Лев Хайкин.
Воспоминания о Грузии и не только...
Моряк
 
В тот день рыбалка не удалась. С самого начала. А все из-за сильного северного ветра. Про ветер мы знали уже накануне. Ещё бы, ведь каждый лейтенант уже через месяц службы, твердо знал 3 вещи:
-Вино можно в любое время купить в третьем доме на первой улице, у бабы Кати.
-Сартичала - означает в переводе: долина ветров.
-Если на первой гряде холмов со стороны Кавказского хребта лягут белые тучки, завтра будет северный ветер. Если тучи тёмные, то ветер будет очень сильный.
 
В тот день тучи были очень темные!
 
Но кто откажется от рыбалки? Ведь выходной не перенесешь на время хорошей погоды. Но самое главное, всегда есть надежда, что именно тебе на крючок попадется сонный, после зимы карп, размером с размах рук, или вегетарианец, белый амур соблазнится на твою перловку. Короче рыбалка состоится при любой погоде!
 
И вот мы качаемся в лодке с Сашей Федоровым, новичком на этом озере. Пока мы разматываем удочки, я рассказываю историю о том, что озеро Караязы олицетворяет «дружбу и братство» непримиримых друзей: Грузии, Армении и Азербайджана. Хотя оно находится на границе всех трёх республик, питается водой из реки Иори, впрочем, как и Тбилисское море и озеро Сиони, а также все села, и даже наша воинская часть, стоящие на этой реке, превращенной в ручей.
 
Вот мы забрасывает удочки. Позади плохая, двухчасовая дорога до озера, сборы снастей, питания, поиск червей, конфликты с начальством, вечно желающим видеть тебя в строю и т.д. Интервал от заброса до первой поклевки должен быть чем-нибудь заполнен. Ну, конечно же, хорошей затяжкой «Беломорканала»! Я пожалел, что бросил курить 2 месяца назад, и был готов все забыть и начать курить снова, а для этого бросить и удочку и лодку, и бежать хоть на базу, хоть в ближайшее селение за одной единственной папиросой.
 
Мы смотрим на поплавки. Не отрываясь. А рыба плевать хотела на наших червей, перловку и «Беломорканал». Мы потихоньку травим рыбацкие истории, тем более, что мне на этом озере знаком каждый залив, каждые заросли камышей. Вспомнилось, что год назад тёплым августовским днём я стоял в воде, а мимо меня промчалась «торпеда» с характерным плавником и, врезавшись в камыш, устроила там бурелом. Какая-то крупная рыба пыталась прорваться через непроходимый камыш, и не думала поворачивать назад. Я бросил удочку и с ножом в руке бросился на рыбу. Однако не тут-то было! Рыба была размером с бревно, и легко уворачивалась от моих домогательств. Подсак! По этой команде кто-то из прапорщиков пулей притащил инструмент, и уже через пару часов все заслуженные рыбаки части приходили ко мне домой, я открывал холодильник, и все замирали от изумления. Там лежал белый амур весом 11 килограмм! Многие приходили не с пустыми руками.
А на этом плесе мы поймали с Виталием и Валерой столько карпов, что еле поместили их в штаны от Л-1.
 
Так, вспоминая, места удачного клева, мы стали переезжать с места на место, но клев так и не начинался. И тут вспомнилось, что в ветер рыба скатывается в подветренную сторону. Итак, едем к азербайджанскому берегу! Поочередно мы с Сашей становились на корму, и с помощью плаща- накидки изображали парус. Лодка летела с поразительной быстротой. Еще пару раз забрасывали удочки, даже наловили кое-какую мелочь. А ветер крепчал.
 
Устав от бесполезных забросов мы сдались, и, решив пообедать на берегу, закончили ловлю. Обед - громко сказано, но на аппетит мы не жаловались и быстро уничтожили все до крошки, не забыв выпить за открытие сезона, за удачный клев, и чтобы не последний раз… И не зря.
 
Выходили в озеро через узкую протоку в камыше. Ни вёслами как следует не поработать, ни лодку быстро повернуть. Вдруг вода резко ушла из- под лодки, а дело было на мелкой воде, не более двух метров, и сверху на нас обрушился не то «девятый вал», не то цунами. Лодка наполнилась водой до краёв, а следующая волна пустила нас ко дну. Перед глазами какая-то мутная пелена, мы вывалились из лодки и немедленно всплыли, лодка всплыла рядом. Освободившись от нашего веса, она неплохо держалась на плаву, за неё вполне можно было держаться, и преспокойно добраться до берега. Все наше имущество утонуло, даже черпак, а мы промокли до нитки. Непросто перевернуть лодку полную воды, но мы это сделали. Нормальные люди на этом рыбалку бы и закончили, и пошли пешком до базы, но не мы. Мы перетаскиваем лодку на небольшой пляж поодаль и мысленно чертим маршрут строго против волны. И только тогда перед нашими глазами открывается картина, достойная кисти Айвазовского. В условиях изумительной видимости, в лучах на мгновение пробившегося солнца, в нескольких сотнях метров от берега, среди волн мелькают две головы. Появятся, исчезнут. Видимо, «цунами» перевернул не нас одних. За этой картиной наблюдают с лодок, у берега с наветренной стороны, и даже казанка спасателей с охотничьей базы не решается отойти от берега.
 
Надо сказать, что парням на перевёрнутой лодке повезло! Среди публики на озере оказался моряк, выпускник военно-морского училища, которого морской устав обязывал.
 
Саша сказал: Моряки своих в воде не бросают. А я как старший лодки сказал: Поплыли! Легко сказать, поплыли. Хотя волны чуть уменьшились, но опасность оставалась ничуть не меньше, да и лодка потекла. Видимо, когда мы её ворочали, нарушилась целостность днища, вода била фонтанчиком. В лодке не было ни одного предмета. Когда воды набралось достаточно, можно было начинать черпать её шапкой или сапогом. Я выбрал сапог.
 
Долго ли, коротко, но когда мы приблизились на расстояние метров пятьдесят, открылось продолжение картины Айвазовского. Их лодка не пошла ко дну, а перевернулась, из воды выглядывал киль, видимо под ним был воздушный пузырь, а за киль держались мертвой хваткой два представителя туземного рыболовства. Всё бы ничего, если бы вода была хотя бы 15 градусов, но, учитывая, что на дворе недавно отметили 8 марта, температура воды едва превышала 5-6 градусов. Только теперь мы с ужасом подумали о том, как же мы собираемся их спасать, если лодка однозначно не выдержит на такой волне четверых, мокрых как цуцики, рыболовов. Похоже, что открывалась картина Репина «Приплыли…». Решение пришло неожиданно. Отбуксировать их лодку к берегу. Но «пассажиры» неожиданно ловко, бросив свою лодку, намертво вцепились в нос нашей. Хорошо, что на этом их силы закончились, и к нам в лодку они не полезли! На двух языках я им объяснил, что за борт надо держаться крепко и не пытаться залезть в лодку. Поскольку мы подошли к ним носом, против ветра, а развернуть лодку с двумя «гирями» на носу к берегу не представлялось возможным, мы поплыли назад кормой. Плыли долго.
 
Когда, наконец, лодка уткнулась кормой в дно, наши пассажиры не отпустили рук. Мёртвая хватка, судорога. На ноги встать они также не могли. Требовалась срочная реанимация. «Но у нас было». Когда все утонуло, даже черпак, во внутреннем кармане моего бушлата затаилась фляжка из нержавейки, полная спирта. Мы вытащили на берег чудом спасенных парней и предложили им отхлебнуть из фляжки. Ни стаканов, ни воды, естественно не было. А они отказались наотрез принять лекарство. Почему- то захотелось дать им по морде. Но мы показали пример, а потом насильно заставили их последовать примеру. Потом сняли с них одежду и ужаснулись: цвет кожи у них был сине- желтый, в черных яблоках. Остаток спирта пришлось израсходовать на растирание, пока кожа не стала, наконец, бордовой.
 
К этому моменту спасатели с базы поняли, что опасность миновала, и на машинах, по берегу примчались к нам. Началось братание. Извлекли все припасы, тостам не было конца, а нам пообещали медали «За спасение утопающих».
 
В тот день я вернулся с рыбалки, к удивлению жены и дочки, без снастей и улова, в чужом трико и босиком.
 
Торжественную встречу, совмещенную с праздником в честь «дня рождения» спасенных предложили провести на базе в следующие выходные. Но никто нас барашком не накормил, вином не угостил, т.к. спасенные заболели и праздник перенесли на неопределенный срок.
 
Отважный моряк Саша Фёдоров не топил вражеские подлодки, но, помог незнакомым рыбакам, рискуя головой. А может, не дорожил ею?
 
 
Одноглазая лиса
 
«Выписка из приказа Командующего Закавказским Военным Округом:«…трое военнослужащих в/ч 13084  самовольно покинули место службы и направились в селение Тетри-Цкаро, с целью приобретения спиртных напитков. В ночное время они сбились с дороги, и в поле подверглись нападению собак, охраняющих отару. Двоих спасти не удалось, третий военнослужащий был направлен в госпиталь с серьёзными ранениями…».
 
 
Грузия – страна контрастов. На севере горы, на юге горы, на западе апельсины и мандарины, на востоке виноград и гранаты. А посредине выжженные солнцем холмы. Как раз туда и «попал» на долгие 10 лет инженер- лейтенант по фамилии …..(очень распространенная в узких кругах). Естественно, все 10 лет он не был инженером -лейтенантом, вскоре он стал лейтенантом- инженером, а потом просто лейтенантом, а потом, без задержек, вырос и до майора. Да и холмы оказались не такими уж безжизненными, в них водилась всякая живность, радующая глаз охотника. А охотником лейтенант был заядлым. Он с детства готов был, себе в убыток, снять последнюю рубашку и приобрести охотничью или рыболовную снасть, или отдать последний трояк на оформление охотничьих документов. Но и служил он с неменьшим рвением, и раньше многих начал самостоятельно выполнять боевые задачи. А уже через месяц не было уголка в радиусе 20 километров от части, где не побывал он со своей одностволкой. Но то было днем, а настоящая охота начиналась ночью. В воздухе летали летучие мыши и совы, а из глубоких нор появлялись вездесущие лисы.
 
Надо сказать, что район, несмотря на засушливый климат, был сельскохозяйственный, и трактора днем и ночью пахали грунт, создавая неудобства различным полевым жителям, в том числе и мышам. Те издавали возмущенный писк, а дальше для лисы было несложно по этому сигналу успешно провести охоту. Лиса не боялась яркого света и грохота, и сама часто становилась трофеем для многочисленных любителей мягкого меха. Техника при этом была несложной: два охотника садились на мотоцикл, один рулил по полевым дорогам и тропинкам, а другой, сидя на месте пассажира, вертел головой. Вправо, влево. Надо добавить, что к фуражке была закреплена автомобильная фара, а за спиной, в рюкзаке находился автомобильный аккумулятор. Глаза лисы в свете фары, сами были похожими на фары далекого автомобиля, едущего тебе навстречу. Затем, не выключая двигатель, охотники начинали издавать губами писк, имитирующий мышиный, и таким образом подманивали лису на выстрел. Однако малейшая фальшь пугала лису, и она немедленно исчезала.
 
Стемнело. Поскольку мотоцикла и в проекте не было, бравый лейтенант пошел на охоту пешком. Чтобы никому не мозолить глаза, идти следовало без света. Поначалу вдоль воинской части, а затем, через километр, другой перейти железную дорогу, и опять прямо, прямо, а там и поля, полные голодных лис. Этот несложный маршрут было бы легко освоить днем, но ночью все выглядело совершенно иначе. Тем не менее, вскоре показалась железная дорога, и наполовину расслабившись, и чувствуя себя в охотничьих угодьях, лейтенант включил фару. Ночной мир немедленно пришел в смятение, закричали какие то птицы, кто то пробежал через дорогу, а где –то вдалеке слева, на миг мелькнул свет. У лейтенанта перехватило дыхание, и, перейдя железную дорогу, он двинулся влево. Но ведь опытные прапорщики говорили: прямо! Пройдя метров сто, он включил фару. И, чудо, опять вдалеке сверкнул глаз, и, почему то, опять только один. Лейтенант медленно двинулся в сторону лисы, время от времени подавая сигнал, заранее отрепетированный под руководством все тех же прапорщиков. Радовало, что лиса так и оставалась на месте, хотя и не реагировала на нахально приближающуюся «мышь». Подойдя на расстояние около пятидесяти метров, охотник увидел силуэт зверя, и только тогда понял, что на земле лежал ишак и мирно жевал траву. А его профиль не позволял видеть одновременно оба глаза! Зато рядом вскоре появилась пара глаз, а затем еще и еще. 5 штук. Сторожевые собаки, охраняющие отару овец, запоздало сообразил разочарованный охотник. Возникла проблема, её надо было решить. Срочно.
 
«Кавказская овчарка – одна из древнейших пород собак. Места ее распространения – Грузия, Армения, Азербайджан, Осетия, Дагестан, Кабардино-Балкария, Калмыкия и т. д. Судя по результатам археологических раскопок, ведет происхождение от тибетских мастифов, которые попали на территорию Кавказа более двух тысяч лет назад. Порода служебных собак, выведенная пастухами Кавказа для защиты стад от хищников и воров. Эти собаки отличаются не только выдающейся силой, но и рабочими качествами. В настоящее время широко используются как сторожа, охранники, телохранители. Кавказцы бесстрашны, крайне недоверчивы к незнакомцам». Между тем, негромко погавкивая, собаки разминались, приседая на вытянутые передние лапы, потягивались, было заметно, что они готовились к облаве на нарушителя ночного спокойствия. Если бы события происходили днем, да еще лет так через 10, охотник знал бы, как ему поступить. Этот прием ему наглядно продемонстрировал на высокогорном пастбище, вблизи селения Зарамаг один местный житель: надо заговорить миролюбивым тоном с пастухом, задать ему пару вопросов на местном диалекте, а затем, как бы между прочим, спросить, позволят ли ему «уважаемые помощники», (собаки) пройти или подойти. После этих слов собаки становились миролюбивыми, и пропускали путника. Но в этот раз дело было ночью, пастухов видно не было, да и языка лейтенант не знал. А собаки перешли в наступление. Выстроившись в шеренгу, они, неспеша, двинулись вперед, лая в полный голос. 300 килограммов и 210 зубов против 70 килограммов и одностволки. 50 километров/час, против 20 километров в час.
 
