Воспоминания Анатолия Павловича Леонова.
В/ч 14045, 1963 - 1966 года.
 
О первых шагах моей службы и о моих первых друзьях в трудной армейской службе
 
Начну я с 1963 года, точнее с 16 июля, когда мы, призывники в Советскую Армию, заняли свои места в вагоне поезда, который должен был доставить нас к месту нашей дальнейшей службы.  Не прошло еще и месяца, как завершились полеты Валерия Быковского и Валентины Терешковой на космических кораблях "Восток-5" и "Восток-6". Мы и думать не могли,что вскоре окажемся причастными к космическем полетам... В пути следования начались знакомства с будущими сослуживцами. Первыми, с кем мне пришлось познакомиться, были Вячеслав Чироков и Виктор Кирнов - с тех пор мы подружились и дружим всю жизнь. Что характерно, в тот день Кирнову Виктору Акимовичу исполнилось 23 года от роду.
 
После курса «молодого бойца», где нам дали первые навыки военной службы, было распределение по подразделениям части. Кирнов попал служить в пятую роту (МТО), тогда она называлась "хозрота". Так как в Воронеже он закончил профтехучилище по специальности электромонтер-обмотчик электрических машин, его поставили на должность электрика в службе энергетика  части. В части  в то время должность  энергетика занимал майор А. Сычев, толковый специалист и хороший человек.
 
У электриков  в автопарке был небольшой домик - мастерская. Виктор сразу присмотрел на свалке немецкий трофейный станок,  привезенный, видимо, при формировании части, и выброшенный на свалку, когда  в автопарк получили  новенький станок. Акимыч с солдатами  автороты продолбили стенку в мастерской  и затащили туда станок со свалки. Станок Виктор отремонтировал. Достоинством немецкого станка была съемная часть станины под патроном, что позволяло точить на нем круги до одного метра в диаметре.
 
Понемногу  Виктор начал перематывать электродвигатели. Сам сделал станок для обмотки медных проводов ниткой и много шаблонов для обмоток двигателей различных мощностей.  Видимо, о профессиональном мастерстве Кирнова доложили командиру части полковнику Ю.Е. Краковскому, который и сам несколько раз заходил в мастерскую и интересовался работой Кирнова. А далее слава о мастере была такая, что повезли моторы в перемотку со всего полигона (конечно, только с личного разрешения Юрия Евгеньевича).
 
Вскоре Кирнова назначили командиром отделения электриков, а затем поставили на старшинскую должность помощника энергетика части майора А.Сычева. Кроме перемотки электродвигателей, Акимыч организовал производство электрических точил с разным диаметром камней. Точила появились на всех станциях, в том числе и на нашей станции приземного контроля (СПК).  Все детали для них Виктор вытачивал  на трофейном немецком станке, а сгоревшие электродвигатели для перемотки, в основном, находили на свалках металлолома нашей и других площадок.
 
За время службы Виктор Акимович ездил в отпуск и командировки около пяти раз - привозил из Воронежа нужные материалы. В  1964 году ему давали отпуск по семейным обстоятельствам - общежитие завода, где он жил до армии, шло под снос и он женился на очень хорошей  девушке - учительнице сельской  школы. В Воронеже молодоженам дали однокомнатную квартиру, и оставшиеся два года Виктор ездил к своей жене в свою квартиру. В запас он был уволен в ноябре 1966 года  в звании старшего сержанта.
 
Кстати, несколько слов в тему. Почти все мы уволились со старшинских должностей в  звании старших сержантов. В отличии от своего  предшественника, полковника Полищука, который  всем, кому положено,  присваивал звание «старшина», полковник Краковский за время службы командиром части не присвоил звание «старшина» никому, а «полищуковских» старшин разжаловал. Чего жалел - непонятно, дисциплина в части была отличная. Увы, теперь уже не спросишь! Звание «старшина»  присваивал командир войсковой части 32103 , всего-то надо было послать представление.  Обидно конечно...
 
О вручении знамени части
 
Был такой знаменательный день - 13 марта 1965 года. Боевое Знамя 44 ОНИП от имени Президиума Верховного Совета СССР вручил начальник политического отдела войсковой части 32103 генерал-лейтенант Туманян Г.Л., а принял командир войсковой части 14045 инженер-полковник Краковский Ю.Е.
 
Знамя части - это память на всю жизнь. Сейчас я знаю, что Знамя моей части нашими офицерами пришлось вывозить с территории Казахстана, обмотав его на теле. А теперь я могу с гордостью сказать, что оно находиться в музее ВС РФ.
 
Командир
части
полковник
Ю.Е. Краковский
принимает
Знамя.
 
