Воспоминания ветерана пл. 3Д
Бориса Сергеевича Манухина
Глава "Казахстан" из повести  "Дорогами судьбы"
 
Водовозка медленно катилась по казахской степи. Выжженная солнцем она чудилась бескрайней, вокруг только небольшие холмы, окружённые жарким маревом. Ни одного свежего пятнышка зелени. Казалось бы, сзади нас должен стелиться длинный хвост пыли, но его не было. Земля по структуре напоминала слежавшийся цемент. Правда, во время дождей осенью и весной, этот самый «цемент» превращался в такое месиво, по которому только танковому тягачу можно было проехать. Мощные ЗИЛы застревали, не говоря уже о разных там полуторках.
 
Неожиданно, как из-под земли, появлялись солдаты-строители с котелками и вёдрами и просили у нас воды. Мы останавливались, наливали воду и ехали дальше. Кстати, дороги, по которой мы ехали, в общем понимании не было, а была просто колея, которую оставил какой-то самосвал, проехавший туда же, что и нам нужно было ехать. Таких «дорог» здесь было много, так что ехали в основном по бездорожью. Но шофёр хорошо знал направление и чутьём ехал правильно. Да и путь по казахстанским масштабам был не очень длинным, всего каких-нибудь километров сто...
 
Я, прижав фибровый чемодан, в котором были все мои пожитки, сидел в кабине водовозки рядом с шофёром. Ехали к месту моего назначения. Это был пока лишь номер воинской части, расположенной где-то в районе железнодорожной станции Сары-Шаган. Где находится эта часть, не знал никто, даже военный комендант станции.
 
Выручил случай. Как раз, когда мы с комендантом гадали, где и как найти это самое «место назначения», к комендатуре подъехала другая водовозка. Она должна была доставить пресную воду именно на ту площадку, которая в соответствующих закрытых документах значилась «ИП-ЗД» -третий измерительный пункт, предназначенный для работы с третьим искусственным спутником Земли, на котором по замыслу Главного конструктора устанавливалась сложная измерительная аппаратура - место моего назначения.
 
* * *
 
Конечно же, мы могли работать и с первым и вторым спутниками, что мы и делали потом, но специальное измерительное оборудование предназначалось только для «третьего» и всех последующих. Хотя в то время ни одного из названных ИСЗ ещё не было, их создавали в недрах королёвского «хозяйства» и его смежников.
 
Судьба всегда ставила меня в особое положение. Вот и сейчас... Вспоминается многое и необычное. После окончания Киевского училища, получив дипломы инженеров, почти все мои однокурсники были распределены по авиаполкам и уже разъехались, только небольшая группа осталась «неприкаянными», в том числе и я.
 
Мой, теперь уже, бывший руководитель дипломной работы полковник Лившиц сказал по секрету, что мы будем направлены туда, где делают искусственные спутники Земли. Ждут только приезда представителя Главного Управления кадров Министерства Обороны (ГУК МО) для решения вопроса, кого и куда именно.
 
«Какие там ещё спутники?» - подумал я. Читал я однажды заметку в газете «Правда» о том, что в США готовят искусственные спутники Земли для радиотехнической разведки территории Советского Союза. «Вот черти! - возмутился, - всё им неймётся, - но поверить в возможность этого не мог, - Мало ли что пишут»...
 
А вот теперь я сам в тесной кабинке водовозки ехал туда, где создаётся наземный пункт для работы со спутниками Земли.
 
А каков был отбор? Помню, приехал представитель ГУК МО и мы по одному стали ему представляться. Настала моя очередь. Вошёл. Передо мной сидел майор в артиллерийской форме с чёрной повязкой на лице, закрывающей один глаз.
- Вы поедете к нам,- сказал он.
- Куда, к Вам?
- Приедете в Москву, и там всё расскажут.
- Но я не хочу в артиллерию. Я даже не знаю, с какого конца пушка заряжается, меня этому не учили...
- Почему Вы считаете, что будете артиллеристом?
- Вижу эмблемы на Ваших погонах.
- Мало ли что... Сейчас могу лишь сказать, что служить Вы будете в Казахстане.
- У меня жена сердечница, а там жаркий климат.
- Принесите справку.
 