Следует признать, что опыт общения с собаками у лейтенанта был весьма ограниченным, если не считать случай из детства. Тогда трехлетний будущий охотник шел к своему сельскому другу, но из-за отсутствия навыков ориентации в большом мире, попал в чужой двор и запутался в цепи у дворовой собаки. Собака, которая недавно ощенилась, с яростью набросилась на ничего не подозревавшего малыша. На громкие крики: «не трогай Лёву», которые разносились на весь Борисполь, прибежал отец и чуть не задушил агрессора. Пальто и штанишки были разорваны в клочья, но на теле не было ни царапины. Однако пять собак, не одна. Надо отступать, решил охотник, и, не выключая фару, чтобы держать в луче всю стаю, медленно двинулся спиной вперед к железной дороге. Была мысль выстрелить в воздух или в собак, но из за непредсказуемости последствий, было решено это отложить на самый крайний случай. Охотник испробовал весь набор команд, которые слышал в кинофильмах, затем просто предложения типа: «пошли вон», «назад», «назад, сволочи», затем весь лексикон из «командирского» запаса, однако это только злило собак и расстояние быстро сокращалось. Тем временем до железной дороги оставалось несколько десятков метров. Вдали загудел ночной поезд. А от места, где железнодорожное полотно пересекалось с дорогой до посадки деревьев, которые росли вдоль полотна, было всего метров пятьдесят. Но добежать до деревьев, а тем более залезть на них не было никакой возможности. Ситуация становилась безвыходной. Стоя уже возле самого полотна, охотник как палкой отмахивался ружьем от озверевшей стаи, которая бесновалась уже в пяти метрах. Особенно выделялся матерый кобель, который подскакивал вплотную, и норовил цапнуть за сапог.
 
Надо сказать, что собаки не торопились, они ждали, когда жертва устанет, и её можно будет взять без особого риска для собственной шкуры. Видимо настал момент, когда надо было применить оружие: сделать один выстрел, а дальше отбиваться стволом, так как на перезарядку времени уже не останется. Пока эта мысль крутилась в голове, совсем близко раздался громкий и требовательный сигнал электрички. Яркий свет полоснул по батальной сцене, видимо, машинист заметил препятствие и предупреждал об опасности. А уже через десять секунд поезд пронесся мимо, но за мгновение до этого охотник успел метнуться через пути, едва не попав в воздушный поток, который втягивает все, что оказывается в непосредственной близости от проносящегося поезда. Меньше повезло кобелю, который прыгнул следом, от него остался только короткий визг, быстро заглушенный грохотом поезда. Охотник со всех ног бросился к спасительным деревьям, и, пробежав метров сто вдоль путей, затаился, готовый взлететь на дерево. Он увидел стаю, которая бросилась по дороге перпендикулярно путям, потом вернулась к переезду, затем пришел пастух, который долго ругался возле останков собаки, а затем палкой погнал «охрану» назад, к отаре, приговаривая что-то типа «…мама дзагли».
 
P.S. Немного отдышавшись, я не повернул назад, а пошел после железной дороги прямо (как говорили прапорщики) и в эту ночь добыл лису.
 
Здесь написана чистая правда, кроме одного: ни одна собака не пострадала.
 
 
Грузовичок из Космоса
 
Мои ровесники уже не служат. А я ушел из армии так давно, что пора бы, и позабыть «непобедимую и  легендарную», но один и тот же сон снится мне с навязчивым постоянством:
 
…я уже давно не служу начальником космической станции, название которой удивительно напоминает мне адрес моей электронной почты, поменял много мест службы, но по какой-то необходимости меня вновь направляют на эту должность. Требуется провести сеанс управления со спутником. Расчет не подготовлен, аппаратура неисправна, дисциплины нет. Путем невероятного напряжения мы ищем выход, и… я просыпаюсь с облегчением. Откуда этот сон? Да уж не от верблюда, конечно. А, просто в одной сказке, каждый солдат может стать маршалом. Но в жизни, любой старший лейтенант, если он не дурак, знает свой путь, и даже год ухода на пенсию. Но когда ты уходишь намного раньше, остается осадок незавершенности, и как результат, снится всякая «муть».
 
Сейчас в Космических войсках другая техника, летают другие спутники и, казалось бы, сон связи с реальностью не имеет, но жизнь многообразнее, чем сон.
 
… В тот год все средства массовой информации были прикованы к комете, неожиданно появившейся из глубин Млечного пути. Ядро она имела чрезвычайно плотное, а хвост терялся в глубинах галактики. Раньше ни один астроном её не видел, да и в древних писаниях о ней ни слова! Утешало лишь то, что Земле она не угрожала, но по прогнозам могла пройти близко от Солнца.
 
Прогнозы оправдались и в дневные часы астрономы с восторгом наблюдали как сгорают мельчайшие частицы бесконечного «хвоста». «Хвост», под воздействием притяжения Солнца закружился, образуя кольцо, видимое невооруженным взглядом Прямо «Сатурн» в центре солнечной системы! Комета принесла не только невиданные доселе картины, но и проблемы со связью. Солнечные батареи не выдерживали потока энергии, срабатывала аварийная защита, и спутники один за другим уходили в режим молчания. Нарушилась связь и навигация. Потом детям и метеозависимым гражданам настоятельно порекомендовали не ходить на улицу днём, а затем предложили недельку другую посидеть дома и остальным. Жизнь оживала только ночью. Короче говоря, хаос продолжался почти месяц, а потом интенсивность контакта  с кометой резко снизилась.
 
И пока фантасты  и сценаристы строчили легенды о необычайных явлениях, начали происходить события, о которых никто и предположить не мог. «Ожили» спутники, которые числились в разряде «космического мусора» не один десяток лет. Как? Да очень просто, солнечные батареи дали чрезвычайную энергию, рванул ток, сработала защита, вкл.- выкл., пошли скачки напряжения. Некоторые из них были восприняты как команды, и железные «ветераны  исследования космического пространства» вновь встали в строй. Они беспорядочно «сбрасывали» обрывки телесигнализации, сверки времени, пытались связаться с Землей. Однако быстро замолчали, также неожиданно, как и пробудились. Все. Кроме одного.
 
Немного официальной истории: ДОС-5-2 под названием «Салют-7» была запущена 19 апреля 1982 года. К станции пристыковывались 10 пилотируемых кораблей «Союз-Т», на которых было доставлено 5 основных экипажей и 5 экипажей посещения. Всего на борту станции работали 21 космонавт Кроме того, к станции пристыковывались два беспилотных ТКС «Космос-1443» и «Космос-1686». После завершения эксплуатации станции в пилотируемом режиме она вместе с пристыкованным к ней ТКС «Космос-1686» была переведена 22 августа 1986 года на высокую круговую орбиту высотой 480 км. В дальнейшем предполагалось возвратить станцию на Землю в грузовом отсеке корабля «Буран». В связи с высокой активностью Солнца и повышенной плотностью атмосферы станция вместе с ТКС сошла с орбиты раньше расчетного срока (7 февраля 1991 года).
 
Станция с орбиты сошла, это точно. Но что произошло с ТКС (Транспортным кораблем снабжения), это история умалчивает. А ТКС, как оказалось, продолжал свой путь на прежней орбите и даже реанимировался в ходе вышеописанных событий. А что такое ТКС, спросите вы? Так это …
 
История проекта неразрывно связана с историей разработки орбитальной пилотируемой станции военного назначения «Алмаз». ОПС должна была стать форпостом на орбите, на ней предполагалось разместить уникальное оборудование для наблюдения за Землей. Для поддержания станции в обитаемом состоянии, доставки грузов, расходуемых материалов для оборудования и возвращения отснятых пленок требовался транспортный корабль. ТКС, состоящий из многоразового возвращаемого аппарата (ВА) и функционально-грузового блока (ФГБ).
 
С  1975 года начались лётно-конструкторские испытания Первый запуск состоялся в конце 1976 года, аппараты, получившие обозначения «Космос-881» и -882 сделали 1 виток и благополучно приземлились в Казахстане Всего было проведено 4 запуска, с разным успехом. Один ВА совершил целых 3 полёта.
 
В 1977 году первый ТКС («Космос-929») отправился в космос. Через месяц ВА совершил успешную посадку, а ФГБ еще полгода работал на орбите. Так как ОПС «Алмаз» к моменту полетов ТКС не был на орбите, было решено стыковаться со станцией «Салют». В 1981 году был запущен ТКС-2 («Космос-1267»). Его ВА вскоре вернулся на землю, а ФГБ состыковался со станцией «Салют-6». В 1983 году ТКС-3 («Космос-1443») доставил на станцию «Салют-6» 2,7 тонны грузов и 3,8 тонн топлива. В 1985 году с тем же «Салютом» стыковался ТКС-4 («Космос-1686»), в дальнейшем он своими двигателями поднял орбиту станции до высоты 495 км.
 
Общие характеристики ТКС:
Экипаж:     3 человека;
Длительность автономного полета:     до 4 суток;
в составе ОПС:     до 90 суток;
Стартовая масса:     21.62 т, на орбите — 17.57 т;
Объем внутренних отсеков:     49.88 куб.м.;
Длина ТКС в стартовом положении:     17.51 м, на орбите - 13.2 м;
Масса полезного груза (включая ВА):     до 12.6 т.
 
Ничего-себе, грузовичок из космоса. Что в нем оставили космонавты, прежде чем вернуться на Землю несколько десятилетий назад?  А может он возил на борту «Кузькину мать», которую любезно предлагал посмотреть американцам Никита Сергеевич. Ведь чего греха таить, вся космическая гонка тех времен предназначалась не для развития космического туризма.
 
Первыми забили тревогу японцы, когда над акваторией Тихого океана ТКС начал излучать сигналы, видимо проводя траекторные измерения. Тут же забеспокоились американцы, за ними французы, а потом и аборигены Австралии и Новой Зеландии, помня приводнение станции «Мир». Вот тут –то я и вспомнил свой сон про Советскую армию и станцию «КУБ».
 
Ты- то здесь при чем? Возникает вопрос. Где ты, а где ТКС?
 
Да просто потому, что много лет в Грузинскую жару и Камчатскую стужу, по 4 сеанса в день я общался с ТКС. Я нисколько не удивился, когда раздался звонок из военкомата, и дежурный капитан дотошно опросил мои анкетные данные, состояние здоровья, планы на отпуск, а потом без перехода предложил командировку на полуостров Камчатку. Подробности военком сообщит лично. Если бы мне предложили просто поехать на Камчатку, даже не оплатив предстоящую работу, я бы согласился не раздумывая (поскольку заканчивался июль и можно было захватить ход гольца, кеты и кижуча). Но военком рассказал, что МО готово заплатить немыслимую премию, если удастся провести сеанс с ТКС. Условия работы несложные: аппаратура скорее всего неработоспособна(поскольку на базе станции давно организован музей), инструкций по эксплуатации нет, расчет предложено собрать самостоятельно. Но самое главное, времени нет нисколько (он повторил это слова раз 10). Когда ближайший самолет из Москвы? Завтра в 14-00. Созвонившись с центром, я выяснил, что бригада «промышленников» уже  готова. А у меня был телефон Рената, собственно, для начала, никого больше искать и не требовалось.
 
Кто-нибудь видел аппаратуру, которая не работала лет 40-50? Приросло все, что только могло двигаться, хотя пыль с внешних панелей была заботливо вытерта. «Промы» были профессионалами, но и им предстояла работа дня на 3-4. А у меня на первом месте, конечно, служба, но только после рыбалки. Ну как не съездить на берег Авачи!
 
Камчатка встретила нас запахом цветущего шиповника. Запаха, от которого терялся покой у всех, кто когда- либо ловил гольца на икринку или блесну. А пока промышленность приступила к чистке и смазке всего, что может вращаться и двигаться мы с Ренатом двинулись на Авачу. «Стометровка»- явление особое, это отрезок берега, длиной в 100-150 метров, по которому вниз по течению двигаются рыбаки с удочками наперевес, внимательно наблюдающие за поплавком, а вверх по течению, под их удочками, те рыбаки, кто выводит, попавшую на крючок рыбу. Голец, это вам не окунь и не карась, поклевка длится долю секунды, и если не успел подсечь, он успевает съесть наживку. Да и сварить икру,  задача не для новичков, но я то профессионал! Не заметили, как стемнело, да и комары выели на наших щеках и шее немалые площади. Но вернулись в часть довольные, и с уловом. А там как обухом по голове: на обоих комплектах приёмников отсутствует предварительный усилитель промежуточной частоты – кольцо из латуни размером с бублик с диодом, размером с пол спички! После суток звонков во все инстанции мы поняли, что одна надежда на Сартичальский «КУБ». Как выяснилось, грузины тоже решили создать музей, чтобы потомкам был повод гордиться успехами в освоении Космоса.
 
А тем временем ТКС произвел неожиданный маневр на орбите: сначала слегка тормознулся, а затем резко рванул на более высокую орбиту. Американцы любезно предложили сбить «самовольщика», мы также любезно их «послали».
 
Тем временем я, с двумя «промами» уже второй раз завтракал на борту ИЛ- 62, и с нетерпением ждал приземления в аэропорту Тбилиси. Конечно, нас сразу в бывшую часть не повезли! Кто бы мог подумать, что главой администрации села Сартичала станет бывший прапорщик Зураб Барбакадзе? Он ещё больше пополнел, но остался таким же подвижным. Уже сидя в подвале под его домом, мы вспоминали, как ещё его отец угощал нас домашними заготовками и хорошим вином. А дело было так: Заканчивался 1976 год. Или 1977. Неожиданно в «виноградной» республике выпал снег – большая редкость.  Он валил с такой силой, что в военном городке на футбольное поле сел вертолет, который сбился с курса. Но не отменять, же охоту на зайцев (или на лис), короче на всё, что может встретиться.  Поскольку по штату маскировочные костюмы были только зеленого цвета, я как секретарь охотничьего коллектива, принял предложение старшины роты: одеть поверх одежды нижнее солдатское бельё – в простонародье «кальсы».  Все шло замечательно, мы разворачивались в цепь, крались, переползали. Делали все так ловко, что ни один заяц не заметил, как полтора  десятка бездельников бороздили заснеженные поля. И лисы не заметили. И никто не заметил, кроме вороны, которая знала, что рано или поздно начнется застолье, и кроме расстрелянных бутылок ей достанутся остатки закуски. Времена были строгие, и обед начинался не раньше, чем закончилось хождение цепью и переползание в поисках «дичи». Мы разыскали стог сена и основательно расположились для отдыха и «употребления». Вот тут-то ворона своё и получила, а мы слегка раздосадованные двинулись домой. По пути через село, кто-то сказал: здесь живет прапорщик Барбакадзе. Так весь наш коллектив не снимая «маскировки» очутился сначала в доме, а когда стало ясно, что проще спуститься в подвал, чем доставать оттуда вино, то и в подвале. Надо сказать, что такого разнообразия солений и, особенно, всевозможных мясных деликатесов, видел не каждый! Попробовав всего, и в неограниченном количестве, мы напоминали волка из мультфильма «Жил был пес». Вот в таком виде мы и пришли в часть, к немалому удивлению зевак: в «кальсах», строем и громкой песней.
 
