Дела полигонные. В поиске стратегического равновесия.
Воспоминания А.Н. Пластилина
НИИ-4 как организатор работ КИКа по ПС-1 и ПС-2 и
деятельность НИИ-4 по организации полигонных измерительных пунктов 4-го ГЦП.
 
Май 1956 года. Кончается моя учёба в Ленинградской военной инженерной Краснознамённой академии связи им. С.М. Будённого. Радиолокационный факультет. За пять лет трудной и напряжённой учёбы получен основательный запас знаний по различным дисциплинам, начиная с математики, физики, химии и кончая теоретическими основами электротехники, радиотехники, теории электромагнитного поля и радиолокаций.
 
Для более качественного освоения преподаваемых материалов нами использовались не только отечественные учебники и учебные пособия, но и переведённые на русский язык с грифом для «служебного пользования» труды американского Массачусетского технологического института.
 
Изучены выпускаемые на то время нашей промышленностью радиолокационные станции СОН-4, П-20 и П-8. Две первых являются полными аналогами (копиями) американских SGR-584 и«AH/GPS-6, а П-8 - чисто отечественной разработкой.
 
Позади производственная практика на Горьковском радиотехническом заводе и преддипломная - в Бакинской Армии ПВО. Затем защита дипломного проекта в НИИ-1 Академии артиллерийских наук, и на руках - диплом инженера радиолокации, а на груди значок выпускника академии.
 
Далее: отпуск и полная неизвестность. Куда буду направлен и где придётся служить, на какой должности - никакой информации. Правда, в начале года приезжал в академию представитель какого-то учреждения, беседовал со многими слушателями, знакомился с личными делами, но кого и куда направят - нам ни слова...
 
Оглядываясь назад, хотелось бы отметить, что программа учёбы в академии была очень насыщенной, но какой-то однобокой. Слушатели много получали теоретических знаний по общеобразовательным и специальным дисциплинам и мало практических - по эксплуатации и ремонту радиотехнической и радиолокационной аппаратуры. Я до академии служил в артиллерии и не имел элементарных навыков работы и обращения с радиотехникой. Да и остальные в основном были такими же. За время учёбы в академии нам ни разу не пришлось держать в руках паяльник. В учебной программе академии не было ни слова о радиолокационной технике наших союзников, об опыте её использования во Второй мировой войне. На читаемых лекциях ни слова не говорилось об использовании фашистской Германией ракет ФАУ-1 и ФАУ-2, применяемых для обстрела городов Англии, о налётах немецкой авиации на её города и военные объекты. Хотя для отражения налётов англичане с успехом использовали радиолокацию.
 
К моменту нашего окончания академии в Советском Союзе уже были успешно разработаны и приняты на вооружение ракетные комплексы Р-1, Р-2, Р-5. По прибытии в войска многим из нас со всем этим предстояло встретиться, но при жёстком режиме секретности того времени заранее об этом нам не положено было знать.
 
При выходе из отпуска предстояло обратиться в отдел кадров Министерства обороны на Фрунзенской набережной. Там мне вручили направление для прохождения дальнейшей службы в НИИ-4 Министерства обороны в Болшеве.
 
Итак, волею судьбы, в один из дней июля 1956 года мы, группа выпускников академии, оказались в кабинете заместителя начальника Института полковника Тюлина Георгия Александровича. Состоялась краткая беседа. Георгий Александрович очень серьёзно относился к определению службы каждого вновь прибывшего сотрудника, старался выявить и максимально использовать его профессиональные возможности.
 
Всех специалистов по радиолокации направили в лабораторию Г.И. Левина, которая занималась радиотехническими траекторными измерениями, а связистов - в лабораторию В.Т. Долгова, занимавшуюся системами единого времени, телеметрией и связью. Обе лаборатории входили в отдел П.А. Агаджанова. Одна из основных задач отдела - обеспечение траекторных и телеметрических измерений при лётно-конструкторских испытаниях баллистических ракет дальнего действия.
 
