Алексксандр Алексенцев
 
РАССКАЗЫ  ИЗ  АРМЕЙСКОЙ ЖИЗНИ
 
Сладкий случай
 
Отгремели миномётные залпы,  от стрекотали автоматные очереди на пограничной заставе острова Доманского. В венном госпитале города Уссурийска залечивали  раны и ожоги участники жесточайших пограничных боёв на реке Уссури. Ещё десятки загубленных и сотни искалеченных жизней прибавилось в нашей России матушке к спискам участников войн, их назовут «участниками боевых действий», под псевдонимом «Доманцы». До них уже в списках «участников войн» были «Венгерцы», «Корейцы» «Вьетнамцы». Сколько прибавиться к этим спискам ещё «Афганцев» видно и сам Господь тогда не знал, ведь эта война только начиналась. Не знали в то время Российские молодые парни, что некоторые из них станут ещё и «участниками локальных войн», «Чеченцами», «Карабахцами», «Дагестанцами», «Осетинцами», «Таджикистанцами», «Приднестровцами», «Косовцами», «Албанцами», «Грузинцами», а в наше время и ещё «Украинцами» и т. д.
 
Но жизнь не стоит на месте, она течёт и продолжается. Молодёжь, подстриженную под ноль, эшелонами везли и везут по всем направлениям нашей необъятной страны бывшего Союза Советских Социалистических республик. Некоторые эшелоны  с новобранцами пересекают границы, для прохождения воинской службы «в западной группе войск». Других увозили и увозят еще дальше, для исполнения «интернационального долга на территории других государств» их назовут «Египтянами», «Алжирцами» и так далее. Как же надо не любить наших защитников Отечества солдат и офицеров «сильным мира сего», чтобы вот так запросто, бросать молодое поколение страны под пули?
 
Нашему призыву повезло. Мы не попали ни на Доманский ни в Афган ни в те и так далее. Более двухсот призывников — Оренбуржцев четырнадцать суток воинским эшелоном везли на Дальний Восток, служить в вооружённых силах Советской Армии – связистами. Так говорили нам сержанты с эмблемами войск связи. Сержанты с эмблемами ракетных войск подтверждали, хитро улыбаясь.
 
Наутро первого дня службы (загрузили нас в автомобили на железнодорожной станции г. Уссурийска, привезли в воинскую часть глубокой ночью) мы даже как-то растерялись, так и не сообразив в какие войска, мы попали, что за служба ожидает нас впереди? Уже позже офицеры учебной роты нам объяснят, что служить мы будем в самых засекреченных войсках Советского Союза, что со всех нас «особый отдел» возьмёт подписку на долгий срок «о неразглашении государственной тайны». «Почему такая секретность вы скоро сами узнаете» — был ответ офицеров учебной роты.
 
Я тогда не знал, что мне придётся служить в космических войсках два года под командованием  офицера, который относился ещё к одной группе военных, «подразделению особого риска», они были сродни сегодняшним «Чернобыльцам». Но как говориться всё по порядку.
 
Понедельник. Развод части, в последний раз проводит полковник Тимошин Владимир Ильич. Его переводят на повышение. Краткая прощальная речь. Прощаясь, Владимир Ильич сказал. «Ребята вы не солдаты. Вы военная интеллигенция. Я верю, что служить вы будете достойно, как подобает настоящим интеллигентам». Заместитель командира по технической части подполковник Сороко Михаил Егорович от лица офицеров и рядового состава пожелал счастливой службы Владимиру Ильичу в главном управлении космических войск связи.
 
С приходом нового начальника части «интеллигентная» служба для всего личного состава части закончилась. Новый начальник части полковник Дохов Михаил Тутович до мозга костей был военным,  видел в личном составе в первую очередь военных, а уже затем инженеров, специалистов космических войск разбирающихся в радиоэлектронике.
 