Ну а «промам» так понравилось вино (в неограниченном количестве), да ещё после стакана хорошей чачи, что я понял – копаться в аппаратуре придется мне. Так оно и вышло, на следующий день в сопровождении делегации военных   и чиновников я с изумлением рассматривал необычный объект. Здание поразило меня отделкой композитным материалом  фриз с углублением для неона из композитной панели и  алюминиевого листа с полимерным покрытием, купол, некогда белый был раскрашен в цвета и оттенки, близкие по цвету к местному знамени. А чуть сбоку и слегка сзади виднелось сооружение из металла, напоминающее железнодорожную цистерну, причудливо разрезанную и составленную в виде очага и кастрюли без крышки, гигантских размеров. Никто не знал её назначение. Разумеется, кроме меня. Мы сели в «курилке», и, хотя, я уже давно не курил, с удовольствием рассказал об одном начальнике. В названии его должности гордо звучало слово «Главный». А кроме того он происходил из далекого Приморья и был человеком решительным и целеустремленным. Однажды зимой он увидел, что столбик термометра внутри помещения и снаружи показывает одну температуру. А в Якутске, в зданиях, всегда тепло, задумчиво произнес он, потому, что там теплотрассы проходят в надземном положении, сказал он более решительно. А в начале лета, когда ком. части уехал в командировку, настало время действовать. Сигнал тревоги поступил в 4 часа утра, часть построилась на плацу с лопатами в 4-20, а уже в 7-40 триста метров теплотрассы было вскрыто, трубы разрезаны и заботливо уложены на вырытую землю. Он не учел одного, того, что все прапорщики были с Украинского села. И уже через день подавляющая часть труб просто исчезла. Вот тогда- то и появилось это сооружение, действительно изготовленное из железнодорожной цистерны, на его изготовление ушло 2 годовых запаса кислорода и карбида. А судьба напоминала судьбу «Бурана», т.е. была проведена только одна топка, горячая вода поступила в батареи при помощи ручной помпы, путем четырехчасового усилия всего расчета, а сливать её пришлось под фундамент. Никто не смог найти карбид и кислород, чтобы разрезать этот памятник, так он и остался. Пока все разглядывали памятник «самодурству», я быстро разобрал часть приёмника и изъял нужные запчасти в хорошем состоянии. Подошел старик, похожий на колобок, с отарой овец. А когда он стал жаловаться на то, что опять отключили свет в его сторожке, я узнал Сократа, раньше он был сторожем помидорных плантаций. В те времена мы подключали в сторожке электричество от юстировочной вышки, находящейся в центре полей. Нас угощали соусом из перепелок, чачей и давали с собой столько помидоров, сколько было сил унести. И он меня узнал. Когда ты был хозяином «Глобуса», у меня всегда был свет, грустно сказал он.
 
А между тем, ТКС совершил очередной маневр, и опять произвел какие-то измерения, короче опять напугал всю планету. Учитывая, что высота орбиты начала уменьшаться, супостаты опять предложили сбить его, уже с угрозой, а мы опять «послали».
 
«Промы», в свою очередь «напугали» нас тем, что не отошли с бодуна даже к вечеру следующего дня, и пришлось транспортировать их в аэропорт в горизонтальном виде. Когда самолет взлетел, они неожиданно пришли в себя и стали требовать средство для поправки здоровья, требование они обосновали своей государственной значимостью, а также ценностью для всего человечества. Потом они «понесли» такую чушь, что окружающие захихикали, однако, слегка приободрившись «промы», неожиданно и довольно связно стали рассказывать, что они работают над восстановлением ТКС, который хоть и небольших размеров, но может «жахнуть» не хуже, чем большой адронный коллайдер, да и вообще они знают о многих ядерных и термоядерных делах! Народ испуганно замолчал. И, надо ли говорить, что местные журналисты немедленно доложили своим заокеанским хозяевам.
 
На Камчатке меня ждали с нетерпением не только подготовленная к включению аппаратура, но и прибывшие коллеги, Юра, Гена, Андрей, Александр, и даже древний Саша Ткаченко с дружественной Украины.
 
На удивление, приемник заработал почти сразу, да и с антенной не было хлопот. Мы даже смогли захватить сигнал с юстировочной вышки, но с командной частью и передатчиками был просто завал! Одиннадцатый пост не хотел настраиваться, система жидкостного охлаждения протекала, а один передатчик включался и выключался со скоростью пулемета и таким  грохотом, что мы решили выключить его и работать без резерва. Командный пост мы решили заменить компьютером. Небольшая программа позволила создать «мелодийную модуляцию», вполне пригодную для выдачи команд.
 
Мир спутников живет по своим законам, законам Кеплера, Ньютона и им наплевать, когда мы сможем подготовить аппаратуру. Тем более, что орбита с каждым витком прижималась к «матушке Земле». ПРО некоторых стран выкатили нешуточные приборы на стартовые позиции и начали обратный отсчет. В этой ситуации на следующий день был назначен сеанс управления. Включились за 3 часа, и, пока устраняли возникшие неисправности, время подошло к часовой готовности. Надо сказать, что кроме командира части на станции, непонятно зачем, присутствовали губернатор края, командующий флотом и даже местный шаман. А в ЦУПе представители руководства страны и Госдумы. И вдруг, как по заказу, вся аппаратура заработала как часы. Все контрольные проверки пошли, как по маслу. Настроение присутствующих пошло в гору, Губернатор пообещал банкет (возле обкомовской ямы, не забыл уточнить я!), Командующий флотом даже предложил прогулку на подлодке (мы вежливо отказались).
 
Сигнал, захват, можно выдавать команды, но при ломовом сигнале команды почему-то не пошли. Сеанс пролетел быстро, всего 4 минуты. Такого провала никто не ожидал. Оставался всего один резервный виток. Все присутствующие и сопровождающие быстро покинули здание, чтобы не быть свидетелями катастрофы. Обстановка накалилась до предела. И тут я неожиданно вспомнил, что мы не ввели поправку на Центральном посту (аналогичный конфуз уже был более 30 лет  назад). Надо ли говорить, что следующий сеанс прошел безупречно, и мы «подняли» ТКС на недосягаемую орбиту, почти 700 км!
 
«Банкет» начался немедленно, сначала на станции, потом у командира части в кабинете, а где еще, уже никто и не запомнил (хорошо, что я уже давно не пил помногу!). Все поздравляли, нам вручили премиальные в размере 2-х пенсий, объяснив скромный размер вознаграждения большими затратами на запчасти из Грузии и накладные расходы.
 
Ночью раздался звонок, звонили из  Голливуда, от известного режиссера, недавно получившего Оскар за кино про американских военных. Хотя и про наших военных она ранее сняла фильм. Предложили контракт на сценарий про недавние события. Я согласился.
 
Губернатор сдержал слово, утром за нами прилетел вертолет, однако кроме меня и Рената никто не смог встать. Полетели вдвоем на «обкомовскую яму», с расчетом, что остальные подтянутся к обеду.
 
Смотри, куда забрасывать блесну, сказал я, и после небольшой подтяжки начал подматывать леску. В этот момент клюнул первый кижуч. А ближе к обеду мы поймали уже с десяток серебристых красавцев. Как я и думал, никто к обеду не приехал, да и мы задремали на солнышке. Проснулись от громкого удара по воде, будто в речку упал «КамАЗ», уже темнело, но мы ясно видели крупный предмет, который быстро двигался к нам, перпендикулярно берегу, несмотря на быстрое течение.
 
Дальше события развивались с курьерской скоростью, мы поняли, что это медведь. Кадьяк. Размером с быка. Поскольку бежать в дом было далеко, мы «взлетели» на деревья, расположенные недалеко от берега. Медведь не спеша наступил на надувную лодку, ему не понравилось шипение воздуха из порывов, и он в ярости стол бить когтями, толщиной с палец, пока не превратил лодку в кучку тряпья. А затем напрямую пошел к кустам, где лежала рыба. Видимо он наблюдал за нами, и когда понял, что рыбалка окончена, пришел за своей долей добычи. Мы получили небольшую паузу между первым и вторым блюдом: на первое рыба, а на второе… Я судорожно считал скорости. До дома около ста метров, рекордсмен может пробежать их за 10 секунд, у рядового медведя скорость около 60 км./час, или 16 метров в секунду, следовательно ему потребуется приблизительно 7 секунд. Надо выиграть хотя бы 4 секунды, чтобы успеть добежать, а потом открыть и закрыть дверь. Кому-то ставка второе блюдо, а кому-то… Ренат, ты готов?
 
Вперед! Мы рванули с такой скоростью…
 
…что я чуть не свалился с кровати. Было раннее утро. Жена спросила заботливо: опять служба? Нет, рыбалка, сказал я.
 
P.S. Через день я нашел в почтовом ящике заказное письмо из военкомата. А может всё только начинается?
 
 
Сеанс управления
 
В старые времена пришлось мне как-то служить в одной виноградной республике. А виноградники, действительно окружали часть со всех сторон. Они были возле военного городка, возле административной и технической зоны. Естественно, продукция из винограда была везде, и в любое время дня и ночи. Трехлитровый солдатский чайник, который служил единицей мер и весов, наполняли всем, кто ни попросит, но за бартер: вещмешок, солдатскую панаму, комплект белья, фляжку и т.д. Предоставляли и солдатам и офицерам, без скидки на ордена и заслуги. Надо сказать, что в отличие от военных окружного подчинения, мы с солдатами за одним столом никогда не употребляли. Но даже в правилах не бывает без исключений…
 
Ефрейтор Гурьев был молодым солдатом, когда я приехал в часть, но он быстро «постарел», а потом созрел до дембеля в течение всего одного года. А все потому, что он был инженером, и к моменту призыва в армию несколько лет работал на заводе мастером. Был он лет на 5 старше меня. Бойцом он был добросовестным и даже помогал своим собратьям в освоении физики и электротехники. Мы попрощались с ним, пожелали успехов, и он уехал домой. Но не навсегда. Оказалось, что к моменту увольнения он умудрился найти в селе почти новый мотоцикл «Урал» с коляской за умеренную плату.  И к нашему удивлению, через пару дней зашел к моему начальнику станции и пригласил его и меня прогуляться в село, чтобы присутствовать при передаче денег и на «банкете» по случаю. Надо сказать, что загрузка спецработами в то время была высокой, и ближайший сеанс был в районе двух часов ночи.
 
В этот день я был в смене, и рассчитывал, что пригублю пару стаканов и на этом закончу. Но когда мы увидели накрытый стол, то поняли, что быстро справиться с угощением нам не удастся. Тем более, что вино показалось нам необычайно приятным на вкус. Хозяин дома сносно говорил по-русски, но на все наши расспросы о необычном качестве вина, от ответа уходил. Однако мы не уставали хвалить вино, и, в конце концов, хозяин рассказал  нам тайну напитка. Оказалось, что вино, полученное от первого отжима винограда никогда на продажу не попадает. Хозяева его держат для праздников, и даже дают детям. Затем жмых заливают водой, добавляют другие составляющие, и полученный напиток пьют сами. И только результат третьей манипуляции, в состав которого, по уверению злых языков, входит куриный помет, и карбид – продают (Косвенное подтверждение этому факту дал бывший министр обороны Грузии Окруашвили, назвав напитки, поставляемые на наш рынок «фекальными массами»).
 
Застолье как шахматы, первые 24 тоста расписаны как по нотам, отказаться или попытаться сачкануть, весьма затруднительно. Да и кто откажется от такого стола, да под такое вино и замечательные тосты! Время пролетело незаметно и когда до ближайшего сеанса остался 2 часа (из них 30 минут на дорогу), мы поблагодарили хозяина и встали из- за стола, чтобы уйти. Не тут–то было. Оказалось, что объяснить хозяину о службе и т.д. всё равно, что объяснить гранитному сфинксу с берегов Невы. Пришлось выпить последние 5 самых важных тостов, и клятвенно пообещать, что наутро мы вернемся. При этом хозяин заверил нас, что вино отныне будет поставлять он, и только самого лучшего качества. Теперь у меня было две задачи: доставить начальника к дверям его квартиры и не опоздать на часовую готовность. Но оказалось, что это только начало. КДС каким-то образом вычислил меня, и позвонил Главному инженеру, тот вызвал начальника отдела, тот в свою очередь, начальника отделения, а начальника станции вызвать не смогли, оказалось, что он зашел в другую квартиру и там мертвецки заснул.
 
Ничего не подозревая, я вполне спокойно готовился к сеансу, когда неожиданно в дверном проёме появились одновременно три головы начальников (как дракон, не хватало только пламени). «Дракон» исчез так же неожиданно, как и появился. Бойцы тут же доложили, что начальство спряталось в канцелярии, опасаясь ответственности за возможные последствия, как своих действий, так и бездействия. Но в тот момент меня это мало интересовало.
 
Как назло вдруг  произошел скачок напряжения. Надо сказать, что наша часть находилась на одной линии с крупным сельскохозяйственным объектом- коровником, и, видимо там, как всегда, была авария. Мало того, что у нас сработала защита, но вдобавок, вышла из строя лампа в блоке питания. До сеанса оставалось несколько минут. Совершенно спокойно я раскрутил блок питания, и заменил лампу (запахло паленой кожей), затем дал команду заново включить аппаратуру. Надо ли говорить, что отработали мы нормально. К концу сеанса начальство как ветром сдуло. На следующий день никто словом не обмолвился о ночном приключении, но мой авторитет стал непререкаем: раз в таком состоянии я работаю с успехом, то каков я, когда трезвый!
 
Мы выполнили обещание, и наутро пришли к продавцу мотоцикла. Однако он неожиданно забыл русский язык, куда-то заторопился, а вино продал такого качества, что мы сразу вспомнили о третьей стадии переработки винограда.
 
Меня долго мучил вопрос, как КДС догадался, что я пришел с банкета?  А очень просто, сказал он при случае. Ты был в повседневной форме, в полевой фуражке и туфлях на босу ногу.
 
 
Юра
 
В трескучий Питерский мороз я первый раз заступил часовым на пост у склада артвооружения. Склад располагался в глубине академического квартала, а совсем рядом виднелся дом начальника Академии, в то время генерал- полковника Родимова П.В.
 
Часовому запрещается всё. Есть, пить, курить, спать…, короче остаётся только добросовестно нести службу. Но ведь слушать не запрещено! А послушать было о чём! Старенький старшина (прапорщиков тогда еще не было) долго закрывал склад, ругался на мороз, пока опечатывал входную дверь. Всё это время он рассказывал своему помощнику – сержанту, как хорошо быть на пенсии, особенно если ты генерал-полковник, при этом он многозначительно посматривал на окна генеральского дома. Олигархов в те времена ещё не было, а пенсия в 350 рублей, автомобиль с водителем, дача и т.д. просто поражали воображение.
 
Я отстоял на посту за себя и за своих товарищей. Потом закончил академию и был направлен для прохождения службы в КИК СССР. Я и не мечтал стать генерал-полковником, в отличие от генерал-лейтенанта, который этим самым КИКом  СССР командовал. Что такое КИК сухо написано в БСЭ:
 
А. А. Большой, П. А. Агаджанов.    Большая советская энциклопедия     Статья 33366
Командно-измерительный комплекс (КИК): В состав КИК входят командно-измерительные пункты, расположенные на суше, плавучие (корабельные) и самолётные измерительные пункты. Количество и местоположение стационарных командно-измерительных пунктов определяются задачами обеспечения непрерывности управления различными КА Информация, поступающая с КА, обрабатывается координационно-вычислительными центрами, которые выдают необходимые данные в Центр управления полётом.
 
