СЧАСТЛИВЫЕ МГНОВЕНЬЯ
 
«Счастлив ли я, отправляясь в космический полет?
Конечно, счастлив!»
Из заявления Ю.А. Гагарина перед стартом. 
 
СБЫВШАЯСЯ МЕЧТА
 
12 апреля 1961 г. вся планета узнала о полете первого космонавта Юрия Гагарина.  Молодежь, окрыленная этим событием, писала письма с просьбой записать их в космонавты и послать осваивать просторы Вселенной.  Заканчивая 10-й класс школы №2 в Воскресенске, я и мой друг Валерка, втайне ото всех, приняли решение учиться на профессии, связанные с освоением космического пространства. Валерий поступил в Васильковское авиационное училище, а я стал работать связистом и учиться в ВЗПИ. Считал, что для полного счастья в юности достаточно три радости: верных друзей, первую любовь и работу по душе. Не предполагал, что через 2 года мечта неожиданно сбудется и жизнь покажется одним прекрасным мгновением.  Я храню особые чувства о светлой поре юности, как о лучших годах своей жизни.
 
Годы мчатся, но воспоминания о замечательных, талантливых, добрых людях, с которыми свела меня судьба во время службы в Советской Армии, согревают сердце, рождают гордость за ту весомую частицу труда, которую вложило наше молодое поколение в освоение космоса. 
 
Хмурым, ранним утром 19 ноября 1963 г. автобус «ПАЗик» с 24 воскресенскими рекрутами медленно, через толпу провожающих, выехал из ворот стадиона «Химик». Среди этих 19-летних парней был и я. На пересыльном пункте объявили, что ждет нас дорога на Дальний Восток… Но, пришел капитан с погонами артиллериста, зачитал фамилии семерых и мою тоже. Нас перевели в другую команду, объединили с москвичами и мытищинцами.  Затемно, в 30 км от Москвы, колонна призывников сошла с электрички и по плохо различимой дорожке пришла в расположение воинской части, где ждал ужин в армейской столовой и двухъярусные кровати для отдыха.
 
Утром в 7 часов раздалась команда сержанта: «
Подъем!».  Выглянув в окно, мы увидели, что наступила зима, выпал первый снег. А тут и новое открытие - с большим интересом стали рассматривать здания, похожие на астрономические обсерватории с белыми куполами на крышах, гигантские чаши антенн, устремленные в небо.  На душе стало светло, радостно - повезло со службой!
 
 Жизнь новобранцев началась с чистой страницы, белой, как выпавший снег. Прошли курс молодого бойца, приняли Присягу на верность Родине. Почти все пополнение (около 200 человек) пошло на укомплектование двух вновь организуемых рот, а меня, единственного из воскресенцев, распределили в роту связи. 
 
Есть на карте Подмосковья Щелковский район, ставший для меня второй малой родиной, с которым связаны незабываемые армейские годы. Здесь в центральной части города, недалеко от платформы «Воронок», сооружен один из первых памятников покорителям Космоса. За станцией Щелково в пос. Чкаловский жил первый отряд летчиков-космонавтов, а неподалеку еще обустраивался Звездный городок.  Научный измерительный пункт (НИП-14), в котором в 1963-66 гг. прошла моя срочная воинская служба, начали строить в 1960 г. на месте испытательной станции, принадлежащей Ракетному НИИ. Еще раньше, в 30-х годах, на этом месте был аэродром «Осоавиахима», с которого знаменитый летчик В.П. Чкалов совершал дальние перелеты. До 1962 г. большинство персонала НИП составляли гражданские специалисты: связисты, баллистики, телеметристы, дешифровщики, которые постепенно были заменены военными специалистами. 
 