В середине 1950-х годов в степях Казахстана (ж/д станция Тюратам) и на полуострове Камчатка (посёлок Ключи) форсированными темпами шло строительство крупнейшего в стране ракетного полигона (НИИП-5, позже - космодром «Байконур»). Полигон первоначально предназначался для лётных испытаний впервые создаваемой межконтинентальной баллистической ракеты Р-7 (8К71). Ракета разрабатывалась по постановлению Правительства в ОКБ-1 Министерства общего машиностроения под руководством в будущем знаменитого ракетчика Сергея Павловича Королёва.
 
К этому времени в нашей стране уже имелся ракетный полигон - 4 ГЦП. Центр управления полигоном располагался на берегу реки Ахтубы вблизи волжского посёлка Капустин Яр. Полигон использовался для лётных испытаний оперативно-тактических и стратегических ракет средней дальности. Проведённая специалистами оценка возможности этого полигона показала, что он не мог быть использован для испытания межконтинентальных баллистических ракет.
 
Автономная система управления первых образцов ракеты Р-7 не обеспечивала необходимой точности попадания головной части ракеты в цель. Для повышения её точностных характеристик потребовалось подключить радиоуправление. Аппаратура системы радиоуправления того времени размещалась на двух пунктах, расположенных позади стартовой позиции - слева и справа от трассы полёта ракеты. (
Ред.: не двух, а трех - одного сзади и двух справа и слева. Подробнее.) Оказалось, как пишет Ю.А. Мозжорин в своей книге «Так это было», что если стартовую позицию ракет Р-7 расположить в районе Капустина Яра, то один из пунктов управления системы необходимо было строить в акватории Каспийского моря.
 
Только лётно-конструкторские испытания вновь разрабатываемой ракеты позволяют оценить её баллистические характеристики, а также проверить их на соответствие заданным тактико-техническим требованиям. Для этих целей в составе ракетного полигона создаётся полигонный измерительный комплекс, оснащённый системами для проведения высокоточных траекторных и телеметрических измерений.
 
В соответствии с Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР, проектирование и руководство работами по созданию такого комплекса для лётных испытаний ракеты Р-7 было возложено на НИИ-4. В 1954 году под руководством Г.А. Тюлина в Институте была проведена разработка эскизного проекта полигонного измерительного комплекса для изделия 8К71 (ракеты Р-7). В проекте были приведены результаты баллистического обоснования, определён состав измерительных и вспомогательных средств, а также порядок их размещения на объектах полигона. Проект был одобрен Научно-техническим советом, управлением Начальника реактивного вооружения, НИИ-88 Министерства общего машиностроения и Спецкомитетом Совета Министров СССР. Разработка и изготовление этих средств осуществлялись на предстроения и Спецкомитетом Совета Министров СССР. Разработка и изготовление этих средств осуществлялись на предприятиях оборонной промышленности по тактико-техническим заданиям НИИ-4 Минобороны, проектирование объектов полигона проводилось в ЦПИ-31 и ЦПИ-20 Минобороны также при участии и техническом контроле со стороны сотрудников НИИ-4.
 
Отдел П.А. Агаджанова был головным и активно участвовал в работах по созданию полигонно-измерительного комплекса. В 1956 году форсированными темпами шло строительство объектов полигона, а во второй половине года измерительные и вспомогательные средства стали поступать и монтироваться на измерительных пунктах полигона, в том числе и на Камчатке (объект «Кура»).
 
П.А. Агаджанов был ответственным исполнителем работ и почти безвыездно находился в командировке на полигоне. Необходимо ещё раз подчеркнуть, что руководителем этих весьма ответственных и трудных новаторских работ был Г.А. Тюлин.
По прибытии в отдел многие из нас были включены в состав группы исполнителей, участвующих во вводе измерительных средств полигонного комплекса в эксплуатацию. Меня же начальник лаборатории включил в состав исполнителей темы по проектированию и оснащению измерительными средствами комплексного полигона, создаваемого в Китайской народной республике. Руководителем работ по этой теме был назначен А.Г. Карась, который и поручил мне определить состав измерительных и вспомогательных средств полигона по варианту, когда в составе ракетных комплексов, передаваемых Китаю, будет включена и стратегическая ракета Р-7. Но при принятии решения в «верхах» в состав передаваемых Китаю комплексов включили только оперативно-тактические ракеты, а потому я был переориентирован на другую тематику.
 