- «Каждый военный в первую очередь должен уметь защищать в условиях военного времени нашу Родину, а уже затем уметь управлять космическими аппаратами в космосе»,-  говорил в беседах с офицерами Михаил Тутович. Свой лозунг он с сознанием военного специалиста стал претворять в жизнь.
 
Первым этапом подготовки боевой мощи части стало: Всем офицерам, сержантам, солдатам было выдано личное стрелковое оружие. Офицеры получили пистолеты Макарова, рядовой и сержантский состав получили новенькие, ещё в смазке автоматы Калашникова. В каждый отдел было выделено дополнительное стрелковое оружие: по три пулемёта РПД (ручной пулемёт Дегтярёва), по два пулемёта СГМ (станковый пулемёт «Максим» со сменными стволами). Всё полученное новое оружие нужно было срочно пристрелять. Начальник девятого отдела подполковник Тарасов Вадим Яковлевич поручил это важное дело главному инженеру комплекса майору Казменко Николаю Ивановичу. Отобрав несколько солдат и сержантов (по результатам последних стрельб), майор Казменко вывез нас, с новеньким стрелковым оружием, на пристрелку по мишеням на стрельбище соседнего авиационного полка «Нормандия – Неман».
 
Я уже тогда на стрельбище заметил, как нервно дрожат руки у майора, Но как он стрелял! Как только майор Казменко припадал к прицелу автомата или пулемёта, дрожь в его руках сразу прекращалась. Мишени падали одна за другой, не успевая подняться полностью.
 
Вторым этапом подготовки воинской части к отражению «жёлтых»  так Михаил Тутович окрестил после событий на острове Доманском «условного противника» было рытьё окопов, строительство блиндажей и противотанковых дзотов. Ответственным, за строительство дзота в девятом отделе был назначен майор Казменко. В группе строителей из трёх солдат он назначил меня — старшим. При подведении итогов по качеству строительства наш дзот был признан лучшим из всех построенных оборонительных сооружений. (За что автор этих строк получил краткосрочный отпуск с выездом на родину)
 
На третьем этапе подготовки была объявлена война буйной травушке выросшей выше человеческого пояса. На территории жилой части солдат, а также на технической площадке. Каждому отделу были отведены «сенокосные угодья». С этой задачей я уже справился без майора Казменко. В мои обязанности входило: насадить на черенки новенькие литовки, отбить их и научить затачивать пользуясь бруском, а также косить молодое пополнение солдат. Сослуживцы под моим чутким руководством выкосили и высушили траву, скопнили её мне оставалось всего-то вывезти сено за территорию части и удачно продать корейцам, державшим на личном подворье домашних коз.
 
Самой главной целью полковника Дохова было: «обучить солдат и офицеров грамотно противостоять ОМП (оружию массового поражения)». На территории части был построен домик для проверки на герметичность противогазов и отработки практических навыков по команде « Внимание! Перебита гофрированная трубка у противогаза». После таких, практических занятий (в зимнее время) личный состав отдела ещё в течение недели «плакал». Применяемый для проверки противогазов слезоточивый газ набивался в сукно шинелей и распространялся по всей казарме.
 
Шести километровые марш броски по пересечённой местности бегали в противогазах, но это оказалось только цветочки, ягодки нас ожидали, когда за каждым воином был закреплён хим. комплект. Подавалась команда «плащ в рукава, чулки, перчатки надеть, газы». Весь взвод солдат тренировали до тех пор, пока последний солдат не укладывался в нормативное  время. Шести километровые марш броски в хим. комплекте и в противогазе запомнились нам на всю жизнь.
 
По понедельникам после развода части до обеда профилактические мероприятия на станциях космического комплекса, были заменены на практические занятия по ОМП.
 
В один из таких понедельников весь личный состав части повели в кинотеатр «Молдавия» для теоретических занятий по ОМП, а именно для просмотра секретного  кинофильма снятого на учениях с применением ядерного удара по условному противнику.
— Третье отделение! Становись! Ровняйся! Смирно! Вольно. Шагом марш, — командовал сержант Аторин.
Отделение вразвалочку, гремя подковами по бетонке, переваривая в желудках плотный обед, двинулось в сторону технической площадки.
 
