СГОРЕВШАЯ «РОМАШКА»
Драма, местами переходящая в комедию...
 
Персонажи и их ключевые фразы:
 
- Боец, прибежавший со «старой» «Ромашки», в ответ на вопрос – что там случилось?:
«Там такоооое!!!»
- М-р Емец, начальник 21 отделения: «Говорили мне, дураку - иди в замполиты! Командовал бы сейчас тремя тетрадями……..».
- Ст. л-т Шевченко, начальник «новой» «Ромашки» (молча про себя): « Я теперь знаю, как выглядит «абсолютно черное тело».
- Ст. л-т Чашин, начальник сгоревшей «старой» «Ромашки», ничего не сказал и не подумал, т.к. был в отпуске.
- П/п-к Писаренко, начальник 2 отдела: «
Отдел развалил, «Ромашку» спалил…чего бы еще такого сделать?..»
- П/п-к Васильев, Главный инженер (докладывая в Голицыно): «Там сгорело-то пару метров кабеля – восстановим за два дня».
 
Четвертого отдела в Колпашево не было, поэтому выполнением боевой задачи мы занимались только в двух случаях – в карауле и на полугодовом техническом обслуживании. Принципиально, полугодовое ТО отличается от ежемесячного исключительно продолжительностью. Почему 5 дней без работ, это боевая задача, а 2 два дня нет, не очень понятно (количество спирта - то же). Но, тем не менее, мероприятие серьезное – боевой листок, ведомость дефектации, журнал ТО, «наряд на работы на ЭУ до 1000В», и куча другой, очень важной и нужной писанины.
 
Итак, ТО началось. Самое чистое место на любой станции – кабельные колодцы. Они зачем-то обязательно пылесосятся на каждом ТО (помнится, боец, пылесосящий колодцы перед какой то проверкой, ворчал – «Ага, вот придет генерал на «Ромашку» и скажет – А откройте-ка мне кабельные колодцы!!! Он что, идиот?»). Но, тем не менее, журналы разложены, подписи собраны, колодцы пылесосятся - боевая задача выполняется. Все хорошо…
 
И тут раздался звонок от Вити Емца – «Шевченко! Все бойцы, тряпки и пылесосы на старую «Ромашку!». Робкие возражения были жестко пресечены и весь расчет новой «Ромашки», вооруженный ветошью, отправился к зданию 116.
 
Вы знаете, что такое АБСОЛЮТНО ЧЕРНОЕ ТЕЛО? Это гипотетическое тело в физике, которое при любой температуре полностью поглощает падающее на него излучение. Так вот, что б вы знали, оно не гипотетическое, этим самым телом была «Ромашка». Все поверхности были покрыты аккуратным слоем ничего не отражающей сажи. Кромешная тьма поглощала вошедшего в техздание сразу за входной дверью. Определить, включено освещение или нет, можно было только тщательно приглядевшись к лампочке.
 
Черные, как черти, бойцы кое-как очистили окна и светильники, и мы, наконец, смогли оценить весь ужас произошедшего. Выгорел центральный перекресток кабельных трасс из приемного зала в УРТС и все кабели на антенну. Сгорел программатор «Аккорд» и блок Б-(чего то там, не помню). Всё! Приплыли! На Витю Емца было страшно смотреть… Накануне он разжился в ЭТР сварщиками с аппаратом и сделал, наконец-то, металлические стеллажи в ЗИПе вместо опасных в пожарном отношении и просто позорных деревянных. Окалина упала в кабельный колодец и резиновые оболочки кабелей занялись огнем. Итак, ЧП!
 
Первым пришел главный инженер Васильев. Посмотрев на все это и дав сроку три дня на устранение, ушел заниматься техническим обеспечением (на следующий день, на площадку перед «Ромашкой» приехал мусорный самосвал и вывалил огромную кучу списанных и неизвестно где взятых разъемов и кабелей).
 
