирмы работали то в кооперации, то индивидуально.
 
Для беспилотных «Востоков» использовалась простейшая, по современным меркам, ТВ-аппаратура в 100-строчном варианте (то есть 100 строк в кадре), в нынешних телевизорах - 625 строк. Такая же простейшая телевизионная система была и на «Востоке-1» у Юрия Гагарина...
 
Основным разработчиком ТВ-аппаратуры для исследования Луны был с 1960 года НИИ-88. Это их телевизионная система после посадки спускаемого аппарата «Луна-9» дала представление о лунной поверхности, а малокадровая ТВ-система на «Луне-17» показала нам следы лунохода и лунный ландшафт.
 
Приближалось 12 апреля 1961 года. 11 апреля были закончены испытания ракеты-носителя и корабля «Восток-1» на стартовой позиции. ТВ аппаратура работала нормально.
 
А накануне, 10 апреля, представители ОКБ МЭИ попросили меня поработать с комплектом бортовой аппаратуры, установленной на самолёте-«кукурузнике». Дело в том, что на ИП-1 (измерительном пункте) была установлена новая антенна для приёма ТВ-информации с борта корабля на активном участке траектории, и её необходимо было проверить до пуска ракеты.
 
Самолёт поднялся в небо, и мы часа два летели в направлении полёта ракеты с включенной бортовой аппаратурой, а специалисты на ИП-1 отлаживали антенну. 12 апреля антенна не подвела.
 
В день полета Гагарина я на старте не был. Там на ИП-1 был мой напарник Борис Молчанов. Я находился дома, жена - на работе. Чудесная погода, утро, ясное синее небо. Я знал, что пуск будет в 9 часов. Волновался. Пришёл к соседям и смотрел в окно.
 
И вот она, красавица, появилась над горизонтом и уверенно стала набирать высоту. Напряжённо ждал сообщение ТАСС, и оно пришло. Оглушительный, неожиданный успех, гордость за нашу советскую Родину!
 
Гагарин приземлился! Такие потрясения душевные, в лучшем их смысле, редко бывают в жизни.
 
Какие это были люди!
 
Юрия Алексеевича Гагарина, как и других космонавтов, я имел возможность наблюдать как в процессе их тренировочных будней в зале МИКа (монтажно-испытательного комплекса), так и в моменты общения с нами, испытателями. И до, и после полёта ребята не зазнавались, с нами вели беседу на равных, в основном о пережитых моментах подъёма и спуска, о планах на будущее.
 
У монтажников королёвской фирмы была литровая алюминиевая кружка, из которой после полёта обязательно потчевали спиртом всех космонавтов, а они оставляли на ней свои гравированные автографы.
 
Больше других нас восхищал Владимир Михайлович Комаров. Интеллигент, отлично знающий оборудование корабля, необыкновенно обязательный и скромный человек, умеющий найти общий язык и с солдатом на контрольно-пропускном пункте, и с нами, испытателями. После полёта он по просьбе солдат садился где-нибудь в доступном месте и до тех пор раздавал автографы, пока громадная очередь не кончалась.
 
Теперь мой сказ пойдёт о Сергее Павловиче Королёве. Это был человек невероятных способностей, великий патриот своей Родины. Мне несколько раз приходилось слушать его благодарственные речи перед нами - боевым расчётом стартовой позиции - после очередного успешного запуска ракеты. Простые слова благодарности, обращённые к солдатам и офицерам, были необыкновенно проникновенными, и каждый из нас отчётливо понимал, что он причастен к выполнению работ большой государственной важности по защите своей Родины и подъёму её космического престижа.
 
Сподвижники его, конечно, тоже были великие люди, грамотнейшие, могучие.
 
В сложных житейских ситуациях офицеры нередко обращались к Сергею Павловичу за помощью. У офицера стартовой команды Пети Гончара серьёзно болела дочь - врождённый вывих тазобедренного сустава. Наш госпиталь в данном случае был беспомощен. И тогда мы посоветовали обратиться к Сергею Павловичу, что он и сделал.
 
Королёв выслушал его и сказал, что через несколько дней он будет в Москве, покажет медзаключения по ребёнку своему давнему другу-медику и о результатах сообщит.
 
После своего прилёта из Москвы Сергей Павлович разыскал Петра Гончара и сказал, что девочку надо направить в Москву на лечение. Вопрос о её приёме в медицинское учреждение решён, и передал офицеру необходимые документы.
 