О продслужбе
 
Решил назвать эту заметку «о продслужбе», хотя рассказ будет о том, как нас кормили три года  солдатской службы.
 
Надо не забывать, что на момент моего призыва нашей части исполнилось шесть лет, а также надо помнить, что 1963 год был неурожайный для страны. Проблема питания личного состава являлась одной из основных во всех воинских частях. У нас на 3Д эта проблема решалась удачно.
 
Начальником продовольственной службы в 63 - 66 годах был капитан Антипин, а его помощником - мой друг и земляк старший сержант Николай Кириллович Олейников. Конечно, на «курсе молодого бойца», даже после скромных студенческих харчей, было очень голодно. Запомнилась небольшая горка горохового пюре на дне тарелки и такая же горка похожей на мыло сушеной картошки. Однако, после перехода в подразделения, кормить стали заметно лучше. Может быть, это стало заметно потому, что нас в карантине водили в столовую последними и нам доставались остатки после всех подразделений.
 
А дальше была такая практика: в сентябре бригада солдат ездила на уборку картофеля, моркови, свеклы и капусты, кажется, в Омскую область, заготовляли все вагонами и позже все эти овощи появлялись у нас. С этого времени сушеная картошка исчезла из нашего рациона. Хочу также заметить, что мы служили на берегу озера Балхаш. Когда силами личного состава был сделан лодочный баркас, нас начали закармливать рыбными блюдами. Рыбная уха стала частым блюдом на наших столах. Могу даже  сказать, чем уха отличается от рыбного супа. Суп делается из одного вида рыб. А у нас в рыболовную сетку тяжело было поймать один вид рыб. А у нас ловился судак, сазан, лещ, сом, - а это уже полноценная уха. По осени охотколлектив части ездил на охоту на сайгаков. Сайгаков добывали много, а дальше всю осень на наших столах - котлеты из сайгачины и свинины. Я хотел бы вспомнить и о подсобном хозяйстве части, где выращивали помидоры, огурцы и даже арбузы. А арбузы и дыни мы ели до глубокой осени - и это все дополнительно к солдатскому столу. Мой вес до призыва и на демеле был одинаковым.
 
Хотелось бы самыми добрыми словами отметить наших поваров. Нам рассказывали, что однажды, кто-то из командиров (возможно Полищук) был на военном совете в Ташкенте (территориально часть относилась к Туркестанскому военному округу ) и первый секретарь компартии Узбекистана спросил о проблемах обустройства части. В то время проблема была в поварах, и с тех пор ежегодно к нам стали призывать поваров из Ташкентских ресторанов . Готовили они отлично и часто мы пробовали узбекские блюда.
 
О спорте и физической подготовке
 
Спорт в части стоял на третьем месте после политической и специальной подготовки. На физическую подготовку отводился один час ежедневно - и каждый день, в 18 часов, - бег на несколько километров. Бегали по шоссе в сторону Приозерска. Несмотря на жару, до принятия Присяги купаться в озере нам не разрешалось.
 
По прибытию в роту начались плановые занятия физической подготовкой. Расчет каждой станции занимался под командой своего сержанта. Наш сержант Моравский был баскетболистом, волейболистом и разрядником по нескольким другим видам спорта. Поэтому занятия проходили интересно и с большой пользой. В сентябре 1963 года в составе роты мне первый раз довелось бежать 10 км. Тогда бег на 10 км входил в нормативы комплекса ГТО. Нас вывезли в степь на 10 км, - видимо, трасса была не раз отработана . Показали на горизонт - видите вышку? Вот на нее - бегом, строем, марш! И побежали..., а сзади обязательно ехала санитарная машина, но в мою бытность в её помощи никто не нуждался .
 
А в 1964 году на смену ГТО был принят Военно спортивный комплекс ( ВСК). Упражнения и нормативы ВСК оказались намного шире и жестче, чем ГТО. Занятия стали проходить более интересно и напряженно. В первую очередь упражнения ВСК освоили сержанты. И нормативы для них были более жесткие.
 
Запомнились упражнения: поднос ног к перекладине, подъем переворотом, выход силой, а также бег на 3 км, марш - бросок на 6 км, плавание 100 м с макетом автомата. Многие мои сослуживцы были благодарны армии за то, что научились плавать. Для плавания была специально размечена водная дорожка на пляже.
 
На 3 км бегали практически каждый день до завтрака. На берегу озера была проложена трасса по кругу вокруг небольшого холма . Иногда с холма за утренней пробежкой наблюдал полковник Краковский, а рядом с ним играл духовой оркестр. В результате активных занятий спортом появилась масса разрядников. ВСК-1. И больше всех их было по бегу.
 