Потом пришли НПО и особист. Кратко опросив бойцов, они пришли к выводу, что ни иностранные разведки, ни диссиденты тут не причем и отправились докладывать каждый по своему ведомству соответственно.
 
Со всей части была собрана некая группа офицеров, умеющих держать в руках паяльник. Они получили индульгенцию от нарядов и спецработ и процесс пошел. Были восстановлены «Аккорд» и прочие сгоревшие блоки, спаяно немерянное количество всяческих кабелей и проводов, вследствие чего ЗИПам обеих «Ромашек» был нанесен невосполнимый ущерб. Да…, спирт на этом ТО не получил никто. ЧП, все таки!..
 
А между тем, ТО закончилось и началась обычная работа. Паяешь, по «часовой» - на свою станцию, на сеансе отдыхаешь - и снова паяешь.
 
Особый интерес в это время у всех вызывал «план работ на сутки». Формально у нас же две «Ромашки», а по сути… Все работы крутились одной живой станцией. Накладки сеансов в пределах 7-ми градусной зоны за «накладки» не считались. Крутишь одним полукомплектом по одному объекту, в 7-ми градусной зоне объявляешь «конец приема», антенну бросаешь на второй объект, аппаратуру переключаешь на второй полукомплект и все. Через час по громкой связи – «96-му, по А-такому-то и А-такому-то  -  отбой!».
 
Но, когда-нибудь, ЭТО должно было случиться… Накладка! Глухая! Зона в зоне! Оба борта дециметровые и РТСки нам не помогут. Причем вторым объектом выступал один из тех странных бортов, на которые нас задействовали примерно раз в год (не иначе, как проверяли на «вшивость»). Благо, что план СУ появился за неделю, и у нас было время на «подумать». Оперативный, еще так участливо, поинтересовался – «Что делать будете? «Ломаться»? «Ломаться» мы не хотели.
 
МА-9МКТМ-4 хорошая станция, крепкая, надежная - дублировано все …, кроме антенны. По сути - две станции с одной антенной. Второй антенны у нас не было.
 
На «оперативном совещании» в ЗИПовской МА-9МК в составе Губина, Мищенко и Шевченко предлагались разнообразные варианты выкручивания из ситуации, вплоть до «залезть на «Унжу» (вышка имитатора «Ромашки») и снять ДМ излучатель». «Унжа-2» вышка высокая, а альпинистов среди нас не было… Однако направление мысли было выбрано правильное и Эдик Губин вспомнил, что он уже много лет возит в АБВГДейку в качестве ЗИПа давно списанные и никому не нужные дециметровые «рога» от цифровой РТСки. Так мы получили в свое распоряжение вторую дециметровую антенну.
 
Дальше - дело техники. ДМ «рога» прикорячили на поворотный станок учебной МА-9МК на соседнем здании, из ЗИПа «Ромашки» притащили антенный усилитель и кинули кабели на второй комплект приемников «Ромашки». И вуаля - была одна «Ромашка», стало две (вторая, правда, плохонькая, с хилой антеннкой). На том сеансе эту хитрую антенну лично крутил ст. л-т Толя Мищенко (мы ему даже провода для БВН (блок визуального наблюдения) кинули, чтоб он самолично наблюдал, как он своим управлением создает «кратковременные сбои»).
 
Провода эти, от здания РТСок до новой «Ромашки», висели еще месяца два. При очередном обходе техзоны, ГИ Васильев, дойдя до этих самых «коммуникаций», строго так сказал – «Шевченко! Что за сопли у вас тут висят?!»
 
- Да я…, да мы…,а если накладка?…
 
- Вот когда будет «если» - тогда и повесите!
 
А потом запустили и погоревшую «Ромашку». И она даже почти полностью работала. Электромашинные усилители, правда, «с кнопки» не запускались. Но если надеть резиновую перчатку и пальчиками помочь пускателю, то ничего – заводились как милые.
 
Вот и все. Средство из контура управления не вывели, боеготовность не подорвали, полное соответствие занимаемым должностям продемонстрировали. Что еще советскому старлею надо? :):):)
 
Расчет новой "Ромашки" в увольнении.
 