В госпитале, куда я обратился, сказали:
-  Казахстан большой, там можно не только «зажариться», но и замёрзнуть. Куда именно Вы направляетесь?
- Я не знаю...
Справку не дали. В Москве предложили поехать служить в Искуп.
- А где это?
- На 600 километров Севернее Енисейска.
- Вода там есть?
- Есть. Енисей.
- А жильё? У меня семья: жена, сын, дочь.
-  Жить пока негде, но всё построят. Не хотите? Тогда в Казахстан, в Сары-Шаган. Вода там, в озере Балхаш, правда, солоноватая. Жить есть где. Уже     построили четыре сборно-щитовых финских домика.
- Ну, что ж! В Казахстан, так в Казахстан.
- Вот и   хорошо. А сейчас пока поезжайте в Болшево в 4 НИИ МО. Там   формируются   команды,   которые   потом разъедутся по «ИПам».
 
В Болшево я встретился со своим новым начальником подполковником Краснопёром Владимиром Ивановичем, который сразу же дал мне ряд инструкций, связанных с предстоящим убытием на ИП. После месячного отпуска - на поезд и в Сары-Шаган. И вот я уже в водовозке.
 
* * *
 
Ехал один. Семью взять с собой не разрешили, так как в построенных домиках Владимир Иванович решил разместить вначале представителей промышленности, которые, по его мнению, должны были приехать для настройки аппаратуры.
 
Измерительный пункт в то время являл собой живописную строительную площадку. Между двумя недостроенными деревянными домами казарменного типа (вроде СР-2) пролегало множество глубоких траншей, проделанных взрывным способом, так как ИП размещался на мощной бутовой скале. Много было неурядиц. Скажем, пробьют в скале траншею для укладки водовода, а она по новым чертежам оказывалась не там, значит, надо делать новую. Новую делают, а старую не заваливают на всякий случай.
 
На территории площадки был вырыт большой котлован для противопожарного бассейна, дно которого успели обжить местные скорпионы и фаланги. Фаланги - это крупные насекомые с перетянутой талией, напоминающие муравьев, величиной с мизинец. Шесть её длинных лап едва разместятся на ладони взрослого мужчины. Они прыгают до полуметра в высоту, легко перелетают со шкафа на люстру и обратно. Очень агрессивны. Убить её, предварительно не изувечив, практически невозможно. Она сама нападает на нападающего. Собственного яда у неё нет, но она заражает жертву трупным ядом, который у неё всегда в запасе. Боится она только овец, которые их поедают вместе с травой. Говорили, что когда овечья отара пасётся, то впереди неё можно видеть целый вал убегающих фаланг.
 
В дверях казармы меня встретил замполит майор Потапенко, который «высадился» на ИП задолго до нашего приезда с «десантом» солдат, которым предстояло два года служить вместе с нами. В основном все они были с техническим образованием и хорошими характеристиками. Их отбирали специально для работы на измерительных пунктах.
 
Замполит встретил меня как родного:
- Лезь ко мне скорей! Через окно. Все двери только покрасили.
 
Через несколько дней прибыли все остальные офицеры. Стала прибывать и техника.
 
Основным объектом моей деятельности на ИПе была радиопеленгационная станция «Иртыш», предназначенная для точного определения текущих координат ракет и спутников. Мои функциональные обязанности старшего инженера-испытателя, определённые штатным расписанием, заключались в организации скорейшего ввода её в строй, проведения испытаний с оценкой её возможностей, проведения боевой работы. Станция была новая и испытывалась впервые, сложная и капризная, особенно к условиям работы и климата.
 
Для размещения станции создавалась почти идеально ровная круглая площадка радиусом 150 метров с кольцевой автомобильной дорогой по её периметру. Требуемый класс точности установки антенн на ней в два раза превышал точность местной геодезической сети. Мне пришлось устанавливать антенную систему по Полярной звезде, для чего пришлось доучиваться на геодезиста.
 