Про Краковского говорили, что он окончил две академии - радиотехническую и спортивную. Причем спортивную - в Ленинграде. Вот мы и занимались спортом и радиотехникой.  Поэтому благодаря ежедневной специальной подготовке почти все солдаты имели классность, причем, в основном, - 1 и 2 классы. Старослужащего солдата  можно было определить по значку 1 класса  и значку ВСК 1 или 2 степени. Все эти солдатские «награды» вызывали добрую зависть новичков и их стремление получить такие же.
Конечно, не всем физическая подготовка давалась легко. В нашей части солдатам призыва 64 года физическая подготовка далась относительно легко, а вот призыву 65 года пришлось очень тяжело - потому, что пришли они в армию с минимальной физической подготовкой...
 
Однако, интенсивные ежедневные занятия давали свои плоды, и, как правило, к концу первого года службы все солдаты уверенно выполняли нормативы ВСК. Зимой все подразделения занимались в спортзале, по вечерам там работали различные спортивные  секции. Весьма популярна была секция, где занимались боксом, штангой, подъемом гирь, накачиванием мышц.
 
Настоящим праздником для всех была ежегодная заливка катка. Каток заливали между старыми щитовыми казармами .Почти у всех солдат первой роты были коньки. Для их хранения мы с Белозеровым по приказу капитана Федоренко сделали вдоль стены коридора казармы аккуратный стеллаж на 100 ячеек. В роте не было принято брать чужие коньки, а по увольнению в запас старослужащие дарили коньки молодым солдатам (это была традиция).  Вечером, после ужина, все желающие посещали каток. Каток был освещен и радиофицирован. Настоящим профессионалом фигурного катания был Борис Зайцев из расчета СПК, - до армии он занимался в секции фигурного катания.
 
Но самым интересным спортивным занятием был хоккей. Хоккейные команды были в каждой роте. И если коньки были у каждого, то с клюшками была большая проблема. Однако, в первой роте мы ее решили. Мой друг Виктор Акимович Кирнов выточил на станке по моим чертежам детали для циркулярной пилы. Диск для пилы привез кто-то из отпуска. Двигатель сняли с одного из насосов в подвале СПК. А досок и 10 мм фанеры в подвале было много. Рукоятки клюшек пилили из 40 мм березовых досок, перья выпиливали  из  10 мм фанеры. Вся конструкция собиралась на клею и далее каждый хоккеист доделывал клюшку сам под правую или девую руку.  
 
Тренером и лучшим нападающим команды первой роты был москвич Вячеслав Хохлов. Благодаря ему команда первой роты зимой 65 - 66 годов выиграла первый приз - телевизор. Вообще надо отметить, что первая рота во всем была первой. Наверное и потому, что у нас был замечательный командир роты - капитан Федоренко, лучшие офицеры и сержанты, - не в обиду будет сказано для других подразделений.
Как нас готовили к службе в СА
 
Сначала хотел начать свой рассказ с прибытия в в/ч 14045. Однако, думаю что будет интересно узнать о моей подготовке к военной службе в те далекие шестидесятые годы. В средней школе в то время был предмет - начальная военная подготовка. Преподавателем военного дела в нашей школе был  участник Великой Отечественной войны Петр  Николаевич Морозов. В школе было 20 трехлинейных винтовок, несколько мелкокалиберных, противогазы и другое военное имущество. Учились строевой подготовке, приемам с оружием,  защите от ОМП и стреляли из мелкокалиберной винтовки. Стреляли очень часто, видимо, патронов было достаточно. В школе многие предметы преподавали учителя - участники войны. Например, механику тракторов и сельхозмашин вел танкист Барышков Василий Петрович, историю - политработник Панферов Михаил Михайлович, директором был артиллерист Мещеряков Петр Васильевич. А самым любимым был учитель физики Бондаренко Степан Яковлевич , старшина - разведчик. Так что о войне и военной службе мы знали очень подробно, так как большинство из них были участниками войны. И по примеру Степана Яковлевича очень многие  ребята возвращались из армии в звании «старшина», а уж сержантами были все. После школы половина ребят поступали в Тамбовские военные училища - артиллерийское , летное и авиационно - техническое . И я считаю, что это было просто здорово.
 
После окончания школы мне довелось год работать в сельскохозяйственном техникуме помощником преподавателей  механизации сельского хозяйства Журавлева Семена Владимировича, Тафинцева Анатолия Федоровича и военного дела Тришина Василия Петровича, офицеров - участников войны . А в 62 году я поступил на медфак Воронежского СХИ, где в группе было 25 солдат, поступивших в институт после армии, и только трое нас - школьников. В одной комнате общежития со мной оказался инструктор вождения танков Кантемировской танковой дивизии  старшина Прачев Дмитрий Федорович.
 
