Воспоминания ветерана пл.3Д
Александра Федоровича Ракитского
 
(мягко говоря - совсем не бесспорные, как пишут многие читатели...)
Первоапрельские тезисы о космосе
 
Путь к звездам через трамвайные пути
 
12 апреля 1961 года в космос со словом «Поехали» впервые в мире полетел советский космонавт Юрий Алексеевич Гагарин. Но запуск ракеты – это только вершина айсберга. Основную работу с выведенными на орбиту космическими аппаратами ведет Командно-измерительный комплекс (КИК) во главе с Центром  им. Германа Титова и раскиданные по всей территории СССР, а теперь России, научно-измерительные пункты – НИПы, о которых мало кто знает. Но если Центр КИКа иногда и мелькает в СМИ, то о НИПах вообще гробовое молчание.
 
Служба на отдаленном НИПе остается зарубкой в памяти на всю жизнь, она полна суровой романтики в начале службы и заканчивается не менее суровой рутиной перед отъездом в лучшие места. На одном из таких НИПов – в войсковой части 14045 на  полигоне Сары-Шаган (условное название - «площадка 3Д») – мне довелось прослужить без малого 15 лет.
 
Не думайте, что служба в таких местах – сплошь муштра и борьба за выживание, 25 часов в сутки в сапогах и тому подобное. Было чему посмеяться, пошутить и у нас, и юмора самого разного оттенка хватало.
 
МЕТКИ В ВЕДРАХ
 
Пусть моряки не думают, что только у них есть ритуалы продувки макарон и заточки якорей, без которых моряк – не моряк. И в военно-космических силах были, есть и, надеюсь, останутся свои традиции. Одной из важнейших задач каждого сеанса по спутнику Земли является привязка ко времени снятой информации. Для этого на станции НИП выдаются импульсные сигналы точного времени – 1 секунда, 1 минута, 5-минутка и другие, поступающие из ППСЕВ – приемного пункта системы единого времени. Эти сигналы по радиочастотным кабелям идут круглосуточно, без сбоев и искажений, проложены кабели по специальным колодцам (паттернам).
 
Но так бывает не всегда. В середине июля (января) каждого года в части происходит передача молодого призыва после карантина в подразделения. И молодежь сразу начинает постигать азы космической техники – «Космос начинается с метлы!», «Тут вам не здесь!», «Тот, кто меток не таскал, – службы в КИКе не видал!» и многое другое.
 
Несколько лет я был начальником ППСЕВ и воочию наблюдал претворение в жизнь последнего лозунга. Выглядело это примерно так – звонок в дверь, и на пороге появляется вспотевший молодой боец с ведрами, на которых краской аккуратно выведено (старались!) «1 сек.», «1 мин.» или «Укороченная 5 мин.». Начальник смены ППСЕВ уставным голосом давал команду «Отгрузить!», и ведра наполнялись кирпичом, строительным мусором и прочим, тщательно закрывались сверху плотной тряпкой («Сам понимаешь, - секретно!»). Боец при этом торопил: «Побыстрее, в норматив не укладываюсь!» Так проходило дня два, и все быстро забывалось. Но десятилетиями спустя, встречая тех или иных ребят, которые служили в нашей части, вспоминаем этот розыгрыш («прикол» по современной терминологии). И немного грустим...
 
КОСМИЧЕСКИЙ КАРАУЛ ДЛЯ ТУМАННОСТИ АНДРОМЕДЫ
 
Кто не был холостяком, проживавшим в офицерском общежитии, тот многое в жизни упустил – товарищеские посиделки, начинающиеся с небольшой рюмочки и быстро переходящие в канистры, хмельная бравада, хоровое пение, выброс адреналина в глаз собеседника после фразы «Ты меня уважаешь?» и многое другое. Утром, конечно, уже мало что помнится, суровый взгляд командира во время развода подразделения и темные очки даже в ночное время, скрывающие соответствующую «подсветку» под глазом. Ах, молодость, молодость, твои грехи нам известны. Но бывало и похлеще…
 