АРМЕЙСКИЕ БУДНИ И ПРАЗДНИКИ
 
В армейской дисциплине чувствовалась стройная система, к которой я легко приспособился. Суть этой системы сводилась к тому, что каждый должен сам себя воспитывать во всем, начиная с внешнего вида и кончая боевой и политической подготовкой, беря пример с командиров и старослужащих. Рота связи обслуживала: командный пункт, телеграфную станцию, АТС, фототелеграф для передачи синоптических карт, громкоговорящую связь, станцию космической связи «Заря», содержала в образцовом порядке казарму и закрепленное техническое здание, несла караульную службу и отрабатывала наряды в армейской столовой.
 
Я увидел деловую, спокойную и доброжелательную атмосферу, царившую у связистов. Как хор кузнечиков, стрекотали телетайпы, передававшие в московский Центр управления телеметрические параметры объектов на космической орбите. В динамиках слышались позывные, номера команд, метки станции единого времени, обратный отсчет 5,4,3,2,1.  Двухлетний гражданский опыт связиста мне пригодился: оборудовал мастерскую по ремонту техники, увеличил количество рабочих мест в учебном классе, первым в НИПе подал рационализаторское предложение.  Все 3 года товарищи оказывали мне доверие, избирая вожаком-комсоргом.
 
Считал, что самая короткая дорожка к сердцам воинов - личный пример. В дружеских отношениях я был со всеми сослуживцами, но меня, первогодка, тянуло к старослужащим родом из Вологды. Были они мужественны, по-крестьянски неторопливы, уверены в себе, никогда не прятались за спины товарищей, а на гимнастерках у них красовался весь набор значков солдатской доблести. У них я набирался жизненного и воинского опыта. 
 
Как-то вечером, когда наступило личное время, я застал в бытовой комнате сержанта
Лошакова с баяном, почему-то загрустившего. «Давай играй, Витя! Легче на душе станет!» - попросил я друга-вологодца. Скоро в бытовке стало тесно, принесли гитару, а кто-то из старослужащих предложил: «Споем, нашу?»:
………………………………………………………
Бывают в жизни быстротечные моменты
Очень парадоксами богатые. 
Были мы вчера еще студенты,
А сегодня мы уже солдаты.
 ………………………………………………………
 
Не спрашивал, кто написал слова этой песни, но в душу они нам западали, напоминая о близких родных, любимых девушках. Я знал, что среди первогодков есть музыканты, попросил их взять духовые инструменты, меня поддержали присутствующие. И вот, подражая Армстронгу, виртуозно запела голосистая помповая труба с сурдинкой в руках
Вячеслава Хохлова, на трубе-корнете играл будущий руководитель духового оркестра НИПа Николай Зубков, а харьковчанин Коля Шевченко зачаровывал нежными звонкими трелями, извлекая их то из кларнета, то из маленькой флейты-пикколо, невозмутимый Эдик Вольфсон из Мытищ жонглировал палочками на ударных инструментах. На звуки мелодий сбежались любители музыки и из других рот. Так незапланированно прошла первая репетиция оркестра, игравшего нам регулярно марши на воинских построениях. Импровизированный концерт удался и продолжался до тех пор, пока не прозвучала многократно команда «Строиться на поверку».
 
В такие минуты особенно чувствуешь теплоту тесно сжившегося коллектива, называемого ротой.  Жизнь в ней очень похожа на жизнь в многодетной, дружной семье, и, как в каждой большой семье, существовало распределение обязанностей. Заведенный порядок поддерживался, казалось, что сам по себе. Не вспоминаю такого случая, чтобы кого-то обидели. Не хуже матери заботился о сотне подопечных старшина-сверхсрочник
Щербаков Владимир Иванович, а отцом-наставником почитался заместитель командира роты капитан Ю. Пуляев. В звании лейтенанта-связиста в 1957 г. он участвовал в запуске 1-го ИСЗ на Тюра-Таме (Байконуре).  Политзанятия, которые он проводил с воинами, переходили в доверительные беседы. Многие, в том числе и я, после демобилизации собирались продолжить службу или работу на НИПе, поэтому советовались с ним.
 