В это время по постановлению Правительства в ОКБ-1 МОМ под руководством С.П. Королёва на базе ракеты Р-7 шли работы по созданию и запуску в космическое пространство первых неориентированных искусственных спутников Земли ПС-1 и ПС-2 с простейшим набором бортовой аппаратуры для измерений, а также для оценки ряда параметров окружающей среды и космического пространства.
 
Контроль над полётом и управление этими космическими аппаратами были возложены и осуществлялись НИИ-4. Для этих целей в стране создавался уникальный по тем временам командно-измерительный комплекс. Разработка эскизного проекта этого комплекса, а также его формирование, было проведено Институтом в 1956 - 1957 годах. Работами руководили начальник института А.И. Соколов и его заместитель Ю.А. Мозжорин. В состав комплекса, в качестве основных, входило семь командно-измерительных пунктов, расположенных на всей территории страны, включая Камчатку. Центр управления создаваемого комплекса первое время размещался в главном корпусе НИИ-4.
 
К моменту запуска в космос первых искусственных спутников Земли ПС-1 и ПС-2 (октябрь-ноябрь 1957 г.) командно-измерительный комплекс ещё не был введён в эксплуатацию, да и сами спутники не были оснащены соответствующей сложной бортовой аппаратурой. Поэтому при осуществлении контроля над их полётом и определении параметров орбиты возникали некоторые трудности.
 
По инициативе А.И. Соколова для слежения за простейшими спутниками были привлечены: радиокомпараторы Министерства связи, астрономические пункты АН СССР, радиопеленгаторные станции различных ведомств. На последней ступени ракеты-носителя (блок «Ц») спутника ПС-2 устанавливалось специальное устройство из уголковых отражателей (по форме напоминающее октаэдр). Оно должно было существенно увеличить отражающую способность блока и повысить эффективность работы радиолокационных средств. Это устройство состояло из двух половин, которые крепились (в сложенном состоянии) симметрично с двух сторон на боковых поверхностях разгонного блока. При выходе спутника на орбиту обе половины устройства раскрывались и обеспечивали формирование восьми уголковых отражателей с длиной рёбер по два метра. Отражающие грани уголков были выполнены в виде частой сетки из металлизированных нитей.
 
Доработка трёх радиолокационных станций кругового обзора П-30 производилась на одном из радиотехнических заводов Москвы. От ОКБ завода работами руководил опытный инженер-конструктор Иленко. Научно-технический контроль над ходом их переоборудования от НИИ-4 осуществляли А.Н. Пластинин и А.Е. Юревич.
 
Для работы по спутнику антенная система станции разворачивалась по вертикали вверх. Кроме того, на индикаторе кругового обзора станции устанавливалась специальная приставка, на которой размещались фоторегистрирующая камера и часы-секундомер.
 
В октябре 1957 года станции после доработки были отправлены на пункты командно-измерительного комплекса, расположенные в Енисейске (НИП-4), Тюра-таме (НИП-1) и Щёлкове (НИП-7), где использовались для слежения за полётом спутника ПС-2. (
Ред.: на НИП-2 такая доработанная П-30 тоже была.)
 
Контроль работы станций в координационно - вычислительном центре в НИИ-4 осуществляли А.Н. Пластинин и В.Н. Медведев. На станции регулярно выдавалось целеузания. Но результаты работы станций не радовали. Только станция в Енисейске сумела выдать по спутнику три хороших измерения (
Ред.: Ветераны командно-измерительного комплекса Шаклеин В.И.и  Паращенко Р.П. утверждалют, что РЛС П-30 по ПС-2 не работали). Расчёты двух других станций не сумели получить ни одного нормального измерения, хотя их энергетика и параметры вполне позволяли осуществлять успешное слежение за спутником. В связи со сжатыми сроками подготовки обслуживающие расчёты не успевали освоить работу на станциях.
 
Привлечение радиолокационных средств ПВО страны для работы по спутнику ПС-2 дало плачевные результаты. Контроль работы этих средств осуществляли также В.Н. Медведев и я. С командованием ПВО страны была договорённость, что все радиолокационные станции ПВО, находящиеся в дежурном режиме, должны, по возможности, пытаться обнаруживать пролетающий мимо спутник, а результаты измерений телеграммами направлять в Координационно-вычислительный центр НИИ-4. Таким образом, из различных точек страны в Институт ежедневно поступали десятки результатов измерений. Всего их было получено 1700. Но проверка этих данных показала, что ни одно из полученных измерений не является координатами спутника. Все они по месту и времени не совпадали со спутником. Обработка результатов измерений средств ПВО была оформлена в виде отчёта НИИ-4 Минобороны, а отчёт для ознакомления направлен в ряд других организаций. Был сделан вывод, что РЛС ПВО страны не могут использоваться для контроля полёта ИСЗ.
 