 
КОПЫТНЫЙ ДЕНЬ
 
 
Топот сапог на плацу и строевая песня в любом месте нашей Родины вселяют уверенность в том, что армия жива
и «все, что создано народом – будет надежно защищено».
И это правильно.
 
 
Понедельник и четверг – копытные дни. В эти дни офицеры становятся похожи на ОФИЦЕРОВ. Хромовые сапоги, галифе, портупея - красотища!  (Отменив всю эту прелесть, минобороны  лишило офицерский корпус целого культурного пласта – «как одену портупею, так тупею…». А эта замечательная особенность пришивания к кителю правого погона?!. Это же эпоха!)
 
В понедельник и четверг – общее построение.
 
Часть стоит. На правом фланге стоит самое важное и нужное подразделение любого ОКИКа – Управление. (Ну, в  самом деле, кому нужен, скажем начальник станции, кроме своего непосредственного начальника? Может быть, еще начальнику отдела и, иногда, главному инженеру. А начвещ, или начпрод, не говоря уж о начфине, нужны всем. Так что все справедливо).  Далее - первый отдел, потом мы. Ждем выхода Командира.
 
Посередине плаца стоит  начальник штаба. По правую руку от него, метрах в пяти, сидит собака. «А ну кыш!» и сапогом,  – топ! Собака отбегает еще метров на 5 и снова садится. Больше он ее не гонит. Во-первых, она сидит практически в полном соответствии со строевым уставом (мордой к строю, хвостом не виляет), а во-вторых… строй уже хихикает и так.
 
На край плаца выходит Командир.
 
 «Часть! Равняйсь, смирно, равнение на….». НШ пошагал. Невысокого роста, округлых форм, выглядит немного комично, но строевым  шагает отменно. Собака поднимается,  и  соблюдая дистанцию, движется следом. НШ и КЧ  встречаются, звучит доклад. Собака тоже останавливается, с интересом выслушивает оный, и, ко всеобщему разочарованию, уходит с плаца по своим делам.
 
«Здравствуйте, товарищи!». «Дра! Жла! Та! Оик!».
 
«Командиры подразделений, ко мне!».  Командиры выстроились в шеренгу перед Командиром.
 
Мне всегда было интересно, о чем можно в течении 10 минут говорить с людьми, с которыми ты только что проводил получасовое совещание? (Потом, правда, я узнал, что ничего интересного – конспективное изложение предыдущего получасового совещания. Что б лучше дошло).
 
«К торжественному маршу!»
 
Вот все-таки, не зря мы носим летную форму. Прохождение перед Командиром похоже на посадку самолета. Не получилось с первого раза - уходишь на «второй круг». Не получилось второй раз – самолет улетает на запасной аэродром, а мы отправляемся на занятия по строевой подготовке.
 
Торжественный марш и строевая песня - необходимые  элементы боевого слаживания, ибо ничто так не объединяет воинский коллектив, как ненависть к командиру, отправляющему подразделение  на дополнительные занятия. Мы справляемся и уходим, а пара отделов остается совершенствоваться. Учитывая, что абсолютно все маршировали и пели достаточно плохо, предполагаю, что на строевые занятия назначаются отделы исключительно по «провинности» командиров подразделений на данный момент перед командиром части.
 
Потом портупеи снимаются и до обеда основная масса офицеров ходит, помахивая свернутыми  в «колбаски» этими самыми портупеями.
 
После обеда -  читка приказов. В простонародье – «дерганье гвоздей».  Должны быть все. После смены, после наряда, неважно. Должны быть. Особая забота начальника отдела – обеспечить явку явного, или даже потенциального, «гвоздодера». Из наряда вряд ли выдернут, а уж из смены – легко. («Прекратите прятать нарушителей в сменах!» - фраза из тех времен. Представьте  – Великая Отечественная война, командир полка – «Где лейтенант Иванов,!», «В бою!», «Прекратите прятать нарушителей в боях!!!»)
 