В космонавтике мы не могли разочароваться, освоение космоса захватывало, как интересная книга с бесконечным продолжением.  Воспитательная работа в НИПе была поставлена отлично. В клубе проводились тематические мероприятия: торжественные собрания по праздникам, за круглым армейским столом собирались международные обозреватели из АПН, организовывались встречи с интересными людьми, по вечерам демонстрировались кинофильмы.
 
Запомнилась встреча с
Лавровским Владимиром Владимировичем, человеком-легендой, фронтовиком- артиллеристом, награжденным 5-ю орденами Великой Отечественной войны, ветераном космических войск, соратником С.П. Королева, первым командиром НИП-14, кандидатом технических наук, депутатом Щелковского Горсовета.
 
Приглашали к 9 Мая
М.А. Егорова и М.В. Кантария. Они рассказывали, как водружали знамя Победы над фашистским рейхстагом.
 
Приезжал любимый лирический певец
Владимир Трошин, пел нам знаменитые «Подмосковные вечера» и «…заправлены в планшеты космические карты».
 
Первый исполнитель популярнейших «Подмосковных вечеров» певец Владимир Константинович Трошин.
 
Командир части в  1959 - 1963 годах полковник Лавровский Владимир Владимирович.
 
Командир части полковник Горбунов Александр Дмитриевич с Героем Советского Союза Кантария Мелитоном Варламовичем.
 
Свои войсковые музыканты, певцы, поэты, танцоры тоже не раз удивляли нас своими талантами.  Самым удобным местом для встречи с земляками являлся клуб. Здесь по воскресеньям, до начала сеанса кинофильма, я встречался с воскресенцами: Б. Лушпаем, В. Павловым, В.  Коровиным, В. Еремеевым, И. Вертуновым, и нам было о чем побеседовать. 
 
Неоднократно воины просили командира НИПа полковника
А.Д. Горбунова пригласить в клуб наших соседей космонавтов: «Ведь одно общее дело делаем!». …Наконец, в клубе нас приветствовал от имени летчиков-космонавтов Павел Попович. С удовольствием выслушали его интересный рассказ о первом отряде космонавтов и, конечно, задали ему вопрос: «А почему другие не приехали?». Он сослался на большую загруженность по новой космической программе. 
 
Воскресным летним утром 1965 г. дежурный сообщил, что ко мне приехали друзья- одноклассники, и я поторопился оформить увольнение. …Валерий окончил училище и был в новенькой форме летчика лейтенанта, а Борис - отпускник, старший матрос, щеголял в парадной матроске. Встреча верных друзей всегда праздник, а эта запомнилась на всю жизнь.  Показав на антенны, нацеленные в небо, Валера спросил:
«В космос смотрят?». «Да», - кивнул я. Он же сказал, - «Ничего не рассказывай, я все понимаю и так». 
 
КОСМИЧЕСКИЕ ВИТКИ НА ЗЕМЛЕ
 
История космонавтики пишется не словами на бумаге, а конкретными делами многих тысяч людей. Космические объекты накручивали на околоземной орбите виток за витком.  Огромный поток информации циркулировал между ЦУПом, главным Центром управления в Москве, НИПами и космическим объектом. Ее надо принять, расшифровать, проанализировать, подготовиться к следующему витку. Затем передать на борт объекта в заданное время пакет команд, получить подтверждение об их прохождении. НИП видит космический объект 7 минут.  После этого он попадает в зону видимости другого НИПа. Суммарное время радиовидимости объекта на территории страны на одном витке составляло в те времена 20-25 минут. В морях и океанах для поддержания связи находились научно-измерительные суда. Это сейчас, когда появились космические спутники связи, глобальная связь с космическим объектом на орбите поддерживается постоянно.  В 60-е годы происходил научно-технический прорыв в космос, и шло негласное соревнование между нашей страной и США.
 