Поскольку должность начальника КИК была генерал-лейтенантская, а (Количество и местоположение стационарных командно-измерительных пунктов определяются задачами обеспечения непрерывности управления различными КА) строительство новых командно измерительных пунктов не планировалось из-за отсутствия необходимости,но постоянно искались пути как этот самый КИК раздуть. Но всё тщетно. И только во времена перестройки дело сдвинулось с мертвой точки! Было решено объединить командно-измерительные пункты в дивизии. Но и дивизий много не создашь, поэтому было задумано добавить некие структуры, которые назывались ЗПУ (Запасные пункты управления). Это такие мини- центры управления полетом (Мягко говоря, если Центр управления полетом это капитальное здание, то ЗПУ это декорация, а по-простому «потемкинская деревня»). Но статус ЗПУ получили солидный – отдельные воинские части. Между нами говоря, всерьёз эту структуру воинской частью никто не считал, поскольку в ней не было даже начальника политотдела – фигуры, в те времена исключительно необходимой. Вот в такой ЗПУ я и угодил в 1987 году. Я приехал первым, начальника ещё не было, поэтому пришлось принимать личный состав.
 
Служить, куда Родина пошлет, это только патриотический лозунг для непосвященных. Ведь даже в СССР существовал приказ, согласно которому запрещалось направлять офицеров на равнозначные должности без их согласия, но если создавалась новая воинская часть, то здесь согласия не требовалось. Конечно, приказ этот мало кто знал, поскольку был он под «грифом с двумя нулями». Таким образом, на вполне законных основаниях, в создаваемый ЗПУ сбрасывали «неугодных», от кого не было возможности отделаться ранее. ЗПУ наш был прикомандирован к командно – измерительному пункту в с. Дунаевцы на Украине. Естественно, что большинство нашего коллектива состояло из выходцев этого самого измерительного пункта.  Однажды, как обычно, на построении я сказал: «Равняйсь, Смирно!» посмотрел, как выполнена команда и с ужасом увидел, что большая часть моего «войска» стоит, покачиваясь, пьяная до неприличия. Вот итог кадровой работы, с горечью подумал я – коллектив заурядных пьяниц! Но я ошибся, был в этом коллективе человек, которого заурядным пьяницей назвать было никак нельзя.
 
Гренадерского роста и телосложения, всегда аккуратно одетый и наглаженный. Прическа его была редкой, только на темени рос завиток, закрученный как поросячий хвост. Глаза его были всегда широко открыты, будто он постоянно удивлялся. Звали его Юра, а  фамилия соответствовала его внешности – Чудин. Как он дослужился до майора, неизвестно, видимо был хорошим специалистом, но начальство его боялось и даже не доверяло оружие, так что ходил он «вечным начальником патруля». Несмотря на грозный вид, был он человеком мягким, даже можно сказать добрым. Как и многие жил он от зарплаты до зарплаты, однако в отличие от остальных его бюджет был строго расписан. Определенную часть он отправлял матери, поскольку женат не был и обходил женщин за версту.
 
Вторую часть скрупулёзно подсчитывал, определял сколько потребуется продуктов, чтобы дожить до зарплаты и закупал их: макароны, крупы, подсолнечное масло, картошка, другие овощи, короче всё, что может храниться без холодильника. И, наконец, последняя статья расходов это оставшаяся часть от зарплаты, которую можно было пропить. Жили мы в то время в общежитии при воинской части, которая стояла в лесу, и во всех окрестных селах знали щедрого майора, который и сам выпьет и других угостит. 
 
Но вот «третья статья»  бюджета заканчивалась, и Юра переходил на постную еду и «сухой образ жизни». Поскольку его паёк был составлен с некоторым дефицитом, недостающую часть Юра восполнял тем, что росло и водилось в окрестных лесах и полях. Вы спросите, что с колхозных полей таскал? И ошибётесь! Фишка в том, что Юра был убежденным противником воровства. И даже на Украине, где национальная идея была сформулирована так: «Украина рiдна матi, не вкрадешь, не будешь мати» он был непоколебим, как хрестоматийный комиссар, готовый умереть от голода, но не позариться на общественное добро. Поэтому питался грибами, ягодами и рыбой, но у товарищей денег не одалживал. А уж как он мучался без спиртного, без слез не описать, но не позволял себе ни грамма самогона или технического спирта, которые лились рекой, и водились в несметных количествах. Это ворованное, говорил Юра и с отвращением отворачивался от предложенной стопки, даже в моменты жесточайшей ломки. Между тем время шло, мы научились самостоятельно работать, но нас практически не задействовали в управлении КА и мы на дежурстве изучали технические описания и мирно спали. Коллектив вел себя по-разному: одни наслаждались легкой службой, другие просто пьянствовали, третие ещё и буянили.
 
Однако этой весёлой жизни быстро пришёл конец. Перестройка набрала обороты, денег на всех стало не хватать, стали сокращать армию. Генерал – лейтенант уволился из армии, так и не став генерал- полковником. Эх, не повезло ему! А вот Юре повезло, наш ЗПУ расформировали, и всех  разогнали по необъятной России. Юра угодил на Дальний восток, на зарождающийся космодром(он до сих пор как-то ещё не функционирует). А там «сухой закон», и поскольку Юра чтил закон, он бросил пить. Вот так!
 
 
Жора
 
На один час в неделю в войсках падает боевая готовность. Это время читки приказов. Например о том, что в в/ч № … крышка бачка от унитаз упала на голову рядовому И…, и тогда во всей армии приказывают заменить чугунные крышки на пластиковые, или о том, что у сержанта  П… из в/ч №… девушка вышла замуж и сержант пытался повеситься. И здесь есть простой рецепт, надо взять на учет все письма, приходящие от девушек, а также припрятать все веревки. Заодно,  на таких читках представляют офицерскому коллективу молодых лейтенантов. Вот и нас вывели на сцену в начале августа 1973 г., и лейтенант, у которого фамилия начиналась с первых букв алфавита, забубнил: родился, потом учился, потом опять учился, а потом… До меня очередь не дошла, примерно на втором лейтенанте старый командир части, а ему действительно исполнилось 50 лет, сказал: достаточно. Сейчас все они одинаковые, а когда начнут служить, тогда и посмотрим, чего каждый стоит.
 
Он был не такой как остальные, хотя бы потому, что был ростом почти под два метра, не пил, не курил и не ругался «матом» сам, да и остальным не советовал пользоваться  непечатными выражениями в его присутствии. Жора прославился уже через неделю после упомянутого собрания тем, что на открытии охоты подстрелил председателя охотколлектива, к счастью не насмерть.
 
Если Жора стрелял в дичь, он сразу присваивал ей статус «подранка», и гонялся за ней, пока или действительно не добирал, или падал без сил. Все окрестный голуби знали Жору и улетали, увидев его за полкилометра. Однажды на зимней охоте он подстрелил водяную курочку и так резко кинулся её преследовать, что даже опытный легавый пёс по кличке Рекс не смог его опередить. Курочку они схватили одновременно, и стали тащить в разные стороны. Жора оказался сильнее, а Рекс умнее. Рекс отпустил птицу и Жора упал в воду. 
 
Он был замечательным собеседником и неплохим парнем, но из числа тех, о ком у начальства болела голова. А когда представился случай перевести Жору в льготный район, в Воркуту, ,начальство этим быстро воспользовалось. Жора был отличным начальником патруля и умело наводил порядок не только с нарушителями воинской дисциплины, но и мог скрутить забуянивших промышленников. В Воркуте Жора был известен тем, что умело наводил порядок на узле связи во время дежурства, вышибая двери, если операторы не успевали открыть их на его стук в течение трех секунд. Можно только догадываться какая расправа ждала провинившихся. Однако однажды он применил чрезмерную силу против нарушителей воинской дисциплины, а те пожаловались куда надо. За это его досрочно отправили в Колпашево, в центр России.
 
… Через много лет Жора приехал на Камчатку, где я проходил службу в середине восьмидесятых. Он уже пил, курил и ругался матом. Поскольку семьёй он так и не обзавелся, его поселили в общежитии, комнату которой он быстро превратил в берлогу. Там солилась рыба, вымачивались шкуры ондатры, а на веревках висел балык из лощавого  кижуча. Но и на Камчатке Жора долго не задержался, здесь он избил дежурного по части, когда тот пытался воспрепятствовать визиту в Жорину берлогу посетительницы, и был незамедлительно возвращен в Колпашево, где, по слухам,  служил не менее увлекательно.
 
 
Эдик
 
В нашей стране всегда любили космос, и денег на него не жалели. Ни на то, что летает, ни на то, что всем этим управляет с Земли. И на подготовку специалистов не скупились: 2 академии, 2 училища, 3 института. Правда сбои бывали, и если лейтенантов не хватало, присылали, иногда, из самых экзотических заведений.
 
Его звали Эдик. Вот уж кому подходило определение «пиджак». Светленький, щупленький, фуражка чуть набекрень, излишне разговорчивый он больше походил на старшеклассника. Что-то мне подсказало: намучаешься ты с ним. Предчувствия не обманули, буквально на первой же неделе Эдик не вышел на службу. Просто не пришел утром на построение, потому что шел дождь. А потом с детской непосредственностью удивился: как можно выйти из дома, если нет зонтика? Но ведь у тебя есть плащ- накидка, объясняли ему. А мне не выдали ремешок к этой накидке, как я понесу её, если кончится дождь? Аргумент был железный. А тут как раз нагрянула комиссия из центра, да ещё с новым генералом во главе! Строевой смотр начался оригинально. Генерал остановился напротив командира части и заместителей и, критически осмотрев их, скомандовал: Показать стрижку ногтей…те быстро подняли руки ладонями вниз…на ногах! Отцы командиры быстро скинули обувь и вытянулись по стойке «смирно». Почему не в портянках, возмутился генерал? Помощник по МТО, за портянками бегом марш!
 
А дальше обычная процедура, генерал останавливается напротив офицера, тот говорит: Жалоб и заявлений не имею, и генерал двигается к следующему и т.д. Пока не дошла очередь до Эдика. Поскольку генерал был немолод Эдик воспринял  его как отца родного и запросто пожаловался, что ему не выдали ремешок для плащ- накидки, а без ремешка какая служба в ненастную погоду. Генерал выслушал, и хотел было двинуться дальше, но не тут- то было. А как же ремешок напомнил Эдик? Помощник по МТО, ко мне рявкнул генерал, и когда тот подбежал, устроил ему разнос. Теперь со склада быстро, прямо на плац доставили ремешок. Все поняли, что проблемы с Эдиком будут не только у меня.
 
Дождём нас Эдик испытал, а уже на следующей неделе жарило солнце, и в выходные все поехали загорать на «Тбилисское море». Как вы уже догадались, на следующий день Эдик опять не вышел на службу, поскольку имел светлую кожу и, как водится «сгорел» на солнце. Но остальные сгорели не меньше его, а на службу – то вышли! Эдик и на это привёл весомый довод: Подождите день, два и я выйду, что за это время изменится? Пришлось гнать его на службу пинками. А как же служба, спросите вы? А всё по плану.
 
Лейтенанту даётся месяц на подготовку к самостоятельной работе. Весь этот месяц Эдик просидел, глядя в технические описания и инструкции по эксплуатации. Но оказалось, что он не понял практически ничего. Как же ты учился в институте?- спросил я его. А я сидел на всех лекциях на первой парте и не пропустил ни одного семинара и практического занятия. Все оценки получал автоматом и окончил институт без проблем. Зато проблемы возникли позднее подумал я, и опять не ошибся. Мы обсуждали с начальником отделения текущие вопросы, когда подошёл Эдик и со своей неизменной улыбкой сообщил, что в толстенном описании не хватает странички. Описание было под грифом с «двумя нулями». У нас с начальником отделения волосы встали дыбом и, наверное, тогда и начали седеть. Он не соврал, действительно после 486 страницы шла 488. Мы начали судорожно считать листы, получалось то на 1 больше, то на 3 меньше, но постепенно успокоились, и оказалось, что листов столько, сколько указано в штампе на последней странице.  Не давай ему больше секретных документов, сказал начальник отделения, бережённого бог бережёт.
 
А вскоре настал день сдачи на допуск к самостоятельной работе. Станция у нас называлась командная радиолиния, ответственность была высокой, а офицер в смене только один, и это не мог быть Эдик. Главный инженер долго качал головой, слушая ответы Эдика, а потом дал ему вводную: вышел из строя блок питания. Эдик метался минуту, затем уставился в пульт управления и ещё минуту смотрел на какую -то лампочку не мигая, потом перевёл взгляд на главного инженера, точнее на его китель, где –то в районе пупа и опять смотрел не мигая минуту. Все, прервал его суету главный инженер, спутник улетел. Потом мне не потребовалось больших усилий, чтобы сплавить Эдика в телеметрическое подразделение. А там он оказался как раз ко двору. В смену ходили несколько женщин (как правило, жён командного состава), а офицер должен был лишь вовремя получать в штабе документы. Так и проходил он до конца службы под конвоем женщин, и уволился старшим лейтенантом.
 
Равшан
 
Готов поспорить, что из ста человек 99 не знают, что такое гнеток. И даже всезнающий компьютер это слово подчеркивает красной линией. Но если уточнить, что гнеток с пружиной, да ещё и с выбрасывателем, то большинство из тех, кто служил в армии, смутно о чём-то догадаются. Я тоже позабыл об этом названии важной детали ПМ, но вдруг вспомнил, «листая» каналы телевизора. Случайно задержался на сюжете, где серьёзные учёные наблюдали, как не менее серьёзные (на свой взгляд), экстрасенсы угадывали, что находится в «чёрном ящике». Не помню, что там показали дальше, зато вспомнил один забавный случай, который произошёл во время службы на Камчатке.
 
Часть, как часть: административная территория со штабом, казармы, жилой городок, техническая территория. Особенность состояла в том, что стрельбище находилось прямо на технической территории. Так вот, однажды, после проведения стрельб из пистолета Макарова я пришел на станцию, которая находилась в 100 метрах от стрельбища, для проведения сеанса управления КА. Всё шло в штатном режиме, а поскольку на станции было достаточно инженеров, решил незамедлительно почистить оружие. Но не успел я зайти в мастерскую, где был удобный верстак для чистки, как нарисовались два солдата: Паата и Равшан. Распределили мне их в прошлом году по принципу: ты не русский, сам бог велел дать тебе нерусских (шутка). Парни были хорошие, и даже успели отучиться несколько месяцев в технических ВУЗах, где-то в Сибири. Они как завороженные смотрели на ПМ, и так уговаривали меня разрешить его почистить, что отказать я не мог. «Только не разбирайте затвор, и не трогайте выбрасыватель», сказал им, и показал, что конкретно нельзя трогать.
 
Зря показал! К телефону я отлучился на 3 минуты, а когда вернулся, услышал звук, то ли «вжик», а может быть «щёлк». И запомнились круглые глаза солдат. Они наперебой лопотали, что ничего не трогали, но результат был виден невооруженным взглядом. ПМ остался без пружины и гнетка, которые улетели в неизвестном направлении. Мне хотелось разорвать разгильдяев, но я ограничился только пятиминутной речью, в которой упомянул всех, начиная с Шеварднадзе и Рашидова, и заканчивая всеми родственниками, особенно по материнской линии… Надо было искать деталь, искать быстро, поскольку через 2 часа предстояло сдать оружие. Но найти иголку в стоге сена было бы проще, чем мелкую железяку среди тонны, подобных, среди множества ящиков с разным хламом. Хочу заметить, что без улетевшей детали ПМ выглядел щербато, как рот первоклассника, к которому часто захаживает зубная фея.
 