А теперь о наставничестве: наши старшие товарищи - солдаты взяли над нами шефство, зная, что всех нас призовут через год - два в армию - тогда не было отсрочек для студентов. Моим военным воспитанием занялся Митя Прачев. Через год я в совершенстве знал устройство танка Т -34 благодаря тому, что от недавно закрытой военной кафедры сохранилось много плакатов и агрегатов на стендах, в том числе - несколько двигателей  В-2, коробок передач и бортовых фрикционов. Однако, благодаря наличию у меня еще со школы удостоверения киномеханика, после беседы на призывном пункте с лейтенантом Герасимчуком, я в числе семи воронежских призывников попал служить на 3Д. 16 июля 1963 года под командой Герасимчука мы сели в поезд и двинулись в дальний путь. Познакомились - и оказалось, что  из СХИ оказались я, Володя Душкин и Толя Турбин, из лесотехнического института - Слава Чирков, из драматического театра - осветитель Володя Дудкин  и два рабочих парня Кирнов Виктор и Малюгин Виктор. Ехали через Саратов. Все мы впервые видели с железнодорожного моста ширину и величие реки Волги. Где-то в Целинограде или Караганде к нам присоединились 15 москвичей, тоже во главе с лейтенантом. Москвичи почти все были выпускниками радиотехникума, кажется, из города Жуковского.
 
Прибытие
 
Ранним утром 20 июля мы сошли с поезда на станции Сары - Шаган. Было еще темно. Лейтенанты ушли звонить в часть, а мы в предрассветных сумерках увидели на привокзальный площади несколько верблюдов. Все мы видели их в первый раз и с интересом разглядывали...
 
Часа через два за нами прибыл грузовой автомобиль ЗИЛ-164 с очень разбитным водителем. Он влез на крышу кабины и руководил нашей посадкой в кузов. Как потом выяснилось, водитель оказался воронежским парнем Виктором Митрохиным. Машину он вел очень аккуратно.
 
Проехали Приозерск с тщательной проверкой на КПП  и слева показалась освещенная восходящим солнцем необозримая водная гладь. А справа - один за другим почти над нашими головами начали взлетать самолеты  ТУ-16 . Так и ехали, - смотрели то направо, то налево, не успевая удивляться...
 
Впервые в жизни мы увидели верблюдов,
что характерно - они были духгорбые.
 
Здание вокзала на железнодорожной станции Сары-Шаган - в прошлом веке и в нынешнем. Сегодня я едва бы узнал его -
- широкие проходы на перон заложены кирпичами, узнаваемы только фронтон с названим станции и верхние части арок.
 
Часа через два за нами прибыл грузовой автомобиль ЗИЛ-164 с очень разбитным водителем. Он влез на крышу кабины и руководил нашей посадкой в кузов. Как потом выяснилось, водитель оказался воронежским парнем Виктором Митрохиным. Машину он вел очень аккуратно. Проехали Приозерск с тщательной проверкой на КПП  и слева показалась освещенная восходящим солнцем необозримая водная гладь. А справа один за другим почти над нашими головами начали взлетать самолеты  ТУ - 16 . Так и ехали, смотрели то направо, то налево, не успевая удивляться. 
 
Озеро оказалось Балхашом, а самолеты взлетали с площадки, именуемой «семерка». В часть приехали около 8 часов утра. Нас сразу завели в класс в старом штабе. В помещение вошли несколько подполковников, - как оказалось это были начальник штаба части  подполковник СтеценкоА.А., заместитель командира части Босов В.И. и начальник политотдела Мягков А.Н. Они торжественно поздравили.нас с прибытием, немного рассказали про часть о том,чем будем заниматься дальше.
 
За нами закрепили двух младших сержантов и дальше все продолжилось под их руководством.
 
В первую очередь повели в столовую, как это было положено (солдат всегда должен быть сыт), покормили. Потом - на вещевой склад, получали форму, матрацы и белье. Когда нас вели по части, с крыши одного из зданий солдаты кричали нам «эй, салаги, бегите топиться, озеро вон там». На что Толя Москаев, самый крупный из нас, громко ответил : «вы не утопились и нам незачем». Позже оказалось, что эти солдаты - «кубинцы», присланные дослуживать в часть после вывода советских войск с Кубы. В ноябре все они были уволены в запас.
 
К вечеру мы были помыты в бане и переодеты. Пока научились одевать форму, заправлять кровати - наступил вечер. Страшно хотелось спать, ведь ночь мы не спали. Но сержанты сделали отбой точно в 22 часа. На ночь были назначены дневальные - я и Слава Чирков.
 