Орбита спутника ПС-2 рассчитывалась в ВЦ-1 на ЭВМ «Стрела-2» в основном по угловым координатам спутника, получаемым от оптических средств.
 
За обеспечение успешного запуска первого в мире ИСЗ  наш Институт в декабре 1957 года был награждён орденом Трудового Красного Знамени, а шестьдесят два его сотрудника - орденами и медалями нашей Родины. Вручение орденов и медалей состоялось во второй половине 1958 года в Московском Кремле.
 
Для вручения награждаемых на двух автобусах привезли в Кремль, разделили на две группы. Одну из групп награждал Председатель Президиума Верховного Совета СССР К.Е. Ворошилов, а вторую, в которой оказался и я, - член Президиума С.М. Будённый. По окончании процедуры Семён Михайлович в краткой речи поздравил нас с награждением, пожелал успехов в работе и здоровья. Тогда кто-то из нас тоже пожелал ему здоровья. В ответ, покрутив руками свои знаменитые сизые усы, он ответил: «О-о-о! Я-то ещё здоров!»
 
Затем нашу группу провели в Свердловский зал - туда, где награждалась первая группа. Там же находились знамя Института, начальник НИИ-4 А.И. Соколов и Главком Ракетных войск М.И. Неделин.
 
К.Е. Ворошилов вручил А.И. Соколову орден Трудового Красного Знамени и выступил с поздравительной речью. В руках у него - листы с текстом речи, написанным от руки крупным почерком ученика первого класса (из-за проблем со зрением). Прочитав несколько фраз, он оторвался от текста и довольно путанным языком дал высокую оценку работам Института. При этом раза два или три повторил одну и ту же фразу: «О-о-о! Вообще-то, мы сильны! Но дай Бог, чтобы войны не было!» После Ворошилова с краткой и чёткой ответной речью выступил М.И. Неделин. Церемония закончилась. Никакого фотографирования и банкета. Работы очень секретные. По автобусам - и домой, в Институт.
 
В то время, как на НИИП-5 Минобороны шли успешные лётные испытания ракеты Р-7, а ракетоносители на её основе запускали космические аппараты, на 4-м ГЦП (Капустин Яр) проводились испытания новой стратегической баллистической ракеты Р-12 среднего радиуса действия с максимальной дальностью полёта до 2000 км. Ракета разработана в ОКБ-586 М.К. Янгеля. До этого, на этом же полигоне, были завершены испытания ракеты Р-5 (тоже среднего радиуса с дальностью полёта 1200 км).
Стартовые позиции этих ракет располагались в районе посёлка Капустин Яр. Немного восточнее находились три измерительных пункта: ИП-1 (район стартовых позиций), ИП-2 (посёлок Эльтон), ИП-3 (посёлок Верхний Баскунчак). Они обеспечивали контроль над полётом ракет на активном участке траектории.
 
Пункты были оснащены оптическими (ФТС, КТ-50, КСТ-80) и радиотехническими (станции «Бинокль», «Иртыш») средствами траекторных измерений, системой единого времени (ПП СЕВ «Бамбук»), телеметрией (станции «Трал», РТС-5), средствами оперативно-технической и служебной связи. Районы падения головных частей ракет располагались много восточнее, в Казахстане (
Ред.: на боевом поле северо-восточнее города Аральск).
 
Если в ракетах Р-5 и Р-7 в качестве окислителя и топлива применяются кислород и керосин, то в ракете Р-12 используются высококипящий окислитель - азотная кислота и топливо - несимметричный диметилгидразин (гептил). Применение новых компонентов существенно улучшает технические характеристики ракеты. Сокращается время, необходимое на её подготовку к пуску, к тому же сама ракета может длительное время оставаться в заправленном состоянии - тем самым существенно повышается степень её боевой готовности. Важно напомнить, что на подготовку первых образцов ракеты Р-7 требовалось около трёх суток.
 