Осенью, в сентябре 1986 года (а может, 1987), я заступил дежурным по части – наряд не из легких. Командир части полковник Петров, поздно вечером уходя домой, попросил меня на всякий случай проведать офицерское общежитие: «Молодые ребята подъехали, сам понимаешь, начинается обмен «передовым» опытом». Я ответил просто и естественно: «Есть!» И вот, около 3 часов ночи, раздается телефонный звонок, звонил майор, проживавший в этом общежитии. Он в соответствующих выражениях требовал прислать туда караул, чтобы вязать «оборзевших молодых литех!» Я вместе с начальником патруля бегом в это общежитие, где застаю дивную картину – человек 10–12 не очень трезвых молодых вихрастых парней вот-вот готовы сцепиться с друг другом, отстаивая честь своих военно-учебных заведений – половина за Можайку (ЛВИКА им. Можайского, Ленинград), другая половина – за ХВВКИУ им. Крылова (Харьков).
 
Ситуация похабнейшая, требовала моментальных действий, уговаривать – бессмысленно, головы их уже не работали. И тут мне в голову, наверное, тоже стукнула известная жидкость, и я начал орать: «Караул, смирно! Лица (примерно так) поднять, трусы – подтянуть!» Гляжу – реагируют. Я дальше: «Караул в одну шеренгу, становись!» Начали строиться, глаза уже любопытные. А дальше меня понесло: «Космический караул, для защиты межзвездных рубежей туманности Андромеды по своим постам, -  разойдись!»
 
И довольно быстро разошлись. Стоявший рядом старший лейтенант – начальник патруля только и произнес: «Как в «Джельтменах удачи»!»
 
Через неделю, когда вечером шёл домой, меня окликнул полковник Петров: «Ракитский, что у тебя там было в наряде, а?» Я, опуская некоторые подробности, вкратце рассказал, но просил хранить молчание, никого не наказывать. Константин Павлович, отсмеявшись, сказал: «Ну, слава Богу, а то политотдел уже донесение в Центр готовил, что ты, мол, неуставщину среди лейтенантов разводишь. Хорошо, что у меня в нём свои люди есть». На том и разошлись.
 
КАК МЫ СТАЛИ ГОЛУБЫЕ
 
Нет даже в мыслях современного понимания этой фразы! Просто ремонт моего технического здания круто изменил цвет зданий на технической территории части, потом зданий во всем КИКе, а позднее и в Тюра-таме – название железнодорожной станции для полигона Байконур, точнее, его истинное название для профессионалов.
 
А было это так. Вечер четверга, я с двумя бойцами вставлял стекла. Другой офицер – старший лейтенант Галата с другими солдатами красил в ярко-голубой цвет торец и угол фасада здания. Неожиданно проезжавший около здания командирский УАЗ затормозил, из машины вылез полковник Петров и направился к нам. Я пошел к нему для доклада, но он остановил: «Слушай, классный цвет, здорово смотрится!» Я, честно говоря, не был сторонником этого колера, так как все здания были белого цвета, а Петрову сказал, что это задумка Галаты, я не против. Петров мечтательно посмотрел на небо – оно в Казахстане голубое и бескрайнее – еще раз на здание (наверное, сравнивал цвета), сел в машину и уехал.
 
В понедельник, на совещании офицеров, Петров вдруг назвал мою фамилию. Я встал, не совсем понимая, что будет дальше. А Константин Павлович начал меня нахваливать – вот, мол, какое здание гадкое было, а теперь – красота! Особенно его голубой цвет. И надо бы другие здания за два месяца сделать голубыми! Я стою, а со всех сторон в мой адрес поднялось «задушевное» шипение в таких выражениях, что я умолчу. Общий смысл – делать тебе не хрен, у тебя здание одноэтажное, а мне три этажа мазать надо! Но пришлось выполнять.
 