Командование ОНИП-3 в 1963 году, слева направо:
Ю.Е. Краковский (КЧ), А.Н. Мягков (Нач. ПО), В.И. Медведев (ЗМТО),
А.Г. Прибытков (Зам по Связи), А.А. Стеценко (НШ), В.И. Босов (ГИ)
 
На следующий день жизнь пошла по распорядку. Самое интересное впечатление этого дня - ознакомление с частью. Нас провели по всем станциям, показали и рассказали, чем мы будем заниматься. В это время была какая-то боевая работа и мы слышали по связи все переговоры между средствами и КП. А мне очень понравилась дизельная электростанция, так это было мне близко. Что меня поразило - это идеальная чистота, порядок, все подписано, красивые схемы и наконец знакомый мне дизель Д-6.  Думаю, после курса молодого бойца буду проситься на электростанцию.
 
Однако, на новую электростанцию мне попасть не удалось. Закончившийся  "курс молодого бойца" мне запомнился издевательством сержантов и постоянным желанием спать. Техническое здание, где нас поселили, было готово под монтаж  аппаратуры. Строители готовили наружные конструкции для установки антенн. Перед входом была небольшая асфальтированная площадка, а вокруг - море перемолотого  в пыль строительного материала и песок. До асфальта казармы 5 роты было метров 80 - 100, там же была чуть дальше казарма 1 роты и между ними плац. При каждом переходе через песок приходилось чистить обувь.
 
У нашего здания сделали умывальник - 200 литровая бочка на подставке и труба с отверстиями. Точно такой же умывальник был у столовой. В бочку бросали хлорку и перед входом в столовую все мыли руки, - как мы в дальнейшем узнали, дизентерия была "болезнью грязных рук" и плакаты на эту тему висели по всей части. Для питья нам выдали фляги, мне досталась без крышки. Выстругал из дерева чопик и с ним вместо крышки пришлось носить флягу до осени. Утром во фляги набирали чай в столовой. У входа в нашу казарму поставили 10-ти литровую емкость с сапожным кремом - ваксой. Поскольку после каждого  прохода по песку надо было вновь чистить обувь, за время карантина мы израсходовали 3 или 4 таких банки. Асфальта на тот момент было мало. Для охраны и обороны дневальным выдали два штык ножа. Вот ими, когда нас не видели сержанты, мы регулярно и счищали с ботинок сантиметровый слой песка с ваксой.
 
Наша рота "курса молодого бойца"  полностью была отдана сержантам. Фамилию одного я запомнил на всю жизнь - это сержант Лысенко . Сержанты командовали по очереди, поэтому жизнь у них была хорошей. А вот кто был начальником наших сборов, не помню, возможно, старший лейтенант Герасимчук.
 
День у нас начинался с зарядки, затем утренний туалет и завтрак. А потом весь день занятия - строевая, физическая подготовка, далее уставы и заучивание наизусть текста военной присяги и статей из уставов, - точно по  А.В. Суворову. Очень тяжело было выдержать два часа строевой подготовки на жаре под безжалостно палящим солнцем.  Каждый день в 18 часов мы бегали 3 км в сторону Приозерска. Самым страшным был отбой. Сержанты по 15 - 20 раз командовали «отбой-подъем». Мы с Кирновым спали на втором ярусе, а подо мной спал весьма медлительный парень из Москвы Володя Поляков. По команде «подъем» я прыгал обычно на него. Потом мы с Кирновым наловчились прыгать через грядушки кроватей, прямо в проход, а это уже близко к мастерству. Команды «отбой-подъем» продолжались до 12 часов ночи каждый день, а еще иногда и среди ночи по команде «тревога». Почему не спалось сержантам, до сох пор понять не могу...
 
В наряд дневальными мы ходили со Славой Чирковым. За ночь дневальные должны были натаскать воды в бочку - в наш «умывальник». Перед нарядом нам давали отдохнуть один час, но для сна его использовать не удавалось, так как под окнами ревел сварочный агрегат военных строителей. Время в школе молодого бойца было тяжелым, но, как говориться, тяжело в учениях, - легко в бою. Человеческая усталость накапливалась и однажды, натаскав бочку воды и почистив обувь, мы со Славкой упали возле тумбочки на пол и уснули, за что потом неделю таскали воду после отбоя.
 
Однако благодаря мудрости моего друга Виктора Кирнова, который учил нас терпению и смирению, курс молодого бойца мы выдержали успешно и 1 сентября 1963 года у здания штаба перед строем только нашего взвода молодого пополнения, мы приняли Военную Присягу.
 
