В "АМУРНОМ ЗАЛЕ"
 
Глава из книги Б.А. Покровского
"Космос начинается на Земле"
 
 
Наши первые три спутника находились на околоземных орбитах в общей сложности 948 суток. Подытоживая их работу как первый этап штурма космоса, "Правда" писала: "Величайшая заслуга советских ученых состоит в том, что они сумели создать мощные спутники, оснащенные совершенной научной аппаратурой, надежно работающей в условиях космического полета".
Убедиться в этом люди смогли лишь благодаря информации, принятой от спутников научными измерительными пунктами наземного Комплекса. Поэтому вполне правомерно было желание руководителей и ведущих специалистов Командно-измерительного комплекса и координационно-вычислительного центра подвести итоги своей работы по обеспечению полетов первых трех спутников.
 
Со всех концов страны съехались в Москву начальники измерительных пунктов, их заместители по политчасти и главные инженеры. Пригласили на совещание конструкторов космической и наземной техники и конечно же главного из них - Сергея Павловича Королева. Его имя тогда в печати, по радио и по телевидению не называли, скрывая его словами "Главный конструктор". Но в "ракетно-космических и командно-измерительных" кругах его имя было хорошо известно всем. Инициалы Главного, знаменитые "СП", произносили с весьма разнообразными интонациями. Они могли означать, в зависимости от ситуации, важность, особую доверительность ("СП лично поручил"), боязнь и даже трепет ("что теперь будет, когда СП узнает?"), радость ("СП был бы доволен, если бы посмотрел!"). Но во всех случаях звучало глубокое уважение к техническому руководителю (как сам Королев называл себя на испытаниях, и при знакомстве с людьми, и в служебных документах) и чувствовался его непререкаемый авторитет. Присутствие Королева на первом, так сказать, "всекиковском" сборе стало большим событием для его участников. Оно также подчеркивало постоянное внимание Главного конструктора к работе и роли наземных служб по обеспечению космических исследований.
 
Совещание происходило в уже упоминавшемся особняке на Гоголевском бульваре. Участники задолго до начала собрались в "амурном зале". Его так окрестили сотрудники Центра из-за красочных изображений мифологических сюжетов с большим количеством амуров, ангелочков и других крылатых голеньких толстячков-малышей среди лепных украшений на потолке. Минут за тридцать до начала совещания в зал вошел начальник Центра Витрук, чтобы убедиться в готовности зала и полном сборе представителей измерительных пунктов и ведущих специалистов Центра. Я спросил у Андрея Авксентьевича: "Будет ли выступать СП?" Витрук ответил не сразу, видимо что-то припоминая, а затем сказал:
- Приглашая Сергея Павловича на совещание, я попросил его выступить. Но если даже он об этом забыл, что вряд ли, то я ему напомню.
- Андрей Авксентьевич, давайте запишем его выступление, - предложил я. Стенографисток у нас не было. Единственная возможность увековечить слова СП - магнитофонная лента.
- А как режимщики посмотрят на это? - ка-кто не особенно решительно произнес Витрук. - Ведь в выступлении Сергея Павловича обязательно будут закрытые сведения. -Он помолчал и сокрушенно добавил: - Ох, эти наши "секреты"...
Мне все-таки удалось "дожать" Андрея Аксентьевича, и он в знак согласия не очень определенно махнул большой, широкой ладонью. Обрадованный, я тут же отыскал начальника узла связи А.С. Костюка, и минут через пятнадцать его сотрудники уже установили на трибуне микрофон, а в смежной с залом небольшой комнатке - магнитофон МАГ-8 с километровой лентой в бобине.
 
Переполненный зал гудел, словно потревоженный улей: собравшимся было о чем поговорить. На небольшом возвышении вдоль окон, выходящих на Гоголевский бульвар, для президиума установлено в линию два или три обычных канцелярских стола. Хозяйственник Центра А.И.Раков озабоченно расправляет на столах большую скатерть из зеленого сукна и поправляет зачем-то стеклянный кувшин с водой из-под крана. По стенам развешены огромные таблицы и графики, склеенные из нескольких ватманских листов. Эта документация отражала итоги работы каждого измерительного пункта и комплекса в целом по первым трем спутникам: количество рабочих витков, сеансов связи, проценты их надежного выполнения и другие данные, позволившие обогатить нашу науку первыми результатами непосредственных исследований околоземного пространства. Руководители некоторых пунктов привезли с собой пленки самых последних траекторных измерений.
 
Тем временем съезжались именитые гости. Их внизу, у контролера встречал подтянутый дежурный и провожал по беломраморной парадной лестнице на второй этаж в кабинет начальника Центра. Там их гостеприимно встречали Витрук и его заместители. Сразу завязывались оживленные беседы о делах минувших и грядущих. То в одной, то в другой группке слышались смех, шутки. Что-то сострил молодой, симпатичный А.Ф. Богомолов, которого кое-кто на правах старых знакомых называл просто Алеша. Радиолокационные и телеметрические станции, знаменитые "Тралы", созданные в руководимом им КБ, давно и хорошо зарекомендовали себя на полигонах и пунктах КИКа. Подвижный, невысокий А.С. Мнацаканян кого-то уверенно убеждал в перспективности разработок своего НИИ. Немногословный, респектабельный М.С. Рязанский, член Совета главных конструкторов, спокойно слушал заместителя начальника Ценгра П.А. Агаджанова, посматривая в большое окно на Гоголевский бульвар. Андрей Авксентьевич сиял, довольный тем, что в его кабинете собрались такие авторитетные люди. Это и ему, Витруку, прибавляло в весе. Он обвел приветливым взглядом присутствующих, бегло осмотрел кабинет: все ли в порядке.
 