Дело в том, что для целей «разбивки» антенного поля (на нём устанавливались семь антенн) в ЗИПе станции был предусмотрен прекрасный теодолит, который до этого никто из нас в глаза не видел. Теодолит был современный, с закрытыми шкалами и с подсветкой для работы по звёздам ночью. Покрутил, покрутил я его и так, и эдак, но не понял, как же с ним работать. Обратился к прорабу. Тот покрутил, покрутил его и послал меня к десятнику Зине. Она диплом писала по этому теодолиту ТБ-3. Зина покрутила, покрутила и вернула его мне ни с чем.
- Так Вы же диплом по нему писали! - возмутился я.
-  Мало ли что, - ответила она, - в дипломе   я занималась только оценками ошибок этого теодолита. Но самого прибора никогда не видела.
 
Что делать? Антенны-то ставить надо. Не ждать же специалистов из Москвы. Далековато вроде...
 
В шестидесяти километрах от нас находилась выездная группа инженеров строителей из ЦИПСа - центральной строительной организации МО. В этой группе были и геодезисты. Я поехал к ним. Один из весьма представительных людей сказал мне, что он хорошо знает этот теодолит, но поехать к нам не может - очень занят, и вместо себя послал нам в помощь девочку-инженера.
 
Привёз я эту девочку, поселил её в отдельную комнату, предложил пойти с нами в столовую поужинать, но оказалось, что к «такой» пище она не привыкла. Перед сном зашли мы с замполитом к ней узнать, как устроилась. Видим, сидит она и плачет. Было холодно, мы принесли одеял и шинелей.
 
Утром вместе отправились на площадку и обнаружили, что привезли её напрасно: она ничего не знает! Вернули обратно. Пришлось мне самому осваивать эту науку.
 
Несмотря на все сложности, наш «Иртыш» был готов к боевой работе задолго до назначенного срока, и по результатам работы по третьему ИСЗ был отмечен в приказе по НИИ-4 МО, как лучший среди аналогичных станций.
 
Конечно, заслуга здесь была и строителей, вовремя хорошо подготовивших уникальную площадку, и расчёта станции, возглавляемого её начальником лейтенантом-инженером Костюковым Алексеем Семёновичем. (Позже А.С. Костюков дослужится до полковника и возглавит Колпашевский ИП-12)
 
Освоение мною теодолита пригодилось не только для установки антенн «Иртыша». Как-то начальник связи ИП майор Курпаков попросил меня «разбить» антенное поле для связной радиостанции для прямой связи с Москвой. Антенное поле представляло собой два «ромба», соединённых опорой, причём, большой ромб должен быть слева, а малый справа. А мы поставили наоборот. На связь это ничуть не влияло. Однако представители ЦИПС, принимающие строительство антенного поля, подписали акт только после моих заверений в том, что такое расположение ромбов на качество связи не повлияет.
 
* * *
 
И вот прошёл год. Строители проводили мимо нашего ИПа новую дорогу к какой-то не нашей площадке. И как раз рядом с нашими ромбами. Меня тогда уже на станции не было, но передали, что строители похвалили за «удачное» для них расположение ромбов. Им не пришлось в этом случае обходить антенны.
 
В период становления нашего ИПа, как боевой единицы будущих Космических войск, работы на нём было очень много. Мне, например, кроме своих основных обязанностей на «Иртыше» пришлось выполнять (по просьбе Владимира Ивановича) ещё и обязанности начальника секретной части и заместителя командира по строительной части. Кроме того, коммунисты части избрали меня своим партийным секретарём.
 
Через четыре месяца работы нам разрешили пригласить к себе семьи. Было так. Семейные офицеры взяли письма жён и пошли к командиру. Эту процессию возглавлял я.
- Владимир Иванович, посмотрите, что нам пишут жёны. Краснопёр не взял писем, сказал, что знает, о чём жёны могут писать в таком  случае,  и дал  команду распоряжение «разбирать квартиры». Жёны приехали быстро.
 
На станции Чу, где была пересадка, моя Эмма с двумя малыми детьми, с багажом в руках, кое-как добралась до комнаты матери и ребёнка. Младшая дочь, никогда не видевшая обильно падающего снега, пока они перебирались по железнодорожным путям, всё время плакала:
- Почему с неба пудра сыплется?
 
Я выехал на станцию их встречать, но мы разминулись. Железнодорожники на станции Сары-Шаган перепутали время прибытия поезда. Мои приехали «домой» раньше меня. До ИПа добрались попуткой.
 