А вот теперь следует подробно остановиться на коллективе части! Половина офицеров служила, выполняла спецработы, в целом, как и в других частях. Но другая половина, меньшая, не служила, а откровенно выслуживалась перед командованием части. И чем изощрённее была подстава, тем выше (как говорят сейчас) рейтинг офицера. А что касается оружия, то невозможно переплюнуть «заслугу» одного капитана, который принимал дежурство по части в течение пяти часов. И если нормальный дежурный считает пистолеты по «головам», то вышеназванный капитан принимал его по «номерам и комплектности». Всё по правилам: достал из ячейки, сверил номер, проверил номер на пистолете, и номера на обоймах, на выбор проверил отсутствие патрона в патроннике, на выбор, не стоит ли пистолет на боевом взводе, а затем серии на патронах и соответствие их в коробках.
 
Думаю, на каждый пистолет уйдет не меньше минуты, учитывая, что замечаний была масса, и всё надо было «грамотно» описать. А если офицеров и прапорщиков в части не одна сотня, то время потребуется от трех и более часов только на оружие. Ждёт командир части, не уходят замы, сидят командиры подразделений и их заместители. Молодец капитан! Одним махом подставил главного инженера со службой вооружения, начальника штаба со службой внутреннего наряда, да и самого командира - куда он смотрел раньше? Надо ли говорить, какой разнос был в этот день и на следующий! И, не смотря на то, что до моей «чистки оружия» прошло достаточно времени, бдительность к приёму оружия была высокой. Спасибо моим преподавателям по слесарному делу! Пока весь расчёт увлеченно искал то, не зная что, я с помощью надфиля из подходящего гвоздя изготовил гнеток, а пружину подобрал из контактора. В таком состоянии мой ПМ не потерял боеготовности и работал «как часы». А чтобы свежая сталь не блестела, я обмакнул её в масло и подержал над огнём. Гнеток не нашли, и я оставил одного офицера искать его, пообещав литр спирта. Паата и Равшан тоже просились остаться, но я не разрешил.
 
В ту ночь мне снилось, как я заступаю дежурным по части. Заменить деталь в ПМ дело нескольких минут, только кому поставить злополучный «гвоздь», а главное, через какое время его обнаружат, вот в чем вопрос. А как поступит тот кому я сделаю «подставу». Доложит по команде или передаст «подарок» следующему и запустит цепочку, которая неизвестно куда заведет. Так было, когда я учился на первом курсе в Можайке. Слушатель-рядовой потерял хлястик от шинели. Взял у «товарища» тот снял у следующего и так далее, но нашелся кто-то, кто один хлястик снял, другой взял «про запас» и вскоре почти у каждого один хлястик лежал в кармане другой на шинели. Ателье не успевало строчить изделия. Далее, сняли хлястик у слушателя-офицера, и такой же процесс пошел у них, кто- то даже видел, как без хлястика шел полковник. И большое усилие потребовалось, чтобы это безумие прекратить. Но пистолет, это не шинель …
 
Тут мой сон был прерван телефонным звонком. На часах было 5:30. В это время могли позвонить, если дали внеплановый сеанс управления, кто-нибудь грубо нарушил дисциплину, или совершил суицид. Оказалось ни то, ни другое. Звонил Равшан, взволнованным голосом он повторял: «Мне приснилось, где она, Мне приснилось, где она!», и просил немедленно бежать на станцию. Я не был ученым, а Равшан экстрасенсом, поэтому на станцию мы пришли по распорядку дня, то-есть после девяти часов. Удивительно, но гнеток лежал практически там, где приснилось Равшану. Так что, при достаточной мотивации, 50% разгильдяев могут стать «ясновидящими». Надо сказать, что на этом приключения не закончились, следовало незаметно деталь в ПМ заменить. Зная обстановку в части, я составил план проведения проверки состояния оружия у офицеров отделения. Дежурный по части долго не соглашался, пытался спросить разрешение у начальника штаба, но того на месте не оказалось, а сотовой связи ещё не было. Я быстро проверил оружие и незаметно установил штатный гнеток.
 
P.S. Несмотря на то, что я просил дежурного по части не распространяться, через некоторое время командир части меня похвалил.
 
Спирт
 
Моему компьютеру шесть лет, а я даже не знаю что у него внутри. И никакой инструкции, мол, раз в месяц протирать контакты спиртом, или смазывать направляющие циатимом. Стоит себе и жужжит потихоньку Бездушная техника, сразу видно и люди ее создавшие бездушные, то есть не для души создавали технику, а так, для наживы. А вот наши люди создавали технику с размахом, и для обслуживания запланировали и циатим для смазки, и спирт для чистки контактов и праздничного настроения. Если мне не изменяет память, спирт наливали из расчета три грамма на сто контактов. Я никогда не считал, сколько у меня на станции контактов, но спирта выдавали три килограмма.
 
Вот тут следует пояснить, что наш народ никогда не говорит: «Выпил сто миллилитров», говорят «Сто грамм», хотя никому не придёт в голову взвесить рюмку На этом и основана мистификация, что выдают не три килограмма а три литра но и этого количества достаточно чтобы техническое обслуживание аппаратуры, и спирт связанный с ним создали праздничное настроение у всей части Моего начальника и первого учителя звали Сергеем Григорьевичем. Он учил, как проводить анализ спирта, если его запах не вызывает положительных эмоций, и мы нагревали на пламени несколько капель спирта на стекле и смотрели на наличие радужных разводов от сивухи и капель воды.
«Спирт бойцам следует выдавать не более 20 грамм, в посуде с широким дном, тогда он не будет восприниматься как чарка», но следить за процессом следует непрерывно, иначе даже самый добросовестный боец не устоит перед соблазном попробовать.
 
Хранили спирт как зеницу ока в ЗИПе, а дверь закрывали на замок и опечатывали печатью. Но стоило однажды офицерам ненадолго задержаться в курилке, как спирт в трехлитровой банке приобрел подозрительный оттенок. Мы сразу это заметили, и с помощью спиртометра определили, что не хватает нескольких градусов, а в целом двести пятьдесят грамм. Тут же личный состав был построен, и после не длинной речи начальника о том, что недостачу всё равно найдем, проступок будет расценен как диверсия (вода приведёт к ржавчине), а дембеля уедут домой в последней партии, нарушитель добровольно сдал украденное, и подробно показал, как и где вытаскивал гвоздики из дужек для печати, как доливал воду в банку и где прятал самодельный ключ от ЗИПа.
 
Но однажды произошел случай, когда большой объем спирта стал достоянием личного состава, а если говорить по порядку, то всё началось с утиной охоты. Если летом в районе Сартичальской части охота была в 1970-е годы интересной, и без добычи никто домой не приходил, то зимой тоска. Уставшие ноги и стрельба по бутылкам. Но вот начальник продсклада Эриста Парнавозович принёс хорошую весть. В районе села Ахалкалаки, куда он ездил за картофелем для части, уток летает видимо-невидимо. «Но это же на границе с Турцией, да и дорога займёт много часов», слабо сопротивлялся командир части, тоже заядлый рыбак и охотник, к которому я пришёл с заявкой, как секретарь охотколлектива. «Поедем, и меня запиши», наконец сдался он.
 
Дорога неблизкая, особенно если едешь в «комфортабельном» кунге ГАЗ-66. Но хорошая компания, охотничьи и рыболовные байки, анекдоты и вот мы уже на другом конце Грузии. Дело в том, что Ахалкалаки, это только ориентир на самом деле мы приехали с небольшое селение. Вокруг горы, деревья там уже не растут, только кустарник, дома выглядят как на картинах Лермонтова, а в старой школе, где мы остановились, были хорошо видны звёзды сквозь трещины в стене.
 
Приехали мы вечером, и еле дождавшись утра, ещё до рассвета двинулись к озеру. Одна группа цепью, с интервалом метров 150 с одной стороны, а вторая таким же образом с другой стороны озера. Расчёт был на то, чтобы утки, поднявшись от одних охотников летели к другим. Шли очень тихо, стрельбу было решено начать после рассвета. Жоре, который из своей одностволки делал 3 выстрела быстрее, чем другие два из двустволки, было строго настрого приказано ружьё до озера не расчехлять. Рассвет нас не обрадовал, малочисленные стайки сидели на середине озера и затем полетели в поля, не приблизившись к нам и на 300 метров. Прождав часок, мы двинулись, соблюдая дистанцию, вокруг озера.
 
Жора, который двигался быстрее других, и видел дальше других, обогнал меня с шепотом: «Утки!» Не останавливаясь, он каждые десять метров спрашивал меня: «Убойное?». Надо сказать, что расстояние до дичи не должно превышать 50-60 метров, а Жора мог стрельнуть и со ста метров, и потом с криками: «Подранок», бегать весь день вокруг озера, поэтому я его сдерживал. И не зря, вскоре послышалось приглушенное ворчание командира части, чучела уток которого Жора принял за дичь. И так почти весь день. Охота бы не удалась, если бы не небольшое приключение. Местный пастух пол дня наблюдавший за нашими учениями, наконец, не выдержал, и подъехав к нам показал на плащ-накидку на которой мы сидели и обедали.
 
Надо сказать, что плащ-накидка атрибут особый. Созданная не кутюрье, как сейчас, а человеком кое-что понимающем в военной одежде и кавказских бурках в частности (одна модель), накидка была в дефиците в Закавказском округе, и даже в Военторге запросто купить её было нельзя. Эриста коротко сказал: «Вези барана». Пастух, ни слова не говоря, уехал. И когда мы уже собирались в обратную дорогу, вернулся со свежей бараньей тушей. Пошёл пир горой, и домой мы ехали весьма довольные охотой. Без ложной скромности должен сознаться, что из 4 уток добытых в тот день, 2 были мои. Назад добрались без приключений.
 
Приключения начались, когда мы вернулись в часть. Подозрительным было уже то, что командира встречал не только дежурный по части, но и заместители командира. А дальше, как в страшной истории про «жучку, которая сдохла».
 
Дежурный по части строевым шагом подошел к командиру и начал мямлить про паяльник, который забыли выключить, про стол, который этот паяльник прожёг… «Хватит мямлить», взорвался командир, Что сгорело в конце концов? «Потом загорелась крышка кабельного канала», невозмутимо продолжал дежурный, потом кабели, потом выгорела стойка аппаратуры… «Да какая же станция сгорела?», опять спросил командир, уже упавшим голосом… Тут заговорили заместители: «Сгорела траекторная станция «Краб», но самое неприятное, что в Центр уже доложили про паяльник.
 
«А ведь умеют у нас делать не только «АКМ», но и паяльники не хуже!», подумал я. Паяльник прожег не только стол и кабельный колодец, он продолжал работать, когда вокруг уже тлели кабели, и когда пламя охватило и его корпус, и провод и вилку, а ему всё ни по чём. Если бы он перегорел, всё бы и обошлось, горение и тление прекратилось бы, ведь была зима, окна были заклеены на совесть, так что кислород скоро бы закончился. Но благодаря тому, что паяльник служил катализатором процесса, горение продолжалось двое суток. Часовой заподозрил неладное, когда на исходе второго дня патрулирования близко подошёл к входной двери и почувствовал запах гари. Надо сказать, что в обязанностях часового нет требования, обнюхивать охраняемый объект, но часовой оказался настоящим солдатом и поднял тревогу, а подъехавшая пожарная машина не жалея залила всё водой!
 
Настоящий командир не тот, кто не имеет замечаний, а тот, кто быстро их устраняет. Видимо на самый «верх» не докладывали, сеансы управления «отбили» и дали 7 дней на восстановление. Все с рвением ринулись восстанавливать урон, нанесенный пожаром. Сгорело немного. Выгорела всего одна стойка аппаратуры и несколько десятков, а может быть и сотен кабелей. Для начала за одну ночь побелили и покрасили аппаратный зал и все подсобные помещения. Аппаратуру оттёрли, насколько возможно спиртом, но здесь был допущен просчёт. Поскольку спирта было много, вернее очень много, меры следовало принять особые! Но в суете как-то проглядели главное - куда сливается спирт после того, как он становится черным от смытой копоти и гари.
В воинской части спирт, это не просто расходный материал для технического обслуживания аппаратуры, это ускоритель всех процессов, протекающих в части, он служит единицей всех бартерных сделок при обмене на другие натуральные продукты, а также мздой при сокрытии всяческих нарушений в дисциплине и службе. А бойцы смекнули, что если спирт процедить, он становится прозрачным (хотя и не бесцветным). Принесли из роты свежие портянки и путём нехитрых манипуляций провели «обработку» всего отработанного материала.
 
Надо ли говорить, что потом сделали с полученным «напитком». Совершенно верно - напилась вся рота, точнее доблестный первый отдел. Через пару часов первые пострадавшие стали поступать в санчасть. Симптомы у всех одинаковые: боли в животе, головокружение, тошнота, и т.д. Доктор хоть и был молодым специалистом, но диагноз всем поставил верно, и лечение назначил простое, но действенное: промывание желудка, сифонная клизма, заворачивание в мокрую простыню. И хотя к утру все были в полном здравии, к одному происшествию прибавилось 40 грубых нарушений воинской дисциплины, а солдат для восстановления аппаратуры заменили офицерами. Вот и я попал в эту бригаду и получил задание паять разъёмы на кабели РК-50.
 
На каждой станции есть замечательный документ - таблица проводов. В нём расписано, где начинается и куда идёт каждый провод, какова его длина, марка, какие разъёмы и т.д. И целую неделю, по 15 часов в день мы паяли, мерили и подсоединяли кабели к аппаратуре. Кто-то паял жгуты на сгоревшей стойке аппаратуры, кто-то менял детали, а затем началась настройка и завершение ремонта. Приехал из центра важный чин, посмотрел, что аппаратура хотя и слегка ободрана, но вполне работает, покивал головой и уехал восвояси. А вскоре станцию демонтировали и заменили на новую. Надо признаться, что особо никто не пострадал. Командир части уехал на повышение, начальник станции - учиться на ученого. Лейтенант, под руководством которого забыли выключить паяльник, благополучно уволился из армии, отслужив положенные 2 года.
 
Кто же тогда употребляет спирт? Ну конечно инженеры, старшие инженеры начальники станций, отделений и отделов, а также главные инженеры командиры частей и начальники политотделов а что касается врачей, то от начальника санчасти и до профессора ни один не откажется. Штабные к напитку отношения не имеют, но зато владеют десятками приемов относительно честных и не очень, чтобы получить его на блюдечке, точнее в солдатской фляжке.
 