Тишину в строю нарушил голос рядового первогодка:
 
- Товарищ сержант, а я сегодня как бы на родине, почти дома побывал.
 
- Во! Алекс опять, сказки рассказывает, - впрягся в разговор Виктор Баранов, по прозвищу ВиктОр. (с ударением на гласную О, «Бараном» его никто не называл из за уважения к его спортивным достижениям)
 
-Прекратить разговорчики в строю, - строгим окриком сержант Аторин остановил разгоревшуюся перебранку, между «салагой» и «помазком».
 
Дальше двигались молча. Каждый в строю вспомнил свою Малую Родину. В одном строю шли молодые ребята более чем с десяти регионов России. Сержант Владимир Аторин из Мордовии. Рядовой Александр Козлов из Удмуртии. Ефрейтор Владимир Зимин из Перми. Рядовой Анатолий Белоусов из Пензы. Рядовой Виктор Баранов из Иванова. Рядовой Михаил Предеин из Кургана, и я рядовой Александр Алексенцев из Оренбуржья, и как назло, в строю кроме меня ни одного Оренбуржца который мог бы подтвердить правдивость «сказки» солдатика из Оренбургских степей.
 
-Отделение, стой! Справа по одному по станциям шагом марш, - скомандовал сержант.
 
Солдатики, цепочкой потянулись в дверной проём двух этажного здания для проведения профилактических работ на станции КРЛ и на стации 1-м, которая являлась командным пунктом космического комплекса «Сатурн».
 
Уже в помещении станции спор разгорелся с новой страстью.
 
- Я вам ещё раз повторяю, что эти события фильма у меня на родине снимали. Фактически  на задах, - доказывал собравшимся сослуживцам солдат — первогодок. – Не верите! Давайте поспорим и я вам докажу, - горячился рядовой Александр Алексенцев, по прозвищу Алекс, уроженец сельского района Оренбургской области.
 
- Всё, что вы видели, было заснято на учениях на нашем Тоцком военном полигоне в сентябре 1954 года, всего в тридцати километрах от моего села, где я родился, - горячился первогодок.
 
- На что спорим, - протягивая руку Александру, улыбался Виктор Баранов. Который был уверен, что данный фильм был снят на Семипалатинском испытательном полигоне.
 
- Хорошо, давайте поспорим на сгущёнку, если я проиграю, то я покупаю вам каждому по банке сгущёнки. Если вы проиграете, то вы все семеро покупаете мне по банке.
 
Скрестив руки в тесном рукопожатии, рядовые попросили «разбить» сидевшего за столом оперативного дежурного майора Казменко, который с интересом наблюдал за разгоревшимся спором.
 
Сегодняшний фильм заставил его вспомнить и ещё раз пережить те страшные события сентября 1954 года, когда он был ещё молоденьким лейтенантом артиллеристом.
 
Разбив скрещённые руки двух спорящих, майор обратился к солдатику первогодку:
 
- Александр! Не много ли будет тебе одному семь банок сгущёнки? – и подмигнул хитро улыбаясь.
 
Я даже растерялся, но успокоился, после того как майор объявил:
 
- Рядовой Баранов! Соберите с каждого участника спора деньги и бегом за сгущёнкой, на всё про всё у вас пятнадцать минут, - майор посмотрел на стойку с электронными часами, добавил.- время пошло!
 
Усадив на стулья  отделение солдат, усевшись поудобнее в кресло оперативного дежурного инженер - майор космических войск Николай Иванович Казменко (главный инженер, главный оперативный дежурный комплекса «Сатурн») выступил у рядового, помощника оперативного дежурного, главным свидетелем событий 14 сентября 1954 года.
 