Через год я получил новое назначение. Из Казахстана мы уехали, но жена долго скучала по той жизни, где впервые мы жили совершенно самостоятельно, без упрёков и указаний квартирных хозяек, где появились новые хорошие друзья. В Подмосковье вновь пришлось вспомнить Киев.
 
Однажды наши жёны решили посмотреть на быт казахов. В нескольких километрах от нас разместились юрты рыболовецкого колхоза. Женщины пришли к ним якобы за молоком. В юрте председателя колхоза лежала больная «старая» жена, а «молодая» встречала гостей. Она принесла откуда-то бурдюк с маслом и руками, которыми только что делала что-то под животом верблюда, залезла в бурдюк по локоть, чтобы достать масло для пришельцев. Вымыть руки она могла легко, так как юрта располагалась на берегу озера.
 
Для полноты картины хочется привести ещё один случай. Мы уже уезжали из Казахстана. Наш поезд очень медленно обгонял верблюда, на спине которого сидел казах. За ними шла его жена с ребёнком на руках, за ней ещё несколько ребятишек мал-мала меньше. Все что-то несли. Невольно подумалось: неужели много лет и усилий Советской власти ушло лишь на то, чтобы построить дворцы в столичных городах Среднеазиатских республик, и окружить заботой лишь незначительную часть их населения..?
 
На ИПе проходили службу около сотни солдат срочной службы. Половина из них работала связистами, другая - состояла из так-называемых, специалистов. Эти ребята входили в состав различных расчётов измерительных средств, предназначенных для работы со спутниками. В основном все они имели образование техников, а сержантский состав перед назначением на ИП проходил ещё и дополнительную учебную подготовку в Тюра-Таме.
 
Дисциплина среди солдат была высокая. Но случались исключения в общей массе воинского общежития. Каким-то образом в расчёт станции «Бинокль» попал солдат, ранее имевший судимость. Во время первой послевоенной денежно-вещевой лотереи 1958 года он подговорил товарища - солдата Николая Колесникова украсть у своего сержанта лотерейные билеты. Тот выполнил всё и сдал эти билеты в сберкассу на станции Сары-Шаган.
 
После произошла интересная прямо-таки детективная история по обнаружению и изъятию украденных облигаций, в результате которой Колесников попал под суд военного трибунала. Хотя, в принципе, он был хорошим парнем, отличным специалистом, служил шофёром и внештатным автомехаником. В его поведении много было ребячества. Жалко было его терять. Сначала судейское начальство хотело устроить в нашей части показательный суд. Солдату бы не поздоровилось, но мы упросили дать ему хорошую характеристику. И Колесников получил условное наказание.
 
Кстати, именно он отвозил меня и мою семью из части на станцию. А водил он машину прекрасно, не то, что штатный шофёр Тарыгин. Однажды тот по дороге в Сары-Шаган опрокинул ГАЗ-63 вместе с людьми (я тоже был там), а в другой раз по дороге в город Балхаш выскочил из наезженной колеи и на месте прокрутился на все 360 градусов. Он потом мне признался, что заснул за рулём. Был замечен он и в выпивках, хотя на ИПах строго соблюдался «сухой» закон. Правда, офицеры по семейным праздникам вскоре стали нарушать его. Командир узнал, но, увидев, что к нежелательным последствиям это не приводит, махнул рукой.
 
Нельзя не упомянуть об озере Балхаш. И в первую очередь о рыбе. К концу лета и осени её не было. Как-то в выходной день мы собрались компанией на рыбалку. За два часа поймали две рыбёшки величиной с карандаш. Положили их в консервную банку на хранение. И надо же! Замполит своим армейским сапогом нечаянно опрокинул весь наш улов в озеро. С великой досады мы его самого чуть не съели...
 
Но весной после льда рыбы стало столько, что после схода воды её можно был руками ловить в небольших озерцах. Так и делали, пока не надоело.
 
Первая боевая работа на «Иртыше» была для его расчёта, как долгожданный праздник. Когда на всех семи экранах станции появился сигнал спутникового передатчика, раздался, чуть ли не истошный крик начальника лейтенанта Костюкова: - «Есть сигнал!»
 