Кстати, существует два способа объем этой фляжки увеличить: кипячением и замораживанием Автор опробовал оба. Но лучшая фляжка была подарена мне промами в семьдесят девятом году. Изготовленная из нержавейки толщиной три миллиметра она и сейчас лежит наполненная спиртом еще армейского разлива. А как этот спирт употреблять? По этой теме можно написать кулинарную книгу, но направлений всего два. Холодное перемешивание и горячее. Холодное это когда некогда возиться и требуется срочное применение, например, с мороза, или для предотвращения простудных заболеваний, или когда встретились неожиданно «товарищи офицеры» после долгой разлуки (со спиртом). Но чем ни разбавляй его, отвратительный привкус ничем не перешибёшь. Кстати, знаете ли Вы, что спирт с «Пепси-Колой» называется «Союз-Апполон», но и после него такой «выхлоп», что лучшие умы додумались до горячего способа разбавления, при котором спирт с водой доводят до кипения, и вводят немного глюкозы в виде сахара или варенья. Рецепт у каждого индивидуальный и хранится в секрете. Не зная рекомендаций Менделеева, некоторые на пол литра спирта добавляли 200 г. растворимого кофе, 100 г. шоколада и ещё золотоё корень. Современные энергетики отдыхают! Конечно, настоящие офицеры спирт не разбавляют вообще, правда пьют его не после выдоха, как в кино показывают, а после вдоха, как рекомендуют врачи (в погонах).
 
Надо сказать, что по мере продвижения к развитому социализму качество продукта постоянно ухудшалось - может так было задумано? Вслед за ректификатом пришёл гидролизный, а затем и вовсе технический, который в некоторые времена имел запах «как в стоматологическом кабинете». На мой тревожный вопрос знакомый доктор резонно сказал, что командование понимает ситуацию, и доброжелательно относится к инженерному составу. А скажи, зачем стоматологи используют эфир? Неожиданно спросил он. Правильно, он летучий, быстро испаряется и сушит поверхность зуба. «Значит, если нагреть спирт, эфир быстро испарится, а спирт останется», сразу догадался я! Ситуация была спасена.
 
А сколько реально требуется спирта для добросовестной протирки всех контактов, и сохранения работоспособности аппаратуры? Этого не знает никто, а скорее всего и не пытался узнать, а я как человек любопытный однажды решил проверить. Так в течение пяти месяцев во время технического обслуживания мы вытаскивали на каждом посту один блок для вида бурной деятельности, а остальные не трогали. При этом аппаратура работала в обычном режиме, не лучше и не хуже И только на шестой месяц участились отказы из за плохого контакта между блоками и стойкой. На шестой месяц мы контакты почистили и опять жили спокойно. Конечно, я о своем открытии никому не сказал, а вдруг сократят количество ТО, но строго настрого запретил лазить в аппаратуру, чаще чем раз в полгода.
 
P.S. Интересно, а как сейчас обслуживают технику, может планшеты и прочие гаджеты тоже в спирт окунают?
 
Паяльник
(Более ранний и менее подробный вариант вышеприведенного рассказа...)
 
Если летом в районе Сартичальской части охота была в 1970-е годы интересной, и без добычи никто домой не приходил, то зимой тоска. Уставшие ноги и стрельба по бутылкам. Но вот начальник продсклада  Эриста Парнавозович принёс хорошую весть. В районе села Ахалкалаки, куда он ездил за картофелем для части, уток летает видимо-невидимо. «Но это же на границе с Турцией, да и дорога займёт много часов», слабо сопротивлялся командир части, тоже заядлый рыбак и охотник, к которому я пришёл с заявкой, как секретарь охотколлектива.  «Поедем, и меня запиши», наконец сдался он.
 
Дорога неблизкая, особенно если едешь в «комфортабельном» кунге ГАЗ-66. Но хорошая компания, охотничьи и рыболовные байки, анекдоты и вот мы уже на другом конце Грузии. Дело в том, что Ахалкалаки, это только ориентир на самом деле мы приехали с небольшое селение. Вокруг горы, деревья там уже не растут, только кустарник, дома выглядят как на картинах Лермонтова, а в старой школе, где мы остановились, были хорошо видны звёзды сквозь трещины в стене. Приехали мы вечером, и еле дождавшись утра, ещё до рассвета двинулись к озеру. Одна группа цепью, с интервалом метров 150 с одной стороны, а вторая таким же образом с другой стороны озера. Расчёт был на то, чтобы утки, поднявшись от одних охотников  летели к другим. Шли очень тихо, стрельбу было решено начать после рассвета. Жоре, который из своей одностволки делал 3 выстрела быстрее, чем другие два из двустволки, было строго настрого приказано ружьё до озера не расчехлять. Рассвет нас не обрадовал, малочисленные стайки сидели на середине озера и затем полетели в поля, не приблизившись к нам и на 300 метров. Прождав часок, мы двинулись, соблюдая дистанцию, вокруг озера.
 
Жора, который двигался быстрее других, и видел дальше других, обогнал меня с шепотом: «Утки!» Не останавливаясь, он каждые десять метров спрашивал меня: «Убойное?». Надо сказать, что расстояние до дичи не должно превышать 50-60 метров, а Жора мог стрельнуть и со ста метров, и потом с криками:  «Подранок», бегать весь день вокруг озера, поэтому я его сдерживал. И не зря, вскоре  послышалось приглушенное ворчание командира части, чучела уток которого Жора принял за дичь. И так почти весь день.
 
Охота бы не удалась, если бы не небольшое приключение. Местный пастух пол-дня наблюдавший за нашими учениями, наконец, не выдержал, и подъехав к нам показал на плащ-накидку на которой мы сидели и обедали. Надо сказать, что плащ-накидка атрибут особый. Созданная не кутюрье, как сейчас, а человеком, кое-что понимающем в военной одежде и кавказских бурках в частности (одна модель), накидка была в дефиците в Закавказском округе, и даже в Военторге запросто купить её было нельзя. Эриста коротко сказал: «Вези барана». Пастух, ни слова не говоря, уехал. И когда мы уже собирались в обратную дорогу, вернулся со свежей бараньей тушей. Пошёл пир горой, и домой мы ехали весьма довольные охотой. Без ложной скромности должен сознаться, что из 4 уток добытых в тот день, 2 были мои. Назад добрались без приключений.
 
Приключения начались, когда мы вернулись в часть. Подозрительным было уже то, что командира встречал не только дежурный по части, но и заместители командира. А дальше, как в страшной истории про «жучку, которая сдохла». Дежурный по части строевым шагом подошел к командиру и начал мямлить про паяльник, который забыли выключить, про стол, который этот паяльник прожёг… «Хватит мямлить», взорвался командир, Что сгорело в конце концов? «Потом загорелась крышка кабельного канала», невозмутимо продолжал дежурный, потом кабели, потом выгорела стойка аппаратуры… «Да какая же станция сгорела?», опять спросил командир, уже упавшим голосом? Тут заговорили заместители: «Сгорела траекторная станция «Краб», но самое неприятное, что в центр уже доложили про паяльник. «А ведь умеют у нас делать не только «АКМ», но и паяльники не хуже!», подумал я.
 
Паяльник прожег не только стол и кабельный колодец, он продолжал работать, когда вокруг уже тлели кабели, и когда пламя охватило и его корпус, и провод и вилку, а ему всё ни по чём.  Если бы он перегорел, всё бы и обошлось, горение и тление прекратилось бы, ведь была зима, окна были заклеены на совесть, так что кислород скоро бы закончился. Но благодаря тому, что паяльник служил катализатором процесса, горение продолжалось двое суток. Часовой заподозрил неладное, когда на исходе второго дня патрулирования близко подошёл к входной двери и почувствовал запах гари. Надо сказать, что в обязанностях часового нет требования, обнюхивать охраняемый объект, но часовой оказался настоящим солдатом и поднял тревогу, а подъехавшая пожарная машина не жалея залила всё водой!
 
Настоящий командир не тот, кто не имеет замечаний, а тот, кто быстро их устраняет.
 
Видимо, на самый «верх» не докладывали, сеансы управления «отбили» и дали 7 дней на восстановление. Все с рвением ринулись восстанавливать урон, нанесенный пожаром. Сгорело немного. Выгорела всего одна стойка аппаратуры и несколько десятков, а может быть и сотен  кабелей. Для начала за одну ночь побелили и покрасили аппаратный зал и все подсобные помещения. Аппаратуру оттёрли, насколько возможно спиртом, но здесь был допущен просчёт. Поскольку спирта было много, вернее очень много, меры следовало принять особые! Но в суете как-то проглядели главное – куда сливается спирт после того, как он становится черным от смытой копоти и гари.
 
В воинской части спирт, это не просто расходный материал для технического обслуживания аппаратуры, это ускоритель всех процессов, протекающих в части, он служит единицей всех бартерных сделок при обмене на другие натуральные продукты, а также мздой при сокрытии всяческих нарушений в дисциплине и службе. Меня  в первое техническое обслуживание начальник станции поучал: «Спирт бойцам следует выдавать не более 20 грамм, в посуде с широким дном, тогда он не будет восприниматься как чарка».
 
А бойцы смекнули, что если спирт процедить, он становится прозрачным (хотя и не бесцветным). Принесли из роты свежие портянки и путём нехитрых манипуляций провели «обработку» всего отработанного материала. Надо ли говорить, что потом сделали с полученным «напитком». Совершенно верно – напилась вся рота, точнее доблестный первый отдел.
 
Через пару часов первые пострадавшие стали поступать в санчасть. Симптомы у всех одинаковые: боли в животе, головокружение, тошнота, и т.д. Доктор хоть и был молодым специалистом, но диагноз всем поставил верно, и лечение назначил простое, но действенное: промывание желудка, сифонная клизма, заворачивание в мокрую простыню. И хотя к утру все были в полном здравии, к одному происшествию прибавилось 40 грубых нарушений воинской дисциплины, а солдат для восстановления аппаратуры заменили офицерами. Вот и я попал в эту бригаду и получил задание паять разъёмы на кабели РК-50.
 
На каждой станции есть замечательный документ – таблица проводов. В нём расписано, где начинается и куда идёт каждый провод, какова его длина, марка, какие разъёмы и т.д.  И целую неделю, по 15 часов в день мы паяли, мерили и подсоединяли кабели к аппаратуре. Кто-то паял жгуты на сгоревшей стойке аппаратуры, кто-то менял детали, а затем началась настройка и завершение ремонта. Приехал из центра важный чин, посмотрел, что аппаратура хотя и слегка ободрана, но вполне работает, покивал головой и уехал восвояси. А вскоре станцию демонтировали и заменили на новую. Надо признаться, что особо никто не пострадал. Командир части уехал на повышение, начальник станции – учиться на ученого. А лейтенант, под руководством которого забыли выключить паяльник, благополучно уволился из армии, отслужив положенные 2 года.
 
 
Сиони
 
Любят в Грузии красивые имена и названия. Здесь запросто можно встретить пастуха по имени Сократ, или трактирщика Робинзона. И ни для кого не секрет, что рядом с селением Сиони находится озеро Сиони, хотя сионистов на много километров в округе нет. Сколько лет селению никто не знает, а вот озеро появилось недавно. Говорят, что его построили пленные немцы, точнее они перекрыли плотиной ущелье речки Иори, а озеро образовалось само собой. Наш коллектив охотников и рыболовов приехал сюда на разведку в 1975 году, мы даже не знали, какая рыба в нём водится.
 
Секрет Ивана Нежида. Расположившись на первом же плёсе, мы забросили удочки и донки и с нетерпением стали ждать. Наше нетерпение было так велико, что мы не заметили, как один рыбак ушёл примерно на километр вдоль берега. Рыба не заставила себя ждать, мелкая плотва и подлещики буквально атаковали наши удочки. Но вот незадача, почти вся рыба была раздута, как аэростат – признак селитёра. И, практически весь улов, мы выбросили поросятам, которые по-хозяйски сновали по всему берегу. Когда это занятие нам наскучило, мы пошли с удочками вдоль озера, посмотреть более удачные места. Через какое-то время мы подошли к нашему «отшельнику» Ивану. Он как раз тащил крупную рыбу. Оказалось, что пока мы отбивались от селитёрной мелочи, наш более удачливый коллега успел поймать больше двух десятков сазанов и карпов – красавцев от двух до четырёх килограмм! Надо сказать, что и снасти у Ивана были особые, и он своими секретами ни с кем не делился. Но в этом году Иван Нежид собирался переводиться на Камчатку, и за фляжку спирта открыл мне тайну своей снасти, а затем, попивая вторую фляжку, рассказывал, как этой снастью пользоваться. Свой секрет он передал не только мне. Надо ли говорить, что через короткое время вся часть «заболела» процессом создания нового орудия лова и с нетерпением ждали следующего выезда на рыбалку. А снасть была элементарной. Спиннинговая катушка, сто метров толстой лески, грузило и 4 поводка с крупными коваными крючками. Суть снасти состоял в том, что с помощью грузила и лески зажимался брикетик подсолнечного жмыха, в который и втыкались крючки.
 
Ираклий разрешил! Если рыболов с удочкой занимает кусочек берега примерно пять метров, то с «нежидовской» снастью примерно 40 – 50.  Надо ли говорить, что наше появление на озере не осталось незамеченным для местного рыбнадзора. Первый наш выезд оказался удачным, хорошую рыбу поймали все. Но когда мы приехали в следующий раз, и только успели забросить снасти и расположиться для ужина, как на моторке приехал солидный дядя. А потом тоном, не терпящим возражения, он объявил, что мы имеем право ловить только одной удочкой и только на один крючок, а посему он должен составить протокол, а все наши снасти подлежат конфискации. Никакие наши объяснения, доводы и просьбы не подействовали, представитель закона был непреклонен. Вот так с позором мы и покинули бы озеро, если бы не Коля Агафонников. Коля перевёлся в нашу часть из Уссурийска совсем недавно, и хотя не был замполитом, но дружбу братских народов СССР нутром чувствовал. Он спросил имя у представителя рыбнадзора, а потом сказал: «Ираклий, садись с нами поужинай, у нас есть чёрный хлеб и спирт, а остальные дела решить ещё успеем, времени впереди два дня». Отказаться от хлеба – соли, значит серьёзно поссориться. К этому Ираклий не был готов, и сел вместе с нами. И тут выяснилось, что он тоже служил в Уссурийске, правда лет 20 назад, они с Колей вспомнили, чуть ли не общих знакомых, и, надо ли говорить, что претензий к нашей рыболовной деятельности больше не осталось. Уезжая на моторке, Ираклий сказал: «Если кто-то посмеет вам помешать, скажите, что Ираклий разрешил!» И действительно условная фраза магически действовала на различных проверяющих. Сам Ираклий неоднократно приезжал, когда мы были на озере, огорчался, когда не было Коли, но всегда отведывал с нами спирт и чёрный хлеб.
 