Через несколько месяцев на «3Д» приехал генерал-лейтенант Герман Степанович Титов, первый заместитель командующего военно-космическими силами. Голубой цвет технической территории ему очень понравился, и он рекомендовал (рекомендация генерала – приказ) этот цвет и для других частей КИК. . Приехавшие с Германом Степановичем Титовым сановитые начальники с подозрением смотрели на Петрова (уже полковника), а он … улыбался. Позже, когда он был на высокой должности на полигоне Байконур, голубым цветом окрасилась техническая территория и там.
 
Надо отметить, что этот колер оказался очень устойчивым, и те здания, которые уцелели после расформирования части, до сих пор хранят голубой цвет неба.
 
«ПРИ ПОПЫТКЕ ПЕРЕПОЛЗТИ...»
 
Произошла эта история в конце января 1972 года, когда закончилась зимняя сессия третьего семестра обучения нашего курса в Академии Можайского. Счастливые и довольные курсанты (кто успешно сдал сессию) получали отпускные билеты, деньги и моментально разъезжались по стране, дабы увидать своих родных и близких. Увы, двое ребят из нашего курса так домой и не попали. В тот злополучный вечер они на радостях, что сумели все-таки «спихнуть» теоретическую механику, зашли в один из ленинградских кабачков, да и не рассчитали сил. В итоге они оказались на гарнизонной гауптвахте, где «успешно» и провели свои зимние каникулы.
 
Ну и что, спросит читатель, банальнейшая история типа «…каждый год 31 декабря мы с Павликом ходим в баню…» Но юмор вылез попозже, после отпуска. Первое построение курса после отпуска, стоим в строю, обмениваясь шепотом, как провели время. Входит начальник курса подполковник Гончаров, ему докладывают командиры учебных отделений, он приветствует нас, мы дружно рявкаем «Здравия желаем!» Юрий Семенович дает команду двум курсантам выйти из строя.
 
Они выходят из строя, головы понуро опущены вниз. Юрий Семенович начинает нам доводить информацию, что вот «…эти самые голуби сизокрылые…» принесли и себе и всему курсу соответствующие неприятности, начинает зачитывать вслух приказ об их наказании, мерах по искоренению и прочее. И вот очередь дошла до рапорта милиции, который прилагался к многочисленным бумагам. Гончаров читал его спокойно, даже равнодушно, и мы, стоявшие в строю, начали зевать. Внезапно начальник курса вдруг хмыкнул, потом начал смеяться по нарастающей, смех буквально душил его. Одолев приступ смеха, Юрий Семенович все-таки зачитал следующую фразу рапорта: «Курсанты ….. и …… в 01.20 были задержаны нарядом милиции в районе ……. при попытке переползти трамвайные пути!»
 
Что тут началось! Смеялись и басом и тенором, с надрывом и без, в том числе и сами «герои» этого происшествия. Даже с нижнего и верхнего этажей казармы заглядывали, что у нас произошло.
 
А сами «герои» этого происшествия стали своеобразными достопримечательностями нашего курса, каждый раз вставая при упоминании своих фамилий на каждом подведении итогов дисциплины в академии, на факультете и курсе, вплоть до присвоения лейтенантских погон.
 
Прошло уже много лет с тех пор, но человеческая память так устроена, что в ней остаются те или иные воспоминания, и, в первую очередь, не о грустном…
 
Источник: "Независимая газета".
 
Рядовые космической вахты
 
Прощание с голубым небом
 
21 июля 2009 года ушел из жизни генерал-майор военно-космических сил Константин Павлович Петров. Его послужной список был обширен и разнообразен, должности, которые он занимал, раскрывали его незаурядные способности, требовали полной самоотдачи и профессионализма. Сужу об этом не понаслышке. Мне довелось служить несколько лет в войсковой части 14045, входившей в состав КИКа, когда ее командиром был К. П. Петров.
 