Не доводилось за 3 года слышать, чтобы наш НИП дал сбой в работе при запусках «Восходов», «Молний», «Космосов», «Метео»-спутников, «Лун», «Венер», а ведь все делалось впервые.  Для нас, военнослужащих, не было секретом, что самым Главным конструктором космических аппаратов являлся
С.П. Королев. «Двадцатый» держал под контролем и наш НИП, мне не раз доводилось слышать из громкоговорителя его спокойный голос, хотя мои товарищи-солдаты слышали и его строгие «разносы».  Радиолинии Земля-Космос-Земля должны работать бесперебойно, таким было требование наших командиров. Все старались заранее предупредить сбои в работе. Во время напряженного труда чувствуешь себя и своих товарищей частью какого-то сложного механизма, управляемого невидимой опытной рукой.
 
Былые фантастические представления о покорении космоса отпали, наяву все оказалось сложнее и интереснее. Каждый новый день мы встречали с энтузиазмом, ибо занимались новым и нужным стране делом.  Обидно стало, когда 22 августа 1964 г. ТАСС скромно сообщило, что был запущен на орбиту спутник «Космос-41». Этот спутник был выведен на эллиптическую орбиту, являлся космическим ретранслятором спутниковой связи, у нас он проходил как важный объект «Молния-1». Тогда на НИП-14 в Щелкове и НИП-15 в Уссурийске впервые отрабатывалась система телефонно-телеграфной связи и каналов телерадиовещания между Москвой и Владивостоком. Вначале связь проходила плохо, были неполадки с антенной на спутнике, но потом конструкторам удалось раскрыть антенну почти полностью. Мало кто помнит, что через этот спутник была проведена трансляция с Токийской 18-ой олимпиады для телезрителей и радиослушателей.
 
В конце ноября, в рамках сотрудничества в области космической связи, на НИП прибыли французские специалисты. Запомнилось потому, что всю осень солдаты до умопомрачения наводили идеальный порядок на территории и в помещениях.  В области милитаризации космоса США всегда были на шаг впереди, а наша мирная страна всегда была готова на адекватный ответ. В 1964 г. среди солдат стал гулять слух, что над Аляской был посажен американцами наш спутник из серии «Космос». Через две недели солдатское радио сообщило: «Ура! Челомеевские ребята сумели посадить сразу два американских спутника!». На этом инцидент военного противостояния в космосе закончился. 
 
В КОСМОСЕ ПИЛОТИРУЕМЫЕ «ВОСХОДЫ»
 
Скорее бы наступили пилотируемые полеты, мечтали первогодки, и вот командир роты предупредил: «
Готовьтесь, намечены пуски космических кораблей на ближайшее время».  Конец сентября 1964 г., корабль на орбите! (Ред.: на самом деле полет беспилотного "Восхода" проходил 6-7 октября) На телеграфной станции рабочий порядок, и меня манит к командному пункту - все новости приходят оттуда. Когда там дежурит заместитель командира НИПа майор Герастовский Ф.А., дверь на КП всегда настежь открыта.  Мой одногодок рядовой Михаил Соловьев машет мне рукой, приглашая зайти, показывая на экран монитора. На телеэкране я вижу в гермошлеме лицо космонавта, но какое-то оно безжизненное. «Вот не везет нам!», - подумал я. «Кто это? Что с ним?», - шепотом спросил я у Миши. «Иван Иванович. Манекен это», - также тихо ответил Михаил. Посторонним на КП находиться не положено, чтобы не мешать, но майор понимает состояние наших душ и, сидя за пультом контроля и управления, не делает замечание своему помощнику.
 
Герастовского уважают все за профессионализм. Я никогда не видел его разгневанным, он всегда озабочен делами и немногословен.  Космический корабль был новым по конструкции, почти двое суток находился на орбите в опытном полете. Перед командой на приземление произошел сбой в системе ориентации, корабль стал вращаться, плохо управлялся, но все-таки его сумели посадить. ТАСС же, к нашему удивлению, сообщило, что был запущен очередной спутник серии «Космос». 
 