Советское Сампанское
. Надо признаться, что, несмотря на все усилия, я принимал участие не в каждом выезде на рыбалку. Поэтому следующее событие я описываю по воспоминаниям очевидцев. В тот раз рыбалка состоялась после технического обслуживания, поэтому все были «затарены» спиртом под завязку. Не были исключением и главный инженер и начальник политотдела части.  А спирт хранился у них в бутылке от шампанского. После того, как снасти были поставлены, все начали «принимать»: «За удачный клёв!».  Клёв действительно начался, но не все выдержали испытание, кое – кто уснул. Надо сказать, что в каждой части есть ребята типа Василия Тёркина, эдакие хохмачи и прикольщики. Не все поняли, зачем Валера и Володя, найдя карпа на берегу, которому вороны уже успели выклевать глаза, припрятали его. Когда начало темнеть, они надели этого карпа на крючок донки главному инженеру, и не поленились, заплыли и бросили его подальше от берега. Затем дёрнули за леску, катушка затрещала, и в полные голоса заорали: «Клюёт, подсак!». Естественно, карпа вытащили, сами помогали и подставляли подсак, а на вопрос главного инженера: «А почему он без глаза и пованивает?», хохмачи не растерялись. «Вы бы ещё дольше спали, товарищ подполковник». «Ребята, выпейте за карпа Советское Сампанское», предложил  начальник политотдела. Потом карпа водрузили в садок и рыбалка продолжалась. Вы думаете, что на этом приколы закончились? Ошибаетесь. Главный инженер и начальник политотдела сварили из этого карпа уху, и пригласили наших хохмачей, как непосредственных помощников и участников лова. История умалчивает о том, как съели эту уху, но что достоверно известно, никто не отравился. Скорее всего, в качестве антидота подействовало Советское Сампанское.
 
Очередное воинское звание. Каждый офицер помнит, что очередное воинское звание присваивают только тем, кто не имеет неснятых взысканий. Поэтому, когда вот-вот должны отправить документы в центр, все замирали: пьяницы переставали пить, разгильдяи и бездельники гладили форму и не опаздывали на построения и только рыбаки продолжали рисковать. Тем более, что цвела акация и карпы на пару с сазанами чуть ли не на берег выскакивали: «Поймайте нас!» Ну, мы и не выдержали. Вечером, после построения сели в две машины и прямиком на Сиони. Надо сказать, что мы нарушили основной принцип- выехали без разрешения, а самое главное рисковали не вернуться вовремя в часть в случае поломки, либо других непредвиденных обстоятельств. Клев был поистине сумасшедший. И даже начавшийся дождь не помешал нам. И только когда он перешёл в ливень мы надели защитные костюмы Л-1 и продолжили ловить рыбу. Потом окончательно стемнело, мы сели в машины и уснули, чтобы раненько утром успеть вернуться к построению. Надо сказать, что мы ездили на рыбалку, на ночь не впервые, и сбоев не было. Утро встретило нас моросящим дождём. А машины мы сумели протолкать только до первого подъёма, глинистая дорога так раскисла, что преодолеть 3 километра до села Сиони, где начиналась асфальтированная дорога, было нереально. Пошли в Сиони за трактором, но там его не оказалось. Как не оказалось и телефона, чтобы позвонить в часть. Пошли по шоссе до следующего села, но и там не было трактора. В третьем селе трактор был, но не было тракториста, и его искали не менее часа. Мы поняли, что опаздываем безнадёжно. Потом нашли тракториста, но он не поехал, пока не накормил нас и не угостил чачей. На удивление быстро он отбуксировал наши машины на шоссе, и не взял с нас ни копейки. Дальше было ралли по горной дороге. На выезде из военного городка нас встречала экспедиция из тягача и кунга, во главе с главным инженером. Обстановку усугубило обстоятельство, что командира части не было и за него оставался начальник штаба. А в этот день на построение не вышли не только мы, но и половина офицеров узла связи, которые были на свадьбе. Он воспринял это как оскорбление. Нам грозило наказание, и, как следствие задержка звания. Но выручила инспекторская проверка, которая началась через неделю. Все рыбаки сдали её на «отлично», и нас поощрили тем, что не наказали.
 
Озеро исчезло. В начале апреля в Грузии холодно, особенно в горах. Поэтому решили поехать на рыбалку на озеро вблизи города Кварели. Мы добросовестно забрасывали насадку, терпеливо ждали, провозглашали: «За удачный клёв!», потом вытаскивали снасти, проверяли насадку, опять забрасывали, но всё попусту, видимо карпы ещё спали. Так продолжалось весь вечер, ночь, и до обеда следующего дня. Ни один рыбак этого не выдержит, вот и мы решили сменить место рыбалки, хотя до ближайшего озера Сиони было больше ста километров горных дорог. Но как оказалось, не только дороги усложняли наш путь, но и сёла, через которые мы проезжали: Твиши, Ахашени, Ахмета, Мукузани и т.д. Каждый, кто пробовал Грузинские вина в Советское время, заметит сходство между названиями вин и этих сёл. Ну и кто не остановится, и не попробует вино из «первоисточников»! Не знаю, сколько часов мы ехали, но пассажиры уснули, не спал только водитель Иван Ильченко. Когда показалась плотина, мы обрадовались, как победители ралли Париж-Дакар. Но когда плотину миновали, мы все стали тереть глаза, думая, что нам кажется, что озера нет. Взору открылась картина «марсианского пейзажа». Вместо зеркала озера, раскинувшегося на полтора десятка километров – ущелье с почти отвесными склонами, совершенно чёрного цвета. Внизу протекал ручей, «воробью по колено», и только возле плотины лужа, диаметром несколько сот метров. Лужа имела вид безжизненный, ни всплесков, ни кружащихся птиц. Мы попробовали подойти к воде, но до неё было метров сто непролазной грязи с илом, и чем ближе к воде, тем глубже. Пропало озеро, с горечью подумали мы, а ведь столько рыбы было. Мы подъехали к тому месту, где обычно ловили рыбу. Вот граница травы, метров 30 пологий спуск с корнями кустов, на которых висели остатки сетей и наши снасти, а потом обрыв с крутизной почти 90 градусов, и высотой метров 50, выходит, что мы. Забрасывали снасти в пропасть! Вот так ни с чем мы и уехали домой. А вскоре потеплело, в горах стали таять ледники и уже в мае озеро обрело прежний вид, и что удивительно, рыбы в нём оказалось ничуть не меньше.
 
 
Пятнадцатилетний лейтенант
 
Как любила Советская страна своих офицеров! И денежное содержание, и жильё, и льготы всевозможные, и пенсия чуть ли не в расцвете сил.  Ну, а если кто решил  из армии уйти значит, болен шизофренией, поскольку ни одно другое заболевание (даже хронический алкоголизм с приступами белой горячки) уйти из армии не позволяло. И дать бы пинка под одно место, как говаривал небезызвестный герой актёра Папанова, да нельзя. Вот и мучились с ними начальники, а с этими начальниками их начальники, но свободу ни один офицер раньше 40 лет не получал. Вот и бродили «пятнадцатилетние капитаны», которые в отличие от героя Жуля Верна, были достаточно стары, истоптали не один десяток сапог и уже давно забыли, когда первый раз прикручивали капитанские звёздочки. А к нам в часть попал десятилетний лейтенант. Как его звали, никто и не знал, поскольку все называли его лейтенант Иванищев.
 
Вы думаете, что это разгильдяй в мятых штанах и нечищеных сапогах? Как раз наоборот. Всегда аккуратно одет, подстрижен, форма с иголочки. А ходил он важно, сзади посмотришь, плотное телосложение, выправка и всё остальное, минимум как у майора. Чем он не пришёлся к армии, я не знаю, но служил он своеобразно, не так как все. Ну, например, он всегда выходил на занятия по физической подготовке для офицеров, даже если эти занятия никто не проводил. Сам занимался ровно час, старательно выполняя каждое упражнение, эдак основательно, с полной отдачей. И даже, если в это время часть поднимали по боевой «тревоге», ничто не могло отменить его посещение спортзала или стадиона. Это выводило из себя всех начальников, до командира части включительно, а ему море по колено. Ну а как он ходил в наряд помощником дежурного по части, могут понять только те, кто служил.
 
429. Дежурному по части и его помощнику разрешается поочередно отдыхать лежа (спать) за время дежурства не более четырех часов каждому в установленное командиром части время без обуви, не снимая снаряжения и не раздеваясь.
 
А лейтенант Иванищев приходил на дежурство с подушкой и полосатой пижамой. Можно представить, как скрежетали зубами начальники всех мастей, когда встречали его в штабе в пижаме, с зубной щёткой идущего в умывальник! И сделать ничего с ним не могли, взысканий он не боялся, понизить в должности, уже ниже некуда, уволить его тоже не могли, вот и служил он, как ему хотелось. Друзей у него не было, а жёны от него сбегали регулярно, хотя он не пил, не курил, да и рукоприкладством не занимался. Вот так он и оставался бы лейтенантом до сорока лет, если бы не главный инженер, ну, тот который мог демонтировать вентиляцию на боевой станции или выкопать теплотрассу и оставить без отопления двухэтажное здание, а потом бросить это на произвол судьбы. Он взял себе этого лейтенанта в помощники, на должность начальника технической службы. Ну, должность капитанская, да и без его подписи не выдавался ни один винтик со склада.
 
И тут лейтенант  раздулся как пузырь от своей значимости, и проявил такое рвение, что чуть не оставил без запчастей(радиоламп) всю часть. Как устроена радиолампа, сейчас почти никто не помнит. Анод, катод, сетка. Так вот, эта самая сетка имела тончайшую позолоту, и, естественно, нашёлся «левша», который позолоту смог добыть. Наверное, он попался на попытке сбыта. А государству стало обидно, и тут же появился приказ: пересчитать все лампы в Советской Армии, и впредь не выдавать новые, пока не сдашь вышедшие из строя. Вот и бегали, меняли без особых проблем, пока не появился пятнадцатилетний лейтенант. Ему этот процесс показался слишком лёгким, и он внедрил изощрённую систему бумагооборота. Выглядела она примерно так: акт о неисправности, акт об изъятии из ЗИПа (ЗИП – запчасти, инструменты, приспособления), акт об устранении неисправности, составление ведомости некомплекта ЗИПа, заявка на пополнение ЗИПа, накладные на получение имущества со склада, составление акта об укомплектовании ЗИПа. Если учесть, что все эти бумаги подписывались и утверждались соответствующими начальниками, можно представить, сколько на это уходило времени! Зато вскоре лейтенант стал старшим лейтенантом.
 
P.S. Вы думаете, что я долго бегал по кругу с этими бумагами? Ничего подобного!
 
Мой предшественник, служивший до «золотого приказа», не выбрасывал старые лампы, а хранил их в одном из многочисленных помещений. Я выбрал момент, когда старший лейтенант был в наряде, а в наряде он не занимался прямыми служебными обязанностями, и принёс заявки главному инженеру. Тот особенно не разбираясь, написал резолюцию: «Выдать». Так я получил десятки и сотни штук радиоламп разных наименований и надолго обеспечил себя резервами.
 
 
Лётчики
 
Стареет всё, даже космическая техника. Поэтому и проводятся плановые ремонты. Расчёт станций в это время несёт службу, ходит в увольнения, занимается боевой и политической подготовкой, короче с нетерпением ждёт, когда закончится ремонт и можно будет на законных основаниях уклоняться от наскучившего распорядка дня. А если станция траекторная, то для проведения окончательных настроек может потребоваться специальный самолёт, на котором установлена бортовая спутниковая аппаратура.  Самолёт, в отличие от спутника, может летать так, как удобно «промам», и столько, сколько им необходимо. 
 
Самолёт приземлился в десяти километрах от части, в военном аэропорту Вазиани. День был субботний, и на воскресенье лётчики и «промы» попросили у нашего командира автобус, «для ознакомления с местными достопримечательностями». А главный инженер, с которым мы исколесили всю Грузию, преследуя дичь и рыбу, и который курировал всю эту деятельность, назначил старшим автобуса меня, хотя к ремонтируемой станции я отношения не имел. Инструктаж был кратким: «Повезёшь, куда попросят, но отвечаешь за всё ты!» Как вы думаете, куда захотели поехать лётчики и «промы» в воскресенье утром, если в «боекомплекте» у лётчиков всегда есть спирт? Было два варианта, первый Тбилиси (Гора Мтацминда, проспект Руставели, Вахтанг Горгосали, Мать-Грузия, хинкальная), или второй- Сагареджо (сразу хинкальная).
 
Выбрали без колебания второй вариант. Хинкали, это вам не котлеты с макаронами, их заранее не готовят. И только после заказа клиентом, быстрые руки сразу нескольких человек  катают тесто, готовят начинку и лепят десятки, а то и сотни произведений кулинарного искусства. А, чтобы заполнить ожидание, существуют кебаби, раскалённые, завёрнутые в тонкий армянский лаваш вместе с зеленью и резаным луком, обильно заправленные перцем, короче всякие там гамбургеры, чизбургеры и прочая синтетика отдыхает, их готовят считанные минуты. Но к кебабам подают не пиво, и не водку, а «настойку имбирную горькую», ну такую, градусов 30, не больше. И здесь, главное, не увлечься настойкой, поскольку это не для пьянства, а для аппетита! Только один стаканчик. 150 грамм. Прошло буквально 15-20 минут, и воздух стал наполняться запахом, нет, лучше сказать ароматом, и чем гуще он становился, тем реже и приглушённее становился разговор.
 
Наконец прозвучала команда: «Готово, забирай!». Из кухни хинкали подали на больших подносах, а затем мы сами разложили всё по тарелкам. Но никто не начинал есть, пока до нас не дошла очередь за перцем. Перец был насыпан в большую бутылку, которая была закрыта пробкой с одним отверстием. Все по очереди трясли бутылкой над хинкалями, обильно посыпая их толстым слоем перца. Естественно, что минут через 10 все были сыты, и очень хотели пить, вот тут и дошла очередь до пива, и, казалось, жажде не будет конца.
 
Поскольку продолжение банкета нуждалось в разнообразии, а коллектив захотел экзотики, меня попросили отвезти туда, где есть «настоящее грузинское вино». Настоящее, это Твиши, Тетра, Ахашени, Псоу, Киндзмараули и т.д., а если быть точнее, то это география виноградной республики. Но ехать, например, в село Ахашени, даже учитывая, что там я знал один дом, где в любое время года, днём и ночью можно было попробовать, а затем купить настоящее вино, было далеко. А всего в десятке километров от части, я тоже знал дом, координаты которого мне передал, один знакомый капитан, и, хотя вино я там не пробовал, поговаривали о его отличном качестве. Село называлось Патардзеули, лежало оно не на Кахетинской дороге, воинская часть там не располагалась, поэтому жители не были избалованы вниманием посторонних. Вот туда – то я и повёз уже довольно весёлых «туристов».
 
У хозяина дома явно поднялось настроение, когда он увидел экскурсию, вываливающуюся из автобуса. «Цители гвино арис?», спросил я. Хозяин отватил: «Арис». Я сказал, что мы хотим купить литров пять, а в те времена никто не продавал вино без пробы. Тут же быстро последовали  команды, на столе появились домашний сыр, лаваш и вино. Вино оказалось красным полусладким, отменного качества, ни в чём не уступающее Ахашени или Киндзмараули. Лётчики не уставали хвалить вино, хозяин всё подливал, а на столе постепенно появились соления, салаты, курица и даже вяленый виноград в гроздьях. Однако, когда пришло время расплачиваться, чуть не возник конфликт. Дело в том, что вино было стабильной валютой, и за 1 литр платили 1 рубль. Поэтому, когда хозяин наполнил пятилитровую канистру, а ему протянули 10 рублей, он пятёрку вернул назад. Подвыпившие лётчики настойчиво пытались объяснить, что это доплата за пробу и угощение. Хозяин обиделся, сказав, что гостеприимством не торгует. А лётчики настаивали, что они тоже не нищие, и в состоянии расплатиться. Я с трудом втолковал лётчикам, что здесь не принято платить за вино, выпитое в качестве пробы и угощения, что если они будут упрямиться, хозяин вообще не продаст вино. Это сразу подействовало.
 