Подполковник К.П. Петров был назначен командиром «ЗД» (так условно называлась войсковая часть 14045 на полигоне Сары-Шаган), когда дела в части достигли своего «апофигея»: командиры и их замы менялись каждые два-три года и благополучно потом «приземлялись» в привилегированных местах с московской пропиской; неуставные взаимоотношения захлестнули солдатский и сержантский состав; немалая часть офицеров была поражена пьянством и равнодушием. Что неудивительно: «ЗД» была «ссыльной» частью, сюда направляли из других частей КИКа офицеров за алкоголизм, залеты по службе, неумеренные любовные похождения.
 
Александр Федорович Ракитский
 
Константин Павлович
Петров
 
Петров должен был навести порядок. И начал он с укрепления роли командиров и офицеров в жизни и деятельности подразделений. Поселился в казарме вместе с частью и в течение нескольких месяцев насаждал там (другого и не скажешь) уставной порядок, заставляя подчиненных совершать ежедневные кроссы по 8 - 9 км во время «неожиданных» (в 5 часов утра) тревог. И сам принимал в них участие, воздействуя личным примером, не щадя ни себя, ни других: «Будешь добреньким - станешь горбатеньким!» Конечно, это не нравилось, писали анонимные письма, «стучали» высокому начальству. Между тем дела медленно, но верно пошли в гору, часть вылезла из провала. Это с удивлением отмечали приезжавшие комиссии, а Петров отшучивался: «Теоретики, что с них взять, кому-то надо и портянки нюхать!»
 
Изменился внешний вид части - казармы, плац, солдатская столовая, появились новые объекты социального и культурно-бытового назначения, была решена жилищная проблема. Но особенно преобразилась техническая территория части, на которой располагались наземные комплексы и средства управления космическими аппаратами.
 
«Техническая территория - это святое! А главное в каждом здании - сортир. А каков сортир - таков и командир 1» -эту формулу Петрова помнят все. Познал ее и я, когда Петров с командованием части пришел смотреть состояние технического здания, в котором находилась аппаратура ППСЕВ (приемный пункт системы единого времени). Здание принадлежало узлу связи, но было принято решение, что теперь за этот кошмар (битые стекла, отсутствие отопления, воды, канализации и т.д.) буду отвечать я. Естественно, особого желания у меня не было, что-то бурчал про себя. Петров же, посмотрев на меня, весело произнес; «А теперь, Ракитский, арбайтен (работать)!» И тут, черт меня дернул, вспомнил какой-то фильм про войну, где на вопль дюжего эсэсовца «Арбайтен!» русский военнопленный мужественно ответил «Нихт арбайтен (не работать)!», за что тут же был свален ударом кулака. И я тоже выпалил: «Нихт арбайтен!» Все замолчали, ожидая реакции Петрова. Константин Павлович немного удивленно посмотрел на меня и спросил: «А ты понемецки шпрехаешь?» Я ответил: «Нет, но звучит красиво». Петров хохотнул и изрек: «Можешь и не работать, но в приказе все равно будешь!» Я же (черт все толкал меня) снова ляпнул: «Яволь!» Тут засмеялись и другие, а Петров резюмировал: «Все понимаешь. Молодец!» И начался ремонт здания.
 
С ним круто изменился цвет зданий на технической территории части, потом зданий во всем КИКе, а позднее и в Тюратаме, как называлась железнодорожная станция для полигона Байконур, точнее, его истинное название для профессионалов. А было это так.
 