Далее всё шло по плану, все работали хорошо. Значит, не зря трудились и строители, и расчёт станции. В продолжение всего времени полёта третьего ИЗС в режиме активного существования, расчёт не выходил из станции. Дело в том, что перед каждым рабочим витком ИЗС станция «прогревалась» в течение трёх часов. А так как станция работала по каждому витку, то не выключаться она должна была практически сутки. И так каждый день. Солдатам расчёта станции это даже нравилось: в наряд не надо было ходить.
 
Летом 1958 года Владимир Иванович Краснопёр был вызван в Москву, откуда привёз новости. На ИПах предстояли кадровые изменения. Четыре должности старших инженеров-испытателей упразднялись. Сам Владимир Иванович назначался начальником двенадцатого ИПа в Колпашево, который ещё надо было построить. (Летом 1958 года В.И. Краснопер был назначен командиром создаваемого РУПа в Шипицино - при . ред.)
 
Я назначался на Камчатку, но, узнав об этом, Владимир Иванович решил взять меня с собой на новый ИП. А вскоре... меня направили в НИИ-4, и начальник решил, что так будет лучше.
 
 
"Писать и быть прочтенным" - статья в газете "Спутник"
 
Здравствуйте, уважаемый Борис Сергеевич! Прочтя Ваши воспоминания о давнем и недавнем прошлом, познакомившись с Вами при встрече, мне захотелось сказать несколько слов жителям теперешнего Юбилейного. Обычно мы начинаем рассказ о людях нашего города с момента их приезда на службу в Болшево. Мог быть таким же и этот. Но ведь интересно и то, что было раньше. Тем более, что прошлое одного человека во многом типично для поколения офицеров, которые «были первыми» в освоении космоса. Когда человеку переваливает за 80 лет, всё чаще хочется пожить в юности. В её трудностях и курьёзах, приключениях и открытиях. Может быть ещё и потому, что во второй половине жизни появляется трудно преодолимое желание сойтись на «короткой ноге» с молодёжью, сравнить с собой и доказать отсутствие принципиального различия. Хочется рассказать им о своих годах юности, обратить на себя внимание, чтобы быть понятым, не «выпасть из обоймы».
 
Борис Сергеевич Манухин родился 4 апреля 1926 года. С аттестатом отличника окончил школу в селе Татарщино Тамбовской области. С 15 лет от военкомата работал на комбайне штурвальным и трактористом в соседнем Сашино. 11 ноября 1943 года был призван в Советскую Армию, обучался в военной школе. С 1944 года с дипломом мастера по электро-оборудованию на соответствующей должности в чине старшего матроса работал с американскими самолётами во 2-й Авиационной эскадрилье 7-го Краснознамённого Севастопольского истребительного полка ВВС ЧФ. 9 мая 1945 года об окончательной нашей Победе узнал на аэродроме вблизи Альма-Томак (между Севастополем и Евпаторией) С 1951 по 1957 годы - слушатель Киевского Высшего военно-авиационного училища. По распределению направлен на Балхаш на 3-й ИП. В 1958 году получил назначение в НИИ-4 МО. В 1986-м - отставка по возрасту и новое «звание»: бывший старший научный сотрудник и начальник отдела. Но навсегда - полковник.
 
 
Борис Сергеевич
Манухин
1945 год
 
Когда офицер уходит в отставку, он «в отставку не выходит». Но обрести новую жизнь нелегко. Нужно иметь твёрдый характер и волю. Бывает, состояние здоровья не позволяет следовать прежним увлечениям. Найти себя вновь удаётся не всем. Борис Сергеевич! События последних лет... кончина жены - настолько тяжёлая перемена в жизни, что невозможно сказать. Простите, что начала с этого. Так и стоят перед глазами Ваши слова, рубцами оставшиеся в памяти «Умерла жена... женщина, с которой мы прожили вместе почти 55 лет. День за днём. Не расставаясь. Часто молчали. Вполне достаточно было просто находиться рядом. Каждый думал о чём-то и делал что-нибудь своё, но всё равно мы были вместе. Как будто невидимые волны шли от меня к ней, а от неё - ко мне. Когда один выходил из комнаты, другому казалось, что прерывался интересный важный для обоих разговор...
 