НШ зачитывает приказы,  и начинается собственно то, ради чего мы все собрались. Замы, по очереди,  рассказывают, что ужасного случилось в подчиненных им подразделениях за неделю. Нарушитель и его непосредственные начальники встают, т.е. «дергают гвоздь из стула» и слушают, как первый нарушил, а вторые, своим бездействием, «способствовали и поощряли». Так, например, некто л-т Иванов, будучи контролирующим распорядок дня в таком-то отделе, был застукан ДЧ спящим в 5 часов утра в казарме. Из речи Командира мы узнаем, что он не только грубо нарушил воинскую дисциплину, но и создал предпосылку к ЧП, которая, в свою очередь, подрывает нашу боеготовность и непременно приведет к поражению в войне с вероятным противником, ежели такая случится.
 
Замы смотрят на провинившихся с осуждением, все остальные, по понятным причинам, с сочувствием.
 
Очередь доходит до главного инженера. На неделе «Кама» заработала очередную «6-ю форму». НДР и его начальники встают и выслушивают все, что в таких случаях положено. Однако Главный инженер, очевидно по неопытности, вносит разнообразие в обыденность ситуации. Выясняется, что качественно выполнить сеанс управления помешали внешние обстоятельства в виде кедра, растущего возле Камы и мешающего, своей кроной, беспрепятственному распространению радиоволн. В целях «пресечения и недопущения впредь» кедр был спилен.
 
Это в корне меняет дело и Командир переключается на Главного. «Товарищ подполковник!! Кедр рос 100 лет. И все эти 100 лет он никому не мешал. Никому, кроме прибывшего к нам нового Главного инженера!». И сбавив тон, слегка в сторону – «Привыкли там у себя, в Воркуте, все НСУ на северное сияние сваливать».
 
На этом копытный день заканчивается. Начинается обычная неделя.
 
Военнослужащим ОКИК необходимо уметь бегать марш-броски. Лучше всего этому учиться, конечно, в воскресенье.
На снимке слева направо: нач "Авроры" А. Солдатов, замполит-2 Морозов (в следующее воскресенье,
когда нас дополнительно утяжелили костюмами Л-1, на бирке у Морозова было написано <Элодин Морозов>),
начальник 21 отделения В. Емец, начальники МА9-МК Э. Губин и А. Мищенко, начальник "Ромашки" И. Шевченко.
 
 
РЕПОРТАЖ НА РТСке
 
Из лекции на кафедре телеметрии и бортовых устройств
3-го факультета ВИКИ им. Можайского, 80-е года:
«МА9-МК – радиотелеметрическая станция, предназначена для...
в настоящее время не используется или используется крайне редко».
 
Когда я об этом заявил во 2 отделе НИП-12, меня подняли на смех и показали план работ, в котором на 78-х средствах вчера было 7 работ, сегодня - 5, а завтра -11.
 
 
МА9-МК (РТСка, по местному) - замечательная станция. Глядя на нее, сразу понимаешь, что делалась она для Вооруженных Сил.
 
Во-первых, цвет. Не какие-то там фривольные, как на Ромашке, «белая ночь» и «морская волна», а настоящий армейский цвет – шаровый.
 
Во-вторых, индекс рабочей частоты. Очевидно, разработчики что то слышали про «три зеленых свистка» и поэтому решили, что для советского военнослужащего цветовое обозначение рабочей частоты будет более доступно, нежели, допустим, буквенно-цифровое. «Две  красные полосы», «одна синяя», «две зеленых» (сегодня, это звучит, как результат теста на беременность).
 
В-третьих, эргономика. Ее нет совсем. Поэтому во время работы некоторые блоки, для удобства, выдергиваются по  направляющим и подвешиваются на ограничителях. Антенну реально удобнее крутить, когда руки на что-то опираются. А приемник нуждается в беспрестанном подкручивании потенциометра АРУ, чем и занимается НДР, разгуливая по залу с отверткой.
 