Вот, что он рассказал о тех событиях запомнившихся ему до мелочей на всю оставшуюся жизнь.
Летом 1954 года после окончания Рязанского артиллерийского училища нашему выпуску, всем без исключения, было присвоено звание лейтенантов. Мы тогда очень удивились. Не объявив место назначения службы весь выпуск  вместе с новенькими автомобилями-тягачами и пушками «гаубицами» загрузили в военный эшелон, и отправили на масштабные общевойсковые учения.
 
Разгрузили нас на железнодорожной станции города Бузулука, Оренбургской области (Южно Уральской железной дороги). Своим ходом через небольшой райцентр прибыли в деревню со странным названием. Уже запамятовал, что-то с именем связано. Их там несколько, - майор посмотрел на Александра. Взглядом попросил помочь.
 
Старояшкино, Малояшкино, Пронькино, - торопливо выпалил  солдатик.
 
Да, да именно там, в Старояшкино мы простояли несколько суток. По степным и лесным дорогам с помощью проводника майора - артиллериста колонной прибыли на Тоцкий военный полигон. Майор замолчал, видно, что-то вспоминая.
 
Более месяца велись подготовительные работы, - продолжил свой рассказ седой как лунь офицер. - Строились блиндажи. Рылись окопы для наших пушек. Окопов между пушками и блиндажами было вырыто более шести километров. Руководили подготовкой к проведению учений офицеры особого отдела.   
 
Рассказ майора прервал голос по ГГС оператора приемников.
- Первый, я второй. Приёмную на дальний имитатор цели,  - попросил оператор.
- Двенадцатый! Приёмную на ИЦ дальний, - в микрофон внутренней ГГС скомандовал главный инженер комплекса, затем продолжил свой рассказ.
 
Наступило 14 сентября. Рано утром весь личный состав войск «Восточных» загнали в блиндажи и окопы. Тех, кто не успел спрятаться  в укрытия, офицеры особого отдела положили на землю лицом вниз. Угрожая пистолетами, приказали лежать и не поднимать головы, пока не пройдёт колонна чёрных ЭМОК. Это потом через много лет  я узнал, что на этих учениях, кроме наших и зарубежных военных начальников, присутствовал, наш многоуважаемый генеральный секретарь Никита Сергеевич Хрущёв, а также высокие гости - генеральные секретари из социалистических стран.   
 
В то время мы даже и не догадывались об этом. Всё было засекречено. Забегая вперёд, скажу, что каждый участник учений дал подписку «о неразглашении государственной тайны» так что фактически сейчас я нарушил данное обещание. Но так как вы также дали подписку «о не разглашении государственной тайны» то я подумал, что вы сможете хранить не одну, а уже «две государственные военные тайны», - майор улыбаясь посмотрел на своих подчинённых срочной службы.
 
На командный пункт комплекса вбежал запыхавшийся рядовой Баранов. В руках у него была капроновая авоська с семью банками сгущенного молока. Положив сладкий продукт за стойками, на подоконник, изобразив строевой шаг, доложил:
- Товарищ майор, ваше приказание выполнено!
- Хорошо, садись и слушай.
- Где- то в половине десятого, по местному времени, в звенящей тишине мы услышали  звук летящего тяжёлого бомбардировщика. Дальше всё происходило как в кошмарном сне. Сам взрыв и его последствия я описывать не буду. Вы сами всё прекрасно видели на экране. Расскажу только, что на экране не было показано.
- Через несколько минут «ножку атомного гриба» пересекли несколько ястребков  МИГ-15. Затем началась авиа бомбёжка укреплений «Западных войск». Дошла очередь и до нас.
 
Вступили в бой наши «гаубицы». В течение 20 минут из пушек мы обрабатывали артиллерийскими снарядами территорию условного противника. Стволы пушек раскалились. В воздухе стоял запах обгорающей краски цвета «хаки». После прекращения огня в эпицентр взрыва, были направлены дозиметристы на нескольких БМП. Затем в бой пошла тяжёлая бронетехника и пехота в средствах химической защиты. Условные противник войск «западных» был разбит.
 