Через две недели 12 октября 1964 г. в 10 часов 30 минут с Байконура стартовал многоместный корабль «Восход-1» с тремя космонавтами:
Комаровым В.М. - командиром- летчиком, Феоктистовым К.П. - конструктором-ученым, Егоровым Б.Б. - медиком. Полет и возвращение экипажа прошли штатно. 
 
За две недели до полета «Восхода-2»
(Ред.: за три с половиной недели) в космос опять запустили корабль с манекеном.  Снова наблюдались сбои в системе ориентации корабля. На нашем НИПе дежурил летчик- космонавт, понравившейся мне своей деловитостью, капитан Волынов Борис Валентинович, еще не бывавший в космосе. По сложившейся было традиции, кто из летчиков приезжал до старта к нам, то обязательно отправлялся в космический полет. Мы ожидали, что наступил и его час, но ошиблись. 
 
Утром 18 марта 1964 г. командир роты связи майор
Смирнов Илья Федорович сообщил, что сегодня стартует пилотируемый космический корабль, а на станции «Заря» будет дежурить Валентина Владимировна Терешкова, что просьба командования к солдатам - не приставать к ней ни с какими расспросами.  В ночь перед стартом «Восхода-2» на космодроме Байконур выпал снег, покрыв белым покрывалом стартовую площадку, а у нас в Щелкове почти не осталось снега, и пришла ослепительная красавица по имени «Весна». Я шел в составе боевого расчета на ответственное дежурство. Мы щурили глаза от яркого света, рассматривая проезжавшую по дороге черную «Волгу», за рулем которой, как мы догадывались, была космонавт Валентина. Шагавший рядом со мной экспедитор-контролер Петр Епифанцев утверждал, что обязательно возьмет автограф у Терешковой, и заранее приготовил открытки. Я знал страсть москвича Петьки к автографам, понимал, что запрет командования ему нипочем. Показывая автографы Титова, Поповича, Николаева, он рассказывал мне, как сумел с трудом пробиться в 1961 г. к первому космонавту Гагарину. 
 
В 10 часов стартовал корабль, и закрутилась слаженная работа. На первом витке уточнялись параметры орбиты. Радиоприемник был включен - все радиостанции нашей страны передавали экстренное сообщение ТАСС, что на орбиту выведен корабль-спутник «Восход-2», пилотируемый летчиками-космонавтами
Беляевым Павлом Ивановичем и Леоновым Алексеем Архиповичем. Оттенки голоса диктора Левитана были особенными, и к ним нельзя было привыкнуть. Если он говорил, то жди новостей! …
 
Я пришел помочь своим товарищам на телеграфную станцию, когда пошла информация по второму витку. Вдруг вбегает взволнованный М. Соловьев: «
Идите скорее на КП! Посмотрите - космонавт вышел из корабля в космос!» Кто мог оторваться от работы пришли на командный пункт. Нам выпало великое счастье первыми видеть этот момент на экране монитора, когда космонавт двигал в космосе руками, показывая всем, что и тут можно работать. Этот кадр затем показывали по телевидению и опубликовали во всех газетах мира.  Нас переполняла гордость за нашу страну - это наш космонавт впервые вышел в специальном скафандре в космическое пространство! Мы понимали, что Родиной сделан очередной шаг в освоении космоса. Вместе с нами задумчиво смотрел на экран и майор Герастовский.  Наверняка, он думал об основоположнике теоретической космонавтики К.Э. Циолковском и его «фантастическом» рассказе, где был описан сценарий выхода человека в скафандре в открытый космос. Ученый из Калуги ошибся только в одном - предсказал выход человека в космос в 2017 году, а это случилось только что, на 52 года раньше. …
 
Мы заспешили на свои рабочие места, расслабляться не время.  Напротив КП располагалась комната станции «Заря», и я представил себе космонавта Валентину Терешкову у микрофона: «
Я «Заря», как слышите? На связи «Чайка»…».  Позывной Земли был красивый и звучный, предвещающий рассвет космической эры.  Из переданных по телеграфу сообщений было ясно, что полет проходил успешно.  Алексей Леонов благополучно вернулся в корабль, а я в свой кабинет-мастерскую.
 