А БАУ (блок антенных усилителей)? Огромные и тяжеленные металлические ящики, маркированные теми самыми «полосками». При смене частоты боец должен взгромоздить его на плечо, и, словно ящик с патронами, по пожарной лестнице затащить на крышу и подсоединить к антенне.
 
Короче, замечательная станция...
 
Предстоит пуск, а значит и репортаж. Репортаж, конечно, ведется и с Ромашки, но почему-то на РТСке это гораздо колоритнее.
 
Пятнадцатиминутная готовность, и в аппаратном зале появляются дамы из дешифровки. Их появление напоминает эпизод из «Служебного романа», когда в кабинет к Мымре вваливается комиссия по инвентаризации, с таким же шумом и весельем.
 
Посередине аппаратного зала стоит начальник РТСки Эдик Г. и, широко улыбаясь, приветствует каждую входящую персонально по имени-отчеству.
 
Дамы распределяются по своим регистраторам и одна из них, вспомнив нечто важное, спрашивает – «Эдик! А ты сегодня матом ругаться не будешь?»
 
Эдик улыбается еще шире, и кивая на бойцов – «А как эти охламоны работать будут». «Охламоны» тоже начинают лыбиться. Кроме одного, - молодого бойца, который уже успел проникнуться важностью возложенной на него задачи, но что при этом нужно делать представляет весьма смутно.
 
Пуск состоялся, через семь минут борт у нас, начался  прием. Бумага ползет, женщины озвучивают параметры, нач расчета дешифровки транслирует их куда надо.
 
Через некоторое время  на одном комплекте начинаются сбои. Боец, тот самый, который не улыбался -  впал  в ступор, и перестал крутить свою антенну по азимуту.
 
Шея Эдика багровеет, и он срывается на рык. («Товарищ рядовой! Совместите, пожалуйста, стрелку азимутального сельсина со значением, указанным в целеуказаниях на текущее время!»).  Дамы становятся пунцовыми, и, переваривая услышанное,  утыкаются носом каждая в свою бумажку. Боец же, дополнительно подбодренный «товарищеским похлопыванием по плечу», от которого его пилотка отлетает на полметра, сразу во все «врубается» и начинает вполне сносно крутить антенну.
 
Сигнал возвращается в состояние «устойчивого» (превосходная степень устойчивости телеметрического сигнала на НИП12 – «как у молодого поросенка»).
 
Сеанс закончен. Репортаж проведен. Дамы обогатили свой лексикон. Из бойца родился оператор. Молодой выпускник Можайки, присутствующий на сеансе в качестве стажера, осознал, что пять лет в ВВУЗЕ он занимался непонятно чем  и что теория поля и ряды Фурье ему в войсках точно не понадобятся.
 
Репетиция художественной самодеятельности. Исполнение "Интернационала".
О том, что это не банальные посиделки, а именно репетиция, а мы - теперь активные участники хора,
поющие узнали на следующее утро лично от НПО, которого весьма воодушевили как наш репертуар,
так и готовность петь в любое время суток, хоть в два часа ночи.
На снимке: Игорь Шевченко и Эдик Губин с супругами.
 
 
КОЛПАШЕВО.   ЛЮДИ.
 
Субординация.
 
 
Шагаю на техзону.
 
Сзади раздается окрик - "Шевченко!!!! Старший лейтенант Шевченко!!! Ко мне!!". Оборачиваюсь, - метрах в пятидесяти стоит начальник второго отдела п/п-к Писаренко. (Шапка надета кокардой над правым ухом. Верная примета, что только что был в штабе и огреб за что-то... ). Бегу.
 
"Товарищ подполковник! Старший лейтенант Шевченко по Вашему приказанию прибыл". Он приобнимает меня за плечи и, сокровенно так, говорит:
- Игорь. Если бы ты только знал, как же я сегодня плохо спал......
 
Торопиться не надо (армейская мудрость).
 