Нас поздравил и сказал несколько слов напутствия командир части полковник Юрий Евгеньевич Краковский. Наверное, нас было настолько мало, что общего построения части не было, но в честь этого торжества в столовой для нас был накрыт праздничный обед. Я стал полноценным солдатом великого государства Союза Советских Социалистических Республик. И еще несколько слов о наших сержантах - однажды Кирнов сказал «Бог их накажет». И точно -  через несколько месяцев их за пьянку по приказу полковника Краковского разжаловали в рядовые. А половина солдат нашего призыва в это время  уже сами были сержантами, а в дальнейшем они у нас служили строго по Уставу. Без издевательств, но строго по уставу!
 
Служба на СПК
 
2 сентября 1963 года на ротном построении я стоял в строю расчета станции СПК. Начальник станции капитан Новиков В.К., на первый взгляд весьма немногословный и суровый человек, поздоровался со мной и сказал «Ну что же, будем служить».
 
Определили меня на передатчик к инженеру станции лейтенанту Бунину Борису Дмитриевичу. .Передатчик размещался в кунге в 150 метрах от здания СПК. Рядом стояла передающая антенна. .Так как наша станция работала редко, в кунг на передатчик я ходил только для практических занятий и для наведения порядка. Все основное время расчет проводил в здании станции, это были занятия по радиотехнике, по устройству СПК и по Уставам. Их проводил  капитан Новиков В.К.  и офицеры станции. Много времени уделялось наведению порядка. Посторонним доступ в техническое здание станции был запрещен, поэтому каждый день назначался дневальный, который следил, чтобы входная дверь была постоянно закрыта изнутри.
 
С началом зимы 1964 года обнаружилось что кунг передатчика не отапливается. Там стояла отопительная установка ОВ-65, которая должна работать от аккумуляторных батарей. А они в свою очередь должны постоянно подзаряжаться от небольшого выпрямителя.
Начальник СПК
капитан В.К. Новиков
 
Аккумуляторов не было - они давно вышли из строя. Капитан Новиков  выписал на складе мощный выпрямитель ВСА-5 . Установили его в кунге, я перебрал печку - очистил от сажи и копоти, смазал подшипники вентилятора и ОВ-65 заработала Солярки она расходовала мало и зимы 64, 65 и 66 года в кунге было тепло, хотя морозы были до 40 градусов..
 
Для нормальной работы аппаратуры в здании станции должна была быть постоянная температура, в том числе и в летнюю жару. Напомню, что современных кондиционеров на тот момент не было, но имелась очень внушительная система кондиционирования. Она состояла из нескольких мощных компрессоров, массы трубопроводов, теплообменников, вентиляторов и воздуховодов по всему зданию. Снаружи здания имелся бассейн глубиной 2 и диаметром 15 метров. Рядом стояло здание насосной станции с глубоким подвалом. В 1963 году система уже не работала. В камере теплообменника мы печатали фотографии, в пустом бассейне загорали ранней весной, а в подвале насосной летом прятались от жары. В этом же подвале хранился большой запас досок от ящиков. Доски нам очень пригодились для благоустройства казармы и  изготовления хоккейных клюшек. А неработающие компрессоры и остальное оборудование регулярно протирали от  вездесущей пыли.
 
Отопительная установка ОВ-65.
 
Расчет станции, в основном, состоял из солдат призыва 1962 года. Из них - двое воронежцев: Иван Тарасов из Верхне-Карачанского района и Николай Олейников из Острогожского района. Они сразу взяли надо мной покровительство. Командиром отделения был москвич Гена Моравский, очень толковый сержант. Самый уважаемый солдат в нашем расчете был ефрейтор Филарет Петрович Коржев - выпускник Свердловского радиотехникума, специалист высочайшего уровня. А по возрасту самым старшим был Борис Зайцев - отличный парень из Поволжья. Вскоре Олейникова перевели в пятую роту на должность помощника начальника продовольственной службы. Это было заметное повышение на старшинскую должность, а с Иваном Тарасовым мы служили до его увольнения в ноябре 1965 года  и навсегда остались лучшими друзьями.
 
Вскоре меня назначили на должность старшего оператора, а осенью 1964, после увольнения Моравского, я стал командиром отделения после прохождения сержантских сборов. В то время сержанты были как "свои", так и из Симферополя. Конечно, в профессиональной подготовке "свои" сержанты были намного выше, не в обиду будет сказано симферопольцам. Особенно яркий пример - наши сержанты на «Камах» Боря Рукавичников и Володя Федотенков - выпускники Свердловского радиотехникума. О  Рукавичникове тепло написал
в своих воспоминаниях Юра Исаков. А Володя Федотенков был моим другом. С ним мы в один  день вступили в КПСС.
 
К сожалению, при разгроме партии в 90-х годах я не взял в политотделе училища, где я тогда стоял на учете, свое "личное дело", о чем очень жалею. Помню, что рекомендацию мне давал капитаны Шелегов и Добросоцкий, а партучетом в политотделе заведовала Людмила Добросоцкая .
 