Приближался обеденный перерыв. Открыв дверь мастерской, я от неожиданности опешил - передо мной стояла Валентина Терешкова.  -
Парень, помоги мне…, обратилась она ко мне.  Слово «парень» поразило меня, как гром. Так на «гражданке» обращались к подросткам.  За полтора года службы я повзрослел, подзабыл, что я парень, и внимательно разглядывал «Чайку». Так вот она какая - первая женщина-космонавт: стройная, с присущей русским красавицам милой улыбкой и взглядом добрых глаз, всего-то немного постарше моих одноклассниц! - Конечно! Выручу, помогу, - поспешил ответить я.  Наблюдая за Валей, я думал, что мои сверстницы тоже не подвели бы, окажись на ее месте. В душе не исчезало чувство гордости за нашу Родину. За один день столько счастливых мгновений: и запуск космического корабля, и первый выход Алексея Леонова в открытый космос, и неожиданная встреча с «Чайкой». 
 
Вечером невероятно счастливый мой друг Петя Епифанцев показал книгу немецкого философа Эммануила Канта, на обложке была надпись: «
Петру на память. В. Терешкова».  Мне Петя подарил две открытки с ее автографом, а я рассказал, как произошла моя случайная встреча с женщиной-космонавтом. 
 
Корабль «Восход-2» совершил 17 витков вокруг Земли и 19 марта совершил посадку в районе Перми. Спустя много лет узнал, что возникали проблемы при возвращении Алексея Леонова через шлюзовую камеру в корабль, что посадка выполнялась вручную, а не автоматически, поэтому и сели не в намеченном районе. Все делалось впервые, с риском для жизни. В этом и заключается подвиг пионеров освоения космического пространства. 
 
 
 
В. Терешкова
проводит сеанс
связи с экипажем космического
корабля
«Восход-2».
 
Рядом с ней -
начальник станции "Заря"
(позывной "Заря - 5") капитан
Бойцерук Д.П.
Первый командир роты связи майор Смирнов Илья Федорович.
 
ВЕСКИЕ СЛОВА ГЛАВНОГО КОНСТРУКТОРА
 
По расписанию в 10 часов для взвода предстояла строевая подготовка, но я получил от командира роты срочное спецзадание - идти на станцию ПРЛ (приемные радиолинии) и настроить их телетайпы. Инструктируя меня, майор Смирнов говорил, что меня там будут ждать, не удастся наладить - не беда. Илья Федорович был в хорошем настроении, гордился, что в очередной раз его рота связи оказывает техническую помощь другому подразделению. Я тоже был рад этому приказу: доверили серьезное, почетное задание; значит, нужны мои познания; возможно, встречу кого-нибудь из воскресенцев; увижу современную радиоэлектронику.
 
Не первый раз ходил на такие задания - приходилось сталкиваться со сложной многоканальной аппаратурой связи и даже вычислительными машинами «Минск-14» и «Минск-26». По дороге к ПРЛ добрым словом вспоминал своих педагогов и наставников.  Была глубокая осень 1964 года. По небу наперегонки мчались кучки серых низких облаков, в воздухе пролетали редкие снежинки. Путь был не близкий, пронизывающий ветер леденил лицо и руки, забирался под распахивающуюся шинель. Вот и нужное мне здание с белым шаром-куполом на крыше. Дежуривший в вестибюле дневальный сказал, что нужная мне комната находится на втором этаже.  Телетайпов тут было больше, чем на нашей телеграфной станции. Техника была новенькой, сохранилась заводская смазка. Я быстро разобрался, в чем заключалась причина сбойной работы телетайпов - занижено напряжение линейного электропитания. Стал объяснять причину неполадки собратьям-солдатам, но они отрицательно замотали головами. «
Мы с этих аппаратов только пыль стираем, ничего не понимаем», - заявили они. «Позовите офицеров, я им расскажу», - попросил я их. Пришли офицеры и честно признались, что еще не успели освоить эту технику, гражданские специалисты еще занимаются наладкой, недавно они были здесь, но куда-то отлучились. Я попросил офицеров передать инженерам, чтобы они увеличили напряжение аккумуляторной батареи с 24 вольт до 48, и тогда телетайпы заработают отлично. 
 