После окончания учений дезактивацию и дегазацию проводили в местной речушке Самарка. Я немного знаю географию. Эта речушка в своём нижнем течении превращается в реку и под городом Куйбышевым впадает в могучую реку Волгу. Судите сами - какой масштаб заражения человечества и природы нанесли данные учения с применением ядерного удара по условному противнику. Сколько бессмысленно загубленных жизней. Сколько больных, страдающих заболеваниями после облучения и заражения радионуклидами.
 
Наступившую тишину на командном пункте по ГГС комплекса нарушил голос оператора.
- Первый, я одиннадцатый. Профилактические работы закончил, - доложил  старший оператор передатчиков.
- Одиннадцатый, я первый, доклад принял, - держа  дрожащей рукой,  микрофон ГГС ответил майор и пояснил:
- Дрожь в руках это тоже результат Тоцких учений. Где только я не лечился. В каких только санаториях не отдыхал. Всё бесполезно. Как говорит мой сокурсник полковник Титоренко «Поздно пить боржоми! Тоцкие учения на всю жизнь останутся в наших душах и телах!»
 
После небольшой паузы майор спросил у своего помощника:
- Александр, а ты помнишь момент взрыва?
- Очень хорошо помню. В этот день мы со старшим братом Владимиром и с соседской девочкой Татьяной находились в деревенской избе «пятистенке» у нашей бабушки Анастасии Кирилловны. Находились мы в передней комнате. Играли с братом в паровозики (самодельные игрушки сделанные умелыми руками деда Степана из липовых круглых чурок) Татьяна сидела на подоконнике. Раздался сильный треск похожий на удар молнии в очень жаркую и сухую погоду. Всё кругом задрожало. Затем ударила ударная волна. Стекла из оконных рам вместе с соседской девочкой посыпались на некрашеный, деревянный пол передней комнаты. Стоящая в углу комнаты, во весь рост, деревянная икона рухнула на голову старшего брата и раскололась вдоль пополам. Старший брат потерял сознание. (в свои неполные пять лет, он получил своё первое сотрясение мозга, скрыл от призывной комиссии, отслужил в СА в г. Печенга, демобилизовался в звании старшего сержанта)
 
- Баба Настя подхватив нас троих под мышки, несмотря на крупные габариты, моментально спустилась в погреб, где принялась приводить в чувства старшего брата. Успокаивать с посечённым осколками лицом ревущую Татьяну доверила мне. Хотя я и сам ревел как белуга. Затем прибежали родители две Марии и вытащили нас из погреба.
 
- Александр, а ты родом из какого села?, - перебив подчинённого, спросил майор.
- Из Старояшкино.
- Хорошие люди живут в твоём селе. За несколько суток, которые мы стояли у тебя на родине, нас так кормили, что некоторые офицера начали прибавлять в весе.
 
Майор замолчал. Через несколько секунд лицо офицера моментально изменилось, приняло выражение требовательного не терпящего ни каких возражений военного начальника.
 
- Та-а-а-к, что-то мы с вами заболтались. Слушай мою команду! Личному составу к профилактическим работам приступить! И уже мягче, - Александр, а тебе особое задание. Ставь самовар, будешь всех чаем поить, только обязательно со сгущёнкой!
 
Рядовой и сержантский состав станций приступили к профилактическим работам. Александр наполнил водой блестящий серебром тульский электрический самовар и  включил его в сеть. Сходил в умывальную комнату, перемыл чайную посуду. Накрыл в соседней комнате станции КРЛ «праздничный стол», открыл ножом несколько банок со сгущённым молоком.
 
- Товарищ майор, всё готово,идёмте чай пить, - пригласил солдат-первогодок седого как лунь офицера.
- Хорошо, сейчас подойду. Александр! - обратился офицер к солдату первогодку, -  С сегодняшнего дня обращайся ко мне по имени-отчеству. Ни каких «товарищ майор», просто Николай Иванович. Ведь мы с тобой фактически родственники. Одним «крёстным отцом» крещёны. Как говорится, «Спасибо вам, Никита Сергеевич, за наше счастливое детство», - пошутил офицер, ветеран космических войск, получивший в свои двадцать лет с небольшим статус офицера «подразделения группы особого риска».
 