Я потерял металлическую печать. Само по себе событие малоприятное - минимум строгач в приказе по секретной части. Там-сям поискал, - нет нигде.  Прихожу сдаваться к начальнику отделения В. Емцу. Валентинович мужик мудрый, помолчал немного и рассказал одну из своих многочисленных баек.
 
Был, мол у него, некий лейтенант, который так же потерял печать и, недолго думая, позвонил НачШтаба. НачШтаба ему - молодец, мол: "Строгий выговор!" Через два часа печать находится. Обрадованный лейтенант снова звонит НачШтаба:
- Нашел!!!
- Ну, что же, - молодец!
- А выговор?!!
- А что выговор? Выговор - строгий!
 
Короче, говорит мне Виктор Валентинович, - не торопись.
 
Я внял совету. Бойцы сделали из моего же оттиска слепок из эбоксидки. Даже с дырочкой под кольцо (ну, наверняка и себе конечно, пару экземпляров).
 
Хожу я с этой печатью с полгода. Техздание сдаю под охрану. Чемодан опечатываю. В общем - режим соблюдаю.
 
Но вот пришла пора переводиться. Все подписал в "бегунке", осталась секретка. Деваться некуда - иду с рапортом к главному инженеру Васильеву. Васильев подумал немного и (как сговорились): "Не торопись (опять!). Сегодня торжественное собрание, а  ты там в Приказе. Премию тебе выписали. Если я сейчас возьму у тебя рапорт, придется вычеркивать. Приходи завтра".
 
После обеда натягиваю парадные галифе и.. цок.. цок.. цок. Выкатилась родная из кармашка для заначек.
 
Перед собранием улыбаюсь Васильеву, он тоже: "То-то же!".
 
ЕГЭ
 
 
Первый командир, как первый учитель - запоминаешь навсегда. Первый мой начальник отдела - подполковник Борис Ефимович Чуманов. Здоровенный как медведь, солидный, одет  в идеально сидящий китель. Пишет исключительно перьевой ручкой, расписывается витиеватой, министерский подписью  и  имеет свою методику профотбора солдат.
 
Если боец решает "с ходу"  примерчик типа "1/4 + 0,5 =", то отправляется служить на Ромашку, если решает неправильно, то на МА9-МК... Всех остальных - на "Аврору".
 
Главное умение Главного инженера.
 
 
Главный должен много знать и многое уметь. Но есть одно умение (как сейчас говорят - недекларированное), которое весьма существенно влияет на судьбу многих офицеров и, в целом, на статус целого ОКИКа.   Этому навыку не учат в Академиях, он нарабатывается годами, методом проб и шишек. Я говорю об умении "отмазывать" НСУ. Главный инженер подполковник С. умеет.
 
"Коралл" слил. На командном пункте сидит С. , ругается, смотрит принципиальную схему и слушает начальника Коралла, который ему вещает, что если вот этот транзистор накроется, то в этом блоке произойдет то-то и то-то. Давайте мол скажем, что у нас сгорел этот транзистор. Однако вариант с транзистором очень банален и он оставляется в качестве резервного.
 
Главный обращается к  оперативному дежурному:
- Кто у нас сегодня дежурит в "Северных электросетях"?
- Сейчас узнаю... Иванов Иван Иванович.
- А кто это, ты его знаешь?
- Нет
- Ладно,.. давай трубку. "Ваня!! Привет! Это С., с Зимовщика! У нас тут просадка напряжения была ......". Ну и т.д.
 
Умеет.
Фотографии присланы и истории рассказаны Игорем Шевченко:
 
1983-1986 гг. - НИП-12, Колпашево, начальник Трал-К2Н, МА-9МКТМ-4;
1986-1989 гг. - ОИП 23, Хороль, начальник выносного участка 46;
1989-1993 гг. - НИП-3, Балхаш, начальник 21 отделения;
1993-2002 гг. - 50 НИИ КС, Калининград/Королев, МНС, СНС.