Лейтенант Игорь Джуранюк,
Енисейск, "Полюс", пл. 4"А" (22-й км),
станция "Корунд", 1980-1982.
Несколько правдивых историй из жизни пл. 22 км
 
Поскольку распределения на работу после окончания лучшего в мире института с гордым названием  КАИ (Казанский авиационный институт) были в такие прекрасные места Союза, как Ижевск, Свердловск и т.п. места севернее и восточнее тех, куда мне хотелось бы попасть, то мной и некоторыми моими товарищами было принято мужественное , правильное и красивое решение - отдать  два лучших года своей юной жизни доблестным вооруженным силам с тем, чтобы потом работать там, где сам захочешь.
 
Распределение от военкомата я получил просто прекрасное - в город Енисейск на севере Красноярского края, - как оказалось, в эти места раньше отправляли в ссылку декабристов.
Нас, кстати, распределяли в алфавитном порядке. Кто на буквы А-В попали на Балхаш, Е - ясное дело, в Евпаторию, сокурсник, который был "выше" меня по алфавиту (фамилия начинается на "Де") - тоже попал в Евпаторию, а я "немного не дотянул" до курорта и отправился в Енисейск, мой приятель Сумников - в Уссурийск. Наш выпускной курс, наверное, охватил все НИПы...Посмотрев карту, я пришел в полнейший восторг - на этом городе кончались все дороги, дальше была непролазная тайга, как потом выяснилось - насыщенная колониями и тюрьмами, к которым можно было добраться лишь вертолетами летом или  санями зимой.
 
Мои подозрения, что служба будет веселой, начали оправдываться при самом первом посещении Енисейска. По дороге из аэропорта, грустно поглядывая на  заснеженные неказистые деревянные домики и остатки деревянных тротуаров, я все ждал, когда же появится город… Наконец, вдали замаячили многоэтажки и я подумал, что это не так уж плохо... Затем пришло первое разочарование - когда оказалось, что город я уже проехал, а это - родимая космическая часть с теплым кодовым названием «Полюс», в которой надо прожить два года. Второе потрясение я испытал, когда после всевозможных встреч с командирами мне радостно сообщили, что моя служба будет проходить на площадке в 22-х км от части, в тайге, на какой-то станции с  названием «Корунд» и я буду обеспечивать связь с каким-то спутником типа “Молния-1”. Пропали два года, подумал я… Через две недели усиленных попыток  изучения уставов и занятий строевой подготовкой я прибыл на площадку, которая являлась приемо-передающим радиоцентром.
 
Первым, кто меня встретил, был, естественно, начальник площадки подполковник с колоритной фамилией Нестер, родом откуда-то из белорусских лесов. Как потом выяснилось, основной "прикол" подполковника заключался в том, что не имея никакого технического образования, а имея за плечами только высшую партийную школу, он умудрился стать начальником радиоцентра, при этом среди его наград был орден Красной Звезды. Но, надо отдать ему должное - управлял центром он не так уж  и плохо, в основном, правда, с помощью очень сильных криков.
 
Вторым меня встретил зачуханный и забитый службой (так мне тогда показалось) некий лейтенант Шмонин. Он уже полгода как не вылезал с дежурств (смен), так как на станции из офицеров был только он и начальник, некий Дровников, который считал, что ему ходить на смены вредно. Первая моя с ним стычка произошла, когда он попытался сразу засунуть меня на смену 1 мая, что шло вразрез с моими принципами и творческими планами - такой праздник надо проводить в ресторане. После моих возражений, что я еще не получил допуск к работе и прочих нужных вещей, он от меня отстал, но, к сожалению, ненадолго. Кстати, после первого посещения близлежащего (в 7 км) городка Новоенисейска и осмотра егоресторанов, я решил, что все не так уж плохо, по крайней мере, скучно не будет. Зачеркивать прошедшие дни в самодельном календаре я перестал, наверное, через месяц, - служба мне начинала нравиться.
 
Вторая стычка с Дровниковым произошла, когда он нашел на станции раскладушку с матрасом, которую дежурившие офицеры передавали из поколения в поколение. Когда он ее забирал, я пытался ему объяснить, как  тяжело будет теперь дежурить, но тщетно, он был неумолим.
 