В связи с тем, что лётные испытания ракет Р-5 и Р-7 выявили их весьма низкую боевую готовность, во второй половине 1950-х годов были приняты Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР (в те времена все постановления выходили за двумя подписями) о разработке новых, более совершенных баллистических ракет: средней дальности Р-14 и межконтинентальных Р-9 и Р-16. Ракеты Р-14 и Р-16 разрабатывались в ОКБ-586 М.К. Янгеля, а Р-9 - в ОКБ-1 СП. Королёва. Проведение лётных испытаний ракет возлагалось: Р-14 - на 4 ГЦП, а Р-9 и Р-16 - на НИИП-5 Минобороны.
 
Предстоящие лётно-конструкторские испытания вновь разрабатываемых ракет предъявляли более высокие требования к полигонным измерительным комплексам, поэтому требовалась их коренная модернизация. Руководство работами по модернизации обоих полигонных измерительных комплексов (4 ГЦП и НИИП-5) возлагалось на НИИ-4.
 
Тогда в Институте были открыты две научно-исследовательские работы. Научным руководителем стал заместитель начальника института Ю.А.  Мозжорин, ответственными исполнителями работ по НИИП-5 - В.Т. Гарибян, а по 4 ГЦП - А.Н. Пластинин. Общее руководство работами возглавил начальник Института А.И. Соколов.
 
Вначале мая 1960 года большую группу сотрудников Института, занимающихся работами по модернизации обоих полигонов, собрали в кабинете начальника Института для инструктажа перед командировочной поездкой на полигоны. Сначала с кратким напутствием выступил А.И. Соколов. Слушая его довольно странные указания, можно было сделать вывод, что, утверждая наши исследовательские отчёты (как руководитель работ), он серьёзно не ознакомился с их содержанием. После ухода начальника совещание продолжил его заместитель Ю.А. Мозжорин, который более подробно и со знанием дела ознакомил нас с предстоящими задачами и объёмом работы. В течение нескольких дней после совещания мы разъехались на полигоны. Там нам предстояло оказывать активную помощь сотрудникам полигона и специалистам промышленности в проведении монтажных и отладочных работ.
 
Итак, в начале мая 1960 года большая группа сотрудников НИИ-4 оказалась на полигоне Капустин Яр, где в то время всеми работами по монтажу и вводу в эксплуатацию измерительных и вспомогательных средств руководил заместитель начальника полигона по измерениям А.Л. Родин. С ним нам в основном и пришлось взаимодействовать. В несколько дней мне, Б.Н. Фокину и В.С. Ковалеву он организовал полеты на вертолёте по всем измерительным пунктам стартового района и ознакомил с ходом проводимых работ. В это же время все прибывшие сотрудники Института были распределены по объектам полигона.
 
В ходе вертолётных облётов измерительных пунктов нам ещё раз удалость ознакомиться с удивительной природой степей Прикаспийской низменности, Нижнего Поволжья и полупустынь западного Казахстана. В полёте наблюдаешь бескрайние степи от горизонта до горизонта, поросшие низкой белой полынью, типчаком и солянкой. Местами голые пески, много солончаков и никакой древесной растительности. Много степных озёр с солёной и (редко) пресной водой. При облётах измерительных пунктов удалось познакомиться с удивительными самоосадочными озёрами Эльтон и Баскунчак.
 
Озеро Эльтон - размером 21х15 км, с мощным отложением на дне поваренной соли, примесями солей магния и минеральных грязей. В летнее время озеро выглядит удивительно. По внешнему виду оно напоминает пресное озеро средней России в период осеннего замерзания. Посередине озера Эльтон - крепкий соляной раствор (рапа), а по краям, около берегов, - обширные забереги твёрдой горьковатой соли, по цвету напоминающие наш серый осенний лёд. На дне озера, в его центральной части, - мощные отложения поваренной соли и минеральных грязей, ключи, выделения сероводорода. Соль озера по вкусу горьковатая из-за примесей солей магния и в пищу не годится. Грязи используются в лечебных целях. В районе озера расположен санаторий, там успешно лечат заболевания суставов.
 