Спускаясь по лестнице, я увидел в вестибюле заместителей командира НИПа по связи майора
Перемышленникова П.Я. и по измерениям майора Герастовского Ф.А. Рядом с ними стоял мужчина в пальто и зимней шапке, напротив - в синих халатах те самые два 30-летних инженера. Мимо проходить нельзя, и я направился строевым шагом к этой группе, остановился по Уставу за 3 шага с рукой под козырек, отрапортовал Павлу Яковлевичу: «Товарищ майор, по приказанию…». Выслушав мой доклад, он попросил разъяснить инженерам, что же нужно сделать. Увидев перед собой юнца-солдата, один из гражданских рьяно стал доказывать, что причина сбоев намного сложнее, и им нужно время, чтобы разобраться. «Да, он и закона Ома не знает!», - нагло заявил этот инженер, видимо старший, пытаясь скрыть конструкторские просчеты. Погоны не позволяли мне отвечать в оскорбительном тоне инженерам: «Я не только закон Ома знаю, но и практический опыт работы имею в этой области техники. Советую убедиться в правоте моего предположения». Инженер продолжал вести свою политику: «У нас нет места, где разместить дополнительные аккумуляторы». 
 
Я не видел смысла продолжать словесную баталию и посмотрел в глаза Перемышленникову, говоря взглядом: «
Пора бы Вам принимать решение, товарищ майор!».  Но он молчал, не реагируя на мой вопрошающий взгляд. Я перевел взгляд на майора Герастовского: «Хоть Вы-то защитите, товарищ майор?» Понял, что помощи от них ждать не приходится. Мой взгляд скользнул на мужчину в шапке, казалось не вникавшего в нашу перебранку, и вдруг он заговорил тихим уверенным голосом: «Делайте, как говорит вам солдат!». Говоривший годился мне в отцы, в его глазах светился живой и ясный ум, а голос показался мне знакомым. «Не он ли Главный конструктор?», - подумал я.  «Вот теперь ясно стало, можешь идти», - заговорил, сразу повеселевший, Перемышленников. Я же был благодарен этому незнакомому руководителю, он то меня понял и выручил. А вот майоры, соблюдая субординацию, оставили право принятия решения за ним.  Обида на инженеров у меня мгновенно прошла. «Вы можете совсем отказаться от аккумуляторных батарей, если используете вместо них малогабаритные трансформаторные выпрямители», - посоветовал я на прощанье инженерам и лихо козырнул военным. Все заулыбались.  Проходя мимо дневального, я замедлил шаг и тихо спросил: «Скажи, а кто это в зимней шапке?». «Королев», - коротко ответил дежурный.  …
 