 
В казарме гробовая тишина

 
Дикая июньская жара стояла над Приморьем. Она не спадала даже ночью. Солдатики метались на горячих постелях в прожаренной за день казарме. Просыпались в горячем поту, шли в умывальную комнату, мочили простыни холодной водой из-под крана. Слегка отжав, обворачивались этой прохладой и, как призраки, натыкаясь друг на друга, брели к своим постелям. Падали на скрипучие пружинные сетки кроватей, на какое-то время забывались в тревожном сне, но простыня высыхала на молодых горячих телах, и все повторялось вновь.
 
- Что за климат в этом Приморье, всю весну дожди лили, фурункулы совсем замучили, а теперь горим как мотыльки на костре. Скорее бы уж боевые работы, что ли, начались, на станции намного прохладней, - обменивались между собой репликами земляки-срочники Александр Алексенцев и Николай Лисин.
- Уже сегодня вечером начнутся, если старт пройдет успешно. Пойдем приляжем, может, еще с часок вздремнуть удастся, - обратился Александр к вечно заспанному здоровяку.
 
* * *
 
На следующий день комплекс готовили к очередным боевым работам. Была объявлена двухчасовая боевая готовность.
На командном пункте комплекса ожидали представителя ЦУПа (центра управления полетами). Оперативный дежурный по комплексу подполковник Казменко, весь на нервах, налево и направо по ГГС (внутренней громкоговорящей связи) раздавал подчиненным замечания и наряды вне очереди.
 
Перед самым началом сеанса связи с экипажем космического модуля на командном пункте вместе с начальником отдела появился долгожданный гость.
- Внимание на комплексе! Начинаем очередной сеанс связи.
- Первый, я третий, есть картинка!
На экране ВКУ (видеоконтрольное устройство) появилась картинка. - Внутри космической станции "Салют", в невесомости, продолжая работать с приборами, парили три "Янтаря".
- "Янтарь-один!" (позывной командира корабля "Союз-11") Я "Двадцать первый", как слышите меня?
- "Двадцать первый", я "Янтарь-один", слышу вас хорошо.
- Как у вас дела?
- Неважно. Температура в отсеках за сорок. Загазованность превышает норму. Оборудование не справляется.
- У нас на ЦУПе сейчас тоже за сорок. Курортный сезон в самом разгаре, - попытался шутить "Двадцать первый".
- Вас бы сейчас сюда, на наш "курорт", посмотрел бы я на вас, "Двадцать первый". Вы все видите, понимаете. Добейтесь разрешения на посадку!
- Обещаю, сделаю все возможное! До свидания!
- До скорого! - сухо попрощался с представителем ЦУПа "Янтарь-один".
 
* * *
 
Командиру звездного экипажа «Союз-11» -«Салют» Добровольскому Георгию Тимофеевичу, весельчаку-одесситу, было не до шуток. Пролетая над Чугуевкой (Добровольский окончил Чугуевское военное училище летчиков), увидев Приморский край с космической высоты, дал себе обещание после окончания полетов обязательно побывать в родном училище. Но этому не суждено было сбыться.
 
* * *
 
Изображение на экране ВКУ стало расплывчатым, вскоре оно совсем исчезло - модуль ушел за горизонт.
- Запись телеметрии срочно в вычислительный центр! После расшифровки - лично мне в руки, я буду в кабинете начальника отдела, - обращаясь к оперативному дежурному, попросил подполковника "Двадцать первый".
- "Заря", я "Заря-один". Докладываю, очередной сеанс связи с космическим модулем завершили.
- "Заря-один", я "Заря". Доклад принял. Аппаратуру не выключать. Ждите дополнительных указаний.
К оперативному дежурному подполковнику Казменко подошел замкомвзвода сержант Аторин.
- Товарищ подполковник, разрешите приступить к уборке помещений?
- Товарищ сержант, сядьте на место и успокойтесь. Уборку начнете только после команды - отбой боевым работам. Вы меня поняли?
 