Тут возник вопрос - как с пользой проводить ночь на дежурстве. Пытался спать на столе - неудобно, - не высыпаешься и следующий день насмарку… Но выручила студенческая смекалка. Я купил надувной матрац. Оказалось, что он с подушкой прекрасно входит в мой видавший виды студенческий портфель. Единственная проблема: долго надувать. Помучившись некое время , пришлось просить об этой услуге солдат.  Так с этим портфелем я проходил на смены все два года, вопросов, - что у меня там?, - было конечно много, но, к моему удивлению, никто так и не просек про мобильную койку.
Вернемся к Дровникову. Вскоре он уехал в отпуск. Я в это время развил бурную деятельность. Доложил  начальнику нашего отдела о том, как это нехорошо, что на смену ходят только два человека через день и как от этого страдает боеготовность. Так что, когда Дровников вернулся с отдыха, его уже ждало утвержденное руководством расписание дежурств с его участием в них. Потом удалось договориться, чтобы на следующий после дежурства день не выходить на службу, а то раньше приходилось после обеда являться на развод.  Потом на станции появился прапорщик Гаак, нас стало много и все стало на свое место.          
 
Работать надо было, от силы, дней 10 в месяц. Причем работа заключалось в тупом сидении за пультом (аппаратура все делала автоматически) и в редких профилактиках. Ну, а основная часть дежурства припадала на ночь, и, как я писал , эту проблема была удачно решена.
 
Мы с офицерами договорились, что тот, кто выходит на смену в субботу, заодно проводит и паркохозяйственный день (это такой день, когда на станции пытаются навести порядок), чтобы не привлекать к работе в выходной остальных участников службы.Так что, если мое дежурство выпадало на четверг, то в расположении части я появлялся в понедельник.  Было единственное черное пятно - это дежурство по площадке. В мое первое дежурство бойцы мне устроили проверку. Почти все солдаты, которые были в наряде, напились, а в казарме я недосчитался пять человек. Возник вопрос: докладывать Нестеру или нет? Чтобы в будущем с солдатами не было проблем, - доложил (это было часа три ночи). Разборки и всевозможные объяснительные длились, наверное, недели две. Зато потом на дежурствах я проблем больше не имел.
 
И вот в августе на площадке появляется Юра Машков. Это бывший выпускник МАИ, сын Героя Советского Союза, полковника, сидящего в соседней с министром обороны комнате. Так как отец категорически отказался помочь Юре в отсрочке от армии а он сам забыл отнести очередную мзду в военкомат, то в возрасте 28 лет  "загремел" в Енисейск. Чтобы отделить от нашего тлетворного влияния остальных офицеров, нас с Юрой, как  прикомандированных к площадке на 22-м километре,  поселяют в отдельную двухкомнатную квартиру. Правда, с нами некоторое время жили некий офицер с красивой фамилией Краса и еще один лейтенант, но потом они в отпуске успешно женились (или их женили?) и мы опять остались вдвоем.
 
При первом нашем с Машковым  выходе в ресторан с названием “Енисей“, он сразу же довел официантку до слез, проверив поданный счет до копейки и устроив небольшой скандал. Зато потом все было так, как надо. Кстати, одно время в этом ресторане не было музыки, так нам пришлось приезжать со своим магнитофоном, мы даже подготовили небольшой репертуар. Особенным успехом пользовался номер, когда я объявлял, что приглашают девушки. Так мы стали уважаемыми людьми - мол, сейчас приедут ребята с 22-го и будет музыка. Кстати, со временем у нас появились мотоциклы, и мы начали  ездить на них в ресторан и на обед. Естественно, Нестера такой ход событий не очень устраивал, типа я не знаю, где находятся офицеры. Так при каждом убытии мы с Машковым по очереди ему докладывали. Это звучало приблизительно так:  "Товарищ подполковник, доводим до вашего сведения, что мы с Машковым убываем на ужин в ресторан, вернемся через день или два". За этим следовала очень долгая минута молчания, и потом напутствия вроде - "Смотрите, чтобы там все было в порядке!" Я его радостно уверял, что не подведем, и мы брели к остановке автобуса, перед этим чуть пригубив, так как у нас всегда в заначке  были ящик сухого венгерского вина и ящик хорошего армянского коньяка (снабжение части было на уровне хорошего  московского магазина).
 