Вечером в четверг я с двумя бойцами вставлял стекла. Другой офицер - старший лейтенант Н.И. Палата со своими солдатами красил в ярко-голубой цвет торец и угол фасада здания. Неожиданно проезжавший мимо командирский «УАЗ» затормозил, из машины вылез Петров и направился к нам. Я пошел к нему для доклада, но он остановил меня: «Слушай, классный цвет, здорово смотрится!» Честно говоря, я не был сторонником этого колера, так как все здания были белого цвета, Петрову же сказал, что это задумка Палаты, а я не против. Петров мечтательно посмотрел на небо - оно в Казахстане голубое и бескрайнее, - еще раз на здание (наверное, сравнивал цвета), сел в машину и уехал. В понедельник на совещании офицеров он вдруг назвал мою фамилию. Я встал, не совсем понимая, что будет дальше. А Константин Павлович начал меня нахваливать: вот, моп, какое здание гадкое было, а теперь - красота! Особенно его голубой цвет. И надо бы другие здания за два месяца сделать голубыми. Я стою, а со всех сторон в мой адрес поднялось «задушевное» шипение в таких выражениях, что лучше умолчу. Общий смысл: делать тебе нечего, у тебя здание одноэтажное, а мне три этажа мазать надо. Но пришлось выполнять. Через несколько месяцев на «ЗД» приехал генерал-лейтенант Герман Степанович Титов, первый заместитель командующего Военно-космическими силами. Голубой цвет технической территории ему очень понравился, и он рекомендовал (рекомендация генерала - приказ) этот цвет и для других частей КИКа. Приехавшие с Г.С. Титовым начальники смотрели на Петрова (уже полковника), а он улыбался: для него это был цвет неба. Позже, когда Петров оказался на высокой должности на полигоне Байконур, голубым цветом окрасилась техническая территория и там.
 
Наша последняя встреча произошла 29 апреля 1996 года, когда я был в Москве в командировке. Купив билет в здании Центрального аэровокзала, дошел до станции метро «Динамо» и, повернув у киоска с прохладительными напитками, остолбенел - метрах в семи от меня стоял генерал-майор авиации, заросший плотной щетиной, фуражка лихо набекрень. С трудом узнал в нем Петрова. Он стоял отчужденно, в глазах его была тоска. Я ее не сразу угадал, когда подошел и браво отрапортовал: «Товарищ генерал-майор, поздравляю вас с присвоением очередного воинского звания!» Петров выдохнул в ответ: «Ну что, поставишь пивка командиру?» Поставил, и даже не одну. И слушал его. А он говорил и говорил про свою службу, про несправедливое увольнение, про то, как его не поняли, не захотели слушать... Всего я не запомнил, но одно поразило: люди, которых он вытянул, помог в становлении, вывел на должности и звания, отвернулись от него, прятали глаза и переходили на другую сторону улицы, когда видели его, чтобы даже не здороваться. Так мы стояли часа два. Петров как-то повеселел под конец, сказал, что ему надо идти лекцию читать, а я направился по эскалатору вниз.
 
Позднее, когда проходили очередные выборы в Государственную Думу, я видел Петрова в дискуссиях на разных каналах телевидения. И это был прежний, энергичный и жизнедеятельный человек, со своей удивительной мимикой, очаровывающей улыбкой и уверенностью в себе...
 
А войсковая часть 14045  -  «ЗД» была расформирована в 1993 году и передана независимому Казахстану. То, что с ней произошло, не требует комментариев: руины и голые остовы зданий, ветер и отары овец на технической территории. И только красные дикие тюльпаны растут, как и прежде...
 
Источник: ""Московская правда"".
Комментарии к этой публикации:
 
 
     Замечание автора сайта с подачи бывших подчиненных К.П. Петрова:
"...стоял генерал-майор авиации, заросший плотной щетиной, фуражка лихо набекрень. С трудом узнал в нем Петрова. Он стоял отчужденно, в глазах его была тоска. Я ее не сразу угадал, когда подошел и браво отрапортовал: «Товарищ генерал-майор, поздравляю вас с присвоением очередного воинского звания!» Петров выдохнул в ответ: «Ну что, поставишь пивка командиру?»..."
 