Повидавший в жизни всякого, участник учений с применением атомного оружия по условному противнику на Тоцком военном полигоне, подполковник был суеверным, верил в приметы, очень переживал за знакомых военных летчиков-космонавтов. Он считал, что в сложившейся ситуации преждевременная уборка помещений станций недопустима.
 
- "Заря-один", я "Заря", продолжаем работу. Очередной сеанс связи с космическим модулем через один час двадцать пять минут.
На электронном табло календаря на командном пункте ярко горели цифры 29.06.1971.
 
* * *
 
Раскрыв журнал боевых работ с дополнительным ЦУ, принесенным помощником оперативного дежурного, подполковник все понял. Предстояло выдать всего одну команду. Он хорошо знал значение этой команды, вслух произнес:
- "Двадцать первый" свое обещание сдержал.
 
* * *
 
Оперативный дежурный подполковник Казменко скомандовал в микрофон ГГС:
- Внимание на комплексе, объявляю отбой боевым работам. Всем службам большое спасибо. И еще, - всему личному составу я отменяю все ранее полученные от меня взыскания. Офицерам собраться в кабинете начальника отдела. Рядовому составу приступить к влажной уборке помещений.
И уже не в микрофон добавил:
- Теперь все зависит от вертолетной поисково-спасательной группы.
 
* * *
 
Личный состав девятого отдела отдыхал после дежурства. В казарму вошел начальник отдела полковник Тарасов. Увидев офицера, дневальный (салага) у тумбочки с испуга во все горло заорал:
- Рота! Смирно! Дежурный! На выход!
- Вольно, вольно, - остановил разбушевавшегося солдатика начальник отдела.
- Дежурный, строй роту!
- Что случилось?
- После построения узнаешь.
- Рота! Подъем! Строиться!
 
В коридор на построение потянулись заспанные бойцы. Из кабинета начальника отдела вышли офицеры, все без головных уборов. Старшина доложил о построении, подошел к динамику внутренней связи, включил его, повернув рычаг на полную громкость. Из динамика раздался голос полковника Сорокко, главного инженера, исполняющего обязанности замполита части:
- Сегодня, 30 июня, при посадке космического корабля "Союз-11" произошла разгерметизация спускаемого аппарата. Космический экипаж в составе Добровольского Георгия Тимофеевича - "Янтарь-1", Волкова Владислава Николаевича - "Янтарь-2", Пацаева Виктора Ивановича - "Янтарь-3" обнаружен поисково-спасательной группой не подающим признаков жизни. Врачи поисковой группы констатировали смерть от кессонной болезни. Подвиг экипажа космического корабля "Союз-11" станет символом воли и смелости, мужества и отваги для всех советских людей. Они доказали, что в космосе можно жить и работать долгое время, даже в таких условиях, через которые они прошли. Вечная память героям, погибшим при завоевании космоса. Почтим их память минутой молчания.
 
В казарме наступила гробовая тишина.
 
                                                                                                Беда предстала мне воочию,
                                                                                                И слезы скорбью навернулись,
                                                                                                Когда они на землю отчую
                                                                                                Все трое мертвыми вернулись.
                                                                                                Вошли в пределы вечной повести,
                                                                                                И до конца чиста их совесть.
                                                                                                И доблесть не скрывает горести,
                                                                                                Ко взлетам будущим готовясь.
 
Такие стихи Расул Гамзатов напишет в память о погибших космонавтах и назовет их подвиг одним коротким, но очень емким словом - Доблесть.
 
 

Отзовитесь, ветераны космических войск!
 
Здравствуйте, уважаемая редакция газеты "Южный Урал". Написать вам меня побудило желание рассказать о непростой службе рядового, сержантского состава и офицеров, служивших в Космических войсках Советского Союза. Обидно за военнослужащих, несущих службу в настоящее время в самых престижных и самых засекреченных войсках. Несправедливо умалчивать о подвигах (не побоюсь в этом случае пафоса) военнослужащих всех рангов (от командующего до рядового), которые погибали при неудачных стартах космических ракет на космодромах.
 