Когда сели в автобус, прозвучало предложение попробовать белое вино. Я знал, что в одном месте выращивают, как правило, один сорт винограда, но попытка не пытка. У всех встречных я спрашивал: «Тетра гвино арис?» И получал в ответ: «Ара». Вести быстро разносятся по селу. Примерно через полчаса поисков нас обогнал мотоциклист, и сказал, что знает, где есть белое. Он повел нас почему-то не к дому, а к большому строению, похожему на склад.
 
Внутри было шумно и весело. Жарился шашлык, произносились тосты, а в центре внимания было оборудование, напоминающее водонапорную башню или доменную печь, высотой не менее 4-5 метров. Внизу был кран, и из него текла струя, толщиной в палец. Это была чача. Нужно ли говорить, что там было градусов 70, и налили всем не менее, чем по    чайному стакану. Вот так белое вино! Но тем не менее, в гостинице, куда я их отвёз праздник продолжился. А на следующий день над частью кружил самолёт, он нарезал круги, ревел на виражах и с честью выполнял свою задачу. Не знаю, кто допускал пилотов к управлению, но очень сочувствовал тому, что у них происходило в головах.
 
 
Ждановская набережная
 
В конце апреля 1969 года старшина вызвал в каптёрку всех, кто ходил дежурными по курсу. Он не был демократом, но неожиданно предложил: «Кто хочет пойти дежурным на 1 мая?». Надо сказать, что 1 мая и 7 ноября были праздниками особенными, 2 нерабочих дня во времена, когда в армии суббота была рабочей, это немыслимая роскошь. Особенно для ленинградцев, а их среди потенциальных дежурных было абсолютное большинство. Можно переночевать у родителей, и с девушкой встретиться, да и мало ещё каких приключений поискать. Все посмотрели на меня: родители в другом городе, девушка тоже не намечается, выручай брат. И я сделал шаг вперёд, мол, согласен. Все облегчённо вздохнули.
 
Утром 1 мая началось с построения во дворе академии. Речь начальника политотдела была особенно яркой. Он пафосно обрисовал перспективы социалистического  лагеря, к которому вот-вот присоединятся Франция и Италия, на правильном пути стоят арабские страны, а за ними и латинская Америка, и в то время когда в Африке добивают последних колонизаторов, находятся ещё слушатели, которые нарушают дисциплину и получают двойки. И, если первая часть выступления была оптимистически уверенной и даже успокаивающей, то вторая часть была наполнена громами и молниями. А поскольку каждый мог оказаться в числе нарушителей, заряд бодрости получили все. Как всегда, кто-то упал в обморок, а у кого-то пошла носом кровь. Затем в колонну по шесть мы двинулись к дворцовой площади, в оцепление. Оцепление, это когда редкие цепочки из курсантов или слушателей разделяют широкую реку праздничных трудящихся, идущих с Дворцового моста на одноимённую площадь на ручейки. По традиции мы стояли от моста до площади, а на площади виднелись чёрные шинели морячков. Кто бдительно, кто зевая,  а кто с интересом всматривались в проходящий народ, но когда проходил актёр Алексей Смирнов, встрепенулись все. «Напарник» студента Шурика был весел, на каждой руке у него висело по несколько девиц также настроенных празднично. Проходя мимо нас, он громко крикнул: «Да здравствуют лётчики!» Девицы завизжали, а мы крикнули троекратное «Ура!». В то время никто не мог даже предположить, что за внешностью увальня и простака прячется настоящий герой войны, интеллектуал, добрый и очень одинокий человек. Надо сказать, что путь до нашей казармы, на Ждановской набережной,  неблизкий, туда и обратно почти два десятка километров, и мы утомились изрядно, но когда объявили построение в увольнение, всех как ветром сдуло. А внутренний наряд остался, я и трое дневальных.
 
Что представляла из себя наша «казарма»? Старинное четырёхэтажное здание на Ждановской набережной, д. 33, на каждом этаже располагался один курс, наш на третьем. Этаж состоял из общего коридора и отдельных комнат на 5 человек, полы паркетные, короче говоря, казарма-люкс, кто понимает. На всё здание дежурный офицер в звании капитана. Выход из здания свободный. Надо ли говорить, что к празднику мы подготовились: пара «маленьких», и нарезанная докторская колбаса.
 
В столовой, куда мы пришли по своим служебным обязанностям, были накрыты столы на 80 слушателей, но, поскольку все были в увольнении, мы собрали весь сахар и наиболее понравившуюся рыбу, убыли организовывать праздничный ужин в казарму. Он состоялся после того, как дежурный офицер закончил обход и удалился в своё помещение на первом этаже. Больше нас проверить в этот день никто не мог, ну разве что теоретически начальник курса, но кому захочется в праздник до позднего вечера не принимать напитков, только для того, чтобы посмотреть на пустую казарму и наряд, бдительно и умело скрывающий всё, что не дозволено. Мы быстро, по–военному, выпили, закусили и продолжили нести службу, как ни в чём не бывало. Осталась малость, незаметно вынести посуду. Как дежурный по курсу, это мероприятие я решил взять на себя. Белые ночи ещё не наступили, однако было достаточно светло, и я решил повременить, тем более, что днём мне попалась в руки затрепанная книга с романтическим названием Аэлита.
 
Я сел в ленинскую комнату, раскрыл книгу, и буквально с первой страницы, как мороз по коже: ведь Ждановская  набережная, дом №11, откуда стартовала ракета к Марсу, это совсем рядом! Я активно прочитал несколько десятков страниц, но потом усталость взяла своё и я начал дремать. В голове появлялись и таяли мысли о невынесенной посуде, прочих обязанностях дежурного, текст из книги. Я просыпался, пытался читать и, одновременно, встать, чтобы выйти на улицу. Наконец я поднялся, завернул пустую посуду в газету и вышел из подъезда. Было достаточно темно, двор пустынный. Я достал пачку «Беломора», размял папиросу, неторопясь закурил и двинулся к мусорным бакам. Не доходя несколько метров, я трёхочковым броском отправил пакет в бак, зазвенело стекло. И надо-же, сбоку выросли две тени, а в голове пронеслось: «Попался, это патруль, сейчас начнётся разбор полётов!» «Здравствуйте, товарищ курсант», сказал немолодой голос. «Вообще-то слушатель», немного расслабившись, сказал я. «Да, братишка, наслышаны мы немного про вашу космическую акадэмию», пробасил другой человек, явно помоложе первого. «А на Марс давно летать начали?», сразу задал вопрос первый, с белыми волосами.
 
Я начал рассказывать, что и на Луне пока ещё никто из людей не был. Что касается Марса, то в 1960 году  Советский Союз предпринял попытку запуска первых в мире марсианских зондов.   Первый был запущен 10 октября, а второй – 14 октября 1960 г. Из-за аварий ракетоносителей ни один из аппаратов не вышел на орбиту Земли. В 1962 году Советский Союз запустил три аппарата к “красной планете”, предназначенные для пролета около Марса. 24 октября 1962 был запущен “Спутник-22". Последняя ступень ракетоносителя взорвалась во время ускорения до отлетной от Земли скорости, и КА был потерян. 1 ноября 1962 был запущен “Марс-1". Он стал первым аппаратом, вышедшим на нужный курс к Марсу. Контакт с “Марсом-1" был потерян 21 марта 1963, когда аппарат находился примерно в 65.9 миллионах миль от Земли. Уже после потери связи он должен был пролететь на расстоянии от 620 до 6700 миль от Марса. 4 ноября 1962 был запущен “Спутник-24", который повторил судьбу “Спутника-22".  В 1964 году  В гонку к Марсу вступили Соединенные Штаты, запустив 2 КА, предназначенных для пролета около Марса. 5 ноября 1964 был запущен "Mariner 3", но оболочка аппарата не смогла отделиться, и его не удалось вывести на марсианскую траекторию. 28 ноября 1964 был запущен "Mariner 4". Этот КА выполнил первый подтвержденный пролет около Марса 14 июля 1965 и передал 21 полную и 1 незавершенную фотографию в течение последующих 10 дней. Это были первые фотоснимки другой планеты с близкого расстояния, полученные человечеством. Вот и все наши успехи, подъитожил я.
 
«А мы уже дважды были на Марсе», задумчиво произнёс человек с белыми волосами, и показал мне красноватый камень размером с ладонь, камень оказался чрезвычайно лёгким. «А каков классовый состав слушателей?», язвительно спросил молодой, и шрам на его виске побагровел. «Известно какой, рабочие и служащие! «А если поточнее?» «Ну, есть ещё дети полковников и генералов», добавил я. «Ну ты смотри, Мстислав Сергеич, и тут контра окопалась, поэтому никуда и не летают», и неожиданно спросил: «А сам-то ты из каких будешь?, а впрочем, не отвечай, и так всё ясно».
 
И тут я понял передо мной Лось и Гусев! Оказалось, они в 30-е годы предприняли ещё одну попытку установить Советскую власть на Марсе, ну, или хотя-бы вывести оттуда Аэлиту с сыном, но опять неудачно. Затем, стартовав с Марса набрали такую скорость, что вылетели за пределы галактики, и пока вернулись на Землю, там прошло почти сорок лет. Аппарат почти не пострадал при приземлении и находится всего в 15 километрах от города. «Вот уже два дня мы находимся в городе, пытаемся  встретиться с представителями власти и космонавтики, но безуспешно», невесело проговорил Лось.
 
Мы сели на лавочку, закурили, я предложил хлеб, рыбу и сахар, «марсиане» с удовольствием смели всё, чувствовалось, что они ничего не ели. Опять закурили, неожиданно Гусев завёл разговор о том, что к следующему полёту всё готово, и, как бы между прочим, предложил мне место в корабле. «А как же служба, сдача наряда по курсу, оружия в том числе, да и как лететь без подготовки?» мысли в голове кружились как рой пчёл. «Да ты не волнуйся», успокаивал меня Лось: «Есть в космосе такие пути, и мы их уже рассчитали, что можно легко обойти теорию относительности, и вернуться назад в ту же минуту, когда стартовали с Земли». И он быстро начал объяснять на примере полёта с Камчатки, когда взлетаешь в 9 утра, летишь со скоростью вращения планеты, и приземляешься в Питере тоже в 9 утра… «Ты только автоматические ружья с собой возьми, три штуки всего, да патронов побольше, особенно бронебойных!», басил Гусев. «Так вот, что им от меня нужно», наконец понял я, но вида не показал. «Хорошо, сейчас возьму «ружья», между прочим, они АКМ называются, и вернусь, а вы спрячьтесь и ждите меня», а сам подумал: «Пора вызывать подкрепление!» Я зашёл в подъезд, и пулей рванул на 3 этаж, но и «марсиане» поняли подвох и заскочили в подъезд вслед за мной. «Дежурный по курсу, стой!», заорал Гусев и выхватил маузер. Но было поздно, я успел заскочить в казарму. «Дежурный по курсу, на выход!», послышалась ещё одна команда, я встрепенулся и,… выскочил из ленинской комнаты.
 
На входе стоял дежурный по академии, в звании полковника. По слегка сдвинутой на бок фуражке я понял, что он, скорее учёный, чем служака и быстро изобразил на лице бодрый вид. Я четко доложил, затем мы обошли казарму, везде был порядок. «Так вы спали, товарищ слушатель?», всё таки спросил полковник. «Нет, о космических экспедициях размышлял», признался я.
 
А утром опять были накрыты столы на весь курс, мы собрали масло и провели эксперимент, «можно ли испортить кашу маслом?». Оказалось, что можно, как только процент масла превысил цифру 50, она стала несъедобной. А вот в картошку масло можно добавлять значительно больше, даже когда объём масла превысил 100 процентов, пюре не потеряло вкус. Надо ли говорить, что после такого завтрака на обед мы пили только компот. Да и смена дневальных на обед не пошла, мы принесли им компот в графинах. Уже подходя к казарме, я заметил у подъезда красноватый камень размером с ладонь, он показался мне чрезвычайно лёгким. А может быть всё-таки, стоило слетать на Марс, и к утру вернуться?
 
 
Завтрак
 
Давно это было, лет 40 тому назад, даже больше. Могучая у нас была держава! Сейчас сказали бы, крутая. Ракет у нас было столько, что любой позавидует, хотя и у американцев не меньше. И наши, и заокеанские руководители день и ночь думали, как друг другу напакостить. И додумались. Приехал их президент к нам, чтобы договориться, и эти ракеты переломать на металлолом. Договор в Москве обсуждали, а контроль за выполнением обязательств возложили на «национальные технические средства», а мы, слушатели Можайки и не подозревали, что рулить этими «национальными техническими средствами» придётся нам. Президент, после трудов праведных решил отдохнуть, и посетить Ленинград.
 
Как водится, день начался с завтрака. Думаю, что президенту и в голову не пришло, что с 5 часов утра будущие «управляющие национальными техническими средствами» цепью, с интервалом в три шага будут охранять внутренний двор, здания, где проходил завтрак, и без оружия и боеприпасов не допустят, чтобы кто- либо испортил президентский аппетит.
 
 
Самого президента мы не видели, хотя кое-кто успел заметить, что из привезенного на завтрак, выгружали из машины. От рассказов об увиденном, и у нас разыгрался аппетит не на шутку. А тут ещё официант вынес  поднос с нарезанным батоном, как сейчас сказали бы, с тостами. Частично подгоревшими, но зато такими же, как у президента. Мы послали гонца в гастроном за колбасой и «Столичной». Потом разложили всё на КПП у входа во двор, и, сдвигаясь на одного человека, по кругу заходили в помещение, и быстро принимали свою порцию. Это был оригинальный завтрак.
 
Прошло много лет, не меньше пятнадцати. Я служил в Дунаевцах, на Украине. Недавно отметили «70 –и ричя великого жовтня». По всем признакам перестройка (перебудовка), переходила в последнюю стадию-пике, служба тоже. А вот охота и рыбалка остались без изменений. Однажды, после охоты, мы коллективом сидели за столом и смотрели по телевизору репортаж из Киева. А показывали кабинку, в которой каждый мог сказать правду, или всё, что придёт в голову. Высказывания были от романтических, до откровенно фашистских.  И, вдруг, в кабинку зашел человек, и начал говорить по-английски. «Ричард Никсон», сказал я. Все повернулись в мою сторону. Комментатор сказала: «Перед вами выступал экс- президент США Ричард Никсон». За столом все встали: «А ты его знаешь?». «Да так, однажды вместе завтракали», сказал я. Все сели. 
 
P.S. Шутки шутками, а мы, выпускники Можайки, свою задачу выполнили, с 40-летием выпуска всех, кто на связи!
 
Прочитано в "Самиздателе", www.samizdatel.ru