Генерал-майор Петров, заросший щетиной, выпрашивающий пивка у  отставного "просто майора" и, после "не одной", читающий лекцию?
 
Станиславский бы сказал Ракитскому: "Не верю!" Вот выдержка из выступлений К.П. Петрова тех времен: "
…когда субъект, принадлежащий к биологическому виду «Человек разумный», одурманивает себя разными психотропными веществами: алкоголем, табаком и более тяжёлыми наркотиками наших дней. Это ведёт к противоестественному изкажению характера физиологии организма как в аспекте обмена веществ, так и в аспекте физиологии биопoля, что имеет следствием множественные и разнообразные нарушения психической деятельности во всех её аспектах (начиная от работы органов чувств и кончая интеллектом и волепроявлением)При этом не стоит самообольщаться тем, кто употребляет алкоголь, курит якобы «в меру», якобы когда хочет (а когда не хочет — то не пьёт и не курит). Реально интенсивность систематического воздействия разного рода дурманов на их психику такова, что говорить о трезвости их духа не приходится (последствия новогоднего фужера шампанского при рассмотрении интеллектуальной деятельности на пределе возможностей человека компенсируются через 2-3 года, и то же самое касается воздействия однократного употребления пол-литра пива)" Конечно, это не научно, но это говорит об отношении Петрова к "пивку".
 
Иногда в сети можно найти "воспоминания" рядовых, которые нажатием кнопки "Старт" запускали на  орбиту космонавтов, "мемуары" прапорщиков, которые "на самом деле командовали ракетными полками"  или "автобиографии" майоров, руководивших действиями генералов... Может быть, некоторая часть статьи Ракитского из ряда этих публикаций?..
 
    Бывший начальник узла связи "Волость" (5 лет, больше всех), 8 лет отслуживший на 3Д  -
Стекольников Владимир Николаевич, полковник в отставке, заслуженный связист РФ:
 
  
   "...воспоминания Ракицкого в части, касающейся К.П. Петрова - то, что он там навспоминал - абсолютный бред! Ракицкий не был на том уровне, чтобы Петров с ним общался и ставил задачи по покраске здания, такие задачи ставились начальникам отделов, а не начальникам станций. Более того, без согласования цвета покраски никто краску получить не мог, и изначально - как только пошел разговор о покраске зданий, Петров сам определил в какой цвет красить. На общих совещания офицеров, на которые Ракицкий имел доступ, такие вопросы не обсуждались.
 
Я лично Петровым никогда не был обласкан, особенно когда проходил службу на 3Д в должности начальника узла связи, самого большого по личному составу подразделения, при этом кроме как не наказать у Петрова не было  других поощрений для меня, но я бы никогда пакости о Петрове не сказал, как это сделал Ракицкий. Сей летописец  Ракицкий написал свои воспоминания после смерти Петрова, будучи уверен, что ему ни кто не ответит, раз Петрова больше нет.
 
Ну а о том, что он угошал Петрова пивом, да и пил с ним пиво - это вообще полный бред, в то время Петров вообще не пил ничего..."
 
В.Н.Стекольников, НУС 79-84 г.г.
Желающие могут высказаться об этой или любой другой публикации в гостевой книге.
 
Александр Федорович Ракитский родился в 1953 году в Ленинграде, в семье военнослужащего, только что уволенного в запас.
 
Учился и вырос, естественно, в Ленинграде. Закончил в 1970 году 277 среднюю школу, и, несмотря на занятия лепкой во Дворце пионеров им. А.А. Жданова и хорошие места на математических олимпиадах в родном городе,  в том же году поступил в ЛВИКА им. А.Ф. Можайского.
 
В 1975 году закончил ее и отправился служить в в/ч 14045, в Сары- Шаган. Там и вырос от лейтенанта до майора. Там и женился, там родились и дети. С 1997 года - в  запасе на гражданке.