Теперь он окончился навсегда. Всё пропало, рухнуло разом. С неслышным для окружающих воплем. Моя душа орала от боли, которая не хотела исчезать, да я и сам не хотел отпускать свой пронзительный крик. В нём теперь сосредоточилась жизнь». Борис Сергеевич, я благодарю Вас за стойкость, любовь и то, что описано в повести Ваших лет. Сейчас я хочу вместе с Вами вспомнить одну незатейливую историю, другую...
 
Шёл август 1957 года. Водовозка медленно катилась по казахской степи. Выжженная солнцем, она казалась бескрайней, окружённой жарким маревом. Прижав фибровый чемоданчик с пожитками, Борис, сидя рядом с шофёром, ехал к месту назначения. Но, где нужная воинская часть, не знал даже комендант станции прибытия Сары-Шаган. Неожиданно, как из-под земли, появлялись солдаты-строители с котелками и вёдрами, чтобы попросить воды Вы останавливались, наливали, ехали дальше. Кстати, помните: дороги в общепринятом понимании не было. Просто - колея после самосвала.
 
Строительная площадка, которая в соответствующих документах значилась как ИП-ЗД - 3-й измерительный пункт, «нашлась» волей случая. Встретившаяся другая водовозка как раз доставляла пресную воду на место и Вашего назначения.
Измерительный пункт в это время являл собой живописную строительную площадку. Между двумя недостроенными домами казарменного типа пролегало множество глубоких траншей, проделанных взрывным способом. Рядом с технической территорией размещалась «жилая зона». Там уже стояли четыре «сборно-щелевых» финских домика для офицеров. Кроме скорпионов и фаланг, ближайшими соседями были змеи. Помните, как одна кобра целый год жила под домом командира части, в то время - подполковника Владимира Ивановича Краснопёра. И ничего…
 
Функциональные обязанности старшего инженера испытателя, коим вы были, заключались в организации скорейшего ввода в строй радионавигационной системы «Иртыш - ЗД». предназначенной для точного определения текущих координат ракет и спутников Земли, проведения испытаний с оценкой её технических возможностей и боевой работы.
 
После окончания Киевского Высшего инженерно-авиационного училища, получив диплом инженера. Борис ждал распределения туда, где делают искусственные спутники Земли. Однажды Манухин прочитал в газете о том. что американцы готовят спутник для ведения радиотехнической разведки территории СССР. "Вот черти», - подумал он тогда, но поверить в возможность существования такого было трудно.
 
Когда, наконец, в училище приехал представитель ГУКа (майор в артиллерийской форме с чёрной повязкой, закрывающей один глаз) и настала Ваша очередь познакомиться, припоминаете, Борис Сергеевич, Вы решили, что придётся тоже стать артиллеристом, притом, что «не знаете, с какого конца пушка заряжается». Но... речь шла о месте дальнейшей службы.
 
 
Семья Манухиных, Сары-Шаган, 1958 год.
 
«Ну что ж, в Казахстан, так в Казахстан!». «Вот и хорошо. А сейчас поезжайте в Болшево, в НИИ-4 МО. Там формируются команды, которые потом разъедутся по «ИПам». И вот Борис приехал туда, где в нашей стране собирались реализовать «фантастику» - создать наземный пункт для работы со спутниками Земли.
 
Семью с собой взять не разрешили. Жену и двоих маленьких детей отправил в Мичуринск, к тёще. Туда же «поехали» фанерный шкаф и пружинная кровать, нажитые за пять лет офицерской службы и семейной жизни.
 
Геодезическая сеть Казахстана составляла только 3-й класс. Можно себе представить, над чем пришлось ломать голову. Земные координаты центра площадки определял сам по звёздам. Борис Сергеевич, Вы ещё и астроном?! Для прямой радиосвязи с Москвой были расставлены ромбические антенны. Не обошлось без казуса. В документах не указывалось их взаимное расположение, а Вы, как потом выяснилось, переставили ромбы местами. На качество связи это не влияло, но представитель ЦПИ-31 сначала не хотел подписывать акт о готовности антенного поля к работе. Поскольку он был инженером, то, в конце концов, согласился с Вашей компетентностью радиста. Забавно, помните. Борис Сергеевич, как все смеялись, что дорожники благодарили за удачную расстановку ромбов. Им не пришлось проводить дорогу по очень неудобному маршруту.
 