Озеро Баскунчак выглядит совсем по-другому. Размер озера в поперечнике доходит до 17 километров. В нём уже «рассола» нет. Оно полностью заполнено твёрдой первосортной поваренной солью. Толщина её слоя в центральной части озера достигает 12 метров. Из запасов этого озера покрывается до 30% потребности страны в соли.
 
Когда пролетаешь на вертолёте над Баскунчаком, то наблюдаешь довольно странную картину. С берега на озеро проложена железнодорожная колея: на соль положены шпалы, а на них — рельсы. По этой колее загоняется железнодорожный состав и в его вагоны при помощи ковшового экскаватора загружается поваренная соль. Таким удивительно простым способом производится добыча этого ценного для нас пищевого продукта.
 
Около озёр Эльтон и Баскунчак расположены степные посёлки с соответствующими названиями, а теперь и измерительные пункты полигона - ИП-2 и ИП-3. Одной из основных особенностей природы тех мест является отсутствие источников пресной воды. Пресную воду жителям посёлков Эльтон и Верхний Баскунчак, а также военнослужащим измерительных пунктов, доставляют в железнодорожных цистернах из Ахтубы. Для хранения питьевой воды жители используют сооружения, напоминающие колодцы. Глубина «колодцев» 3-5 метров. В нижней части каждого для хранения воды оборудуется бетонный резервуар. Для завоза воды используются автоцистерны.
 
В начале мая при посещении измерительных пунктов наблюдалось странное явление - куда ни пойдёшь, по территории пункта или в степь, всюду встречаешь змей. Везде змеи да змеи! Греются на солнце. Видно, у них так проходит брачный период. По отношению к человеку они ведут себя нейтрально. Примерно через неделю змеи исчезли, и в течение всего лета нам не пришлось ни с одной из них встретиться.
 
Другое уникальное явление природы тех мест - летний разлив Волги в нижнем течении. В то лето он начался в конце первой декады мая и продолжался около двух или трёх недель. Во время разлива уровень воды в реке поднимается настолько, что заливает всю Ахтубинскую пойму - обширный участок территории, расположенный между Волгой и её левым рукавом - Ахтубой. Длина этого участка свыше 500 километров, а ширина от 12 до 30 километров.
 
В один из дней во время разлива нам пришлось лететь на вертолёте из Владимировки в Капустин Яр, протяжённость маршрута около 40 километров. Летим и наблюдаем, как вся пойма затоплена водой, - незабываемое впечатление. Не затоплены только редкие, наиболее высокие участки поймы. Местами из воды торчат верхушки деревьев. Раздолье для местных рыбаков. Хорошо ловится на донные закидушки сом, в качестве насадки - лягушка. Вес отдельных выловленных экземпляров достигает 20 килограммов.
 
Во время разлива над поймой и в прибрежных районах в воздухе появляются несметные полчища мошкары. И нет от неё никакого спасения: лезет в глаза, в нос, уши и даже под одежду. После её укусов кожа зудит нестерпимо!
 
До строительства Волгоградской ГЭС такие летние паводки Волга «устраивала» ежегодно. Они очень важны для нереста и воспроизводства различных, в том числе и ценных видов рыб. После завершения строительства ГЭС паводки приходится устраивать искусственно, но они не так длительны и многоводны.
 
В ходе модернизации 4 ГЦП оптико-механические средства не претерпели каких-либо существенных изменений. На вновь создаваемых измерительных пунктах (ИП-4, ИП-5) были установлены два кинотеодолита КТ-50 и один КСТ-80, а в районе падения головных частей ракеты - на двух измерительных пунктах - по комплекту фототеодолитных станций. Результаты их измерений регистрировались на фотоплёнку или фотопластинки.
 