Высокий потолок с лепными украшениями, но без амуров, отделанный красноватым мрамором камин, который бездействовал, видимо, со времен Рябушинского. Топка камина заложена кирпичом, покрытым меловой краской. Над камином во всю его двухметровую ширину и до самого потолка в беломраморном обрамлении - огромное старинное зеркало. В нем отражается и как бы увеличивается вдвое и без того просторный кабинет. Блистает накануне натертый паркетный пол. Вот только мебелишка подкачала. Она не из этого особняка, а из хозсклада комендатуры: провалившийся диван, потертые стулья, огромный письменный стол со столешницей, покрытой сукном почему-то голубого цвета. Ну, да ничего! Зато на столе красная папка, в которой страниц 35-40 машинописного текста: это заблаговременно подготовленный руководством Центра доклад, с которым должен выступить он, Витрук, на этом, как сейчас говорят, престижном совещании.
 
Но вот резко отворилась дверь, и в кабинет решительной походкой вошел начальник НИИ, в стенах которого родился Командно-измерительный комплекс, А.И. Соколов. Шинель расстегнута, фуражка небрежно положена на как-то вдруг потускневший камин. Соколов сказал всем, как всегда, слегка грассируя: "Пгивет!", кое-кому пожал руку и, не снимая шинели, присел к письменному столу.
- Доклад готов? - почему-то заранее недовольным голосом спросил Соколов у Витрука, эйфория которого почти сразу бесследно испарилась. Он подал начальнику папку. Андрей Илларионович снова положил ее на голубое сукно и стал медленно перелистывать страницы "тронного доклада". Не дойдя до его конца, он отодвинул от себя папку, резко встал и буркнул опешившему докладчику:
- Не годится. Надо переделать! - Как переделать? - теряя самообладание, переспросил Витрук и возмущенно продолжал: - Андрей Илларионович, вспомните, сколько раз я просил Вас заблаговременно просмотреть доклад и дать свои замечания? Но Вы почему-то не нашли времени. А теперь, когда до начала совещания осталось (Витрук посмотрел на стоявшие в углу трофейные немецкие часы с большим медным циферблатом и таким же маятником, медленно покачивающимся в напольном деревянном корпусе; в послевоенные годы такими старинными часами были меблированы сотни кабинетов столичных учреждений) пять минут, Вы говорите переделать...
- Такой доклад я слушать не буду, - буркнул разгневанный начальник и решительно направился к двери, бросив присутствующим на прощание: - Пока.
 
В кабинете воцарилась тишина. Видя чуть ли не шоковое состояние Витрука, его замполит Страшнов подал ему пару маленьких беленьких таблеток. Витрук проглотил их, не запивая. В этот момент в кабинет спокойно вошел улыбающийся С.П. Королев, с которым чуть было не столкнулся в дверях разгневанный Соколов.
- Вы что, Андрей Илларионович, - пожимая ему руку с обезоруживающей доброжелательностью проговорил Королев, - разве на совещание не останетесь? КИК - это же Ваше детище... - И Сергей Павлович стал приветливо здороваться с остальными товарищами, пожимая руку каждому. Главный был явно в духе.
- Трудно было сдержаться, меня буквально трясло, - говорил Витрук, вспоминая об этом неприятном эпизоде тридцать лет спустя. И дело тогда было, разумеется, не в докладе. Как уже было сказано ранее, отношения между Соколовым и Витруком стали заметно и быстро ухудшаться. О причинах и последствиях этой конфронтации читатели узнают из следующей главы.
...Совещание в "амурном зале" началось точно в назначенное время. Находившиеся в зале ничего не знали о только что происшедшем в кабинете начальника КИКа инциденте и поэтому как должное встретили появление вместе с другими именитыми гостями и А.И. Соколова (он поостыл после приветливых слов своего давнего товарища по работе с 1946 года, еще с Германии, С.П. Королева и остался на совещании). Доклад, как и предполагал Соколов, к сожалению, не очень удался. И не только потому, что был излишне громоздок. Слушателей не вдохновило очень вялое его прочтение. Витрук, обычно выступавший эмоционально, - это знали все находившиеся в зале - на этот раз говорил медленно и монотонно. Ларчик открылся просто и трагикомично: Страшнов ошибся и впопыхах дал докладчику вместо сердечных снотворные таблетки. Но, слава Богу, в конце своего выступления усилием воли Витрук обрел свою обычную форму и совещание прошло без сучка, без задоринки. Оно носило сугубо деловой характер, не было никакой помпезности. Но то, что оно явилось первым в масштабе всего Комплекса и на нем присутствовал почти весь цвет молодой тогда космической науки и техники, создавало, думается, понятную и ныне приподнятость.
 