Прапорщик Гаак и бывший начальник станции  "Корунд" капитан Дровников  1981 год
 
Лейтенант Игорь Джуранюк 
 
В одну из суббот  получилось, что из офицеров на утреннем построении никого не было кроме меня и Юры. И вот картина: солдаты построены, из кабинета выходит Нестер, и незадача -  к нему с докладом никто строевым шагом не идет, а это он обожал больше всего на свете. Проходит минута, другая, вижу, - он начинает почему-то нервничать. Потом следует жалобная просьба: ну доложите же кто-нибудь. Мы с Машковым тут же громко начинаем пререкаться, кому докладывать. Он говорит, - давай ты, мол, ты больше служишь, я в ответ, - наверное придется тебе - ты старше по званию. И так минут пять. В конце концов, докладываю я, причем строевым шагом там и не пахло. Потом нас вызывают в гости в кабинет, и можно представить, как там нас "воспитывали".
 
По понедельникам, как правило, была читка приказов и для этого собирали всех свободных от дежурств и нарядов  офицеров, несколько сотен человек. Как-то такое собрание замполит Буланович начал с поднятия одного лейтенанта, моего однокурсника, татарина по национальности по имени Ахтям с русской фамилией Давыдов.
 
Старший лейтенант Юрий Машков 
 
 
 
Замполит попросил его объяснить - почему тот, будучи патрульным в Енисейске, не задержал солдат, находящихся там в самоволке, или хотя бы не записал их фамилии? Тот, не долго думая, ответил с небольшим татарским акцентом, что этого он сделать не мог, так как у него не было ручки, а солдаты не хотели ждать когда он ее найдет. Долгий хохот сотен офицеров до сих пор стоит у меня в ушах. А Давыдов, кстати, остался служить на 25 лет.
 
Инженер ППРЦ ст. л-т Сергей Дидык, техник "Корунда"
пр-ик Андрей Гаак, л-т Игорь Джуранюк
 
НПО полковник
Федор Васильевич Буланович
 
В один из ноябрьских праздников, к нам приехали гости (Нестер в это время был в отпуске). После застолья мы решили не ловить машину, а проводить гостей пешком. Вначале было ничего, но когда дошли до Новоенисейска и распрощались с гостями, а было уже около двух часов ночи, я обнаружил, что вся водка уже выветрилась и сил на обратную дорогу маловато. А мороз стоял около  минус 25. Машков говорит: стой тут и никуда не отходи. Минут через 20 - я уже начал переживать, слышу - едет трактор. С него рукой машет Юра - давай садись! Через полчаса мы уже были дома, и стоило это всего три рубля. Но где Машков в два часа ночи в праздник раздобыл трактор (надо отметить, что тракторист был не совсем трезв) - покрыто мраком.
 
Но это еще не все. На следующий день нас пригласили на свадьбу. Часов в 11 вечера, после употребления многих сибирских вкусностей, я с сожалением засобирался домой, так как вспомнил, что в данный момент я все-таки нахожусь на смене и надо бы что-нибудь закрыть и опечатать, а как раз в ту сторону ехала машина. Машков, естественно, остался. Так сказать, "закончив дежурство", я пришел домой и после "тяжелого труда" лег отдохнуть. Часов в семь утра в квартиру с матом ввалился промерзший и совершенно трезвый Машков. Оказывается Машков, чтобы сократить путь, - дорога из Новоенисейска к нам идет дугой, - решил ее срезать и углубился в тайгу. Где-то через час он добрел до ЛЭП и, так как линия идет мимо нашей площадки, он решил идти вдоль этой самой ЛЭП. Но возник вопрос - идти вправо или влево? Он почему-то свернул налево (ясно, что не туда) и еще через час оказался опять в Новоенисейске. Обратно он уже никуда не сворачивал, но проболтался всю ночь и прошел где-то километров 17 при немалом морозе. Это надо было слышать, когда потом он начал рассказывать, что он думает об армии в целом, Сибири вообще и 22-м километре в частности...
 
Сергей Дидык и Игорь Джуранюк
 
Еще у нас с ним была поездка на два дня на теплоходе по Енисею до Красноярска, а обратно - на самолете, чтобы успеть к 16-ти часам на смену.
 