Для радиолокационного определения координат летящей ракеты на ИП-1, ИП-4, ИП-5 устанавливались уже не станции «Бинокль», а станции «Кама-Е», разработанные ОКБ Московского энергетического института совместно с ОКБ-304 завода в Кунцеве на базе отечественной станции орудийной наводки СОН-30. «Кама-Е» в активном режиме обеспечивает однозначное определение координат головной части ракеты по сигналам бортового ответчика «Рубин» на дальностях до 960 километров,
а максимальную дальность работы - до 1500 километров. Нужно отметить, что на станции «Бинокль» результаты измерений регистрируются на киноплёнку. Для получения координат ракеты необходима дешифровка плёнок на компараторе. На станции же «Кама-Е» результаты измерений в виде электрических сигналов выдаются на аппаратуру «Темп». Эта аппаратура по техническому заданию НИИ-4 разработана в ОКБ Ленинградского политехнического института. Она обеспечивает автоматическое преобразование получаемых со станции электрических сигналов в цифровой (двоичный) код и их автоматический ввод в виде телеграфных сигналов в линии связи. Это позволяет отказаться от ранее применяемой ручной дешифровки результатов измерений.
 
Станция «Кама-Е» разработана в стационарном варианте и размещается внутри технического здания измерительного пункта, а её антенна - на крыше этого здания, что создаёт более комфортные условия для работы расчёта станции. Монтаж и наладка станций «Кама-Е» на полигоне производилась специалистами организации СМУ-034. Все работы осуществлялись двумя бригадами. Одна, возглавляемая Наполковым, работала в стартовом районе; другая, под руководством Яйцева, - в районе падения. Всего было смонтировано три станции в стартовом районе (ИП-1, ИП-4, ИП-5) и две в районе падения.
 
Пристартовый (ИП-1) и вновь создаваемые измерительные пункты были оснащены более совершенными станциями для проведения телеметрических измерений. На этих пунктах также устанавливалась доработанная аппаратура системы единого времени и обширная по составу аппаратура связи.
 
Для обеспечения управления районом падения и оперативной передачи измерительной информации из него в вычислительный центр полигона предполагалось использовать радиосвязь. С этой целью в стартовом районе создавались мощные передающие и высокочувствительный приёмный радиоцентры с соответствующими антенными полями. Два аналогичных радиоцентра были созданы также и в районе падения.
 
Для сборки и предстартовых испытаний ракеты Р-14 на одной из площадок полигона был построен монтажно-испытательный корпус - высокое прямоугольное здание (ангар) довольно внушительных размеров. В торце здания - огромные ворота, через которые проходят две железнодорожные колеи. Центральная часть здания - высокий вместительный зал, в котором возможна одновременная работа с двумя горизонтально расположенными ракетами. По бокам второго этажа монтажного корпуса - вспомогательные помещения.
 
Стартовый комплекс для пусков ракеты Р-14 был возведён на другой площадке полигона. По внешнему виду -это ровная, огороженная проволочным забором площадка, посередине - стартовый стол высотой около одного метра. Недалеко от стола - заглублённый, хорошо пробетонированный командный пункт (бункер) с массивными железными входными дверьми и торчащим над поверхностью бетона перископом (аналогичным перископу подводных лодок). В бункере смонтирована аппаратура, необходимая для управления предстартовой подготовкой, выдачи необходимых команд и контроля за полётом ракеты на активном участке траектории. Из «бункера» проложен тоннель, имеющий выход на поверхность за пределами стартовой площадки. Площадка оборудована заглублёнными ёмкостями для топлива и заправки.
 
К стартовому столу подведено заглублённое кабельное оборудование. Недалеко на поверхности земли расположена временная накрытая тентом от солнца площадка со столами и стульями для заседаний государственной комиссии. Стартовый стол с заправленной топливом ракетой и рядом... заседающая Госкомиссия. В то время никто серьёзно не думал о технике безопасности. «Поумнели» позже - в октябре 1960 года после взрыва ракеты Р-16 на полигоне НИИП-5. Погибли Главком ракетных войск стратегического назначения маршал артиллерии М.И. Неделин, заместитель председателя Государственного комитета по оборонной технике Гришин, главный конструктор системы управления Б.М. Коноплёв, два заместителя М.К. Янгеля и около 90 человек из состава стартовой команды и представителей оборонной промышленности.
 
Нужно отметить, что если строительство вновь создаваемых объектов в стартовом районе и оснащение их измерительной аппаратурой, а также дооснащение аппаратурой существующих объектов не представляло особых трудностей и шло успешно, то с районом падения всё было много сложнее. В связи с труднодоступностью района и сжатыми сроками проведения строительных работ возникали серьёзные затруднения.
 