Наступил январь, был легкий морозец и банный день. Выйдя из ворот, наша рота остановилась, ожидая старшину. Меня стал дергать за рукав шинели какой-то улыбающийся парень в лохматой зимней шапке: «
Здравствуй! Все сделали, как ты посоветовал, теперь все прекрасно работает. Спасибо!» Я с трудом узнал в нем того самого инженера. «Ну и отлично», - ответил я на ходу.  …Кончилось лето, и наступила золотая, теплая осень. Выйдя из казармы и пройдя мимо штаба, я увидел, что навстречу мне идет С.П. Королев. Я смущенно посмотрел на него и сказал: «Здравствуйте». Он кивнул в ответ головой. «Вспомнил ли он ту нашу встречу?», - подумал я. На проходной меня встретил взбудораженный дежурный словами: «Тебе навстречу шел Королев!». «Я знаю», - ответил я ему. Выглядел Сергей Павлович устало, лицо было каким-то пожелтевшим, болезненным. 14 января 1966 г. его не стало.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Зам. нач.
НИП-14 по измерениям
(1963 - 1971 гг.)
подполковник
Герастовский Ф.А
 
 
 
 
 
 
 
 
Зам. нач.
НИП-14 по связи,
телевидению, электронно-
вычислительной
технике и СЕВ
полковник Перемышленников П.Я.
ЭПИЛОГ
 
На всю жизнь запомнилась встреча с С.П. Королевым, когда он, знаменитый ученый, академик, обладая всеобъемлющей инженерной интуицией, понял мою правоту в споре с конструктором-разработчиком и встал на защиту солдата, студента-недоучки.
 
Перед демобилизацией я подготовил достойную смену: технический опыт передал минчанину Юрию Чайке, а опыт комсорга – Александру Ляшенко, который выбрал путь кадрового военного. С Александром многие годы обменивались письмами, и он неоднократно навещал меня в Воскресенске.
 
За 3 года службы у меня накопилось в учетной карточке более 40 поощрений от командования. Одно из них, дороже ценных подарков, – «Благодарственное письмо на родину», матери вырастившей меня. Я горжусь также тем, что вначале 1966 г. моя фотография, воскресенца, оказалась на первой доске Почета среди офицеров и солдат – отличников боевой и политической подготовки НИПа. Во второй половине этого года на следующей доске передовиков появились фотографии сразу двух воскресенцев-отличников: Бориса Лушпая и Валерия Павлова. Лучшей же наградой за наш ответственный труд в те годы было само участие в отечественной программе освоения космического пространства.
 
Как-то мой щелковский друг, однокурсник по институту, пригласил к себе в гости, обещая показать Звездный городок. Жарким летом 1972 г. я со своей невестой и другом Владимиром посетили молодой Звездный городок. Видели там ухоженные, стриженые газоны с фонтанчиками, большой муравейник у дорожки среди сосен. Вместе сфотографировались в памятных местах. …В этот день я мысленно попрощался с юношеской мечтой – избрать на всю
жизнь профессию, связанную с освоением космического пространства.
 
…Прошло немало лет. Рад был снова увидеть на телеэкране 6 марта 2007 года Валентину Владимировну Терешкову, в день ее 70-летия. Страна не забыла подвиг и поздравляла первую женщину-космонавта, ныне генерал-майора авиации.
 
…Космонавтика за 50 лет пережила пик новизны, схлынула волна романтики, тема освоения космоса стала не в моде и денег на развитие отечественной космонавтики выделяется недостаточно. Нынешняя молодежь повально увлеклась возможностями мобильных телефонов и виртуальным миром компьютеров. Что созидательное она передаст на склоне лет потомкам?
 
…Нам об этом вряд ли придется узнать.
 
Евгений Гибшман: "В 19 лет сбылась моя мечта об участии
в программе освоения космоса"
 
Ветераны командно-измерительного комплекса. В первом ряду второй справа - командир-наставник Е. Гибшмана капитан Юрий Пуляев. В последнем ряду слева пятый - первый командир НИП-14 полковник В.В. Лавровский. Фотография 30.07.1983 г.
 
 
 
Мастер по ремонту, эксплуатации и обслуживанию КИПиА одного из предприятий города Воскресенка Московской области и краевед Евгений Александрович Гибшман, 2012 г.
 
Трудные времена переживает отечественная космонавтика,
но старички-антенны гордо поднимают чаши-глаза в космос.