Условия работы на «Иртыше» были не очень комфортные. На результаты измерений влияло всё: солнце нагревало длинные толстые кабели, изменяя их сопротивление; порывы ветра раскачивали антенны, изменяя их угловое положение; высокая влажность от дождей и рос вызывала коррозию вибраторов. Расчет станции не уходил из неё в течение всех суток, сменяя друг друга только лишь на время обеда и короткий сон. Спутник проходил через ИП шесть раз за 24 часа, да на прогрев станции требовалось не менее полутора часов. По результатам работы именно эта станция была признана лучшей среди аналогичных, что и отметил в приказе начальник НИИ-4 МО.
 
Мысленно обращаясь к уже далёкому прошлому. Борис Сергеевич не перестаёт удивляться прозорливости и практическому уму тех, кто планируя ИП-ЗД, предусмотрел все необходимое для нормального функционирования в условиях автономного существования. Нельзя не отдать должного и руководству войсковой части 32103 за заботу о материальном обеспечении личного состава ИПа. Это было так важно в трудных условиях!
 
Повспоминаем ещё.
 
Вам, Манухину, было поручено внештатное руководство строительством ИПа и заведование его секретной частью. Кроме этого, Вас выбрали секретарём партийной организации. Скучать не приходилось…
 
Значительная часть офицеров имела семьи. Естественно, что монастырский образ жизни никого не устраивал. И, наконец, все «взбунтовались». Выбрали делегацию к командиру и, взяв письма своих жён, пошли «бороться» за счастье. Угадайте, кто возглавил поход? В тот же день полетели телеграммы «боевым» подругам: «Приезжай!!!»
 
К назначенному часу Вы помчались на станцию Чу встречать жену с детьми. Но железнодорожники перепутали время прибытия поезда Эмма с Серёжей, Олей и тяжёлой поклажей приехали раньше и сами добрались на водовозке домой(!) прежде Вас. То-то было радости при долгожданной встрече!.. Постепенно жизнь налаживалась и приобретала нормальный характер.
Через год Манухин получил новое назначение и из Казахстана увез семыо в Болшево.
 
Борис Сергеевич, перенесёмся «назад в будущее». Итак, в 1958 году, проработав больше года в Казахстане на ИПе, старший инженер-лейтенант Борис Манухин прибыл в Болшево. «Двигать» науку Вы были призваны в области космической радиотелеметрии. Первые задания и практические поручения связывались с подготовкой к предстоящим запускам ИСЗ, отработкой и оценкой результатов измерений.
 
В процессе выполнения своих обязанностей Вам с товарищами по работе часто приходилось выезжать на полигон запуска спутников и измерительные пункты. И не только в качестве научных консультантов, а и самим «ручки крутить». Так, в период подготовки космического аппарата для первого полёта человека в космос (как известно, им стал Ю. А. Гагарин), Вы совместно с ведущими врачами НИИ Авиационной медицины разрабатывали схему «телеметрирования» организма космонавта. Определялись типы и количество датчиков для регистрации физического состояния испытуемого, места их установки, частота, длительность «опроса» и другое. Затем, вместе с телеметристами ОКБ-1, разрабатывалась общая программа всего космического объекта. Работали дружно, помогая друг другу. Да это и понятно: выполняли чрезвычайно серьёзное и нужное задание.
 
Помните, с приобретением опыта работы в НИИ-4 появилась и некоторая неудовлетворённость ролью безгласного рядового сотрудника. Считалось, что право быть полновластным хозяином в деле развития космических средств принадлежало С. П. Королёву, его КБ и ревниво охранялось ими. Когда Вам было поручено быть ответственным исполнителем одной из новых тем исследования возможностей создания космических аппаратов в интересах Министерства обороны, Вами была предложена своя схема телеметрирования бортовых спецсредств. Приятно стало, когда все согласились, как говорится, «без звука»...
 
Однажды начальник отдела дал поручение Манухину посетить один из оборонных институтов. Борис Сергеевич, именно Вы были назначены ответственным исполнителем разработки нового предложения. Об этом периоде Вы пишете: «Моя телеметрическая деятельность в институте закончилась в 1964 году». Главной заботой стала разработка требований к КА специального военного назначения. Был создан прибор наблюдения за наземным пространством из космоса. Он был установлен на один из первых космических аппаратов и прослужил очень долго. Тогда возникла идея создания КА, специально предназначенного для решения военных задач с использованием аппаратуры этого типа.
 