Выступления представителей измерительных пунктов касались самых разнообразных вопросов обустройства на новых местах, жизни, быта, и, особенно, развертывания и ввода в эксплуатацию техники. Главное же внимание было уделено работе по обеспечению полета первых трех спутников и выявленным при этом достоинствам и недостаткам измерительных средств тех или иных "фирм", называли фамилии их руководителей. Некоторые выступавшие прямо с трибуны вносили предложения по усовершенствованию техники. Так, представитель одного из сибирских пунктов рассказал о внедрении рацпредложения, позволившего существенно повысить точность траекторных измерений. Это очень понравилось Королеву. Оживившись, он спросил у оратора:
- А на другие пункты этот опыт распространили? - Получив утвердительный ответ одного из руководителей КИКа, Сергей Павлович сказал: - Все это хорошо. Так и действуйте дальше. - И, кивнув в сторону начальства, сидящего за зеленой скатертью, добавил: - Не ждите, пока мы здесь, в Москве, раскачаемся, чтобы рассмотреть ваши усовершенствования. К тому же на местах виднее, вы же испытатели!
 
Выступили и конструкторы наземной техники, которых на пунктах знали пока лишь по фамилиям и подписям в технической документации. Они благодарили испытателей за доскональное освоение техники, обещали рассмотреть высказанные здесь предложения по ее совершенствованию и прислать на пункты, где была в этом необходимость, своих ведущих разработчиков.
Затем председательствующий на совещании Витрук, уже совершенно оправившийся от очередного столкновения с Соколовым, предоставил слово С.П.Королеву. Зал как-то всколыхнулся, зааплодировал, а когда Сергей Павлович подошел к микрофону, затих. Королев поблагодарил всех "за надежную и добрую работу", выразил удовлетворение качеством траекторных и телеметрических измерений, заметив, однако, что "телеметрию с пунктов нередко доставляли с задержками". Сделав небольшую паузу, чтобы испытатели "переварили" упрек, Главный конструктор продолжал:
- Но, будем надеяться, с этим делом вы справитесь. Еще раз большое вам спасибо! А теперь я вам кратенько расскажу, над чем сейчас работает наше конструкторское бюро, -Королев сделал короткий жест левой рукой, как бы приглашая всех приблизиться к нему, и начал свой захватывающе интересный рассказ, заметив: - И над чем скоро придется работать также и всем вам. Уровень развития техники, достигнутый к настоящему времени, позволяет осуществить полет ракеты к Луне, облет Луны с возвращением к Земле и попадание в Луну. - Сергей Павлович загорался и воспламенял слушателей. Он не произносил красивых слов и фраз, не прибегал к гиперболическим сравнениям. Он говорил, как всегда, просто и точно. Но в каждом его обычном слове и даже в техническом термине звучали вдохновение, мечта и твердая убежденность в успехе развернувшейся титанической работы. Он кратко остановился на исследованиях, которые предполагается провести при первых полетах ракет к Луне, на технических проблемах, уже решаемых для их осуществления.
- Так что вашему пункту в районе Симеиза, - продолжал Сергей Павлович, - придется потрудиться, чтобы обеспечить надежный прием сигналов. Полеты к Луне позволят осуществить в недалеком будущем посадку на ее поверхность... А это, в свою очередь, создаст пердпосылки для проникновения человека в межпланетное пространство, на Луну и планеты Солнечной системы...
 
Королев слегка опустил голову и вытер платком свой сократовский лоб. На какое-то время в зале воцарилась абсолютная тишина. Даже простуженные южане перестали кашлять: всего лишь год прошел после запуска первого спутника, а он уже говорит о полете человека в космос! Непостижимо!
 
И вдруг на Королева обрушилась лавина аплодисментов. Под ее тяжестью он, немного согнувшись, прошел на свое место, утомленно сел и сделал знак рукой, чтобы лавина остановилась.
 
Магнитофонную ленту с записью выступления Королева тут же захватил и унес в свои владения секретчик. Через несколько дней я пришел к Виктору Яковлевичу и упросил его дать мне прослушать эту историческую пленку. Заговорщически оглядываясь, он - спасибо ему! - выдал мне под расписку в реестре бесценную коробочку. Если бы он знал, что я намереваюсь переписать себе на память выступление СП, то не видать мне этой пленки во веки веков! И, самое главное, выступление Королева не стало бы достоянием читателей, ибо ретивые делопроизводители из-за недостатка места в сейфе... уничтожили пленку, так сказать, строго по правилам, с составлением соответствующего акта, который, ничтоже сумняшеся, утвердил П.Г. Ковель. Акт этот, видимо, до сего времени хранится "в делах". А вот той пленки нет...
Между тем в НИИ, руководимом М.С. Рязанским, в Командно-измерительном комплексе и, конечно же, в "хозяйстве" С.П. Королева уже вовсю шла, точнее, кипела работа по подготовке к первым в мире полетам к Луне.