На время боевых работ на СПК приезжали представители завода-изготовителя аппаратуры , мы их называли «настройщиками» - несколько мужчин и две женщины . На передатчике у нас с Буниным работала Наталия Петровна Смирнова, а на стойке Ивана Тарасова - Юлия Романовна Босько.
 
При настройщиках постоянно был автомобиль ЗИЛ-157 с кунгом  для перевозки личного состава. С водителем, его звали Владимир,  мы подружились и часто ездили летом на озеро всем расчетом вместе с настройщиками. К 64 году станция СПК устарела и рядом началось строительство внушительных зданий  и антенн «Сатурна». С первого дня расчет СПК активно участвовал в стройке, помогая строителям. А главная помощь была в выгребании гор строительного мусора из помещений.
 
С осени 65 года началось формирование штатов новых отделов, пришло много молодых солдат. Капитан Новиков стал майором - начальником 7 отдела, а меня назначили в этот отдел старшиной. Почти все солдаты СПК стали сержантами - командирами отделений, а двое были поставлены на старшинские должности техников. Помню, один из них был выпускник Тираспольского  пединститута Слава Триколич. Внушительный парень , кандидат в мастера спорта по тяжелой атлетике.
 
С дисциплиной у нас особых проблем не было, хотя солдаты попадались всякие... Особенно в этом отношении неважным был призыв 1965 года из Ростовской области. Однако, благодаря умелому руководству майора Новикова В.К., офицеров отдела и сержантов, зимой 1966 года отдел был сформирован и начались плановые занятия.
 
Личный состав отдела разместили в старой щитовой казарме рядом с автопарком. Казарма была еще пригодна для жилья. Небольшой ремонт сделали своими силами.
 
А 24 августа 1966 года я был уволен в запас вместе с  Чирковым и Душкиным. Уволили нас раньше для продолжения учебы в институтах. В это время Слава Чирков был командиром отделения в четвертой роте, а Володя Душкин был старшиной третьей роты. Так что студенты Воронежского сельскохозяйственного института и  Воронежского лесотехнического института  с честью выполнили свой воинский долг в войсковой части 14045  в 1963 - 1966 годах, как и  все солдаты воронежских призыва 1962 и 1963 годов!
 
Антенна СПК
 
Внизу, справа налево: одноэтажное ТЗ СПК, ПРМ АФУ СПК,
круглое
здание насосной станции системы охлаждения ТЗ СПК,
стройка "Сатурна", ПРД АФУ СПК.
 
Несколько слов об Иване Евдокимовиче Федоренко
 
По прибытию в первую роту с нами беседовал командир роты капитан (в дальнейшем - майор) Федоренко Иван Евдокимович. Тогда ему было около 40, - так нам казалось. Видимо, за время «курса молодого бойца»  нас изучили достаточно, поэтому беседа шла в основном о семейном положении.
 
Я рассказал капитану, что мать и отец - участники войны, после школы год работал в техникуме, год учился в институте, имею права киномеханика и с  детства занимаюсь фотографией.
 
После беседы нас распределили по расчетам. Толя Москаев, Гриша Касаткин и Володя Поляков попали на «КАМЫ», а я - на СПК..
 
Дни службы побежали быстро. Как правило, на молодых нагрузка больше, поэтому за временем следить некогда... Успел  в сентябре - октябре полежать в госпитале в Приозерске. А в начале ноября вызывает меня Иван Евдокимович в канцелярию, вручает фотоаппарат «ЗЕНИТ» (по тем временам большая редкость!, у меня дома остался фотоаппарат ФЭД-3) и говорит: «фотографируй всех желающих на память, только не фотографируй техническую территорию и станции». И всю службу я фотографировал солдат роты.
 
В торце  казармы со стороны техтерритории рос тополь. Вот у этого тополя и у старых казарм - почти все  фотографии наших солдат. Один раз только Иван Евдокимович разрешил сфотографировать хоккейный матч в январе 1966 года. Хоккейные баталии занимали много свободного времени при подготовке снаряжения и собирали много болельщиков. Тогда команда нашей роты выиграла приз - телевизор. Бойцы были довольны, а всем хоккеистам майор Федоренко объявил благодарность!
 
Мой командир первой роты
капитан И.Е. Федоренко.
 