Отдельная история о том, как меня избрали "главным комсомольцем" площадки. В институте я состоял в редколлегии факультетской газеты (у нас очень популярно было делать газеты метров по 6-7 длиной). Прочитав о таком событии в моей биографии, политотдел почему-то решил, что я подхожу на роль секретаря комсомольской организации. Сдуру я согласился, а потом делал все, чтобы меня переизбрали. На отчетном собрании я написал доклад, где подверг себя жесточайшей критике. Это начальнику политотдела очень понравилось, и он сказал, что так как я полностью осознал свои ошибки, то пусть еще год работаю над их устранением. Так меня оставили на второй срок. Но потом неотвратимо приблизился конец службы и меня без шума переизбрали.
 
 
Сергей Дидык и Юрий Машков
 
Кроме других благ, на площадке была своя сауна, что делало нашу жизнь еще краше и веселее. В один из выходных к нам на площадку приехал тот же начальник политотдела Буланович (он, кстати, здравствует до сих пор в Евпатории) попариться, и меня попросили протопить сауну. Довел температуру до 120 градусов, в результате в парилке  начальнику стало плохо, пришлось долго извиняться и брызгать на него холодной водой, но потом меня пригласили за стол, и мы расстались друзьями. Но при этом он предупредил, что этот "маист" (он имел ввиду Машкова) меня до добра не доведет. Кстати, Машков при увольнении получил звание капитана и в придачу умудрился вступить в партию, видно за особые заслуги перед сибирским НИПом...
 
Когда мне присвоили старшего лейтенанта, - естественно, мы очень долго это отмечали, - погоны я так и не перешил, ведь оставалось всего две недели до конца службы и мне было лень возиться с формой. Нестер все обижался, что он не знает, как ко мне обращаться.
 
Станция 47 "Корунд", звонить1-05.
Слева направо: новый начальник стаеции Юрченко,
инженер Джуранюк, личный состав
 
А еще мы провожали на Камчатку начальника Машкова - майора Кузнецова, - это он построил баню, но его, к сожалению, выжил Нестер. Так Машков после обильного ужина на проводах решил пойти  попариться, в парной ему стало нехорошо. Потом он рассказывал, что лежал на полу в парной и ловил снизу свежий воздух под дверью и пытался как-то мизинцем открыть дверь, так как до ручки дотянуться не мог… Потом он проспал всю ночь на бильярдном столе в сауне, а я почему-то на полу возле своей кровати.
 
Конечно, было еще много всякого интересного (например, как мы ночью в квартире ловили крыс, так как  они мешали нам спать, а потом утром бросали их в бочку с водой на выживание - надо отметить до обеда они держались, а потом тихо отходили ко дну). А еще ходили за елками в тайгу на Новый год, научились прекрасно готовить, собирали ведрами белые грибы и бруснику, организовывали  походы на другую сторону Енисея - там вода была теплее, так как с той стороны впадала Ангара. Как-то раз мы слегка подрались с местными после ужина в ресторане с красивым названием Русь. Машков тогда две недели сидел дома с лицом цвета спелой сливы, а я писал объяснительные, почему он избит, а я нет.
 
Джуранюк и Краса. Новоенисейск.
Дом культуры. Перед дискотекой
 
И вот опять по дороге  я грустно поглядываю на остатки дощатых тротуаров… Но это уже была грусть расставания с Сибирью и, как оказалось, с одними из лучших годов моей жизни.
 
Ехал на службу с тоской, а потом действительно жалко было уезжать, да и работа оказалась интересной. Оказывается, чуть позже часть переодели в летную форму. Наверное красиво...
 
В КАИ потом нашу воинскую специальность убрали, а потом и саму военную кафедру закрыли. За два месяца до окончания службы набирали на работу на плавучие НИПы, я тоже записался, прошел все аттестации, но не получилось...
 
А с Машковым я дружу до сих пор, хотя он в Москве, я в Украине. Все-таки армейская дружба оказывается самая крепкая...
 
Новоенисейск, Дом культуры, 1980 год
 
By Rednev
В километре от площадки протекает Енисей, а в двух -
расположено небольшое красивое озеро
с названием Байкал
На озере Байкал, 1981 год
 
By technoservis