- А своей жене скажите, что она имеет право раз в неделю летать нашим самолётом туда и обратно до полного выздоровления ребёнка...
 
К сожалению, жизнь этого великого человека, столько сделавшего во славу родины, трагически оборвалась. Если бы он жил - первым на поверхности Луны был бы советский человек.
 
В 1962 г. я был назначен на должность начальника лаборатории испытаний ТВ-систем космических аппаратов во вновь созданном 7 отделе нашего первого испытательного управления. В этой должности проработал 15 лет.
 
Работа - на пределе
 
Ну, да закончу свой рассказ о нашей работе, об испытаниях, чтобы вы представили себе наши рабочие будни. Цикл испытаний ТВ-аппаратуры объекта, то есть космического аппарата, включает в себя целый ряд этапов. Сюда входят ознакомление с результатами заводских испытаний аппаратуры, подготовка испытательного оборудования, проверка документации, испытания аппаратуры в составе объекта, комплексные испытания - совместное включение всех систем объекта в соответствии с программой их функционирования в полёте. Потом идут испытания после сборки объекта с ракетой-носителем, испытания после установки ракеты в стартовое сооружение, предстартовые включения для наблюдения за состоянием космонавтов, контроль работы аппаратуры на начальном участке полёта.
 
Дальнейший полёт обслуживают телевизионные приёмные станции ИПов (измерительных пунктов), расположенные вдоль трассы полёта космического корабля.
 
А после пуска необходимо заполнить отчётную документацию, проанализировать имевшие место замечания и отказы аппаратуры, подготовить и разослать на предприятия отчёты о работе ТВ-аппаратуры на технической и стартовой позициях, поработать над рацпредложениями. И вновь готовиться к следующим работам или к командировкам на учёбу.
 
Как правило, испытания объектов шли круглосуточно, и момент для испытаний ТВ- системы мог попасть на любое время суток. Так что порой мы не очень отличали день от ночи, а завтрак от ужина. Надо отдать должное хозяйственным службам, столовая работала отлично, готовили вкусно и качественно, а в ночное время функционировал буфет. А бывали месяцы, когда параллельно шли испытания двух, а то и трёх объектов, да ещё и на разных площадках. И такой ритм длился недели, месяцы и годы.
 
Всего за период с 1961 по 1976 годы через наши руки испытателей прошёл 91 объект, на которых была установлена ТВ-аппаратура: 13 «Востоков», 6 «Восходов», 25 «Союзов», 5 «Салютов», 11 «Венер», 3 «Марса», 16 «Лун», 8 «Молний», 4 корабля А1 (по лунной программе), 3 спутника «Космос»... И это далеко не полный перечень.
 
Среднегодовая переработка на каждого инженера нашей лаборатории составляла порядка 380 часов, то есть около 50 рабочих дней. Естественно, отгулов мы за это не получали.
 
Великой радостью было затишье в пусках ракет. Тогда ходили в кино, в гости и, конечно же, на рыбалку, охоту...
 
Байконур - это знойный край. Утром в мотовозе, который доставляет нас на работу, еще не очень жарко, но ехать вечером домой - это ад. Целый день вагоны мотовоза стоят на солнце с открытыми окнами. Вечером сесть на кресло невозможно - подгоришь снизу, руку в окно не высовывай - обжигает. Ночью дома - плюс 35, но окно не открыть - комары заедят, а марля на рамах слабо пропускает воздух. Ложусь на пол, укрываюсь мокрой простынёй, в голову ставлю вентилятор. Утром пылесосом снимаем со стен напившихся нашей крови комаров.
 
А зимой - ветер, и при морозе всего 15 -18 градусов очень холодно. Но всё равно это лучше, чем жара.
 
На протяжении многих последующих лет мы с супругой Диной Григорьевной, вспоминая годы жизни в Байконуре, удивлялись, как можно было жить и работать в таком пекле. Видимо, молодость умеет всё терпеть.
 
Но лично я нисколько не жалею, что прошёл школу Байконура. Повезло мне попасть в это начальное, самое бурное время. Я повидал там неимоверно интересных, грамотных людей. И отношения были чрезвычайно тёплыми между нами. Именно на Байконуре я понял, какими качествами должны обладать руководители и исполнители, ответственные за выполнение серьёзных государственных заданий, насколько продуманной должна быть организация работ, какой должна быть мера ответственности каждого исполнителя.
 
Публикацию подготовил Михаил Лисюк.
Прочитано на www.redakciya2005.narod.ru/