Первоначальная идея о создании «простого» малогабаритного КА выросла в разработку сложной, уникальной, многофункциональной многоспутниковой системы. Малочисленная группа энтузиастов вскоре обрела статус научной лаборатории. В ней работали замечательные люди, много полезного сделавшие для укрепления обороноспособности нашей страны: Евстафий Атачкин, Анзор Кубанов, Борис Алексеев, Валентин Трофимов, Пётр Гарнов, Александр Трудовой и другие товарищи. Большую помощь постоянно оказывала «группа поддержки» из сотрудников других отделов и управлений института: Борис Журин, Евгений Романов, Владимир Волков и многие-многие другие.
 
Работать в институте Б. Манухину довелось почти 25 лет. Трудно описать всё то, что сделал, с кем сотрудничал, что знал, что видел, что слышал за это время Борис Сергеевич. Очень интересными из вашей рукописи, среди прочих, представляются главы о В. Терешковой «Посадочный виток», о неосуществлённом проекте «Электрон», о некоторых особенностях научных институтов в разделе «Зависть», с юмором написанная о ежеквартальных отчётах «Лопачатина», о рабочих взаимоотношениях с С.Королёвым. Вызывает гордость у всех сотрудников нашего НИИ, их боевых подруг, детей и внуков, что «Методики испытаний мы создали сами. Они позволили нам, частично в лабораториях, а в основном в условиях космического полёта, определить все технические и оперативно-тактические характеристики уникальных в то время космических аппаратов военного назначения».
Но всё это позже.
 
А пока перед его взором лежала только круглая, ровная, как стол, огромная площадка, обнесённая колючей проволокой, с кольцевой асфальтовой автодорогой и глубокой аппарелью в её центре. Да ещё небольшая группка солдат, лениво что-то делающих лопатами. А всё остальное надо было сделать... к полёту первого спутника, к той дате, которую тогда никто ещё не знал.
 
В этом, довольно длинном для простого письма, очерке я постаралась познакомить читателей с весёлым и жизнерадостным, несмотря на трудности, человеком и его делами. Помимо всего, Борис Сергеевич - прозаик с поэтическими наклонностями (как уже стало понятно), интеллигентный, мыслящий, с твёрдыми убеждениями, способный воспринимать чужое мнение. Спасибо Вам за интересный, познавательный и поучительный рассказ о жизни. Пишите, мы с удовольствием будем читать. Кстати, есть надежда, что в недалёком будущем выйдет в свет книжка. Всего доброго! И с днём рождения Вас!
 
Оксана Прудковская, газета "Спутник", г. Юбилейный.
 
Борис Сергеевич Манухин родился в селе Татаршино Платоновского района Тамбовской области в 1926 году. Участник Великой Отечественной воины 1941-1945 годов. Мастер по электро-спецоборудованию самолетов; старший матрос 7-го Краснознаменного Севастопольского авиаполка ВВС ЧФ.
 
Награжден орденом "Отечественной войны" II степени, орденом "За службу Родине" III степени, медалью "За победу над Германией", медалью "За боевые заслуги", грамотой Верховного; Главнокомандующего ВС СССР за участие в боевой операции по охране Ялтинской конференции по охране глав государств антигитлеровской коалиции в феврале 1945 года, медалью маршала Жукова Г.К., медалью имени Гагарина Ю.А., медалью "КИК" за вклад в создание, развитие и испытание космической техники.
 
Державным Советом НРБ за участие в освобождении Болгарии от фашистского ига награжден медалью «40 лет социалистической Болгарии", а также 14-ю юбилейными медалями Вооруженных сил СССР, почетными знаками - "Фронтовик 1941-1945 годов"," Испытатель Байконура", " За освоение космоса", " Ветеран КИК" и др.
 
Б.С. Манухину присвоены звания: Почетный радист СССР, Ветеран Вооруженных сил, 4 НИИ МО, 50 НИИ КС, войсковой части 32103.
 
Ученый, кандидат технических наук, старший научный сотрудник. Полковник в отставке. Писатель, поэт.