Для занятий фотографией пленки и реактивов было достаточно, а фотобумагу привозили из отпусков.  При Федоренко отпусками и командировками никто обижен не был. Летом 1964 года и мне довелось на две недели поехать в Ташкент - возили в ремонт с киномехаником киноустановку КН-12.. Юра Исаков пишет, что в 62 году рота вселилась в новую казарму. А самое уязвимое место в любом жилище - это канализация. Так и в новой казарме - из за неправильного пользования канализация забилась. Федоренко перед строем не высказал возмущения по этому поводу. Однако приказал заместителю включить в расписание ежедневно по часу строевой подготовки для улучшения строевой выучки личного состава. И так мы топали почти месяц, пока однажды кто то из старослужащих не сказал на построении: «Мы поняли, товарищ майор , канализация больше забиваться не будет». И больше она не забивалась, а в строевой подготовке первая рота всегда была лучшей. Кстати, - и по физической, и по специальной и по политической (наверное, нынешние солдаты и слова-то такого не знают - политическая...).
 
И еще вспоминаю один воспитательный прием майора Федоренко. Дома родители всегда ждут писем от сына - солдата. А тем более адрес тогда у нас был: г Москва, в/ч. 14045. Где я служу на самом деле, родители узнали только в марте 65 года, когда я приехал в отпуск . Они особо не расстроились - потому, что про Балхаш они знали давно - муж моей тетки Михаил Моисеевич служил командиром роты на строительстве  громадного аэродрома (так называемая «семерка») недалеко от Приозерска, а его брат много лет жил в Сары Шагане. 
 
Каждый день ротный почтальон вел строгий учет писем солдат и если кто-то несколько дней не писал писем домой - следовало строгое внушение перед строем. А еще Иван Евдокимович любил говорить, что получение  писем не только приятно родителям и знакомым, но и расширяет кругозор и развивает русскую речь солдата. Сейчас не помню, но, кажется, тогда в роте не было замполита, поэтому Федоренко многие вопросы воспитания приходилось решать лично.
 
Точно также под контролем Федоренко находился и наш досуг, и чтение книг. В библиотеку были записаны все! Книги читали все и часто проводились читательские конференции. Помню очень активно обсуждали мы книгу
«Когда крепости не сдаются» про генерала Карбышева. Интересней всего про генерал-лейтенанта Дмитрия Михайловича Карбышева рассказал сам Иван Евдокимович.
 
В это время старшиной роты был сержант Иван Сикач, а каптером - воронежский парень Александр Белозеров. Саша был прекрасный столяр и плотник, мастерски играл на мандолине. Я как-то незаметно попал в помощники сначала к Белозерову, а потом и к старшине. Сначала это была еженедельная стирка белья. Естественно, от расчета на стирку старшина Моравский назначал меня как самого молодого. Параллельно шло оборудование ленинской комнаты и благоустройство новой казармы под ежедневным контролем  майора Федоренко. А поскольку я имел неплохие навыки в столярно - плотницком ремесле, то дел нам с Сашей Белозеровым хватало.
 
Почему-то старшина часто ходил в наряд по столовой. Как только мне присвоили звание «ефрейтор», он стал за себя оставлять меня. Всего-то надо было провести вечернюю прогулку и поверку, поэтому с Иваном Евдокимовичем мы общались ежедневно. Довольно часто он оставался в казарме до вечерней поверки, возможно потому, что офицеры роты постоянно были с расчетами на боевых работах. Так как после болезни мне было запрещено ходить в наряд по столовой, а сержанты роты были постоянно на боевых работах, то у меня через день были караулы и дежурства по роте. И не только у меня - весь расчет СПК не вылезал из нарядов, так как СПК работала очень редко. Интересно по этому поводу на инструктажах часто говорил Иван Евдокимович: «Понимаю что вам тяжело, но через полгода вы забудете о тяготах и лишениях военной службы, а все хорошее будете помнить всю жизнь». Конечно, - хорошего было больше и в первую очередь - сознание того, что мы находимся на переднем крае нашей космонавтики. Нам очень помогало то, что Федоренко разрешил после наряда ложиться спать сразу после ужина.
 
Неоднократно в личных беседах Иван Евдокимович предлагал мне остаться на сверхсрочную службу. Я, конечно, отказывался, мотивируя тем, что мне и в Воронеже неплохо... А он говорил : «Я тебя уволю, но в 45 лет ты меня вспомнишь!». И действительно, ,жизнь сложилась так, что через 5 лет с должности мастера практического обучения Воронежского СХИ меня "добровольно - принудительно" призвали на сверхсрочную службу и я прослужил еще 22 года на должностях старшего техника автомобильной роты, командира рем. взвода в автомобильном полку , инструктора автовождения в военном училище. Я уволился на пенсию в 49 лет и  всегда с благодарностью вспоминаю своего мудрого наставника и замечательного человека - ИВАНА ЕВДОКИМОВИЧА ФЕДОРЕНКО.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Ветеран
Вооруженных
Сил
старший
прапорщик
Анатолий
Павлович
Леонов,
Тамбов,
23 февраля
2012 года.