Как уже раннее отмечалось, для района падения головных частей ракеты Р-14 в целях безопасности был рекогносцирован удалённый на значительное расстояние от населённых пунктов в глухой сибирской тайге участок земли 40 на 40 километров. По периметру выбранного участка требовалось создать три измерительных пункта. На них следовало построить технические и служебные здания, завести туда и смонтировать измерительную и вспомогательную технику. Кругом же - глухая тайга с вековыми соснами, бездорожье. Зимой - тридцатиградусные морозы, глубокий снег и вьюги. Летом - жара, комары и мошкара.
 
Первоначально предполагали для завоза техники использовать реку Ангару. В районе Братска были даже завезены несколько десантных барж. Но позже от этой идеи пришлось отказаться. На пути следования к квадрату падения имелся бурный порог «Падун» с опасными скрытыми подводными препятствиями. Технику легко можно было не доставить на пункты, а утопить в Ангаре. И всё-таки, несмотря на эти трудности, благодаря самоотверженному труду строителей и офицеров полигона, все строительные работы, работы по монтажу и отладке измерительных средств были в основном завершены в четыре месяца, и район падения головных частей ракет подготовлен к началу лётных испытаний.
 
Завершающим этапом всех работ по модернизации полигона были облёты измерительных пунктов стартового района самолётом АН-2 с аппаратурой, аналогичной бортовой аппаратуре, используемой в головных частях ракеты. В районе падения юстировка и проверка работы станций «Кама-Е» проводились по запускаемому в атмосферу металлизированному метеозонду.
В результате огромных усилий научных сотрудников НИИ-4 Минобороны, инженеров-испытателей полигона и представителей промышленности все работы по вводу измерительных средств полигона в эксплуатацию были завершены к середине 1960 года.
 
Основная особенность вновь создаваемого полигонного измерительного комплекса заключалась в том, что на его измерительных пунктах были установлены более совершенные и новейшие по тому времени измерительные средства. Для повышения оперативности работы и сокращения сроков обработки результатов измерений на полигоне был создан вычислительный центр, оснащённый цифровой электронной вычислительной машиной, а также аппаратурой автоматического и полуавтоматического ввода результатов измерений из линий связи в вычислительную машину.
 
Полигонными испытаниями ракеты руководила Государственная комиссия, председателем которой был назначен начальник полигона генерал-полковник В.И. Вознюк. Её членами были: B.C. Будник, Б.И. Житков, Н.А. Пилюгин и другие представители фирм, участвующие в разработке ракеты. Баллистическое обеспечение испытаний ракеты от НИИ-4 осуществлялось И.В. Семёновым.
 
Как рассказывали офицеры полигона, очередное звание генерал-полковника В.И. Вознюк получил по ходатайству министра обороны Г.К. Жукова, которому при одном из посещений полигона была организована «удачная» рыбалка и «царская» уха. Для проведения рыбалки заранее сетями был отгорожен большой залив Ахтубы и заселён предварительно отловленными в Волге благородными сортами рыбы...
 
Первый пуск ракеты Р-14 на полигоне 4 ГЦП был произведён в июле 1960 года и прошёл удачно. Все измерительные средства полигона, кроме станции «Кама-Е», сработали нормально. Станции же «Кама-Е» всех трёх измерительных пунктов (ИП-1, ИП-4, ИП-5) по неизвестным причинам не обеспечили захват и сопровождение ракеты. При повторных попытках захвата антенны станций отворачивались в сторону от ракеты. Только станция «Кама-Е» района падения в Братске успешно сработала по головной части ракеты. Расчёту станции была объявлена благодарность, а представители СМУ-304 поощрены.
 
Пластинин Андрей Николаевич
 
Прочитано в газета "Спутник",
 
Выпускник военной академии
майор Пластилин.
 
Фронтовик
лейтенант Пластилин.
 
 
Андрей Николаевич ПЛАСТИНИН родился в1919 году.
Участник Великой Отечественной войны.
Окончил Ленинградскую академию связи им. СМ. Будённого. Служил в НИИ-4.
 
Специалист в области радиолокационных средств траекторных измерений баллистических ракет и искусственных спутников Земли.
 
Ветеран Великой Отечественной войны и Вооруженных сил СССР Андрей Николаевич Пластилин, 2012 год.