Президент страны Д. А. Медведев объявил 2011-й год Годом космонавтики, и это понятно. 12 апреля исполнится ровно пятьдесят лет с того времени, когда в космос поднялся первый в мире космический корабль "Восток" с человеком на борту. Воспитанник нашего Оренбургского летного училища Ю.А. Гагарин впервые облетел планету Земля.
- "Кедр", я "Заря"! Желаю счастливого полета! - прокричал в микрофон ГГС руководитель полетами генеральный конструктор С.П. Королев.
- "Заря", я "Кедр"! Поехали! - в микрофон скафандра совсем не громко произнес первый в мире космонавт, но его "Поехали!" услышала вся планета. С этого момента началась эра пилотируемого освоения космоса. Но ведь космонавтика началась даже намного раньше запуска первого искусственного спутника.
 
Мне посчастливилось служить в космических войсках на командном пункте помощником оперативного дежурного космического комплекса "Сатурн" два года. И я знаю, что космос - это не только космонавты, спутники, космические корабли, пилотируемые станции, а это еще полтора десятка НИПов (наземные измерительные пункты) и ПИПов (плавающие), на которых служат десятки тысяч солдат и офицеров. Они круглые сутки после расшифровки данных телеметрии управляют космическими аппаратами. И только когда на корабле или станции возникают нештатные ситуации, управление космическим кораблем берут на себя космонавты.
 
За двухгодичный срок службы с мая 1970-го по май 1972 года нам пришлось испытать и радость - когда получили с помощью фототелеграфа первые снимки Красной планеты, и ностальгию - когда "Луноход-1" был установлен на Луне на вечную стоянку в Море Дождей, и разочарование - когда космический экипаж "Союза-10" не смог войти на борт станции "Салют", а еще горечь невосполнимой утраты - когда члены экипажа космического корабля "Союз-11" вернулись на Землю мертвыми.
 
Почти сорок лет прошло со времени срока окончания службы, но в зрительной памяти моей сохранились черты лица каждого сослуживца. По сей день в моих ушах звучат голоса: командный - главного инженера, главного оперативного дежурного комплекса подполковника Казменко. Тихий - начальника нашего, третьего отделения майора Ширяева. Вкрадчивый - начальника девятого отдела подполковника Тарасова. Голос, от которого по спине пробегали мурашки, - начальника штаба майора Гуряшина. Совсем не военный, тонкий голос начальника войсковой части полковника Тимошина.
 
Помню всех земляков-сослуживцев: операторов станций Чешуина Олега из Оренбурга, Захарова Ивана, Передери Владимира из Бузулука, братьев Фризен - Николая, Петра, Якова из Красногвардейского района, Лисина Николая, Давыдова Владимира, Логачева Александра, Искакова Николая, Еременкова Владимира, Грязнова Николая, Максимова Николая, Алексеева Виктора, Аторина Владимира, Баранова Виктора, Предеина Михаила, Козлова Александра, Врожнова Бориса, Зимина Владимира, Белоусова Анатолия.Где же вы теперь, друзья однополчане? Как хочется вас всех увидеть!
 
Пусть мой небольшой рассказ, который я написал в память о погибших космонавтах, расскажет читателям газеты и напомнит вам о годах службы на благодатной земле Приморского края.
 
Я слышал, что в Москве создана общественная организация ветеранов космических войск. Хотелось бы и в нашей области создать что-то подобное.
 
Я, Алексенцев Александр Петрович, обращаюсь к оренбуржцам всех поколений, служивших в космических войсках: присылайте свои отзывы, предложения по созданию общественной организации на aleksencevap@mail.ru.
 
 
Александр АЛЕКСЕНЦЕВ,
бывший помощник оперативного дежурного, старший оператор командного пункта космического комплекса "Сатурн".